Читаем Тыл-фронт онлайн бесплатно
Вот так же, наверное, месяц тому назад он высказывал корреспондентам свои соболезнования американцам по поводу кончины Рузвельта. Штамер не мог еще смириться с истиной, что некогда устрашающие весь мир знамена Германской армии покорены и брошены к ногам русских. Все это раздражало посла.
— В этом, ваше превосходительство, во многом повинны и ваши предшественники, развязавшие коммунистической России руки, — желчно отозвался он, не скрывая своего раздражения. — Но… русские не останавливаются на полпути, — неопределенно заключил посол.
— Да-да, — после минутного раздумья согласился барон. — Положение империи в результате событий в Германии стало более трудным. Трагическая ошибка союзников…
— Трагическая ошибка не союзников, а президента Рузвельта, не утерпел Штамер. — Он своевременно не отказался от союза с Россией. Вместо этого здравого решения ан пошел на поводу русских и стал могильщиком нового порядка в Европе. Хвала богу, что он убрал его.
— Военное искусство, господин Штамер, — искусство не безусловно честное. Осмелюсь напомнить слова Ликурга, что на поле брани трудно добиться честности и быть ей верным, — с хитро вспыхнувшими на мгновение глазами заметил Судзуки. — Президент Рузвельт и премьер Черчилль три года заставляли русских вести единоборство с вашей армией. Их войска перебрались через Ламанш скорее для спасения Германии от полной оккупации ее Советами…
— Япония может повторить исторический путь Германии, — уже с явным оскорблением ответил Штамер. — Не исключена вероятность появления этих «спасителей» и на священной земле японских островов, — заключил он и сейчас же пожалел о сказанном.
Барон Судзуки резко встал и гордо поднял голову. Обвислые двумя складками щеки вздрогнули, острый взгляд впился в Штамера. Казалось, у барона на миг проснулась его былая самурайская гордость. Старик был величествен и устрашающ в своем порыве негодования. Когда он заговорил, посол не узнал его голоса.
— Капитуляция Германии лишь способствовала решимости японцев сокрушить своих врагов! И, возможно, то, что не удалось совершить немцам, удастся моей божественной стране! Между немецкой боевой тактикой и японской имеется громадное различие, — барон так же резко умолк и, казалось, угас. Снова заговорил он уже потухшим обычным старческим голосом: — Господин посол, позвольте уведомить вас, что в связи с безоговорочной капитуляцией Германии, заключенный 11 декабря.1941 года военный союз, заключенный 27 сентября 1940 года пакт Японии, Германии и Италии и другие соглашения с сегодняшнего дня японское правительство денонсирует. Я искренне сожалею, но такова воля божественного императора.
— Да продлятся его годы на благо японского народа! — как заклинание, проговорил посол голосом, в котором была скрыта тонкая ирония. — Ваше превосходительство распорядится, — продолжал он, — чтобы посольству предоставили возможность покинуть вашу гостеприимную страну.
— Да! — резко ответил барон. На его лице всплыли бурые пятна. — Соответствующие меры будут приняты… Как только станет известна судьба японского посла в Германии.
Это несколько обеспокоило Штамера. В случае не предоставления японскому послу возможности перебраться в безопасную зону или его гибели, Штамеру грозили большие неприятности. Но вскоре стало известно, что японский посол господин Осима и его сто тридцать дипломатических сотрудников арестованы Седьмой американской армией.
На этом Штамер успокоился, так как был убежден, что Япония разделит судьбу Германии.
Полковник Курочкин первый раз присутствовал на заседании Верховного Военного Совета. Пристроившись в кругу старших офицеров Генерального штаба, Виктор Захарович с интересом и восхищением рассматривал собравшихся в большом зале членов Главного командования, маршалов, представителей Ставки.
Все были в сборе, тихо переговаривались и ждали. В кабинет заседаний вошли начальник Генштаба и начальник Главпура. Присутствующие встретили их восторженно. В этом душевном порыве угадывалось чувство удовлетворения великой победой.
Остановившись у карты Маньчжурии, начальник Генштаба долго водил карандашом вдоль границы. Потом отошел к столу, отыскал взглядом командующего Дальневосточным фронтом и, прищурив глаза, спросил:
— Генерал Пуркаев, сколько в Маньчжурии японских войск?
— Один миллион, товарищ начальник Генерального штаба! — с готовностью отрапортовал командующий Дальневосточным фронтом.
— Сколько нужно иметь войск для решительного удара? — снова спросил начгенштаба.
Командующего фронтом этот вопрос поставил в тупик. Генерал, слишком долго молчал. На его лице выступили крупные капли пота.
«Растерялся, — посочувствовал ему Курочкин. — И немудрено! Сколько лет его фронт ориентировался на оборону и отражение японского удара! А теперь совсем другое!» За двенадцать лет службы на Дальнем Востоке полковник изучил Квантунскую армию, хорошо знал ее особенности, потенциальные возможности, плацдарм, но четко тоже не представлял масштабов предстоящей операции. И только в Генеральном штабе он осмыслил грандиозность этой битвы.
