Читаем Творения ветра (ЛП) онлайн бесплатно

========== Творения ветра ==========

Его белые волосы отдают желтизной и еще каким-то цветом, который напоминает ей о густых облаках, закрывающих солнце. Еще о буре на горизонте, о зловещем шевелении серых и синих тонов, которое обещает неудержимое, неумолимое. А еще о розовом весеннем поцелуе, и она видит в памяти жаркие, благоухающие дни в полях и грязь, запекшуюся на ногах до колен.

Он на голову выше ее — и кончик его подбородка легко соприкасается с ее макушкой, только подойди она ближе. Его плечи широки, но недостаточно, чтобы выглядеть неестественно в сравнении с его ростом. У него стройная фигура, мускулистая настолько, что можно отметить рельеф: когда он кряхтит, поднимая что-то тяжелое, или обнимает тонкую женскую талию, или ритмично двигается, прикасаясь потной кожей к коже. Он напоминает ей птиц в сером небе, мелькающих над колышущимся морем. Он напоминает ей сумерки зимой, когда голые ветви пронзают луну. Он напоминает ей камень, покрытый мхом, под лучами заходящего золотого солнца. Он напоминает ей о многом…

— Грейнджер, — протягивает он нехотя и скучающе.

Она улыбается в ответ, достаточно широко, чтобы ощутить боль от напряжения в щеках. Сейчас она, наверное, выглядит сумасшедшей, но это нормально. Он привык видеть ее именно такой.

***

Гермиона услышала стук в дверь, позволила стучавшему войти в кабинет. Она вздохнула, уже зная, кого увидит. Гарри предупредил ее еще до обеда, а значит, последние сорок пять минут она провела прокручивая в голове одну мысль. Она не понимала, чего ожидать. Она знала лишь о прошлом и том, что Гарри, Невилл и Симус рассказали о настоящем.

Драко Малфой сухо кивнул и вошел внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Она видела его лишь мельком в прошлом году, и маленькая, нелогичная часть ее мозга предположила, что он украл у кого-то мантию аврора. Конечно, это было неправдой. Он являлся напарником Невилла в течение семи месяцев, а ранее работал с Гарри — до того, как тот стал главой Аврората.

— Драко Малфой, — поприветствовала она его так же, как до этого приветствовала Невилла, а утром — Уэйтса. В ее обязанности входило улаживать юридические вопросы, с которыми авроры сталкивались во время выполнения задания, и Малфой ничем не отличался от других. Все строго по делу.

Он остановился лишь на мгновение, принял протянутую руку, обхватил, качнул три раза — и образ ребенка с зализанными назад волосами словно растаял перед глазами.

— Гермиона Грейнджер.

— Что случилось пятнадцатого июля?

Стульям в ее кабинете было года три, сидушки были потертыми и удобными. Стараниями Малфоя они стали выглядеть совершенно новыми. Его плечи были расправлены, спина прямой, а подбородок слегка приподнят. Застежка дорожной мантии оставалась точно посередине между ключицами, и не было видно ни единой складки, несмотря на то, что рабочий день подходил к концу. Он положил сжатые в кулаки руки на ноги, и Гермиона отстраненно задумалась, как долго следует на него смотреть, чтобы увидеть, как он моргает.

— Нам с Лонгботтомом поручили исследовать банду Йовы в принадлежащих немцам пабах по всему Лондону. Мы…

— Начните с того момента, как вы вошли в заведение. — Она уже знала о гуляющем по волшебному миру наркотике и том, как он начинает просачиваться в маггловскую часть Лондона, несмотря на закон, который помогла принять в прошлом году.

Малфой дернул челюстью, но это был единственный признак его раздражения.

— Мы сели в баре, заказали напитки. Выпили пару кругов и оставили бармену непомерно высокие чаевые. Мы…

— Вы хотите сказать, что были пьяны?

На этот раз он дважды сжал кулаки и несколько секунд пристально смотрел на нее. Гермиона видела реакцию и похуже.

— Как я собирался объяснить, перед тем как войти, мы приняли отрезвляющее зелье. Алкоголь не подействовал.

— Хорошо. — Она кивнула, чтобы он продолжал, и обмакнула перо в чернильницу.

— Мы узнали из одного источника…

— Какого источника? — Она ждала, глядя на капельку чернил на конце пера.

— У вас нет доступа к этой информации, — спокойно сказал он.

Она снова кивнула, ожидая продолжения, и подняла глаза, когда он этого не сделал. Малфой смотрел на нее, слегка нахмурив брови, и этого было достаточно, чтобы его взгляд показался более враждебным. Он знал, что она испытывала его этим вопросом, и, судя по всему, это его разозлило. Часть ее работы состояла в проверке честности авроров и того, насколько они следуют правилам. Она никогда не считала, что профессия аврора автоматически избавляет человека от ответственности.

— Что вы узнали из источника?

Сначала ей показалось, что он не собирается отвечать.

— Мы были в курсе, что внизу есть комната, в которой совершаются сделки, но не знали, как туда попасть, не знали кода, чтобы войти. Мы притворились пьяными и спросили бармена, не знает ли он кого-нибудь, кто мог бы достать нам билет. — Он помолчал, словно ожидая, что она его перебьет. — Поговаривают, что Йова — это как путешествие в другую галактику, поэтому пузырек с ней и называют билетом.

— Да.

— Бармен нас послал. Примерно через десять минут я пошел в туалет. Кухня находилась в стороне от коридора. Я вошел туда и притворился, что ошибся дверью. Внутри не было ни души — только эльфы…

Гермиона ощетинилась.

— Значит, войдя и обнаружив внутри только магических существ, вы…

Малфой выглядел совершенно нераскаивающимся. Его взгляд был прикован к ее рукам, которые словно сами по себе принялись проверять и раскладывать перья.

— Я увидел небольшую дверь у задней стены, которая не была указана на плане. Призвал фотографию, которую Лонгботтом держит в кармане мантии.

Гермиона подняла глаза и натолкнулась на взгляд Малфоя. Уже зная, о какой фотографии идет речь, она удивилась, что и он в курсе. Пятеро детей на пороге зрелости, которые по всем правилам давно перестали быть детьми. У нее в гостиной стояла копия в рамке.

— Я попросил у домового эльфа код, и он его дал. Через минуту появился Лонгботтом, и мы вошли в маленькую комнату. Внутри не было очень пыльно, в центре виднелось чистое пятно. Мы попросили домового эльфа, который подсказал нам код, аппарировать нас вниз, что он и сделал.

— Кто именно попросил домового эльфа аппарировать вас?

Он провел ладонью по бедру и схватил что-то, чего она не могла увидеть.

— Не понимаю, какое это имеет отношение к делу…

Гермиона выпрямилась. Именно она решала, что имеет отношение к делу, а он лишь отвечал на вопросы.

— Вопрос вполне уместен, учитывая обвинения, выдвинутые владельцами против вас двоих. Проникновение в чужую собственность, насильственное использование Веритасерума и применение Империуса. Эти…

— Попросил Лонгботтом. Я бы не доверился эльфу из-за нежелания быть расщепленным. — На мгновение он сощурился, и Гермиона подумала, что он сказал это нарочно, чтобы разозлить ее. Он не собирался отвлекать ее от фактов.

— И вы заявляете, что этот домашний эльф дал вам секретный код, вероятно, вопреки приказу, потому что?.. — Заколдовал его? Она была убеждена — магические создания считали, что Малфою нельзя отказывать. Судя по женщинам, с которыми она видела его на страницах светской хроники и на министерских мероприятиях, это было недалеко от истины.

— Спросите его. Он крайне общителен.

Она мычала, делая записи на лежащем перед ней пергаменте. Что-то не сходилось. Домашний эльф вряд ли выдал бы эту информацию просто так, но, возможно, он подумал, что Малфой должен туда попасть. Если бы он был под Вер…

— Лонгботтома вы тоже обвинили или я один такой особенный?

Из-за холодности его тона Гермиона резко подняла голову. Сжав челюсти, он уставился прямо ей в глаза.

— Я вас ни в чем не обвиняю. Задавать вопросы всем аврорам, которые приходят в этот кабинет, — моя работа. И не намекайте на нехватку этики в моей работе. Вы здесь впервые, но я постараюсь…

— Значит, вы не намекаете на то же самое…

— Прошло семь лет, Малфой. Война закончилась семь лет назад. — Она пристально посмотрела на него, его взгляд не дрогнул, а губы сжались в тонкую линию. — Прошло ужасно много времени, чтобы оставаться таким озлобленным.

— Согласен, Грейнджер. Возможно, ты сможешь выместить все на своей квартире, полной кошек, а не на мне.

Драко Малфой до сих пор оставался абсолютным придурком. Ничего удивительного.

***

Гермиона приподнимает брови, когда Драко падает вперед, коленом упираясь в матрас. После снова встает — брюки приспущены до середины задницы — и смотрит на пояс так, словно понять не может, как это случилось.

— Гравитация — это очень сложно, правда?

— Отвали, Грейнджер.

Гермиона ухмыляется — дурная привычка, которую она наверняка переняла у него, — и садится на край кровати.

— У меня сегодня выходной. Хочешь чем-нибудь заняться? — Ему требуется время, чтобы обдумать ответ. Ей нужно с этим что-то сделать.

Он оборачивается через плечо, улыбается, вздергивает бровь. На мгновение она забывает, как дышать, и сердце подпрыгивает, когда он полностью разворачивается к ней.

— Могу придумать пару вариантов.

— Ты всегда можешь придумать пару вариантов. — Она встает, протягивает руку и проводит ладонями по его обнаженным плечам. Кончиком пальца касается небольшого шрама, который хотя едва заметен, но очевиден на фоне гладкой кожи.

Он обхватывает ее рукой за талию, другая скользит вверх по спине и ложится между лопаток. Склоняется, и Гермиона прижимает ладони к его щекам. Серое, белое, синее.

Он притягивает ее ближе, прижимает к груди, и она бедром касается его бедра, когда сдвигается, запуская пальцы в его волосы. Она отворачивается в тот момент, когда он собирается ее поцеловать, и вместо этого он губами касается уголка ее рта. Гермиона улыбается, а Драко двигается вверх, касаясь щеки, целуя в висок. С ее сердцем что-то происходит, оно заставляет грудь болеть.

— Ты никогда не говорил, что думаешь о «Хранителе пустоши».

Он ничего не отвечает, только кладет подбородок ей на макушку, и Гермиона закрывает глаза.

***

— …не понес бы его домой, если бы это не было…

— …в данном случае нет выбора. Это было не его дело…

— Но у него был выбор, Малфой! — Гермиона подавила желание опрокинуть бокал и почувствовала тепло на лице, когда обратила внимание на Малфоя. Она не понимала, было дело в споре или алкоголе, — скорее всего, в какой-то сыпи, которую она подхватила, сидя к нему так близко.

Казалось, его не смутил ее подозрительный взгляд.

— Галлен потерял обе ноги. Фенло должен был оставить недоумка там, но не мог, потому что…

— Почему это?

Малфой приподнял бровь, скривил губы в усмешке и схватил два бокала, которые только что наполнил бармен.

— У тебя ужасная привычка перебивать людей вопросом, на который они только что собирались ответить. Ты хоть представляешь, как сильно…

— Как сильно что? — Она улыбнулась, когда он посмотрел на нее.

— Ха-ха, Грейнджер. Ты столь же смешна, как желание умереть.

— Все зависит от того, чьей смерти ты желаешь. И я прервала тебя, потому что знала, что твои рассуждения будут лишены смысла. Несмотря ни на что, жизнь Фенло не была связана с жизнью Галлена. Тот факт, что он этого не сделал, ничего не говорит о том, каким человеком он был, даже — спасибо — даже с…

Между ними появилось лицо Невилла, и только тогда Гермиона заметила, насколько мало разделявшее их расстояние.

— Вы же знаете, что мы здесь, чтобы отпраздновать первый год Гарри на посту главы отдела, верно?

— Конечно, — фыркнула Гермиона. Малфой пробормотал что-то о «чертовом идиоте» и «дурне», что Гермиона и Невилл это проигнорировали.

— Ну, вы только что пропустили девяносто седьмой тост, пили за нас, — сказал Невилл Малфою, пожав плечами, и удалился к группе не отводивших от них глаз мужчин, которые занимали четыре стола.

Малфой помолчал, уставившись в пол, а затем поднялся с табурета и взял бокал. В какой-то странный момент она не была уверена, стоит ли ей последовать за ним или же сымитировать излишнюю заинтересованность своим бокалом и не заметить, что он уходит. Только поймав кивок Гарри, она соскользнула с барного стула, прихватив со стойки напиток.

— Не можешь пропустить свой миг славы, Малфой? — Она попросту не знала, что еще сказать, и по непонятной причине ощущала неловкость.

— Уизли.

Она хмуро посмотрела на Малфоя.

— Рон?

— Это может оказаться самой интересной частью вечера. Станет ли его лицо красным, белым, зеленым или тем очаровательно-фиолетовым, как в квартире Лонгботтома на прошлой неделе?

Гермиона покачала головой.

— Рон…

— Четыре галлеона на фиолетовый.

Гермиона заметила широкую улыбку Гарри, когда он допил бокал и потянулся за другим, затем на напряженную спину Рона.

— Ладно. Четыре галлеона на фиолетовый. — Он собирался пожать ей руку? У нее складывалось ощущение, что сегодня вечером ладонь превратилась в собственный обогреватель.

Он замер всего на секунду, и если бы она не шла рядом, то не заметила бы этого.

— Нет, держу пари, будет фиолетовый. Видишь ли, Грейнджер, пари работает именно так…

— Я знаю, как работает пари, и поскольку хочу выиграть, то спорю на фиолетовый.

Он посмотрел на нее, и она достаточно долго задержала взгляд, чтобы уловить вспышку серых и белых волос.

— Не думаю, что ты уловила идею, — медленно произнес он.

— Поживее выбирай цвет, Малфой, мы на месте.

— Я уже выбрал. Ты не украдешь мой фиолетовый.

— Украду? Не знала, что фиолетовый принадлежит тебе…

— Я ясно дал понять…

— Мерлин, — пробормотал Невилл.

***

Гермиона откусывает кусочек кекса и переворачивает страницу. Поднимает глаза, когда Драко делает то же самое, — он кажется полностью поглощенным статьей о квиддиче. Его волосы торчат в разные стороны, глаза все еще сонные и полуприкрытые. Потребовался почти год, чтобы Малфой позволил ей увидеть свои волосы такими — каждое утро он начинает с того, что пробегается пальцами по волосам. Увидев это в первый раз, она улыбнулась, а он бросил довольно грубый взгляд на ее волосы, и они продолжили день.

— В этом году выросло количество разводов, — говорит Гермиона, просматривая статью.

— Хорошо, что мы не стали дожидаться свадьбы.

Она мечет на него резкий взгляд, бросая салфетку через стол. Та замедляется у самого края, но перелетает через него и падает Драко на колени. Он медленно поднимает глаза над газетой и хмуро смотрит на нее. По прищуру левого глаза Гермиона понимает, что он усмехается, и инстинктивно откидывается на спинку кресла.

— Расслабься, это всего лишь салфетка.

Он молчит, в комнате воцаряется напряженность. Гермиона снова кусает кекс. Несколько секунд спустя слышится шорох газеты, и внезапная ярость его гнева оказывается лишь временной. Это странно — и когда он окончательно проснется, ей придется выяснить, что же на самом деле так разозлило Малфоя. По утрам он мог вести себя как самый капризный человек на свете. Бывали дни, когда он вставал и уходил еще до того, как она успевала сварить кофе, а иногда ей приходилось прибегать к обману, уговорам или соблазнению, чтобы вытащить его из постели. Последнее всегда заставляло присоединиться к нему, и она не уверена, простит ли он когда-нибудь ее за то, что заорала «пожар», когда они опаздывали на завтрак в честь дня рождения ее матери.