Читаем Туманный горизонт онлайн бесплатно

Пролог

Открыв глаза, он увидел закат над бескрайним лесом. Оранжевое солнце подсвечивает лазурь небосвода и россыпь мелких облачков. Так легко и свободно на душе. Знакомое место – он бывал здесь. Но когда? Неизвестно, однако точно знает, что тут ему было хорошо.

Опустив глаза, он увидел вершины елей далеко-далеко внизу. Хвойный лес упирается в огромный каменный массив, что заканчивается крутым обрывом прямо под ногами.

«Высоко!»

Он судорожно дёрнулся назад, запнулся и, несмотря на отчаянные махи руками, всё же рухнул спиной на каменную поверхность. Недовольно кряхтя, упёрся локтями в пол и пробежал беспокойным взглядом по своему телу. Серая сорочка и такого же цвета тканевые штаны, обуви нет. Потому и холодно босым пяткам на голом камне, да и горный ветер пробирает неслабо.

У него есть вопрос. Нет, оказывается, у него много вопросов. Очень много! Целая куча вопросов, важных и неотложных. Но все они суетливо разбежались по углам, уступая место самому огромному:

«Кто я?»

Он – это Он. Но кто он? Где он? Откуда он? Почему он?

Глотку крепко сдавило невидимой хваткой, дыхание остановилось. Растерянность, испуг, паника. Как можно вот так ничего не знать, ничего не понимать? Вообще ничего, даже самой мелочи!

Нет, Он знает. Это место. Точно! Здесь спокойно, а значит и безопасно. Так ведь? Прерывисто выдохнув, Он поднимается на колени и упирается ладонями в холодный камень, еле держась на ослабевших ногах. А потом улавливает краем зрения движение справа. Что там?

«Человек!»

Потрёпанный и запыхавшийся мужчина грузно вышел из хвойных зарослей. Незнакомец торопится, спешит навстречу к Нему, прихрамывая на левую ногу. На нём толстовка, джинсы и ботинки.

«О!»

Радостно встрепенувшись, Он ловит себя на мысли, что знает, как называется эта одежда. И вот, испуг неведения уступает ликованию – вспомнил хоть что-то, вспомнит и всё остальное!

Незнакомец улыбнулся. Кажется, это добрая улыбка, только усталая и какая-то вымученная.

«Он искал меня? Он знает меня? Он рад меня видеть?»

Всё ещё страшно, но в груди вспыхнула слабая надежда.

«Что он говорит?»

Губы хромого мужчины шевелятся, но Он его не слышит. Стоп! Он вообще ничего не слышит. Ни слов, ни шагов, ни ветра.

«Я не слышу», – пытается сказать Он и тут же замирает от мысли, что не может выдать ни слова. Не знает как!

Тело снова пробирает дрожь, на глаза наворачиваются слёзы, в животе повисла тяжесть, словно проглотил булыжник. А незнакомец всё приближается, упорно шевеля губами. Наверняка говорит что-то важное. Но Он не слышит!

За спиной мужчины мелькает тень. Быстрая и едва заметная. Пара мгновений, и эта тень настигает его. Незнакомец вздрагивает и замирает. По его толстовке расползается тёмное пятно, в широко раскрытых глазах растерянность и боль. Теряя силы, мужчина отчаянно шевелит губами. А потом падает вперёд и замирает.

В шоке от увиденного, Он протянул было руки к убитому, но тут же замер как вкопанный. Над телом незнакомца возвышается чёрная фигура. В ней угадываются человеческие очертания, но вместо лица белая маска, покрытая алыми брызгами. На ней застыла широкая улыбка, безжизненная и холодящая до самых костей.

Как это может быть реальностью? Надо прогнать этот бред, этот мерзкий сон! Крупно дрожа, Он зажмуривается, сжимает руку в кулак и со всех сил бьёт себя по бедру. Больно! Глаза открываются, но картина не изменилась. Только теперь маска убийцы уставилась пустыми чёрными глазницами уже на Него.

И в этот момент в уши врывается оглушительный гул. Словно вой сирены, только низкий и какой-то гортанный. Этот звук терзает слух, проникает в каждую клеточку тела! Зажав уши, Он плюхнулся на каменную землю и ощутил, как она вздрогнула. Потом ещё раз, уже сильнее. Замерев от жуткого предчувствия, Он медленно оглядывается назад.

Обзор заслонило нечто чёрное и массивное. Фигура, что в два раза шире человеческой, тяжело нависла над Ним. Нечто чудовищное уставилось на Него двумя огромными белыми шарами, отдалённо напоминающими глаза. Ощутив склизкие прикосновения, Он опускает взгляд и с ужасом видит, как Его руки и ноги засасывает густая тьма. В панике пытается вырваться из этих чёрных пут, но они лишь быстрее расползлись по всему телу и сдавили, выбив из груди дыхание.

Темнота застилает взор. Из последних сил подавшись навстречу гаснущему свету, Он чувствует, как холодное и липкое заползает в рот, нос и уши, проталкивается в глазницы и сдавливает изнутри. Отчаяние вонзилось в мозг сотней игл!

Повинуясь последнему яростному порыву, Он судорожно хватает ртом жалкие крупицы воздуха и пытается закричать.

– НГХЕ-ЕТ!!! – раздался уродливый булькающий хрип.

***

Аксель выпрямился на стуле и прислушался: вроде та же глухая тишина, что и десять или двадцать минут назад, но взгляд всё равно упирается в дверь. Кто-то приближается. Через секунду ручка плавно уходит вниз. Дверь открылась.

Как и ожидалось, это Афина.

– Добрый день, Аксель, – поприветствовала девушка

Она остановилась и замерла в дверном проёме. В её сдержанную улыбку закралась тень изумления.

– Вы… знали, что я войду прямо сейчас?

– Я ждал вас, – сухо ответил парень.

– У вас такой вид, словно вы почуяли моё приближение раньше, чем я успела войти.

Тон её речи выдал элегантную смесь из восхищения и лёгкой настороженности. Но Акселю почудилось умело прикрытое кокетство. Или не почудилось.

Услышать шаги Афины он не мог – толстая стальная дверь способна заглушить даже небольшой взрыв. Но откуда этой дамочке знать? Может, Аксель пялится на дверь уже минуту, или две, или час?

– Это плохо? – спросил он.

– Немного будоражит. – Афина скромно улыбнулась.

Аксель помолчал, невозмутимо глядя ей в лицо. Какую бы цель она этой фразой ни преследовала, на свой вопрос он ответа не получил.

– Я учту, – кивнул парень, закрывая, как ему показалось, бессмысленную тему.

Она ответила той же улыбкой, лишь слегка закусила нижнюю губу, затем вошла в комнату.

С её появлением серое помещение слегка оживилось. Хотя, называть это место серым неправильно, больше подходит «Самая серая комната в мире»: серые стены, пол и потолок, серый стол и два стула, серая дверь, серая металлическая урна у выхода, вмонтированный в стену кулер с водой тоже серый, не считая прозрачного цилиндрического держателя с белыми одноразовыми стаканчиками. Почти всё, что имеет более красочный оттенок, сливается с обстановкой за счёт холодного сияния от двух квадратных потолочных светильников. Без окон и в полной тишине здесь можно почувствовать себя единственным живым существом в мире.

Из общей тусклой картины выбиваются только три детали: голубой дисплей климат-контроля на стене, волнистая медно-каштановая шевелюра Афины и неестественно яркие бирюзовые глаза Акселя. И хотя последнего он видеть не может, по взгляду собеседницы заметно, как она с интересом рассматривает его зрачки. Глаза девушки, кстати, тоже имеют глубокий синий оттенок, но выделяются куда меньше.

Афина вытащила белый стаканчик из держателя и поднесла к датчику кулера. Прибор отозвался тонким сигналом, и одноразовый сосуд начал наполняться водой.

– Не лучшее помещение для беседы, – посетовала она, наблюдая за тонкой прозрачной струйкой. – Но выбирать не приходится.

Аксель проследил за тем, как Афина, грациозно постукивая каблучками, подошла к столу. Она опустилась на стул напротив парня и поставила перед ним стакан с водой.

Ему всегда казалось, что эта женщина обдумывает каждое движение, даже самое незначительное. То же касается её внешнего вида: очки в квадратной оправе, белая блузка с декольте в чётком балансе строгости и сексуальности, плотно облегающая тонкую талию чёрная юбка ниже колена, изящные чёрные туфельки на среднем каблуке. «Привлекательно и естественно», – так отзываются о её внешности окружающие. Всё это, вкупе с её обычной благожелательностью, создаёт идеальные условия для непринуждённого разговора. И так с любым собеседником, кроме одного.

– Извините за ожидание, – деликатно произнесла Афина. – Пришлось немного задержаться.

– Нет проблем, – коротко ответил Аксель.

– Всё так же не жалуете разговоры не по делу? – девушка улыбнулась.

– Если у вас есть вопросы, я готов ответить.

Не то, чтобы она его раздражает. Просто, когда он сидел тут в одиночестве и неотрывно смотрел в одну точку, ему было куда комфортнее. Но этот разговор неизбежен. И Аксель расскажет обо всём, что захочет узнать Афина. Ей это известно.

– Тогда не будем отвлекаться.

Она положила на стол коричневый блокнот размером чуть больше её ладони. Между корочкой и первой страницей вложена шариковая ручка с тёмным металлическим корпусом. Афина подняла взгляд на Акселя.

– Вас нашли вчера вечером. Вы знаете, сколько времени прошло с момента вашего исчезновения?

– Нет.

– Можете рассказать о том, что произошло с вами за время исчезновения?

– Да.

– Помните, что произошло в момент исчезновения?

Исчезновение. Пожалуй, и вправду подходящее слово. Никто не видел – как он пропал, куда пропал и где был всё это время.

– Что было перед этим, вы и сами знаете. О том, что случилось в ту минуту, есть предположения, но за их достоверность поручиться не могу.

– Тогда расскажите с того момента, с которого всё чётко помните.

– Хорошо, но сначала я всё объясню.

Афина подняла ладонь в останавливающем жесте.

– Не стоит. Расскажите о событиях в точном хронологическом порядке. Раскрывайте факты по мере того, как они становились известны вам, не ранее.

Брови Акселя чуть сдвинулись. Он взглянул с недоумением.

– Но так будет намного дольше.

– У нас достаточно времени.

– Но зачем?

– Чтобы детально изучить инцидент, важно как можно достовернее воссоздать картину. Доверьтесь мне, всё-таки я психолог.

На самом деле должность Афины неизвестна. Психологом она называет себя сама. Видимо, ей так нравится.

– Хорошо, – произнёс он, опустив малость озадаченный взгляд на стакан с водой. – Я постараюсь.

Часть первая

Глава 1. Пробуждение

Открыв глаза, он увидел потолок: стерильно белый, из ровных квадратных блоков. Он понял, что находится в больнице ещё до того, как начал изучать взглядом помещение. Декорации палаты подтвердили его догадку.

Это всё ещё Он, лежит в койке, в том же сером больничном наряде. В горах над лесом такое вряд ли носят. Зато теперь эта пижама вполне к месту. Апатично бегая глазами по окружению, Он пришёл к выводу, что здесь ему самое место. Где ж ещё держать тех, кому снятся такие сны?

«Сон!»

Резко отняв спину от кровати, Он затравленно уставился перед собой. При одной мысли о так называемом «сне» желудок резво прыгнул к горлу. По задубевшему телу прошла волна мурашек. Глотка сжалась при воспоминании о холодной склизкой мерзости, заползающей внутрь. Либо это было слишком плохо для сна, либо всё слишком плохо с Ним.

Ну и ладно! Пусть будет сон. Беспечная и чертовски приятная мысль. Расслабив плечи, Он тяжело вздохнул и осторожно опустил босые ступни на прохладный пол. Надо бы выйти, да проветрить голову, пока не зашла какая-нибудь медсестра и не заявила, что Ему необходимо лежать.

Он пошарил ступнями по полу в поисках обуви. Внезапно ногу стегануло тупой болью. Он резко зашипел и съёжился. Нащупав источник дискомфорта на правом бедре, оттянул край штанов и обнаружил большой синяк. Его брови удивлённо подпрыгнули. Неужели и вправду зарядил себе кулаком, как во сне?

Что ж, в больницу зазря не кладут.

На спинке стоящего возле кровати стула обнаружилась одежда. Что ж, побега в планах пока нет, значит можно не переодеваться. Кивнув здравой мысли, Он влез в мягкие белые тапки, распахнул дверь и вышел из палаты.

За окном в конце коридора повисло серое пасмурное небо. Отпустив дверную ручку, Он сделал пару шагов и сладостно потянулся. Затёкшее от долгого лежания тело отозвалось лёгкой истомой. Самое время от души зевнуть.

Хлоп!

Он замер на одной ноге с раскрытым в зевоте ртом и, выпучив глаза, резко оглянулся. Шум захлопнувшейся двери отозвался гулом и утонул в глубине длинного коридора.

– Чтоб ты… – тихо огрызнулся Он, пугливо прижав руки к груди.

Мысленно выругав дверь, а потом и себя, бедный пациент тяжко вздохнул и поплёлся к окну. Но, не пройдя и трёх шагов, снова замер и с беспокойством глянул назад.

«Как тихо».

Не просто тихо – глушь, ни единого звука. Где медсестры, доктора и больные? Где гул электрооборудования? Около минуты Он простоял не шелохнувшись. Ни намёка на посторонний шум.

Напряжённо сглотнув, тихонько доковылял до конца коридора и уставился в окно. Многоэтажки, тротуары, дороги, припаркованные автомобили, затянутое мрачными тучами небо, плотный туман – обычный пейзаж обычного города. Стоило бы расслабиться. И всё же Он не расслабился. Вместо этого прилип лбом к стеклу, старательно высматривая на пустых улицах признаки жизни. Ни прохожих, ни проезжающего транспорта, ни кошек, ни птиц. И, конечно же, гробовая тишина.

Он отпрял от окна и быстро засеменил по коридору, шаркая по полу тапками. Дойдя до перекрёстка в четыре направления, встал по центру и суетливо осмотрелся. Куда ни глянь, везде безмолвие и пустота.

– Э-эй! – нерешительно окликнул Он.

«Э-эй!» – предательски унеслось во все стороны. Особенно долго эхо отзывалось в коридоре слева, конец которого исчезает в темноте.

Долгая безответная тишина. Мелко задрожав, Он подошёл к ближайшей двери без таблички и потянул за ручку. Закрыто. То же с дверью напротив, и с другой, и с третьей.

«Да что за дела?!»

Вот теперь совсем страшно! Он бросился к своей палате и забежал внутрь, успев заприметить табличку с надписью «Палата №1».

Захлопнув дверь и навалившись на неё спиной, медленно сполз на пол и обхватил колени. Сотни дурных мыслей тяжелым грузом навалились на мозг. Куда все делись? Что это за место? Его бросили? Почему Он здесь? Как попал сюда? Кто…

«Кто я?»

Рот раскрылся в немом вопросе, безжизненный взгляд упёрся вперёд, ноги безвольно выпрямились, развалившись на полу. Он ничего не знает. Ничего не помнит. Значит, не таким уж и фарсом оказался этот дурной сон.

Потеряв на несколько секунд способность мыслить и шевелиться, Он замер. А потом внезапно вскочил и толкнул дверь в уборную. Из зеркала над раковиной на Него растерянно уставился стройный юноша лет восемнадцати, с мягкими чертами, большими светло-голубыми глазами и прямыми светлыми волосами, свисающими почти до подбородка. Обычное лицо. Или некрасивое? Или, может быть, привлекательное? Кто бы ответил…

Увы, разглядывание отражения не дало никакой ценной информации. Трогая себя за щеки и подбородок, Он смотрит на незнакомого человека. И это… очень тяжело, и несправедливо, и обидно. Губы задрожали, в глазах помутнело. Утерев рукавом подступающие слёзы, Он обнял себя за плечи, вышел из уборной и сел на койку.

Не зная, как быть, юноша просидел какое-то время в давящей до писка в ушах тишине. Неужели у Него нет ничего, кроме чувства беспомощности? Хоть чего-нибудь, даже самой мелочи?

Обведя подавленным взглядом комнату, юнец наткнулся на замеченную ранее одежду на стуле.

«Вот оно!»