Читаем У последней черты онлайн бесплатно
Благодарю А. У. Тозера, К. С. Льюиса, Франсиса Шеффера, Чарльза Кольсона и Питера Крифта за бессмертные произведения, заставлявшие меня думать, чувствовать и действовать.
От всего сердца благодарю мою чудесную жену Нэнси и замечательных дочерей Карину и Анжелу, незаслуженно дарованных мне свыше как бесценное сокровище. Дороже вас мне только Он Сам, мой лучший и нежнейший Друг, внимательный Собеседник, Господин грядущего. О, как бьется сердце при мысли о том блаженстве, которое Ты уготовил нам!
Карточка выпала из конверта и, описав дугу, приземлилась у ножки стула оборотной стороной вверх. Посетитель поднял ее — кусочек картона три на пять дюймов, канареечного цвета, повертел в руках. Глаза его с любопытством уставились на надпись. Пять слов большими печатными буквами. Официантка, убиравшая посуду напротив, заметила, как любопытство сменилось недоверием, а потом ужасом. «Что же это ему такое прислали? —■ думала девушка, обводя взглядом его побелевшее лицо и дрожащие руки. — Сидит ни жив ни мертв».
Немного придя в себя, он задумался. Холод в животе никак не проходил, но надо было действовать. Прежде всего придется полностью переосмыслить все трагические события последних восьми дней. Он медленно проговорил про себя пять страшных слов, потом еще и еще раз, как если бы этим можно было отогнать нависшую угрозу...
Друзья замерли перед огромным телеэкраном в напряженном ожидании. Нападающий помедлил, перенес тяжесть тела на левую ногу, правая нога описала полукруг и с невероятной силой отправила мяч под самую перекладину. Трибуны взревели от восторга, товарищи по команде бросились обнимать меткого форварда. Первая половина матча была окончена, «Канзас сити» уверенно лидировал.
— Канзас чемпион! Канзас чемпион! — скандировали Док и Крис вместе с тысячами зрителей на стадионе. Джейк, нахохлившись, сидел между ними и сердито молчал, но, когда те начали пожимать друг другу руки над его головой, взорвался:
— Не надоело вам? Сколько можно?
Его любимый «Морской орел» безнадежно отстал, футболисты в синей форме плелись в раздевалку под злорадное улюлюканье толпы.
На удобном диване сидели не просто приятели, это были друзья детства. Один выучился на врача, другой подался в бизнес, а третий нашел себя в журналистике, но все трое сохранили верность мальчишеским клятвам и даже сидели в том же порядке, как в школьные годы: слева Док, справа Крис, а Джейк Вудс посередине, ноги на табуретке. Все трое в джинсах, но если Крис был в синем спортивном свитере с летающими окнами «Майкрософт», Док предпочел велюровый пуловер элегантного каштанового оттенка, а на Джейке было нечто линялое и вытянутое, с дырками на локтях. Все начиналось, как обычный воскресный день, каких они немало провели вместе за последние двадцать лет. Ни одному из них и в голову не могло прийти, что произойдет что-то необычное. (
— Ребята, пора бежать за пиццей! — объявил Крис. — Кидаем монетку.
Жребий настолько вошел в традицию, что все происходило почти само собой. Еще в школе они так решали, кто первым бьет по воротам или покупает мороженое. Впоследствии процедуру слегка усовершенствовали: после первого тайма бросали монетку дважды, а в случае ничьей — еще и третий раз. Проигравший отправлялся за пиццей, он же оплачивал угощение. На дом заказ никогда не делали, чтобы счастливцы продолжали смотреть матч, а неудачник метался между домом и пиццерией, надеясь не слишком много пропустить.
— Да чего там, Крис! — издевательски усмехнулся Док, распрямив плечи. У него была военная выправка, несмотря на то, что двадцать пять лет он не надевал формы. — Пусть Вудс пока идет, а монетку потом бросим. Что время терять?
Три недели подряд Джейку не везло, но он не собирался терпеть насмешки и свирепо посмотрел на веселящихся друзей. Он хотел показать, что лауреат государственной премии в области журналистики — престижнейшей премии имени Джозефа Пулитцера — достоин большего уважения. Увы, хотя в городе Джейк Вудс славился резким тоном статей и железной принципиальностью, в жизни ему не хватало уверенности в себе. Как только рабочая неделя подходила к концу, он расслаблялся до безобразия. Вот и теперь он стоял перед аккуратным и подтянутым Доком в рваных тапочках, лохматый, с двухдневной щетиной и тщетно старался придать своему лицу независимое и гордое выражение.
— А знаете что, — сказал Джейк как можно высокомернее, — на этот раз я буду кидать монетку. Вы наверняка в прошлый раз смухлевали, но сейчас этот номер у вас не пройдет. Сначала между вами разыграем, а потом я с проигравшим. Ну, Крис, загадывай: орел или решка?
— Не могу взять на себя такую ответственность! — Крис давился от хохота. — Пусть Док первый.
— Ну, ладно, хватит! Давай быстрее. Есть хочется, — сказал Док. Джейк вытащил из кармана гривенник и подбросил вверх. Монетка блеснула серебром, описывая дугу, и в тот момент, когда она достигла верхней точки, Крис крикнул:
— Решка!!!
Монетка приземлилась на журнальный столик перед диваном, который только издали казался гладким, а на деле лакированная поверхность была испещрена царапинами и вмятинами от предыдущих гривенников, падавших с той же высоты. Монетка несколько раз подпрыгнула, встала на ребро и покатилась по кругу...
— Черт возьми! — прошептал Док, не веря своим глазам. Гривенник остановился в центре столика, но не упал, а так и застыл на ребре в неустойчивом равновесии, ни орел ни решка. — Ребята, это как же часто такое выпадает?
— Девчонки, идите сюда! Смотрите!
«Девчонками» Крис назвал трех дам бальзаковского возраста, щебетавших в соседней комнате. Выйдя замуж за трех неразлучных мушкетеров, им пришлось подружиться между собой, ведь, хочешь не хочешь, времени вместе им доводилось проводить немало, так уж лучше, если компания приятная и располагает к об-
щению. Одна из них — Джанет — уже давно развелась с Джейком, и реже бывала на воскресных обедах в старой компании, но Сью и Бетси скучали без нее и старались заманить в гости под любым предлогом. Впрочем, Джанет и Джейк расстались друзьями (сейчас так принято...), а потому их встречи не вызывали неловкости.
Первой в дверях появилась Сью, жена Криса, за ней вошли Джанет и Бетси.
— Ах, неужели мы опоздали? Жребий брошен, самое интересное позади... Джейк, видно, опять угощает? Как же тебе не везет! Надеюсь, журналистам хорошо платят за тяжкий труд, а то неловко, право, кормишь три семьи один...
— Да нет же! Я не проиграл. И никто не проиграл, посмотри! — Джейк прервал поток добродушных насмешек.
Сью перевела взгляд на столик и обмерла.
— Боже мой, вот это да... Не дышите, не двигайтесь, а то упадет...
— Так и что теперь, мальчики? Опять будете кидать? — спросила Бетси.
— Не-е-ет, — протянут Док. — Давайте так оставим. Пусть никто не выиграл и не проиграл. Поедем за пиццей вместе на моей машине.
«Вместе». Как часто это оказывалось самым удачным выходом из ситуации. Сорок лет назад они вместе играли в войну, охотились на львов, выслеживали инопланетян в полях и лесах Бентон-ского района. Чуть позже они вместе изводили матерей, задирали братьев, дразнили сестер, действовали на нервы учителям и грубили директору (хотя в воспоминаниях эти подвиги остались куда более геройскими, чем были на самом деле). В восьмом классе они вместе завалились без приглашения на день рождения к Катерине Бэйтс, устроили там драку и чуть не умерли от страха, когда приехали полицейские. В старших классах каждому удалось по разу завоевать золотую медаль в каком-нибудь виде спорта, и все трое играли в футбольной команде за честь штата. На выпускной бал по традиции принято являться с подружкой, но и здесь они подтвердили свою славу неразлучных друзей, и втроем заходили за каждой из трех девушек по очереди, чтобы потом прибыть в школу всем вместе. Потом были веселые студенческие годы, параллельная учеба на курсах подготовки офицеров-резер-вистов и торжественная церемония вручения дипломов. Всех троих призвали в армию, и они ненадолго оказались в трех разных частях света, откуда, впрочем, их почти одновременно переправили во Вьетнам новоиспеченными лейтенантами. За двадцать пять лет после окончания Вьетнамской войны они успели отпраздновать три свадьбы (на каждой рядом с растерянным женихом стояло сразу два счастливых свидетеля!) и вырастить детей. А кроме того, были бесконечные поездки на охоту, пропахшие дымом костра куртки, ночевки в холодных палатках под проливным дождем и забавные случаи, пересказываемые на сотни раз, но от этого не менее смешные. Теперь вот — вместе за воскресной Аиццей, ничего особенного, но все равно приятно.
— Я поведу, — предупредил Док, Крис добродушно махнул рукой. Джейк небрежно натянул кроссовки, даже не потрудившись их зашнуровать. Тапочки, которые он всегда специально приносил с собой, приземлились где-то между диваном и дверью.
— У нас двадцать минут до второго тайма, —заметил Док, натягивая куртку. — Бетси, ты не забыла позвонить в пиццерию?
— Я когда-нибудь что-нибудь забывала? Все заказано, вас ждут. Одна большая «Мексиканская серенада» и лично для вас, мальчики, суперпирог «Бегом к инфаркту».
Так «девчонки» называли суперпирог мясной, в котором холестерина было больше, чем в трех воскресных обедах, но, несмотря на это, остававшийся любимым блюдом их мужей во время футбольного чемпионата.
— И не хлопайте дверью! — крикнула вслед Сью, но ее слова заглушил как раз грохот закрывшейся двери, а за ним — хлопок свалившейся с камина фотографии и безнадежный смех подруг. Никто не заметил, что монетка, наконец, упала на бок.
— Как слоны в посудной лавке! — Сью сказала это скорее с нежностью, чем с раздражением.
— Только посуды больше не осталось, по крайней мере, у нас в доме, — флегматично добавила Бетси. — Но слон по-прежнему бодрится. Ничем его не унять.
Пока три подруги обменивались понимающими смешками, слоны торопливо шагали к машине. Низкое небо грязно-серого цвета не предвещало ничего доброго. Рваные тучи угрожающе шевелились, в воздухе стоял резкий влажный запах. Всякий, кто родился и вырос в этих местах, безошибочно определил бы приближение дождя. Джейк поежился.
— Мы сейчас! — крикнул Док. Они с Крисом побежали в гараж что-то взять. Джейк прислонился к машине Дока в ожидании друзей. Он жадно вдыхал свежий предгрозовой воздух и думал: «Разве есть место прекраснее, чем Орегон?». Северо-запад, тихоокеанское побережье. Трое друзей выросли в крошечном городке с красивым названием Долина Вильяметты, что всего лишь в сотне миль от их теперешнего места жительства. Те, кто провел детство и юность в этих краях, всегда хотят вернуться сюда. После колледжа и армии Джейк почувствовал непреодолимое желание вновь поселиться в очаровательном уголке земли где-то между горным хребтом на востоке и океанскими волнами на западе. Орегон — потрясающее место. Вот вы на суперсовременной автостраде, но остановитесь на обочине, отойдите в сторону от дороги, и через несколько минут неспешного шага вокруг будут только вековые сосны, и даже звук машин потонет в густой хвое, так что вы ощутите себя совершенно оторванным от цивилизации. В этих краях четыре времени года сменяют друг друга, словно соревнуясь в своем великолепии на радость немногочисленным обитателям. Совсем немногочисленным, ибо можно проехать весь штат по отличной дороге, но встретить на ней больше оленей, чем машин. Охотники, рыболовы, байдарочники, альпинисты и просто любители дикой природы стремятся сюда, как в землю обетованную, а Джейк был понемногу и тем, и другим, и третьим, и четвертым, и пятым... Но дело было даже не в этом. Он любил свой маленький Неверный городок не только и не столько за чудесную природу, окружавшую его. Главным сокровищем Долины Вильяметгы был бунтарский дух, свойственный его жителям. Они не становились рабами закосневшим традициям и стереотипам; их мысли, слова и дела дышали свободой и независимостью. Они не привыкли покоряться указаниям свыше, и сами решали, что такое хорошо и что такое плохо. Орегон снискал славу самого прогрессивного штата, пригревая у себя борцов с ядерной угрозой и загрязнением окружающей среды, защитников прав животных и сексуальных меньшинств, активистов движений за легализацию марихуаны и эвтаназии. Джейк и сам не знал, почему так сложилось, но видно, все дело было в наследственности. Первыми в этот край пришли люди, не побоявшиеся узких горных троп и необжитых мест, без сожаления оставившие комфорт и порядок тогдашнего американского общества. Они рвались на запад, прочь от политических интриг восточного побережья, консерватизма средне-западных штатов и морализаторства южан. Только Тихий океан остановил их, заставил осесть и обзавестись хозяйством, но свою жизнь они продолжали строить без оглядки на авторитеты. В Орегоне до сих пор самые пустые церкви в стране. Свободолюбивые жители штата считали, что в воскресенье незачем скучать в душном помещении под призывы покаяться в грехах, можно найти дела и поинтереснее. Джейк любил этот дух свободы, ему нравилось жить в такой атмосфере. Он объездил всю Америку и повидал с десяток других стран, но не променял бы Орегон ни на что на свете.
Обычно воскресные посиделки с друзьями проходили весело и непринужденно, но в тот день Джейку было как-то не по себе. Неупавшая монетка, мрачные тучи и внезапно подкравшаяся мысль о возрасте навели на него тоску, он не мог отделаться от тяжелого, гнетущего чувства.
— Поехали! Время идет! — командный голос Дока вывел его из оцепенения, и Джейк заметил, что тот уже сидит за рулем своего роскошного красного джипа. Никому и в голову не пришло сесть назад, все трое расположились на переднем сиденье, Джейк опять посередине, зажатый между друзьями. Крис захлопнул дверцу.
Тесновато, но ехать всего десять минут, даже если по правилам, а Док домчит и за семь, тем более что половина пути придется на скоростное шоссе.
Джейк всегда считал, что у Дока немного странное отношение к машинам. Даже спустя полтора года после покупки джип сиял как новенький. Такое впечатление, что он только что выехал из павильона, и где-то сбоку должен болтаться ценник. Роскошные серые чехлы источали аромат дорогого автосалона.
