Читаем Ты - моя слабость онлайн бесплатно

Стук моих каблуков о холодный мраморный пол эхом отдавался под высокими сводами здания миграционной службы. От злости я сжимаю челюсти так, что зубы хрустят.

В голове эхом отдавались слова чиновника:

— Мисс, Пегова, для подтверждения официального статуса пребывания в США, вы должны подтвердить ваш доход официальной справкой с места работы. Недостаточно выписки с вашего счёта, мы не можем никак удостовериться, что это не кредитные средства.

— Да никто не даст мне кредит без той самой справки, которую вы требуете. Я сейчас в трудной ситуации, поймите. Моя балетная труппа распалась, обанкротилась, но я не могу вернуться обратно в Россию. Не сейчас, не на пике формы. Я всю жизнь положила для того, чтобы выступать на сценах Нью Йорка.

— Но вы выступали в Большом, чем плохо? Москва ждёт вас. И вы вернётесь туда в ближайший месяц, если не устроитесь на работу с официальным доходом установленного уровня.

— И куда я устроюсь без Грин Карты? В фаст-фуд? Уборщицей?

— Вы отнимаете моё время, покиньте кабинет. У вас 20 дней до депортации. Рекомендую купить билеты заранее. Следующий…

Злость кипела во мне обжигающим озером лавы. Я хотела задушить этого тощего пендосского выродка с тонкими влажными губёшками и бегающими глазками.

"Мнят себя хозяевами мира, сукины дети… Всё вы просто жалкие выродки авантюристов и воров, вот кто вы"

Мне, Ирине Пеговой, урождённой праправнучке графа было мерзко до дрожи унижаться и пресмыкаться перед этим сбродом. Я человек с высшим образованием, огромным опытом, у которого за плечами подмостки Большого, вынуждена оббивать казённые пороги ради возможности работать в Америке.

"Не так я себе представляла свою жизнь в Новом свете… Здесь не свет никакой, сплошная тьма…".

И только воспоминание об овациях благодарной публики заставило меня сделать выдох.

"Я умная, придумаю как выкрутиться… Всегда мне это удавалось и сейчас получится".

В этих мрачных и одновременно решительных мыслях я добралась до зала, только ежедневные тренировки днём и выступления вечером делали меня счастливой. В своей работе я всегда видела смысл жизни, это было просто, ведь я занималась балетом с трёх лет. Я ещё не умела говорить, а уже садилась на шпагат.

В зале было тихо и прохладно, моё тонкое гибкое тело отразилось в множестве зеркал. Они холодно взирали на меня, подмечая все изъяны, стимулируя меня к работе над собой.

Негромко включаю музыку, разминаюсь, обожаю это ощущение лёгкой ноющей боли в мышцах от тренировок. Люди так превозносят удовольствие от секса, но для меня танец намного лучше секса. Для получения неземного удовольствия мне не нужен партнёр, я сама могу доставить себя на седьмое небо.

Музыка набирала темп, я чувствовала ритм, схожий с биением сердца, но сердце билось всё быстрее. Чёткие выверенные движения, отточенные годами тренировок. Кровь струилась по артериям, снабжая клетки энергией, я была сгустком энергии. Прыжок, приземление, прыжок выше, опять на земле.

"Почему я не птица?" — с грустью подумала я.

Но эти секунды в воздухе дарили ощущение полёта, невесомости, бесконечности. Внезапный громкий звук испугал меня, я неудачно приземлилась, подвернув лодыжку.

— Чёрт, простите… Вы в порядке? — послышался тихий мужской голос из тени за аркой выхода. — Всё нормально… Только ногу, кажется, подвернула, — стараюсь вести себя сдержано, хотя и хочется отчитать неуклюжего недоумка.

Вижу какую-то возню, но рассмотреть собеседника не могу.

— Простите… Мне кажется нужна ваша помощь, — в его голосе чувствуется смущение и сожаление.

— Да, конечно… Что случилось? — прихрамывая иду к выходу, вглядываясь в темноту.

Полоска света выхватывает бледное худощавое лицо, покрытое густой щетиной, над острыми скулами ярко мерцают лазурные глаза. Тёмные брови болезненно напряжены, определяя глубокую складку между ними.

— Подайте мне пожалуйста… Мой костыль, он упал… Сам я не могу… Простите ещё раз, — я вижу как ему неудобно за досадную оплошность и немного смягчаюсь.

— Всё нормально, — подаю мужчине костыль, бегло скользя по его согбенной худощавой фигуре.

— Миопатия, — говорит он, замечая мой взгляд.

— Простите, это не моё дело, — тут неловко становится уже мне.

(прим.) Миопатии — заболевания мышц, обусловленные нарушением сократительной способности мышечных волокон, проявляется мышечной слабостью, уменьшением объёма активных движений, снижением тонуса, атрофией.

— Это мышечная слабость, я не могу долго стоять на ногах. Обычно я пользуюсь коляской, но кто-то решил, что инвалид точно не заявится в танцевальный зал. Я Генри…

— Я Ирина, очень приятно, — протягиваю руку, машинально, но незнакомец держится за свои костыли и смущённо взирает на мою ладонь.

— Простите, — неловко убираю руку за спину.

— Именно за это люди не любят инвалидов, в их присутствии многие чувствуют себя идиотами…

— Это точно, — его реакция позволила мне немного расслабиться. — Я вас здесь раньше не видела…

— Как видите, я больше не танцую, — он развёл руками, чуть опираясь не костыли.

— Вы танцор!? — выпалила эти слова слишком громко, беспардонно и нелепо.

— Не очень похож да?

— Просто… — я замялась, не зная, что ответить.

— Я заболел четыре года назад… Сегодня приходил за своими документами, нужны для оформления пособия. Никак не мог заставить себя прийти сюда, это слишком…

— Больно?

— О… Вы меня понимаете?

— Конечно… Танцы для меня всё…

— Это плохо, милая девушка… Надеюсь в вашей жизни никогда не настанет момент, когда все планы и мечты рухнут в один момент.

— Уже настал… Меня депортируют, осталось меньше месяца, — слова сами рвутся наружу из моего глупого рта.

— Ох, сочувствую… Неужели ничего нельзя сделать? Вы так… талантливы. Не то, чтобы я пялился…

— Миграционной службе плевать, им нужны только бумажки…

— С работы?

— Да, или другое основание для дальнейшего моего пребывания здесь… Вроде замужества…

— Сочувствую вам, Ирина, но для вас это не конец… Посмотрите на меня, надеюсь станет легче…

— Не станет…

— Что ж… Благодарю за вашу жалость…

— А я за вашу…

Генри горько усмехается, в уголках глаз появляются морщинки. И я вдруг понимаю, что он уже не молодой человек, просто хорошо выглядит.

— Всего доброго, Ирина…

— И вам…

Тяжело переставляя непослушные конечности Генри направляется к выходу, а я возвращаюсь в зал. Но он окликает меня.

— Ирина!

Я выхожу в коридор и, уперев руки в бёдра, смотрю в яркие глаза нового знакомца, сияющие даже в полумраке.

— А что если… Если вы выйдете замуж…

— И получить запрет на въезд на 5 лет за фиктивный брак? Да и как я найду себе фальшивого мужа за такое короткое время… Не вариант.

— А что если вы его уже нашли?

— В смысле?

— Выходите за меня… Я не могу встать на колено, уж простите… Но… Я не могу позволить вашей месте разрушиться, как моей.

— Это шутка? Вас кто-то подослал?

— Возможно само провидение… Сами подумайте, я четыре года не был в этих стенах и больше никогда не вернусь… Но мы встретились.

— Простите, это безумие… Ничего не выйдет.

— Решайте быстрее, а то я скоро упаду и вам придется тащить меня вниз по ступенькам… Ну так что? Вы согласны?

— Да! Чёрт возьми, я согласна, Генри…

— Тогда вам стоит записать мой номер телефона…

Забыв о боли в ноге, я бегу за телефоном, потом ввожу номер Генри дрожащими пальцами.

Прощаясь он с улыбкой произносит.

— В горе и в радости?

— Пока смерть не разлучит нас, — выпаливаю я в ответ, не сдерживая улыбку.

После спектакля я вхожу в гримёрку и присаживаюсь в кресло, потирая лодыжку.

— Ты сегодня не на высоте, Ирина. Что с тобой? — Кьяра, моя рыжеволосая коллега, вечно суёт нос не в своё дело.

— Да так, временные трудности, — уклончиво отвечаю я. Распространяться о своей личной жизни на работе я не намерена. Опыт убедил меня в том, что работа есть работа и никаких личных отношений за порогом театра быть не должно.

— Приложи лёд, а то распухнет ещё сильнее, — сдержанно бросает коллега и возвращается к застёжкам на своём костюме.

В гримёрку врывается Стелла, на ходу распутывая светлый пучок на голове. Белокурые локоны рассыпаются по плечам, отблёскивая золотом в свете ламп.

— Слышали? Эрик набирает труппу? Я иду пробоваться, — она говорит это с таким самодовольным видом, будто её уже взяли.

— Этот похотливый ублюдок всех кандидатов через постель пропускает… И не только девушек…, - недовольно ворчит Кьяра, разминая покрасневшие от пуантов ступни.

— А я не против, чтобы меня тоже пропустили, а ещё лучше оставили там подольше. Вы видели его задницу? Ух, это нечто…

— О ком речь? — скромно встреваю в разговор.

— Эрик Ларсен, самый желанный хореограф в штатах. Он переехал в большое яблоко из Лос-Анжелеса и сейчас набирает артистов массовых сцен, — щёки Стеллы сделались пунцовыми, похоже, она готова на любую сцену с участием этого человека.

— Когда пробы? — стараясь не показывать сильной заинтересованности, спрашиваю я. Вижу, что Стелла напряглась, но плевать, сама рот открыла, теперь давай выкладывай.

— Послезавтра. Хочешь пойти? — она иронично выгибает линию губ, будто заранее уверена, что я провалюсь на просмотре.

— Почему нет? — пожимаю плечами, сдерживаясь, чтобы не показать истинные эмоции.

— А здесь, что не устраивает? Деньги хорошие…

— Атебя, что не устраивает? — ну вот и знакомый металл в моём голосе, полоснул по воздуху. Блондинка немного замялась, но решила, что искренний ответ ей никак не повредит.

— Знаешь, Ирина, не все такие как ты. Я не хочу танцевать до семидесяти лет как Плесецкая. Наш век короток, да по меркам обычных людей ты молода, 21 год, но для балета ты уже скоро станешь старушкой.

— И? — я всё ещё не понимаю к чему она клонит.

— Я ищу мужика, дурочка, мне скоро 25. А у нас одни педики, только и слышно как причмокивают по углам в темноте. Здесь нечего ловить.

— А я думала, ты хочешь поработать с именитым хореографом.

— О да, я бы с ним ТАК поработала, — она красноречиво водит языком за щекой, а Кьяра прыскает от смеха. — Я поняла. Удачи. Но я бы хотела попробовать что-то новое. Здесь мы неофициально, может быть получится устроиться на работу с оформлением по всем правилам.

— Кому что, — Стелла заливисто смеётся, ей не очень то есть дело до моих иммигрантских проблем.

— Это точно, — я тоже посмеиваюсь, представляя, как эта самодовольная кретинка будет ублажать всех подряд в поисках вечной любви.

На улице я достаю телефон, взглянуть на время и вспоминаю о Генри.

"Дикость, да и только… Дурацкая идея".

Заношу палец, чтобы удалить контакт, но меня отвлекает голос из-за спины.

— Может такси пополам. Так не хочется трястись в метро, — Кьяра переминается с ноги на ногу, будто смущаясь своего предложения.

— Ладно, давай. Я тоже дико устала, тяжёлый день…

"Ведь это не повредит мне, не так ли?"

Мне известно о Кьяре, только то, что она тоже живёт в Бруклине и тоже иммигрантка, только из Франции. Несмотря на то, что это европейская страна, ей также тяжело, как и мне.

В машине она затевает опасный разговор.

— Как дела? — её веснушчатый вздёрнутый носик так и норовит влезть в моё личное пространство.

— Нормально, — стараюсь сохранить нейтральную интонацию, не желая продолжать этот разговор.

— Ты сегодня сама не своя. Что случилось? — не унимается рыжая сплетница.

— Наверное просто устала, ещё и чёртовы месячные, — шепчу ей на ухо, чтобы таксист не услышал.

— Мне можешь не врать, — доверительно шепчет коллега.

— Ты о чём? — во мне начинает вскипать раздражение, но я не хочу подать вида.

— Я знаю твой цикл, у тебя сейчас нет месячных…

— Блин, ты серьёзно? Знаешь вообще, что такое личные границы?

— Да пошла ты, высокомерная империалистка, — эта, похоже, не будет держать мину.

— Кьяра, успокойся, нам не обязательно быть подругами. И я не обязана отвечать на твои вопросы. Мы просто работаем вместе и живём в одном районе, всё, — стараюсь сгладить конфликт, в танцевальном мире лучше не иметь врагов.

— Прости, я… Просто психую, что ты уходишь к Ларсену… Просто, — она нервно прикусывает губу и смотрит мне в глаза.

"Я ей нравлюсь что-ли?"

— Будь осторожна, я такое слышала онём… Он просто дьявол, но талантливый как бог…

— Я ещё никуда не ухожу…

— Ты уйдешь, у тебя проблемы…

"Похоже это единственный человек, кому я небезразлична в этом городе".

— Кьяра я плохо себя чувствую, устала, давай просто помолчим, — я прикрываю веки, чтобы отгородиться от назойливой коллеги. Но её прерывистое дыхание говорит о том, что она плачет.

Договорившись о встрече со Стеллой в день кастинга, я прихожу в условленное место на двадцать минут раньше. Сгорая от волнения, я беспрестанно выискиваю в толпе белокурую голову. Но Стелла является на десять минут позже.

— Привет Ирина, — на смуглом лице сияет белозубая улыбка в которую вложена не одна сотня долларов.

— Привет, ты чего так поздно?

— Шейну приспичило перед самым моим выходом. Только нагнулась туфли застегнуть и тут же получила сосиску между булок.

— Фу, спасибо за подробности…

— Что ты такая ханжа? Можно подумать ты не трахаешься, — ещё один любопытный нос нарисовался.

Я молча отвожу взгляд в сторону.

— Идём, а то опоздаем…

— Стоп, стоп, ты что, девственница?

— Не твоё дело…

— Твои русские родственники планируют продать твою девственность? Я как-то слышала про такое, дикая страна…

— Да, Стелла, не буду разрушать твои идиотские стереотипы о России. Идём уже…

Я делаю вид, что мне абсолютно всё равно, но это не так. Внутри такое чувство, будто я палец дверью прищемила. Эта пустоголовая стерва задела меня за живое. Не то чтобы я сильно переживала по поводу своей неопытности, но иногда мне казалось, что я упускаю что-то важное. Всё вокруг только и говорят о сексе, а я даже не знаю что это. Вся моя жизнь крутилась вокруг танцев, мне было совершено некогда заводить отношения да и желающих особо не наблюдалось.

Пробы проходили в небольшом частном театре, внутри пахло пылью и парфюмом. В холле собрались кандидаты всевозможных цветов и параметров — татуировки, цветные волосы, пирсинг. Я чувствовала себя белой вороной, белой в прямом смысле слова, у меня не было ни одной татуировки, а волосы я не красила ни разу в жизни.

— Я так понимаю это не классический балет?

— Это тебе не какой-нибудь Санкт-Петербург, детка. Эрик современный хореограф и он гений. Работать с ним мечтают все, кто хоть чего-то стоит в нашем деле, — Стелла источала самодовольство, будто ей была открыта какая-то тайная сторона жизни не доступная для моего понимания.

— Да что же это за Эрик такой? — Увидишь, если повезёт, — Стелла продолжает нагнетать атмосферу.

Вскоре нас собирает бойкая девица и провожает через закулисье на сцену. На сцене практически полная темнота и из зала слышатся аплодисменты одного человека.

— Браво… Браво…

"Странный какой-то… Так кричат артистам после удачного выступления… Эти слова ещё надо заслужить".

В толчке чувствую себя неловко, плечи мои то и дело касаются обнаженной кожи других людей, я чувствую их запах, дыхание, прикосновения, нас слишком много здесь. Голос из зала продолжает вещать:

— День добрый, дорогие кандидаты. Хочу сразу озвучить, у вас есть толькоодна попыткаодержать успех в пробах. Всё, кто уйдут больше никогда не попадут ко мне, никогда, все ваши данные у нас имеются.

Толпа встречает эти слова тревожным ропотом.