Читаем Твердый свет онлайн бесплатно

…

Огонёк. Огонёк нежно порхает в старой лампаде, словно только что появившаяся бабочка над первым, в ее жизни цветком. Это удивительное зрелище завораживает, на мгновение отупляет и приводит в транс, особенно по среди шелушащихся стен, что нагой линией тянутся куда – то вдаль.

Через некоторое время лампа переходит через все границы дозволенного и сворачиваясь своими тонкими ворсинками в длинную трубку, тянется в самые дальние углы, чтоб подкрепиться одним из множества вечных жителей, что блуждают в этом месте по кругу, создавая иллюзию мнимого спокойствия.

В загадочном месте, где источник тусклого света летает дрожа, словно лист, происходило множество движений, еле заметных во мраке. Они суетливо замедляли ход – ход времени, чтоб не испугать носителей огня. В этом мире не боятся живых – их можно затянуть во тьму и одурачить с такой лёгкостью, что не получится сразу распознаешь, что же есть правда, а что же есть заветная ложь. Это лишь знают призраки прошлого, что навсегда запечатаны здесь. Они – память и мудрость этого места. Большинство из них не по своей воле стали сторожами и слугами. Не по своей воле они воедино связали себя с этим местом, как, в принципе, и всё что находится здесь. Хоть тени единственные, кто знает, что здесь происходит; время не властно над ними.

Чтобы не происходило в этом цикле, здешние обитатели, раз за разом повторяют одни и те же действия. Эти действия были смешаны со словами, что были подобны самой сакральной мантре для них. И однажды, когда осколки прошлого снова соберутся во едино это место, воспарит в небеса; тогда каждый находящийся здесь призрак – страж, в своих мыслях с опустошенной головой, воспрянет вновь из прозябания.

Тонкие ветки всё ещё связывают две вселенные и лишь из одной из них, зацепившись, о всевозможные препятствия, можно попасть сюда. Здесь начинается точка отсчета, здесь же она и заканчивается. Вопросы, вопросы, вопросы… они витают везде, будто только что появившиеся в процессе долгих преобразований бабочки. Вопросы чувствуются, они исходят из всего здесь находящегося, также, как и ответы. Однако, не многие ищут их, точнее не многие ответы находят тех, кто действительно в них нуждается. Стоит лишь повернуть головой, моргнуть пару раз и ступить шаг вперед как все вернется вспять. Это и есть ответ? Шаг вперед, шаг назад – все это бессмысленно. Из повторяющегося цикла действий не так просто сбежать.

Или все иначе?

Здесь природа, что являет собой совокупность разных материй, проходит свое, особое действо, странное и зачастую просто не объяснимое. Не обремененное соприкосновением с частностью, она не имеет границ. Самодопоненное нечто – вот точное определение. Саморазвивающаяся, но такая неустойчивая, она сжимается и разжимается, пополняя и дополняя саму себя, свою систему, свое особое видение на происходящее внутри. В головы местных обитателей уже давно (сколько уже они существуют) вгрызлось название этого процесса – деление или разрыв иных материй.

Прорывая тишину и остатки не свалившейся штукатурки, лампада влекла за собой, не ясно живые или мертвые, но хорошо сохранившиеся души. Они не помнят своего прошлого, они не чувствуют больше теней, они не знают и капли того, что знают скитальцы в углу, однако верят, что скоро все прояснится, после нахождения чего – то, что также, как и они попало сюда.

Возможно, это не известное и есть истолкование всего этого мира, оно безмолвно тянет их к себе, сокрытое и всеми проклятое.

Как и большое множество других душ, находящихся вне этих стен, они также ждут неизвестного. Оглядываясь по сторонам и ища эту не известность, каждый из четырёх душ сформировал виденье той сакральной таинственности. Уже не один десяток таких походов у них за спиной, всё время подгоняемые многообещающими доводами, рассказами, легендами о тех, кто отсюда ушел, сбежал, скрылся от всеобщего глаза. Этих особенных было не так много и все они просто исчезли. Они, как и все, появлялись из неоткуда, но лишь как немногие они могли уйти в никуда.

Каждый здесь заключен в свой собственный мир – мир полный лишений и жалости, жадности и смирения, но только не теперь, только не сейчас.

И вот начинается изменение. Именно оно представляло собой то, что и является по сути своей “рождением”. Всё время остановилось, скрылось в отдаленном уголке. Своими хитрыми сплетениями оно окутало само себя чтоб переждать эти узкие новшества, а потом вновь продолжить свой ход. Однако не вся округа осталась наедине с пустотой – ход светлых мыслей и идей безукоризненно продолжал шествовать вперёд.

Деление частит, съеживается и громким всплеском провозглашает появление нового бренного тела. Различие этих новоприбывших масс лишь в том, что они будут делать или наоборот, что они не будут делать, для своего же благополучия… “Рождение” происходит сумбурно, и никогда не узнаешь, когда и во сколько, кто и какое количество. “Рождение” является индивидуальной составляющей этих вселенных и повезло пройти его или нет, решает каждый самостоятельно. Несмотря на всё это невидимая рука с опаской, по чуть-чуть, начинает раскручивать колесо изменений. Всё это происходит так не осмотрительно и довольно самонадеянно, ведь когда выясняется, что фортуна ушла, начинаются целые перевороты в мышлении, а всё это происходит потому, что в этой игре нет третьего результата, только жизнь или смерть. Хотя смерть здесь, зачастую, куда более гуманней жизни.

Стены помнят и бережно несут эту мудрость. С появлением нового члена общей семьи, эти монотонные плиты пытаются уберечь и взрастить в любви каждого нашедшего силы зайти во внутрь. Такая опека, при этом, зачастую заменяет в одно мгновения их реальных матерей и отцов…

Разряды тока начинают пронзать тела. Еле различимые всплески из ниоткуда, будто по неведомому указанию, тянутся к каждому вошедшему. Эти плывущие змейки голубоватого оттенка, подобно хлысту стегают и так опустошённые тела, напоминая, что здесь они навсегда. От таких напоминаний дыхание у всех участилось. Возобновившееся легкое покалывание в грудной клетке, как знак приветствия новых членов этого сокрытого, отстраненного общества. Потом вспышка…

После вспышки небольшая группа впала в оцепенение. Двое упали на колени и стали прижиматься к стене. Для них вечность распахнула свои двери. Нагая линия их мыслей и надежд, скрутила тела, подобно змее, что душит свою жертву. В это самое мгновение, они все почувствовали, всё то что связывает их. Ту невидимую личность, что словно кнутом стегает их – непокорных детей, что решили, осмелились пойти против его СЛОВА. Но разве оно было до них и будет после? И уже не раз здесь провозглашался лишь один ответ – Слово было, есть и будет всегда.

Это была секунда или пол. Ничего не изменилось в округе. Лишь огонек в лампаде на мгновение затих.

И вновь воцарилось молчание. Такое знакомое и умиротворяющее. Мысли вновь пришли в правильное русло, хотя что это значит. Время вновь пошло. Лишь треснувшее зеркало не давало покоя – тени рядом!

Деление уже произошло, значит кто-то или что-то вылезло в этот мир. Вкатившись оно не знало сколько всего ещё будет где-то там за горизонтом бегущих событий. «Надежда вечна, но не всегда видна. Это чувство существует подобно костру и без должной подпитки оно неминуемо обратиться в жалкие угольки или наоборот, если сильно его стращать, то всеобщее поглощение не оставит и капли существования в округе». Именно это и должен лишь осознавать, и держать в голове, как факел, идущий вперед.

Возможно, эта шальная неизвестность уже смогла выйти отсюда и сейчас бродит она, как и все, в поисках ответа или сломав внутреннюю стрелку маятника, и не выдержав внутреннего давления, она решила остановить ход бегущей радости, и просто ждать… конца.

Те, кто следовал с лампой в руках, явно не знали, что будет. Рука идущего впереди, что держит спасительный огонь, слегка дрожала, но это было так не важно, в настоящее время.

Специфический запах наполнял их легкие. Он состоял из разных алхимических ингредиентов, к примеру, в нём отчётливо прослеживался запах серы и каких – то неизвестных специализированных препаратов. Всё, что можно было сейчас им заявить во всеуслышание было то, что дышать становилось всё труднее и труднее.

– 

Тише – сказал первый в этой компании, что и держал маленькое чудо, освещающее мрак. – Мы почти на месте, я чувствую.

Он чуть ли не перешел на фальцет, успев закончить фразу на пограничной черте своего голоса.

Остальная часть компании, явно была не в восторге, что находилась здесь, ведь из них не хотел вспоминать и возвращаться в день их «Рождения» здесь. Минули те дни, куда-то далеко, или не очень, когда они сами проходили это место, и у каждого своего ощущения, сохранившееся глубоко внутри. Может лишь эти воспоминания и сохраняют их такими, какими они появились здесь, пришедшего из иного мира. Этот обряд ждал каждого «родившегося» и каждый сам должен пройти это место, среди теней мрака и свисающих трубочек, накаченных чем-то непонятно красным.

– Я не вижу смысла. – проговорил один в своей голове. Это замечание словно по невидимому передатчику перенеслось в умы каждого. Они слышали эти мысли в головах друг у друга. Словно цельный механизм, раскручивая шестерни единства, чтоб не случилось чего ужасного они пытались маневрировать, будто только что выйдя на лодке из шторма.

И действительно, что они ищут? Кого или что? Ведь никто из них не знал, что и где появилось вновь в этом месте, лишь самый первый (он же главный) в этой команде, шел с небольшой надеждой на скорый конец. Какой уже это был поход по счету? Никто не знал. Однако всё это не сильно беспокоило самоизбранного командира. За свою несгибаемость характера, уже целую вечность или один лишь вчерашний день, был он именован как Мавр. Его все так называли, в этом маленьком отряде.

Вообще у Мавра была всегда эта команда, они были его “друзья по несчастью”. Его отсчитывать их связь по времени, то он знает их столько, сколько находится здесь, сколько он сам знает себя.

Уже давно шествующая ячейка образовалась в забытом улье, где пчелы работают сами на себя, ведь они знают, что улей лишь внешне может походить на их родной дом, однако, если покопаться глубже, то окажется всего лишь иллюзией.

Воздух продолжал пропитывать каждый шаг идущей четвёрки. Мавр осторожно уловил знаки, отпечатывающиеся здесь – хорошие знаки. На полу появились нечто напоминавшее древние – иероглифы, со странными формами: изогнутые и вогнутые, с углами и без. Каждый символ был словно написаны небом на каменном листе, а внутри каждой закорючки плыли линии и фигуры – космос находился в них. Огромная галактика была так близка к каждой душе, однако, к сожалению, или к счастью, они не могли это себе представить, их разум ушёл дальше, чем тело.

(Что, если это не так всё, и каждый сантиметр муки придет в движение, он чувствует и дышит, каменный пол ощущает на себе каждый шаг, стекла, что лежат повсюду прекратят бессмысленно дребезжать, и эволюционное развитие не пустится вспять, закрывая за собой двери, ведущие в сказочный мир… как же жаль, что ничего нет… потеря сигнала, сбой системы и руны на полу, таком холодном полу… а может и нет, как же жаль, что ничего нет).

Легкое свечение озарило местность и темные фигуры стали видны отчетливо. Будто в старой киноленте, их медленные движения исчезали из вида. Они исчезали. Пытались не коснуться знаков дабы не исчезнуть совсем. Они знали, что опасно им касаться знаков, ведь время и не появится тогда в их зрачках. Всё иллюзия и ничего более. Зачем тогда рисковать собой, ведь тут так всё привычно. Шаг за шагом и в темноту. Не смотря на яркий свет, они всё ещё пытаются укрыться от навязчивых идей медленных движений. Словно деревья, своими невидимыми, внутренними корнями они вросли в это место, в этот пол, а свет их тревожит покой. И вот эти несчастные, по мере своих возможностей скрывались, за ходя за границы – исчезая в стенах, тем самым осторожно, освобождая место для шага тем идущим и ищущим. И так было задумано.

Молчание группы продолжилось. Все вместе они предавались восхитительной секунде полного познания и разноцветного сияния. Каждым движением они пытались найти то что так влекло их всех (а в особенности Мавра) сюда эту чарующую неизвестность.

Сколько они шли уже давно было не известно, а коридор между тем так и не думал кончаться. Он напоминал длинную змею, в брюхе которой всё и происходило. Стены пульсировали, будто что-то на них давит извне, при этом каждую секунду сжимаясь и разжимаясь, видно проталкивая внутри себя молчаливую труппу.

– 

Что-то странно все это – сказал, остановившись третий из группы, – почему мы вновь здесь… всё точно также, как и в первый раз, когда ты нас сюда заставил вернуться.

Не прошло и половина секунды, как после его слов последовал удар, а за ним и моментальное оцепенение всей группы. Одна из шестерней отказалась крутиться и весь аппарат дал сбой.

– 

Что ты хочешь сказать, Ник? – обернувшись воскликнул Мавр – Мы связаны, это наша судьба, мы ДОЛЖНЫ её исполнить, ведь зависит только от нас.

– 

К черту такую судьбу. Никогда мы не дойдем до конца. Ты же знаешь, что мы не найдем то что ищем, мы даже не знаем, что ЭТО или кто? Посмотри на них (он указал на оставшихся двоих, что то и дело переглядывались, смотря то на одного, то на другого), что тебе видно в их глазах, разве это не конец? От нас ничего не зависит, и ты должен это понять.

– 

Нет, ты не прав, я чувствую это и у меня есть подтверждение. Видишь огонь в лампе… он чувствует, он тянется к концу, видимому только ему. Мы должны идти за ним.

И правда, огонь в лампаде, к удивлению, перестало носить в разные стороны и сейчас, подобно стрелке в компасе он стал целенаправленно тянулся к чему-то. Его ворсинки, исходящие из основания фитиля, и цепляющиеся за некогда существовавшую здесь темноту, теперь собрались воедино и потянулись вперед, как бы указывая уже на что – то, что скрывалось вдалеке. Они заранее знали то что неизвестно остальным… может на мгновение он и предстанет пред ними… черный слуга из плиты могильной…опоясанный стужей и черствой землей… странник, давно не нашедший покой.

– 

Нет, я не чувствую. – заявил Ник мрачно – Всё это очень странно, даже очень.

– Ник, послушай, я тебя уверяю, что в этот раз мы найдем, то что ищем…то, что нам нужно.

–