Читаем Ты не в моем вкусе онлайн бесплатно

— Валентина Лопушок, останьтесь, пожалуйста, — голос немолодой женщины звучит громко и останавливает меня у самого порога, когда я намереваюсь покинуть аудиторию.

Доцент кафедры классической филологии прожигает меня строгим взглядом, сквозь большие очки, и я несмело подхожу ближе.

— Валентина, я могу взглянуть на записи, которые вы сделали сегодня на лекции?

Записей у меня нет, поэтому я не тороплюсь доставать тетрадь, а лишь устало выдыхаю и стыдливо опускаю глаза.

— Что с вами в последнее врем происходит, я вас не узнаю? — Женщина снимает очки, кладёт их на стол и смотрит все так же серьезно, но голос звучит гораздо мягче и располагает к диалогу, — Валя, скоро сессия, а вы, вместо того, чтобы внимательно слушать новую тему, витаете где-то в облаках.

— Простите, пожалуйста, Розалия Савиевна, я обязательно возьму у кого-нибудь и перепишу сегодняшнюю тему.

— Мало переписать, материал нужно усвоить, а для этого нужно на лекциях слушать преподавателя

— Простите ещё раз, у меня, правда, сейчас есть трудности, касающиеся семьи, но я надеюсь, что в скором времени они разрешатся

— Я тоже, очень на это надеюсь, мне не хотелось бы ставить вам на экзамене плохую оценку, поэтому идите, Валентина, и решайте свои проблемы

— Всего доброго, Розалия Савиевна

Решить мои проблемы не так уж и просто. Я живу с бабушкой, которая уже две недели лежит в больнице и никак не идёт на поправку. Вчера вечером, когда я ее навещала, меня вызвал на разговор лечащий врач и, буквально, ошарашил новостью.

Бабушке необходима операция, но вся проблема заключается в том, что эти операции делают только на платной основе. Сумма вполне себе подъемная, но не для нас. Мы живем на одну бабушкину пенсию и отложить лишнюю копеечку у нас не получается.

Моя мама уехала жить в Лондон со своим новым мужем и последнее, что она для меня сделала, это оплатила весь период обучения в престижном ВУЗе.

Она никогда не питала ко мне материнских чувств. Когда папа умер, моим воспитанием занялась его мать, то есть моя любимая бабушка — Татьяна Александровна. Сначала моя мама старалась меня навещать, точнее, я просила, чтобы она пришла, но со временем, я повзрослела и поняла, что инициатива всегда исходила только от меня, а ей до меня нет никакого дела.

С тех пор, когда она уехала из страны, наше общение свелось к минимуму и теперь, ограничивается лишь одним поздравлением с Днём Рождения или с Новым годом.

Я вышла из кабинета и в коридоре наткнулась на курносую, слегка пухлую, кучерявую блондинку — Машку Красильникову. Она всегда знала о моих проблемах и с лёгкостью доверяла мне свои секреты. За два года в университете мы успели крепко сдружиться и стали хорошими подругами.

Машка ждала меня, когда я выйду из аудитории и тут же налетела с расспросами:

— Ну что, Валь, отчитывала?

— Заслужила, — выдохнула я

— Что с бабушкой? — Девушка положила свои руки на мои плечи и заглянула в глаза

— Все плохо, Маш. Бабушке не становится лучше, лекарства, которые дают в больнице на бесплатной основе, они только поддерживают ее состояние. Нужна операция, а у меня ни копейки.

— Слушай, а почему ты не хочешь позвонить матери, она вроде у тебя при деньгах, попроси у неё, неужели она не оплатит операцию своей бывшей свекрови?

— Шутишь? — я горько усмехнулась, — ей на меня-то плевать, а на здоровье бабушки, тем более

— Ну можно же попробовать! — Подбадривающе заявила, — ну или хочешь, я могу попросить деньги у родителей, а потом отдашь, как сможешь

— Маш, я пока сама постараюсь что-нибудь придумать. Сначала устроюсь на работу, а дальше видно будет.

— Ва-аль, — обеспокоено протянула девушка, дёргая меня за рукав кардигана, чтобы я посмотрела в окно, — это, случайно, не нашего Генку там метелят?

Я выглядываю и вижу, как темная фигура коренастого парня в кожаной косухе склонилась к рыжеволосому Генке, который лежит на грязной траве с окровавленным носом, и нам этого уже достаточно, чтобы оторваться от окна и быстро броситься к другу на помощь.

Я не знаю в какой глубокий угол забился весь мой страх, когда я со всего размаха огрела незнакомца увесистой сумкой по голове. Очевидно, что мы не в одной весовой категории, да и меряться силами с мужиком, такая себе перспектива, но за Генку стало обидно.

— С ума сошла, ненормальная, жить надоело? — Черные глаза парня вцепились в мое лицо и, как раскалённые угли, сверкали красными искрами.

— Чт-то т-тебе нужно от Генки? — заикаюсь, но храбро спрашиваю

— Не твоё дело, девчонка, — сочит сквозь зубы, но потом смотрит на рыжеволосого парня и расплывается в наглой улыбке, — слушай, это чего, защитница твоя что ли? — А потом уже мне, — смелая да?

— Если дело касается моих друзей, то да, придушу и не поморщусь. Так что, валил бы ты от сюда!

Ну все, теперь мне точно крышка.

— Ха-ха, — смазливый открыто смеется, но потом щурит взгляд, широко ухмыляется и делает шаг ко мне, я ели сдерживаю себя, чтобы не закрыть руками лицо, — а ты и правда смелая, ну хорошо, я тебя запомнил, — он отходит в сторону, поворачивается к Генке и сердито бросает, — ещё увидимся, Зайцев, когда будешь без своих телохранителей.

Брюнет уходит, а мы кидаемся к лежачему на траве Генке и помогаем ему подняться, только спросить ничего не успеваем, потому что он сам хмурит бровь и со всей строгостью говорит:

— Лопушок, ты чего белены объелась? Это же Раф, с экономического

— Мне это о чем-то должно говорить?

— Ты чего? Макс Рафальский, на магистратуре учится, его, почти, весь универ знает, — Машка тоже смотрит на меня с тревогой

— Да мне хоть Папа Римский! — Уверено говорю, — это не значит, что он может нападать и избивать моих друзей. За что хоть он тебя? — Уже спокойно интересуюсь и достаю из сумки бумажный платок, чтобы дать его Генке

— Сам заслужил, Валь. И если бы ты не влезла, то все бы обошлось одним ударом, а теперь… — Вытирает нос, — даже боюсь представить.

— Значит я ещё и виновата? — Я смотрю на неблагодарного Генку и мне уже самой хочется отвесить по рыжей макушке, но он вовремя извиняется:

— Ладно, Лопушок, прости. Спасибо тебе, — Генка улыбается и я отвечаю ему тем же.

— Кто этот ваш Рафальский? — Вот бы мне так курсовые запоминать, как эту сложную, ненужную фамилию

— Сын известного в городе бизнесмена, — начал Генка, — помимо учебы в магистратуре, играет за хоккейный клуб «Ледяные львы», работает у отца в аналитическом отделе, еще спекулирует на инвестиционной бирже. Он хороший аналитик, умеет анализировать графики и с лёгкостью предугадывает рост акций, поэтому имеет с этого хороший доход, — рассказывает Зайцев, пока мы все вместе выходим за ворота учебного корпуса

— И откуда такое досье? Я не замечала раньше за тобой задатков шпиона, — смеюсь я и замечаю, как лицо рыжеволосого парня становится более серьёзным и он виновато опускает взгляд.

— Да потому что я встречаюсь с его сестрой

— Оу, — присвистывает Машка

— Дак это из-за неё он тебя так? — Тут же догадываюсь и достаю из кармана свой старенький телефон, чтобы посмотреть который сейчас час

— Ага, — отвечает Генка, а я с ужасом смотрю на яркий экран, который показывает 16:00

— Извините, ребята, но мне пора. До завтра! — Бросаю на ходу и, сломя голову, бегу на остановку.

Утром был дождь, поэтому кругом лужи и слякоть, кроссовки испачкались, джинсы забрызгала грязью, но это совсем неважно, главное успеть на автобус, который будет через пять минут. В больнице приемные часы до пяти, а я так соскучилась по своей любимой бабушке, что просто не могу опоздать. Широким шагом запрыгиваю в салон автобуса и выдыхаю. Успела.

Заплатила за проезд, нашла свободное место, села, чтобы отдышаться и снова задумалась над волнующим меня вопросом — «Где взять деньги?»

А может, правда, попробовать позвонить маме, в конце-концов, за спрос деньги не берут. Сомнения давили и останавливали, но поколебавшись, я все-таки решаюсь. Выхожу из автобуса, глубоко вдыхаю в лёгкие воздух и набираю номер абонента, которому так редко приходиться звонить, а получить от него входящий вызов, что-то на грани фантастики.

Долгие, монотонные гудки учащают сердцебиение, а томительное ожидание сводит с ума. Наконец, по ту сторону телефона раздаётся женский, почти чужой, голос:

— Алло, я вас слушаю!

Я молчу, не в силах что-то произнести, потому что пытаюсь справиться с волнением, которое большом комом подкатило к горлу. У неё даже не записан мой номер.

— Ну говорите, же

— Мама, привет, — голос предательски дрожит, когда я все-таки осмеливаюсь произнести, — как у тебя дела?

— Валя? Это ты?

— Да, мам

— У меня все хорошо, у тебя что-то случилось? Почему ты звонишь? — Спрашивает сухо, без интереса, а мне так и хочется сказать — «Потому что ты моя мать», но я вовремя закусываю язык и перехожу ближе к теме

— Случилось, мам. Бабушка в больнице и ей нужна операция, сумма оправданная — 100 тыс., но у меня нет таких денег, поэтому я позвонила тебе, мне больше не к кому обратиться.

— Валь, я не понимаю, ты хочешь, чтобы я оплатила операцию?

— Мама, это же мать моего отца, мужчины, которого ты когда-то любила

— Не смеши меня, дочка, я никогда не любила твоего отца, — совсем не стесняясь говорит и я улавливаю в голосе насмешку, — Валя, ты уже взрослая девушка и сама должна решать свои проблемы, у меня сейчас денег нет, все, что у меня было, я отдала за твою учебу, поэтому имей совесть…

— Хорошо, мам, я поняла. Пока, — я сбрасываю, так и не дослушав ее речь, потому что слёзы уже нестерпимо щипают глаза и, вовсе, не от того, что я получила отказ. Просто я в очередной раз убедилась, что я ей не нужна, это очень больно принять и осознать. Она даже не поинтересовалась, как мои дела, что у меня нового и ела ли я сегодня, простые и банальные вопросы, которые интересны любой матери, но не моей. Я в трубке слышала равнодушный, не тронутый волнением голос и в этот момент внутри меня вновь разрасталась пустота, то пустое место, которое должно было быть заполнено любовью матери.

Рафальский.

Только я вышел из машины, не успев прикурить сигарету, сзади меня раздался знакомый голос:

— Раф, постой!

Это был Зайцев, тот самый рыжий ублюдок, от которого без ума моя младшая сестра и этот гаденыш чуть не воспользовался этим. Не появись я вовремя на той вечеринке, возможно, все бы закончилось слезами в подушку и затянутой депрессией, а так, всего лишь истерикой, что я испортил ей вечер.

— Чего тебе, Зайцев, мало вчера получил? Хочешь ещё? — Спрашиваю без злости, потому что уже отлегло и, чиркнув у лица зажигалкой, закуриваю сигарету.

— Я хочу, чтобы ты знал, мы с Линой любим друг друга.

А вот тут уже раздражение с новой силой начинает шевелится внутри меня.

— Моя сестра несовершеннолетняя и если я узнаю, что ты…

— Подожди, у меня даже в мыслях не было причинять ей боль, — перебивает меня рыжий, — я, правда, очень ее люблю, но сейчас, я хотел бы поговорить не об этом

— А о чем? — Наконец, поворачиваюсь к Зайцеву

— О Вале, понимаешь, Лопушок — мой друг и она…

— Кто? — Срывается вопрос, как только я слышу странное прозвище

— Валя Лопушок, у неё фамилия такая смешная, она просто испугалась за меня, поэтому от страха налетела и… это… — Парень мнётся, потом выдыхает— ударила тебя, в общем

— Это которая твой телохранитель, с тяжелой сумкой? — Задумчиво усмехаюсь, — прикольная фамилия

— Да. Пожалуйста, не усложняй девчонке жизнь, она не хотела, у неё итак сейчас проблемы.

— Зайцев, воевать с девчонками не мой удел, поэтому исчезни с радаров, пока я тебе добавки не дал.

Рыжий развернулся и, оглядываясь, удалился. Я докурил сигарету до фильтра, затушил бычок об урну и выпустил дым из легких, который медленно пополз вверх по воздуху. Я смотрю на него и невольно ловлю себя на мысли, что второй день не могу выкинуть эту смелую, худенькую девчонку из своей головы.

Перед глазами снова и снова встаёт этот простой, казалось бы, образ. Миндалевидный разрез голубых, слегка раскосых глаз, длинные, прямые волосы цвета какао, худенькие плечи, тонкие запястья, старая, потертая джинсовая куртка, зато храбрости во взгляде, как у льва.

Неужели все дело в том, как она смотрела на меня? Без страсти, без интереса, без желания, не как остальные, которые только и ждут, чтобы я уделил им хоть каплю внимания. Обычная простушка, чем-то зацепила, засела ко мне в голову, но я никак не пойму почему, она ведь совсем не в моем вкусе.

Мстить я ей точно не собираюсь, но вот заставить понервничать — стоит, хотя бы ради того, чтобы вновь заглянуть в эти голубые, полные злости и раздражения глаза.

Значит Лопушок? Хм, Мило.

Валя.

Вечером, после больницы, уже дома, я села переписывать сегодняшнюю лекцию по истории искусства, но моего запала хватило лишь на пару минут. Отбросив тетради, я взяла в руки ноутбук и открыла сайт, на котором размещали свободные вакансии. Когда я обзвонила порядка десяти номеров, указанных на сайте, почти полностью потеряла надежду найти работу в ближайшее время, каждый разговор выглядел примерно одинаково:

— Здравствуйте, скажите, вам требуются официанты?

— Добрый вечер, да, график сменный — 2/2 с 9 утра до 22:00.

— А возможны только вечерние смены, чтобы возможно было совмещать с учёбой?

— Нет, извините, студентов мы не берём

— Хорошо, спасибо, я поняла.

Да, оказывается студентам не так просто найти работу в нашем городе, это не столица, где куча вакансий с почасовым графиком работы, но я не отчаиваюсь, обещаю себе, что-нибудь придумать. Я отлично знаю английский язык и могу брать себе школьников на репетиторство, только вот доход с этого очень маленький, разве что для опыта и всего.

На мое счастье, вопрос с работой решился на следующий день, когда я пришла в университет и встретила свою однокурсницу — Светку. Мы никогда близко не общались, да и в подруги я к ней не набивалась, слишком разные наши интересы и мы полные противоположности друг друга.

Светка — красивая брюнетка, с длинными, глянцевыми волосами, завидной фигурой, всегда в дорогих и модных нарядах. Я не знаю, почему девушка вызвалась мне помочь, но, кажется, что она действительно делает это от души:

— Лопушок, привет, я слышала ты ищешь работу?