Читаем Творец особых событий онлайн бесплатно

В кабинете ректора Академии находились двое.

Сам ректор Оунс – заслуженный маг, у которого уже начали появляться признаки старения. Об этом не принято было говорить, но все понимают, что на восстановление и омоложение своего организма маг на таком посту тратит не только свою энергию, и пользуется не только стандартными оздоравливающими плетениями. В распоряжении ректора была немалая доля энергии из накопителя Академии, и доступ ко всем достижениям магической науки. Так что – если уж у него появились морщины и седина, это значило, что ему уже далеко за 200. И жить осталось не так уж много, может еще лет 20-30, потому что с возрастом количество энергии, необходимое для поддержания жизни, лавинообразно растет, и никакая магия тут не поможет.

Вторым участником разговора был мэтр Илинсен. Молодой с виду мужчина, с рыжими, слегка всклокоченными, волосами. Маг, имя которого уже было известно в кругах исследователей, особенно по публикациям с измерениями энергетики плетений.

Маги сидели у журнального столика в углу, и пили вино, закусывая его яблоками.

– Оунс, я не хочу его брать к себе, и вообще не хочу больше о нем слышать. Я хочу, чтобы о нем вообще никто никогда больше не услышал среди исследователей, – мэтр подчеркивал свои слова взмахами руки.

– Илс, но ты сам ставишь себя в неудобное положение. Я не могу дать тебе сейчас других магистров, и еще вопрос – захотят ли к тебе идти студенты, после того, как на предыдущих твоих учеников напал мор, – в голосе ректора звучали примирительные нотки.

– Оунс, я решил. Лучше вообще никого, чем этого Иониана.

Ректор нахмурился, но не сдавался в своих попытках успокоить коллегу.

– Илс, ты же взрослый опытный маг. А он мальчишка еще. Не захотелось ему делиться своими успехами с наставником, – ну и что? В следующий раз будет умнее.

– Да не в этом дело, Оунс, – Илинсен устало откинулся на спинку стула. – Его работа вообще делает все мои таблицы ненужными, неужели не понимаешь? Кто будет копаться в трех томах таблиц, каждый на тысячу с чем-то страниц, если можно просто подставить пару чисел в формулу и получить результат? Вся моя работа за три года будет не нужна.

Ректор поставил бокал, откинулся на спинку стула, задумался.

– Ну, допустим. Но от того, что Иониан не станет исследователем, его формулы никуда не денутся. Они будут опубликованы в сборнике дипломных работ, потом кто-то из специалистов на них сошлется, и они постепенно станут известны всем.

– Оунс, давай не будем публиковать его работу, а? Давай объявим ее секретной. Она действительно очень перспективна, вот и пусть она останется известна только магам нашей Академии. А потом, лет через 50 опубликуем, пусть получит свою долю почестей. И к тому же, наши маги смогут за это время продвинуться дальше, опередив конкурентов из Эмирата.

Ректор задумался.

– Продвинуться, опередив Эмират? Это интересно, да… – вздохнул он. – Но ты, Илс, будешь мне должен услугу. Серьезную услугу.

***

Следующий разговор в кабинете ректора состоялся между Оунсом и мной.

Я – это Иониан, для товарищей – просто Йан, 25-летний выпускник Академии этого года выпуска, только вчера получивший диплом, магистр творения и творчества. Роста я среднего, телосложения обычного, волосы имею темные, стригу их коротко. В детстве со мной занимались преподаватели боевой подготовки, так что развит я хорошо и двигаюсь ловко. Но все это не главное. Главные в моей внешности – зеленые глаза мага.

Маг Оунс говорил медленно и печально.

– Понимаете ли, молодой человек, ваша дипломная работа была превосходна. При других обстоятельствах, если бы вы были самостоятельным исследователем, ваше имя вошло бы в учебники. Вполне вероятно, что закон, который вы открыли, назвали бы вашим именем.

Голос ректора немного усыплял своим медленным ритмом, но я уже понял главное – у меня большие неприятности.

– К сожалению, вы поставили в очень неудобное положение вашего руководителя, мэтра Илинсена. За время вашей практики он опубликовал несколько работ, которые в том числе включали и ваши результаты. Последнюю он опубликовал всего неделю назад. И в этих статьях нет ни слова о той закономерности, которую вы изложили в последней главе вашей дипломной работы. Фактически вы утаили от него результаты обработки экспериментов, которые проводили под его руководством.

– Но ведь анализ данных я делал самостоятельно!

– Иониан, я понимаю вас, но поймите и вы меня. Вы блестящий студент, вы получили очень интересные и многообещающие результаты. Но пока это всего лишь одно открытие. А мэтр Илинсен не только авторитетный ученый, известный в самых высоких кругах, но и автор методики псевдоэкспериментальной магии, ПЭМ. Его подход стал важной вехой в методах исследований и принесет нам еще множество открытий. Вы сделали необдуманный шаг, не учли практическую сторону вопроса.

– Что вы имеете в виду?

– Завтра распределение выпускников. Вы должны были попасть на кафедру ПЭМ к мэтру Илинсену. Но вчера после защиты дипломов он снял заявку на вас, причем обосновал это тем, что вы проявили себя как недостаточно дисциплинированный и лояльный сотрудник. С такой характеристикой никто из Академии не готов брать вас к себе на кафедру, да еще ссориться с коллегой.

– Вы говорили, что мое открытие войдет в учебники. Неужели для меня не найдется места в других исследовательских группах? Я мог бы сам продолжить исследования в Академии или другом месте.

– Вы неправильно меня поняли. «Могло бы войти». Но не войдет еще лет 50. Или 100. Ваше открытие имеет очень большое практическое значение для развития магии и разработки новых экономичных плетений, поэтому было принято решение засекретить его. Оно станет известным только в очень узком кругу. Да, закономерность будут называть вашим именем, но об ее существовании будут знать всего пара десятков магов, и все они будут работать в имперской Академии.

– Так куда же вы предлагаете мне распределяться на работу?

– Карьера ученого для вас закрыта лет на 50, на государственную службу заявки уже заполнены, к тому же я не могу вас рекомендовать с такой характеристикой. Остается карьера вольнонаемного мага. Академия снимает с вас обязательство по отработке обязательного срока по распределению. Вы свободны в выборе занятий.

Это был конец.

Прежде всего – конец мечтам о научных открытиях, известности и безлимитном канале энергии. Да-да, это наивно, но, будучи студентом, я искренне считал, что выдающимся исследователям выделяют безлимитный канал энергии. Только гораздо позже я узнал, что даже повелители областей, контролирующие собственные накопители, большую часть энергии обязаны отправлять в имперский накопитель, а у служащих рангом поменьше, даже у того же ректора, канал имеет большой, но все же лимит. Хотя бы для того, чтобы он, заботясь о своем здоровье и омоложении, не оставил без энергии всю Академию.

Карьера государственного служащего привлекала меня меньше, чем исследования. Конечно, она была почетной, стабильной и денежной. Но и этот путь был закрыт.

Вольнонаемный маг. С одной стороны – это свобода. С другой – отсутствие постоянного канала энергии, необходимость зарабатывать какими-то разовыми заказами. И, вполне возможно – преждевременная старость и смерть в возрасте около 100 лет или чуть больше. Ведь постоянного канала нет, а значит, нет энергии для емких плетений оздоровления.

Все события начала моей истории так или иначе связаны с тем, что я работал под руководством мэтра Илинсена в группе псевдоэкспериментальной магии, сокращенно – ПЭМ. Поэтому стоит рассказать об этом подробнее.

На пятом курсе академии, весной, через несколько дней после начала учебного года, началось распределение студентов между кафедрами магистратуры. Я с первых курсов зачитывался дневниками Великих и мечтал о научных открытиях, которые, конечно же, будут не меньшего масштаба, чем у них. Поэтому решил пытаться попасть на кафедру магической математики.

Эта отрасль науки обособилась совсем недавно и уже дала интересные открытия. Например, формулы, позволяющие просчитывать затраты энергии при элементарных магических действиях – таких, как изменение результата при игре с монеткой. Кому это нужно, спросите вы меня? С одной стороны, такими фокусами занимаются не маги, а жалкие колдуны. С другой – зачем считать затраты энергии, если для таких мелких задач они не существенны и проще попробовать? Но сама идея описания магии в виде математических формул совершенно захватила меня.

***

Итак, я хотел на кафедру математики.

Но передумал в последний момент.

За день до распределения перед нами, среди прочих руководителей кафедр, выступил мэтр Илинсен и рассказал, что он разработал новый метод магических исследований и набирает студентов на кафедру ПЭМ. Когда он рассказывал об этом, его глаза блестели от увлечения. Он разворачивал перед доверчивыми слушателями радужные перспективы, и я стал одним из пятерых болванов, которые ему поверили.

После распределения на кафедру мы переселились в имение мэтра. Оно отстояло от столицы на день конного пути и представляло собой небольшую усадьбу с несколькими слугами и служанками.

Метод мэтра состоял в том, что мы каждый день по много раз, в разное время и в разных окружающих условиях, вызывали образы тех магических действий, которые он задавал нам в рабочем журнале, давали запрос на энергию, но не акцептовали его, а просто записывали полученное значение энергии в журнал. Скажем, в течение первого года я изучал изменения в энергиях для простейших огненных плетений в зависимости от времени суток, года, погоды, расположения в помещении или на улице, фазы луны и других факторов. Потом я так же собирал информацию по энергетике воздушных и погодных плетений.

Цель мэтра заключалась в создании справочника плетений, который позволил бы оценивать их энергоемкость в зависимости от внешних факторов.

На свою беду, а может на счастье, я не потерял интереса к магической математике и самостоятельно ее изучал, благо времени свободного оставалось достаточно, а доступ к книгам и самым свежим публикациям мэтр нам обеспечил. Потому мне и пришла в голову мысль вывести зависимости между факторами и энергоемкостью. И еще на пятом курсе, изучая огонь, я наткнулся на экспоненциальную зависимость энергии плетений и температуры, которая потом подтвердилась для воздушных плетений. Это и будет, видимо, называться экспонентой Иониана, если мои материалы когда-то опубликуют и меня не опередят маги из Академии Эмирата.

Метод мэтра Илинсена действительно дал новое направление исследованиям. Раньше маги действовали методом проб и ошибок и не задумывались, по большому счету, об энергетике плетений. Достаточно энергии – акцептуем плетение, не достаточно – ищем другой вариант. В условиях боя это было проблемой, так как терялось время, но опытные боевики прекрасно знали свои возможности. В мирной же обстановке маг мог не торопясь подобрать тот вариант, который был не слишком емким. В то же время, в масштабах Империи, которая через систему накопителей снабжала потоками энергии всех магов, находящихся на государственной службе, вопрос экономии энергии был чрезвычайно важным. Повышение эффективности расходования энергии привело бы к росту возможностей Империи при тех же ресурсах, возможно – даже к превосходству над Эмиратом.

***

Но у метода оказался неприятный побочный эффект…

До сих пор никогда ни один маг не пытался давать несколько сотен запросов в день и оставлять их без акцепта. Никому даже в голову не приходило, что это может быть не безопасно.

В начале работы мы радовались перспективам, веселились как обычные молодые маги, иногда приглашали к себе в комнаты симпатичных служанок. Примерно через полгода все мы начали чувствовать усталость и раздражительность. Потеряли интерес и к служанкам, и к общению между собой.

Первым погиб Роналд. В один из зимних дней второго года нашей магистратуры он просто пошел выполнять очередное задание и взорвался в своей комнате. Дымящаяся дверь пролетела через весь холл и оставила вмятины в штукатурке на противоположной стене. Если верить обгоревшим остаткам журнала экспериментов, он должен был в это время дать запрос на мощное плетение огненного шара. Возможно, он из-за усталости его случайно акцептовал и сгорел в нем. Энергии на акцепт у него было достаточно – из-за постоянных упражнений у нас у всех резко вырос резерв, к тому же нам полагалось, как студентам, подключение канала Академии. Возможно, он мог сделать этот взрыв сознательно или неосознанно. Иногда я тоже ловил себя на мысли, что после повторений бесконечных запросов очень хочется дать акцепт плетению, просто чтобы ощутить, что ты это еще можешь.

Вторым, уже в начале третьего года магистратуры, погиб Лесли, темпераментный уроженец западных областей. Он поссорился с девушкой-служанкой, потом нагрубил всем нам, а потом заперся в комнате и убил себя. Лесли создал плетение, убирающее кислород из воздуха комнаты и спокойно уснул сном мертвеца. Мало кто знает, что человек испытывает удушье не потому, что ему не хватает кислорода, а потому, что растет концентрация в крови углекислого газа. Нет углекислоты – нет удушья и боли, от отсутствия кислорода человек просто теряет сознание и умирает. Вот так он и поступил. Потерял сознание и умер.

Нас осталось трое. Мэтр, мне кажется, старался поменьше общаться с нами, он давал нам задания раз в неделю, спрашивал о результатах, и уезжал в Академию. А мы оставались. К последнему курсу магистратуры слуги боялись нас и старались не показываться на глаза. Особенно после того, как Сони обжег служанку огненной волной. Дело замяли, но слуги почти перестали появляться в доме, когда мы бодрствовали, они старались или выполнять свои обязанности рано утром, или не выходить без необходимости из служебной части дома. Оставленные втроем, имея довольно много свободного времени, мы часто ссорились. Я спасался от этого изучением математики и своими поисками зависимостей энергетики от внешних факторов. Мне это занятие нравилось, когда что-то получалось, я чувствовал удовольствие, не сравнимое ни с чем другим. А Сони и Ан от скуки по вечерам начали пить. Рано или поздно что-то должно было случиться, и это случилось. По какой причине они поссорились, мне не известно, я был в это время у себя, но ссора закончилось тем, что от них остались обожженное тело в одном углу и брызги крови и куски внутренностей – в другом. Пожар я не смог потушить, точнее – в состоянии шока от увиденного вовремя не сообразил, и дом мэтра сгорел вместе с останками моих коллег.

Так я остался один.