Читаем Туума онлайн бесплатно
Туума
Виктор и его сын приходят в сознание в дачном поселке и понимают, что утратили память. Мальчик в страхе убегает. Виктор находит других людей, но они тоже ничего не помнят. Герои пытаются определить, что с ними происходит, выдвигают разные теории происходящего, среди которых: всеобщее помешательство (психическая пандемия), библейский конец света, эксперимент над людьми, использование биологического оружия, смерть героев и прохождение мытарств. В реальности все они – части сознания одного человека, который видит страшный сон под воздействием психотропных препаратов и не знает, что происходит на самом деле…
Фантастика / Фантастика: прочее1
Света было слишком много. Он заполонил сознание, не оставляя места ни для чего другого.
Человек не знал, кто он и где. Он поднялся на ноги, открыл глаза, и световое покрывало плавно сползло с обшарпанной двери, ведущей в одноэтажный дачный дом. Его опасенния подвердились – дверь оказалсь запертой.
Человек повернулся спиной ко входу. Слепящая густота моментально рассеялась, будто кто-то очень заботливый прикрутил яркость.
За выцветшим штакетником стоял массивный черный внедорожник с распахнутой дверью. На сидении рядом с водительским спал мальчик (а может, он без сознания или… мертв?). Человек прыжками добрался до автомобиля. На миг он остановился у задней двери. Отражение стекла показало сорокалетнего мужчину с хмурым лицом, и внутри скрежетнуло – он не узнавал свою внешность. От волнения человек пошатнулся. Вспомнив о ребенке, он поспешил занять водительское сидение.
– Эй! Эй, мальчик, ты жив? – собственный голос показался ему чужим.
Его большой палец надавил на запястье ребенка, и оно ответило пульсом. Жив!
– Эй, просыпайся!
Веки мальчика неохотно отозвались, и он открыл глаза. Человек отметил, что у ребенка они такого же серого цвета, как и у него.
– Кто вы такой? – мальчик отпрянул и прижался спиной к дверце. – Где это я?
– Не волнуйся, все хорошо. Ты ничего не помнишь?
– Нет. Что произошло?
– Пока не знаю. У меня тоже проблемы с памятью.
– Что же нам делать?
– Давай проверим карманы – вещи иногда многое могут рассказать о своих владельцах.
Кроме двух тысяч рублей (возник вопрос: это много или мало?) он извлек из джинсовых брюк водительские права на имя Зорева Виктора Николаевича 1977 года рождения, ключ от автомобиля и смартфон.
– Можешь называть меня Виктором, малыш.
Боковая кнопка гаджета мягко поддалась пальцу, и на экране появилось время:
15:16
вторник
29 августа
Сеть отсутствовала. Зарядки оставалось 26%. Виктор решил войти в «Фейсбук», но вспомнил, что нет доступа к интернету. Тогда он открыл журнал, где хранились последние звонки. Список выглядел так:
исходящий
вторник
11:22
входящий
вторник
9:44
исходящий
вторник
9:33
исходящий
вторник
8:23
исходящий
понедельник
19:59
исходящий
понедельник
19:36
исходящий
понедельник
18:45
– Дядя Витя, дядя Витя! – позвал мальчик, – в карманах у меня ничего нет, кроме этого, – он показал смартфон, который казался планшетом в его маленькой руке – вот-вот и выпадет! – Но здесь стоит блокировка, а я не помню пароль.
– Ты совсем ничего не помнишь?
– Ничего, дядя Витя. Я не помню, кто я и как здесь оказался.
– Я тоже. Но ты не волнуйся. Быть может, память скоро к нам вернется. Будем надеяться, что это лишь временное расстройство.
– Что с нами случилось, дядя Витя?
– Не знаю. Возможно, вспышка на солнце – я когда-то слышал о чем-то таком. Кстати, пока ты не вспомнил, как тебя зовут, может, выберешь имя, которое тебе нравится, чтобы нам было удобно общаться?
– Имя? – растерялся мальчик, – Антон. Зовите меня так. Пока что…
– Вот и отлично, Антон. А теперь давай осмотримся вокруг.
Они выбрались из машины с тревогой разведчиков, ступивших на вражескую территорию. Но вскоре к волнению примешалась какая-то особая растерянность – что-то подобное, наверное, испытали первобытные люди, когда «заболели» сознанием и обнаружили, что не понимают окружающий мир. У дороги стояли незнакомые дачные дома, оттесняя лес. Виктор обратил внимание, что мальчик побледнел еще сильнее, когда посмотрел на свое отражение в стекле.
– Это разве я? – прошептал он.
Открыв багажник, Виктор нашел полную канистру с бензином, а также инструменты. Он достал молоток, повертел в руках и положил обратно.
– Почему так тихо? – спросил мальчик. – Куда все пропали?
– Пока не знаю, но мы выясним. Иди за мной.
Виктор вернулся к дому и с силой постучал в дверь.
– Эй! Есть кто-нибудь? – позвал он.
Мальчик попятился, и Виктор, обернувшись, разжал кулак.
– Почему ты испугался? – спросил он.
– Не знаю, дядя Витя, но ваш стук…
– Что не так?
– Здесь так тихо. А если нас будут ругать за то, что мы такие громкие?
– Ладно, пойдем, разведаем вокруг дома.
Сетчатый забор проводил границу между лесом и задним двором. Здесь обнаружилась открытая дверь, и Виктор, подойдя к ней, позвал хозяев, но никто не ответил. Он взял мальчика за руку и, войдя с ним внутрь, оказался в кладовой, уставленной консервами и банками. На полу звездой раскинулось варенье, смешанное с битым стеклом.
Они прошли на кухню. Хозяева не заботились о порядке и чистоте: шаткие дверцы мебели, раковина, полная грязной посуды, желтые пятна на плите и поцарапанный столик, за которым мог поместиться лишь один человек, да и то без особого удобства.
В гостиной было душно. Солнечный свет блокировали тяжелые зеленые гардины. Разбросанные у дивана носки окружали пепельницу с окурками, будто черные холмы капище.
Покинув гостиную, они вошли в спальню. Постель здесь выглядела так, словно передавалась по наследству из поколения в поколение варварами, не знающими о стирке и глажке. Шкаф-инвалид с ампутированными дверцами, сложенными рядом у стены, вывалил скомканной одеждой всю свою фанерную душу. Недовольно жужжала муха.
За кроватью мрачнел дверной проем. Гладя на него, Антон прошептал:
– Дядя Витя, мне страшно.
– Не бойся, я с тобой, – ответил Виктор и сжал руку мальчика сильнее.
Проем вел в ванную. Едва переступив порог, Виктор увидел на кафельном полу человека, лежащего лицом вниз в луже крови. Антон с воплем вырвал руку и выскочил из ванной с такой быстротой, словно в него вселилась дюжина лошадиных сил. Виктор рванул следом, но поскользнулся в кладовке и упал прямо в разлитое варенье. Поднявшись, он вздрогнул от неприятной липкости, смахнул рукой с левого плеча стеклянные блестки и вывалился во двор.
– Антон! – позвал он, – Антон, где ты?
Прихрамывая, Виктор вышел к дороге и посмотрел по сторонам.
– Анто-о-о-он!
Мальчик не отзывался. А окружающий мир, безразличный, словно стены палаты, в которой умирает больной, жил своей жизнью, не замечая человека. Солнцу, источающему предвечернюю мягкость, было все равно, что человек кричит. И что он в отчаянии. И что ему плохо.
Виктор поковылял обратно в дом. Вернувшись в ванную, он убедился, что найденный человек мертв – ему перерезали горло. Самого же ножа нигде не было. Жертвой оказался старик лет восьмидесяти с такими же серыми, как и у Виктора, глазами.
Вернувшись в гостиную, Виктор дал покой ноге, заняв пыльное кресло, и достал смартфон. Сети до сих пор не было – полицию не вызвать. Виктор обратил внимание на значок «SMS» и нажал на него. Первым в списке значилось прозвище «Страус», и Виктор открыл его сообщения:
29 августа, 11:19
29 августа, 11:25
Смартфон также хранил переписку с Машей. Виктор промотал вверх, чтобы прочесть с самого начала. Ее сообщения находились в правой части экрана, а его – в левой:
15 апреля, пятница, 14:02
15 апреля, пятница, 14:06
15 апреля, пятница, 14:09
15 апреля, пятница, 14:55
15 апреля, пятница, 15:02
15 апреля, пятница, 16:25
15 апреля, пятница, 17:02
15 апреля, пятница, 17:15
2 августа, вторник, 22:02
5 августа, пятница, 08:55
6 августа, суббота, 9:12
6 августа, суббота, 13:12
29 августа, понедельник, 11:13
Виктор опустил смартфон на колено и вздохнул. Убежавший мальчик оказался его сыном? «Итак, что мы имеем? – подумал Виктор. – Твоя бывшая жена живет с неким Антоном, которого твой сын ценит больше, чем родного отца. Он, твой… Сережа… лишившись памяти, выбирает себе временное имя. И это не имя, которое ему просто нравится, не имя киногероя или персонажа компьютерных игр, а имя… сожителя матери. Да что ты за отец, если даже в такой сложной ситуации умудрился потерять сына? А ведь здесь опасно, убийство… Убийство, да! Нужно подумать о защите».
Виктор вспомнил о молотке в багажнике, который бы сгодился в качестве оружия. Он поднялся, отметив, что нога почти не беспокоит его. «Но ведь то, что происходит, похоже на сон, бред, галлюцинацию, – подумал Виктор, покидая гостиную. – Это не может быть реальностью, не может! Но… но если это все же не сон?»
На кухне он нашел бутылку воды, намочил ладонь и провел ей по лбу, а когда ничего не изменилось, усмехнулся своей наивности – неужели он по-настоящему верил, что после умывания проснется?
Выйдя во двор, Виктор направился к автомобилю. Солнце тревожно выдыхалось. Раздобыв молоток, Виктор сунул его за пояс ручкой вниз. Закрывая багажник, он заметил на газоне через дорогу высокого мускулистого мужчину с растерянным взглядом. «Живой человек!» – воскликнул про себя Виктор. Он приблизился к забору, и здоровяк, остановившись, выжидающе посмотрел на него исподлобья.
– Вы здесь живете? – осторожно спросил Виктор.
– Я? – здоровяк приложил пальцы к виску. – Черт, голова кружится… Мне нехорошо… Вы… кто?
– Меня зовут Виктор. А вас?
– А меня… А я…
– Что произошло?
– Не помню. Я очнулся… – здоровяк посмотрел назад. – Я очнулся – там.
– Можно мне подойти к вам и помочь?
– Наверное, можно…
Виктор подошел к воротам, кованым, витиеватым, как извилины гроссмейстера. Открывая их, здоровяк сказал с ухмылкой: «Да, ворота что надо, но есть один недостаток – к ним забыли выписать апостола Петра». Войдя во двор, Виктор заметил, что левый глаз его нового знакомого обрамлял синяк, а белая рубаха и брюки испачканы.
– Я тоже ничего не помню, – сказал Виктор. – Пришел в себя у дома напротив полчаса назад. Еще со мной был мальчик лет одиннадцати-двенадцати, но он убежал.
Скривившись, здоровяк закрыл глаза и принялся массировать висок, невольно демонстрируя швейцарские часы с корпусом из розового золота.
– А откуда вы знаете, как вас зовут? – с недоверием спросил он.
– При мне были водительские права.
– А я очнулся за домом. Только что.
– Может, посмотрим, что там? – предложил Виктор.
Здоровяк кивнул, и они проследовали вдоль стены к деревянной беседке. Рядом с ней дым гладил кусочки мяса, лежащие на решетке гриля. Столик у гриля был уставлен мисками и пустыми пивными бутылками. На плитке валялись щипцы для жарки. Идеальный газон прерывался оградой, за которой начинался лес.
– Странно. Нет бассейна, – сказал здоровяк.
– А должен быть?
– Не знаю, но такое чувство, что должен.
Виктор предложил осмотреть дом.
Первый этаж совмещал кухню и гостиную. Справа стояла кухонная мебель, словно специально изготовленная для выставки или кулинарного шоу. Громадный холодильник вмещал, наверное, целое ресторанное меню. Дубовый стол поражал своей массивностью – казалось, он выстоит монолитом даже во время крупного землетрясения. Все это отделялось от остальной комнаты барной стойкой. Слева же стоял багровый кожаный диван, солидный, как толстый буржуй с советских плакатов, а по бокам его размещались «братья меньшие» кресла.
На стене у лестницы висела фотография, которая в прошлом соседствовала с пятью другими – об этом говорили следы от рамок на обоях. На ней молодой солдат обнимал за талию счастливую девушку, обнимал сдержано, почти символически, без единого намека на страсть. Она всем своим видом гордилась им. Он знал это и явно наслаждался ее восхищением.
Под ногами здоровяка хрустнули осколки. Он отступил назад и сказал:
– Мне здесь кажется все одновременно и знакомым, и чужим.
– Когда я пришел в сознание, у меня было такое же чувство, – признался Виктор. – Чем-то похоже на дежавю.
