Действующие лица:
Владимир Алексеевич Хмелев – 62 года, известный математик, болен онкологическим заболеванием
последней стадии;
Вера Николаевна Хмелева – 65 лет, жена Владимира Алексеевича, грузная женщина невысокого роста
со значительным лишним весом; крашенными светлыми волосами;
полным лицом с двойным подбородком, мелкими сверлящими глазками
из-под широкого оляпистого балахона выделяется большой живот;
Нина Алексеевна Хмелева – 62 года, сестра Владимира Алексеевича, высокая темноволосая женщина,
хрупкого телосложения с крупными очками на маленьком лице;
Анна – 32 года, дочь Нины Алексеевны, высокая, стройная, имеет сына Дмитрия от первого брака;
Ирина Игнатьевна – 57 лет, пенсионерка, вдова, состоит в близких отношениях с Владимиром
Александровичем. Стройная не по возрасту брюнетка с пышной
прической. Умело пользуется косметикой. Доброжелательный,
«журчащий» голос;
Ольга – 36 лет, дочь Ирины Игнатьевны, замужем, имеет двоих детей;
Леонид Юрьевич Круглов – 72 года, профессор биологии, болен раком легких;
Эдуард Андреевич – высокий, полный, холеный мужчина 60 лет, волосы на затылке собраны в
«хвост», одет в мешковатый, изрядно поношенный, светлый костюм с
нелепой бабочкой;
Михаил (Миша) – пожилой, неухоженный санитар, со следами явных злоупотреблений алкоголем на
лице;
Зина – молодая санитарка азиатского происхождения;
Галина Семеновна – старшая медицинская сестра 50-55 лет;
Светлана Ильинична – главный врач, средних лет, приятная, миловидная женщина;
Саша – сын Леонида Юрьевича, плотного телосложения, с респектабельной внешностью;
Катерина – дочь Леонида Юрьевича, средних лет, надменная, стильная шатенка;
Действие первое
Обычная комната в хрущевке. В центре окно с задернутыми плотными шторами, перед ним два широких кресла с журнальным столиком. Слева расположена советская стенка с посудой, книгами и платяным шкафом. Справа дверь в комнату, вдоль стены диван. Напротив дивана прямоугольный стол со стульями. В углу, рядом со стенкой находится телевизор.
Комната пустая. Слышится хлопанье входной двери. Женские каблуки топчутся где-то в прихожей. Телефонный звонок. Женский голос: «Да-да, слушаю . . . А что у тебя с голосом . . . Давно?» С телефоном в одной руке, дамской сумочкой и объемным пакетом – в другой, появляется Ольга.
Ольга (передвигаясь по комнате в сторону стола, ставит пакет на диван). Надо же такому случиться . . . Да ты что . . . Как говорится, прилетело откуда не ждали . . . Ой-ой-ой, так серьезно . . . Ничего, они так всем говорят . . . Был или не был? Ну, что тут скажешь? Ну, гад он и есть гад . . . Ладно . . .Ладно, потом разберешься . . . Успокойся, тебе главное не расстраиваться, силы беречь . . . (ставит сумочку на стол; неудобно дергаясь, не прерывая разговора по телефону, снимает плащ одной рукой, бросает его на спинку стула). В общем и целом, я понимаю, ты в настоящее время на больничном . . . Хорошо, очень даже хорошо, что дома . . . Терпеть не могу больницы, один только запах лекарств с ума сводит, а этот затхлый воздух, а эти общественные туалеты . . . Нет, как ни крути, хорошо что дома . . . Ой, лучше не спрашивай, не сыпь мне соль на рану. Она уже не болит, она разрывает меня . . . Мне порой кажется: я на грани сумасшествия . . . Она? У нее все в порядке. . . Да плевать ей на нас (нервно мечется по комнате). Лучше не спрашивай . . . не хочу об этом говорить . . . понимаю . . . понимаю . . . а меня то кто поймет . . . моих детей . . . Я же тебе рассказывала как пыталась все объяснить . . . ну да . . . ну да . . . помнишь . . . нет, представь себе, ничего не поменялось . . . Нет, она меня не слышит . . . Что, что? Куда деваться? Буду брать быка за рога . . . Не хочет понимать по-хорошему, будет по-плохому . . . Да-да, вот именно . . . вот именно . . . решительно . . . сегодня . . . дальше откладывать некуда. Я уже так устала от этой нервотрепки, Лизок, что сегодня сама разрулю ситуацию . . . Зачем детям слышать наши взрослые разборки? Оставила их с Андреем дома. Сейчас у нее . . . Мне уже, честно говоря, все равно как отнесется к моему ультиматуму . . . Да, именно так . . . открыто заявлю: «Выбирай, или мы всем семейством – близкие и родные люди, или он. Дальше кошмар продолжаться не может. Пожалей внуков!» (слушает телефон, активно выражает эмоции мимикой лица, жестами: то молча согласно кивает головой, то артистично хватается за сердце, то свободной рукой категорично рубит воздух). Лизок, милая моя подруженька (плаксиво), хорошо хоть ты меня понимаешь. Начинаю говорить с Андреем по этому вопросу, сразу обрывает. Мол, не имеем права лезть в чужие отношения. А какие они чужие? Все же мать моя, и ее жизнь меня не просто интересует, она меня, по понятным причинам, очень даже, волнует. Ты же знаешь, если бы не проклятущая болезнь Владимира, разве я против их отношений? (Внимательно слушает собеседника, согласно улыбается). Ну да! Конечно! Я о том же. По завещанию половина квартиры принадлежит мне осле смерти папы. Я такая же хозяйка, как мама и мне совсем не все равно, что происходит на моей жилплощади.
(Выдвигает стул из-за стола, шумно тянет его к дивану, плюхается на диван и задирает ноги на стул. Облегченно растирает ноги попеременно то одной, то другой рукой, перекладывая телефон из руки в руку).
Лизок, когда она привела в квартиру своего . . . друга . . . сожителя . . . я же ничего против не сказала. Я ведь поняла ее как женщину . . . Ну, да, одиночество вещь страшная . . . У меня семья: муж, дети. . . Своя жизнь, свои интересы. Пусть, думаю, живет в свое удовольствие, коль на старости лет хороший человек встретился . . . Ну, да, я же не просила дачу продавать. Даже мысли такой не возникало. Она все сама решила и осуществила. Своих рассуждений не скрывала, мол, здесь каждая вещь папу напоминает, потому как нигде, на даче печальней всего находиться. Опять бедную маму поняла. Хорошо! Пусть будет по-твоему . . . Конечно жалко было продавать. Папа был настоящим хозяином: сам кусок земли купил, сам на нем дом построил, да еще какой – картинку, теплицы, можно сказать, дворцы возвел, а какой сад вырастил? Здесь тебе и яблони, и груши, и сливы, и даже черешня . . . Мама тогда заявила: «Не могу на даче находиться. Давай продадим. Чего вам по съемным углам с ребенком мотаться? Купите себе на эти деньги свое жилье». Я ее, честное слово, об этом не просила. Сама все решила . . . Нет, я ей за королевский подарок, безусловно, очень благодарна, но и меня нужно понять . . .
(Доносится хлопанье входной двери. Из прихожей слышится возня, бормотанье. В комнате с двумя пакетами в руках, появляется Ирина Игнатьевна).
Ирина Игнатьевна (застыв на пороге комнаты с пакетами, не обращая внимания на телефонный разговор, испуганно обращается к дочери). Олюшка, доченька, что же ты ничего не объяснила по телефону? Сказала только, чтобы я дома оставалась и никаких комментариев. Я не знаю, что и думать. Уж каких только страхов сгоряча не на придумывала. Что, что случилось? Не томи, пожалей . . . дети . . . Андрюша . . . у тебя самой . . .
Ольга (равнодушно, не реагируя на тревогу матери). Лизок, извини, дорогая, я тебе вечерком перезвоню. Угу, пришла . . . Да-да, и тебе удачи! (не меняя ни позы, ни тона обращается к матери). Привет, а я за разговором не обратила внимания на шум в прихожей.
Ирина Игнатьевна (спешно проходит к столу, оставляет пакеты на полу, сама стремительно подходит к Ольге, садится рядом, вопросительно заглядывает ей в глаза). Олюшка, деточка, что случилось? Я места себе не нахожу. От страха, какие только страсти в голову не лезут. Ответь мне уже скорей – случилось?
Ольга (снисходительно). Да ладно тебе истерить . . . все в порядке . . . просто есть серьезный разговор.
Ирина Игнатьевна (облегченно выдыхает). Слава Богу! Все в порядке! (целует дочь в лоб). А разговор . . . куда он денется . . . поговорим (поднимается с дивана) . . . места себе не находила ожидаючи.
Ольга (провожая мать оценивающим взглядом, цинично). Вижу, вижу, прямо после моего звонка, не находя места в квартире, резво помчалась в магазин. Когда же ты успела страхами обрасти?
Ирина Игнатьевна (не замечая откровенного подвоха, возвращается к столу, ставит пакеты на стул, доброжелательно объясняет дочери). В холодильнике, деточка моя, хоть шаром покати, полная пустота. Пенсию целый день вчера ждала потому, как срок пришел. По какой причине, мне не ведомой, деньги вчера не дали. На карточку зачислили утром. Я и побежала срочным порядком сначала в аптеку, потом в магазин . . . Еще звонок твой таинственный жару мне поддал. Думала: приедете с Андрюшей, с детками, а у меня к чаю ничего нет. Куда деваться? Помчалась. (в недоумении). Вижу, ты одна прибыла. Чего ребят не привезла? Андрей здоров?
(Ирина Игнатьевна, аккуратно вынимая, выкладывает на стол из пакетов содержимое: лекарства, пачки, упаковки, фрукты. Ольга поднимается с дивана, скрестив руки под грудью, наблюдает за происходящим).
Ольга Здоров. Детей не привезла потому, что разговор у нас с тобой будет неприятный. Нечего им знать о делах взрослых.
Ирина Игнатьевна (тяжело вздохнула). Раз здоров – уже хорошо. Что до разговора, тебе видней о чем говорить.
Ольга (едко). Ой, мамочка, мамочка, прошу – не надо! Не надо прикидываться в очередной раз. Умоляю, не надо хитрить . . . Мы с тобой в последние месяцы постоянно один разговор ведем . . . Все ты знаешь, понимаешь только принять не хочешь . . . в интересах семьи поступить . . .
Ирина Игнатьевна (обреченно). Коль знаю и понимаю, так зачем ты раз за разом к обмусоленному возвращаешься? Мнение мое знаешь, зачем воду в ступе толочь?
Ольга (тоном, не терпящим возражения, обращается к матери). Мама, сядь на диван, прекрати суету. (нервно ходит по комнате). Согласись, я долго с тобой разговаривала, просила, убеждала. Мне стоило больших нервов и кучи здоровья, чтобы терпеливо объяснять сложившуюся ситуацию. Обращалась как к собственной матери, так и бабушке моих детей, твоих внуков. Чаша терпения переполнилась . . . разговоры закончились . . . дальше будут поступки . . . какими они будут, зависит исключительно от тебя.
(Ирина Игнатьевна нерешительно присаживается на край дивана, опускает голову на плечи словно провинившаяся школьница. Ольга занимает место на стуле, где недавно лежали ее уставшие ноги).
