Читаем Ты не мой муж онлайн бесплатно
Ты не мой муж
Глава 1
Амир
Как же меня задолбали пробки. Хотя нет, мне здесь все надоело. Невкусная еда за неприлично большие деньги, лицемерные улыбки, даже если собеседник считал тебя полным говном, и вообще вся эта распиаренная белозубая американская мечта. Нет, это реально мечта, особенно когда карманы набиты деньгами, но, кажется, не моя. По дому соскучился. По Родине. По России.
— Стив, прижмись правее. Выйду, пройдусь, — тащиться по загруженному Верхнему Вест-Сайду — то еще удовольствие. До клиники недолго идти, прогуляюсь. — Марк, — повернулся к личному помощнику, — на сегодня свободен. Здесь у всех топов есть ассистенты, без этого никуда.
— Мистер Черкесов, звонила ваша супруга, просила помочь ей: она собралась в галерею и ей нужен переводчик.
Марк русский, но уже как десять лет имел грин-карту. Даже не знаю, на кого он больше работал: на меня или на так называемую жену?
— Езжай, — бросил и вышел. Я никогда не считал Лизу своей женой. Никогда. Это скоропалительный брак на злых эмоциях. Братья, мать, Лейсан…
Я предавал семью и меня предавала семья. Тогда так считал, сейчас… не знаю. Многое теперь в ином свете виделось. Время что-то стирало из памяти, где-то смягчало реальность, сглаживало острые углы, но особо уродливые поступки оставались такими же яркими, несмотря ни на что.
Телефон ожил. Я достал из кармана и посмотрел на экран. Моника. Подруга, любовница, таблетка от скуки. Она мне тоже надоела.
— Слушаю, — я до сих пор не мог отвыкнуть от сухих и четких разговоров по телефону, поэтому меня иногда считали грубым. Как и не мог привыкнуть к перманентной приветливости.
— Привет, мой сладкий Амир. Я соскучилась. Ты приедешь сегодня, любимый?
Любимый. Сладкий. Малыш. Все это терпел только потому, что Моника была хороша в постели, сильно не бесила глупостями, навязчива, но в меру.
— Не знаю. Я позвоню позже. Угу. Целую, детка.
Поскольку я не считал Лизу своей истинной женой, то связь с Моникой не была для меня изменой. Не она первая, не она последняя.
Два года назад, когда еще в Москве увлекся Лизой, все другим казалось. Жену она мне напомнила, только не погрязшую в материнстве, как Лейсан. Но очарование довольно быстро прошло: Лиза Кудрявая — совсем не Лейсан Черкесова. Первая мне жутко надоела, вторая… О ней даже мысли должны были быть под запретом. Так и было. Когда уезжал из страны, когда бросил сына и развелся женой — думать о ней не хотел. Но в моем случае время играло против меня, а память подбрасывала картины из прошлого, где я был абсолютно счастлив, любил и был любим.
Уже на пороге клиники удивленно посмотрел на дисплей телефона, из России звонок. Глеб Арский, давний знакомый, полезные связи.
— Здравствуй, Амир Каримович, — услышал знакомый голос.
— Здорово, Глеб Александрович, — он был старше меня лет на десять, но мы неплохо общались. Сошлись на общей любви к футболу, часто играли вместе. Он меня давно к себе на работу звал, но в России я в семейном бизнесе был, поэтому нет. — Рад слышать.
— Ну как ты там, в своей Америке? Не зачах? По березкам родным не скучаешь?
Скучал. И не только по ним. Когда уезжал, все связи разорвал, с корнями выдрал, обижен на всех был. Но уже пару месяцев как восстановить пытался: с братьями и матерью на связь вышел.
— Скучаю, — коротко ответил.
— Тогда у меня для тебя предложение и просьба в одном флаконе. Мне срочно нужен грамотный CEO. Выручай. Толковых топов в Москве не осталось. Все разбежались, за кордон свалили.
— Это нужно обдумать, Глеб.
Арский был одним из соучредителей крупнейшего медиа-холдинга в России. Предложение он мне делал отличное, и я о нем обязательно подумаю. Может, реально пора возвращаться? Хреново мне здесь.
Меня проводили к доктору Майкалзу. Год назад на волонтерской миссии корпорации, в которой я работал, подхватил свинку. Болезнь вроде детская, но я чуть не сдох. Очень тяжело протекала.
— Мистер Черкесов, присаживайтесь, — доктор был серьезен, даже фирменная белозубая улыбка казалась блеклой. — Мы получили ваши анализы.
Да, пришлось подрочить в баночку. Свинка — болезнь всяких желез, в том числе и тех самых. Мои яички были в опасности.
— Мистер Черкесов, я изучил вашу анкету, но там был пропущен пункт про детей, — отчего-то отклонился от темы Майкалз. — У вас есть дети?
Я отвел глаза и задумался. Есть ли у меня дети? Официально я отказался от родительских прав. Морально — тут все еще хуже, вспоминать стыдно. Эмоционально — я не знал, не думал о Даяне, запретил себе это.
— Да, есть сын, — но все же ответил положительно. В Москве жил мальчик чуть старше двух лет, в котором генетическая половина моя.
— Это хорошо, — врач как будто выдохнул. — Мистер Черкесов, к сожалению, болезнь не прошла без осложнений. Мы изучили вашу спермограмму и, к сожалению, с уверенностью в девяносто девять процентов вынужден сообщить о мужском бесплодии. Мне очень жаль.
Ух ты! Ничего себе побочный эффект. Неожиданно.
— Не нужно будет делать вазэктомию, — усмехнулся криво. Некоторым не стоило размножаться.
Я ведь не хотел детей. Я был плохим отцом и стал бы еще хуже, не дай бог от меня забеременела бы еще одна женщина. В принципе, не такие плохие новости. Я ведь всерьез думал о стерилизации. Черт, а что же тогда так холодно в груди?
— Спасибо. Я понял, — поднялся в какой-то дикой растерянности.
Я не поехал в офис, и в роскошную квартиру на Пятой Авеню тоже не хотелось. Давно уже. Там Лиза, а она за эти два года из кокетливой лани превратилась в требовательную ревнивую особу. Я ее предупреждал, что о нашем браке не нужно распространяться, но она трубила на каждой вечеринке. Как итог — я перестал брать ее с собой, но информация дошла даже до Москвы. У моей семьи длинные руки и большие уши. Братья в курсе. Не обсуждали вслух, мы и так едва общаться начали, но по тону явно слышалось порицание.
К десяти вечера устало поднялся в пентхаус на сто пятом этаже одного из небоскребов Манхэттена. В голове кавардак, в душе полный раздрай. Лучше бы я не знал, лучше бы не думал.
— Пришел? — Лиза стояла в шелковом халате с недовольно надутыми губами. — Снова у своих шлюх был?
Сцены ревности практически ежедневные. Лиза знала, что пока мы здесь, я с ней не разведусь. Можно было бы через консульство, но тогда она начинала плакать и клясться в любви, ну и меня стыдить: я ведь предложил женитьбу и увез в чужую страну. Сам сделал выбор. Сам виноват. Да, это так. Пока она — это мой крест.
Не скажу, что Лиза изменилась внешне в худшую сторону, наоборот, на мои деньги она себя принарядила знатно, но когда очарование прошло, понял, что она пустая и толком необразованная. За два года даже английский не выучила! Чуть что, услугами Марка пользовалась, ну а зависала с такими же русскоязычными барышнями, приехавшими в Штаты с папиками.
— Можешь собирать вещи, — бросил, на ходу снимая пиджак и дергая узел галстука. — Мы возвращаемся в Россию, жена, — последнее устало, но с издевкой.
— В Россию? — ахнула. — Но… Но… Я не хочу!
— А тебя не спрашивают, — ответил и вышел на террасу, встречаясь с огнями большого города. Не моего. Я хотел бы, но слишком татарин и слишком русский, да. Это не про нацию, это состояние внутри.
А пока… Открыл сундук, который был моим мини-баром, и налил себе бренди. Как же я оказался здесь, абсолютно пустой и не нужный? Ненастоящий человек. Да, именно так. А я ведь помнил, когда и как. В подробностях. В голове точно стояла картина, когда завис над пропастью. Я должен заново пережить это, вспомнить, прокрутить…
Глава 2
Амир
Я приехал на выписку сына за час до назначенного времени: из родни еще никого не было. Мне хотелось, чтобы это был только наш день — таинство знакомства с новым человеком, с моей плотью и кровью, с сыном. Встреча с любимой женой: Лейсан еще неделю назад положили в патологию, плановое кесарево, готовили ее. Все же это должен был быть только наш день, но разве нашу неугомонную татарскую родню остановишь!
Я приготовил ей много подарков, но венцом всего были документы на дом в Италии. Лейсан у меня теперь обладательница недвижимости на озере Комо. Будем втроем ездить на все лето!
Я посмотрел на свои руки — дрожали. Колотило меня знатно. Чем ближе были роды, тем страшнее становилось. Будем ли мы хорошими родителями? Я лично буду ли хорошим отцом? Не кошельком и жандармом, а реально любящим и близким со своими детьми. У старших братьев вроде получилось, правда, как мужья они те еще засранцы. Давид жену похоронил, а до этого много лет любил ее какой-то нездоровой жестокой любовью. Адель женился по залету, но вроде счастлив, не считая любовницы, которая скрашивала досуг на работе и в командировках. Я и сам тот еще любитель залезть красоткам под юбки, но не сейчас. Это мое прошлое.
С женой познакомились на юбилее главы диаспоры. Лейсан была совершенно не похожа на наших девушек из влиятельных семей. Она после школы сразу уехала учиться в Лондон, жила там и работала, совершенствуя язык. Она и не собиралась возвращаться в Россию, но приехала в отпуск и родителей повидать.
Красивая, фигуристая блондинка с потрясающим звонким смехом. Ей было двадцать пять, не замужем и не собиралась, смотрела вежливо, но гордо, обращалась к старшим с уважением, но не отводила и не опускала стыдливо глаз, говоря с мужчинами. Ведь в невестах еще, скромной должна быть! Девочка уважала чужие границы и никому не позволяла нарушать ее. Она меня очаровала, но я понимал, что нельзя переспать с ней и бросить. Но, как оказалось, у нее был бойфренд в Англии, а я так френдзона. Я! Амир Черкесов воспринимался исключительно другом!
У меня был месяц переубедить Лейсан, что она ошибалась. Ведь сам я поплыл окончательно и бесповоротно. Влюбился до беспамятства. Я лично отвозил ее в аэропорт, у меня руки приросли к рулю, когда подъехали: я не хотел и не мог ее отпустить, и я не отпустил! Развернул машину и увез обратно в город. Лейсан позволила мне это. Мы поженились через месяц. Четыре года душа в душу, вдвоем. Теперь нас будет трое…
Взгляд в зеркало — несколько машин парковались напротив крыльца, где толпились встречающие. Я тоже вышел.
Поздоровался с тестем и тещей и своей родней. Шум, гам, веселье, а меня продолжало крутить странной дрожащей внутри тревогой. Откуда взялась, ведь не было ее? Чем больше становился живот у жены, тем сильнее мне точили душу странные страхи. Несвойственные мне, чужие, но мои…
— Держи, папаша, — медсестра на выписке вручила мне атласный конверт с пищащим красным комочком. Я уже понял, что дети не рождались как в рекламе подгузников — румяные и щекастые. Дети три дня отроду красные, сморщенные и похожие на лепреконов.
— Спасибо, любимая, — коротко поцеловал жену и подарил большой букет пионов, которые она обожала.
Суета, поздравления, фотографии — мы не могли выдохнуть. Дома был накрыт стол для гостей. Я стоял в центре гостиной и держал на руках сына:
— Даян, — нарек его и произнес молитву.
Лейсан пошла кормить и укладывать ребенка, а я слушал пожелания сыну и нам, вкусно ел, улыбался, но мне хотелось все оставить и броситься наверх, в нашу спальню. В доме была прекрасная детская, но подруги и родня насоветовали жене, что тяжело будет бегать в ночи на кормление, поэтому колыбель пока в нашей комнате.
Мне хотелось посмотреть на них и ощутить отцовские чувства, нежность, любовь, желание оберегать и заботиться. Пока я растерян и смущен, и не понимал, почему меня трясло, когда подходил к спальне.
Я открыл дверь и увидел жену: Лейсан с оголенной грудью, полной, сочившейся молоком пыталась вставить сосок в рот Даяна. Он хныкал и отказывался. Она продолжала пытаться и тихим голосом уговаривать сына.
Медленно прикрыл дверь и прислонился лбом к стене. Такая милая семейная идиллия, но мне было страшно к ним подходить. Вдруг все испорчу? Если не справлюсь? Если не по люблю сына? Я был третьим у родителей, у меня было все, кроме внимания отца с матерью. Я не хотел стать таким же, очень не хотел.
Гости уже ушли, а домработница, которая приходила каждые две недели или на важные события, убрала со стола и тоже спешила домой.
— Амир Каримович, доброй ночи и примите еще раз мои самые искренние поздравления.
— Спасибо, Эльза Марковна. Я вызову вам такси, — взялся за телефон.
— Да я на метро…
— Не спорьте, — оборвал причитания. Метро не близко, а на улице дождь накрапывал. Она ушла, а я достал бутылку коньяка и налил себе. Застолье у нас было без алкоголя, а мне срочно нужно расслабиться. Внутри весь натянутыми струнами опутан.
Я так соскучился по жене, но не мог к ней подойти. Так у них там интимно и правильно с сыном, что отчего-то чувствовал себя лишним. Между нами и секса давно не было: месяц назад еще назначили половой покой. Мы, конечно, выкручивались, но это не то: хочется близости, обоюдных стонов, вспотевших от страсти тел, эх.
— Уснул, — жена спустилась в гостиную. Выглядела уставшей. Лейсан переоделась в шелковый халат с кружевными вставками и собрала свои шикарные густые волосы в пучок.
— Иди сюда, Леся, — поставил стакан и привлек жену на колени. — Соскучился, любовь моя, — прижался к ней, пытаясь отыскать ее запах за всеми этими присыпками, детскими кремами и сладким запахом чего-то… — Что это? — провел пальцем в районе соска, где расплывалось пятно.
— Молоко. Его так много пришло, а Даян пока не может правильно захватить сосок, да и сосательный рефлекс еще слабый. — Лейсан посмотрела на меня нежно и пальцами зарылась в мои волосы. — Мир, пока нельзя. Там выделения… В общем месяц еще никаких вагинальных проникновений, — она тихо рассмеялась. У меня аж член упал. Все эти подробности явно лишние. — Посидишь с Даяном? Я так хочу нормально искупаться и голову помыть.
— Он же спит? — я снова взял бокал.
— Он может проснуться, — Лейсан мягко забрала коньяк и, поднявшись, отнесла на кухню. Я следил за ней, как поднималась наверх. У нее всегда была хорошая фигура. Женщина-гитара: пышная грудь, тонкая талия, крутой изгиб бедер и крепкая задница. Конечно, беременность оставила свои следы: Леся набрала несколько лишних килограмм, но, думаю, это поправимо. Сейчас организуем быт на троих и пойдет в зал. Нужно еще няню, наверное.
Я поднялся в спальню и подошел к колыбели. Даян спал на боку в шапочке и светлом костюмчике. Такой маленький, совсем крошечный. Мне даже дотронуться до него такого хрупкого было страшно.
— Ой, — услышал характерный звук, затем запахло чем-то кислым. — Обделался, значит, — засучил рукава и положил его прямо. Нужно учиться подгузники менять. Я только расстегнул миллион застежек, как сын начал странно булькать. Я ничего не понял! Мне стало пиздец как страшно. Он задыхался, а я ничего не мог сделать!
— Леся! Лейсан! — распахнул дверь в ванную. Она выскочила в одном полотенце и сразу бросилась к колыбели. Схватила сына и повернула его голову на бок. Из маленького ротика полилось молоко. — Что с ним? Он здоров?
— Даян срыгнул. Он пока маленький, поэтому голова должна быть всегда на боку лежать, иначе…
