Читаем Туманян онлайн бесплатно

Туманян вошел в историю армянской литературы как великий народный национальный поэт. В его творчестве нашла верное и глубокое отражение безрадостная жизнь трудовых масс старой дореволюционной Армении, неустанное и упорное стремление угнетенного народа к свободе и счастью.

Вглядываясь в глубину веков, обозревая более чем двухтысячелетнюю историю своей родины, Туманян мечтал о долгожданном часе, когда

В его мудрой мужественной поэзии, выражаясь языком его стихов, «радостью грядущих славных дней звенели струны вдохновенно…»

Туманян был и остается самым популярным, любимейшим поэтом Армении. Глубокой народностью и реализмом своего творчества, светлой верою в грядущее, страстной пропагандой мира и дружбы между народами крупнейший представитель армянской поэзии Ованес Туманян созвучен нашей эпохе, близок и дорог всему советскому народу. Он верил, что в сердцах широчайших народных масс «достаточно сильно чувство солидарности и братства».

Свободу Армении он связывал с освободительной борьбой русского народа. «Происходящие события не являются случайными, — писал Туманян после Октябрьской социалистической революции, — это верная дорога истории. Наше будущее, как я всегда говорил, — связано с Россией, а чем более свободна Россия, тем лучше и для нас и для всего мира». Победу социалистической революции, открывшей новую эру в истории человечества, поэт горячо приветствовал как зарю новой жизни. В завоеваниях Великого Октября Туманян видел осуществление вековых чаяний армянского народа. «Идет власть, — говорил он в 1921 году, — которая должна навсегда покончить с кровью и разорением, создать вечный мир для народов. О такой власти в течение многих веков мечтало трудящееся человечество…

Присмотритесь внимательно к знаменам различных государств и вы увидите на них почти всегда зверей и хищных птиц… Тысячелетиями мечтали народы о мирном труде и мирной жизни, но на знаменах своих государств они видели лишь львов и волков, а у знаменосцев — окровавленные руки. На знамени же советской власти человечество видит символ труда — серп и молот. Эта власть ведет народы не на войну и убийства, она несет им мирную и спокойную жизнь, основанную на честном труде».

Белинский сравнивал поэзию Пушкина с морем, которое приняло в себя многие малые и большие реки русской литературы «как свое законное достояние». Слова Белинского о Пушкине в известной степени применимы и к Туманяну, в поэзии которого слились в один широкий поток «малые и большие реки» армянской литературы. Творчество Туманяна впитало в себя все лучшее, что было сделано его предшественниками. В идейном и художественном развитии Туманяна большую роль сыграла также передовая русская литература.

Жизненная правда, естественность и искренность чувства, простота и ясность языка характеризуют народную музу Туманяна. Как вдумчивый художник-реалист он умел подмечать существенные, типические стороны действительности.

Жизнь старой армянской деревни, с ее характерными чертами, оттенками и своеобразием, в произведениях Туманяна нашла яркое поэтическое воспроизведение. В этом смысле его творчество представляет подлинную художественную энциклопедию народной жизни. Его поэмы, легенды, сказки, рассказы и стихотворения проникнуты идеями демократизма, искренним и горячим сочувствием к труженикам, к простым людям из народа. Туманян горел ненавистью к царям, тиранам, угнетателям и притеснителям трудовых масс. Любовь к отечеству и любовь к народу были нераздельны в его общественном сознании.

Поэзия Туманяна и в наши дни сохраняет свое значение: она помогает воспитывать в сердцах советских людей благородные стремления, высокое гражданское чувство, любовь к своей социалистической отчизне.

Армения — родина Ованеса Туманяна — расположена на самой границе Европы и Азии. Она лежит на перекрестке великих исторических дорог и не раз становилась яблоком раздора между соседними державами, ареной жесточайших битв.¹

Тяжелой была судьба Армении. Она прошла долгий тернистый путь. Много крови и слез видела древняя земля. В передовой статье, посвященной пятнадцатой годовщине Советской Армении, в 1935 году, «Правда» писала: «Армения… Кто не знает трагического, кошмарного прошлого этого народа! Находившаяся на рубеже двух миров, двух стран света — Европы и Азии, бывшая некогда одной из могущественных стран древнего Востока, Армения была ареной бесконечных битв и нашествий. Одних завоевателей сменяли другие. Смерчем и ураганом проносились над страной гунны, персы, римляне, арабы, византийцы, сельджуки, монголы, османы. Едва народ успевал опомниться от одной опустошительной грозы, как надвигалась новая. И снова разрушались села и города, разрушалась культура, гибли трудящиеся армяне.

К концу XIV века Армения была окончательно разделена между различными борющимися на территории Средней Азии государствами. В истории армянского народа наступили самые мрачные времена».

Северо-восточная часть армянской территории стала добычей Персии, а юго-западная — перешла к Турции. Произвол, насилие и деспотизм завоевателей довели страну до полной разрухи и опустошения. В течение многих веков правители Турции и Персии проводили политику истребления армянского народа. Население армянских областей вынуждено было покидать свою родину и в чужих краях искать лучшей доли.

Скитальческая жизнь становится одной из характернейших черт исторического существования народа. Думы хариба или пандухта, то есть человека, живущего на чужбине, его тоска по родине стали темой популярной народной песни — «Крунк» («Журавль»), Армения, разоренная врагами, превратилась «в отчизну скорби».

Но и в тисках турецкого и персидского ига армянский народ не прекращал борьбы за свое существование. В конце XVII века особенно усилилось и возросло национально-освободительное движение, а в первой четверти XVIII века обездоленные крестьянские массы во главе с армянским полководцем Давид-беком выступили против персидского гнета.

Истерзанная насилиями иноземных завоевателей, Армения обратила взор к соседнему великому государству — России, надеясь найти у нее защиту и помощь, от нее ожидая спасения.

Еще во времена Петра I возник вопрос о помощи Армении со стороны России. Петр был намерен оказать армянскому народу «милость и протекцию».

После окончания войны со шведами Петр I начал поход в Закавказье, который, хотя и не привел к освобождению Армении от турецко-персидского ига, но воодушевил армян, вызвал к жизни новые силы, укрепил веру в скорую победу.

Манифестом от 18 января 1801 года Грузия была соединена с Россией, которая с этого времени прочно утвердила свое влияние в Закавказье. Постепенно были присоединены и азербайджанские области.

В 1804 году в состав Российской империи вошло Гянджинское ханство, а уже в 1805 году перешли на сторону России Шушинское, Ширванское, Нухинское, Бакинское и Кубинское ханства. Новые территории были закреплены за Россией по так называемому Гюлистанскому договору, заключенному с Персией 12 октября 1813 года.

Летом 1826 года вновь началась война с Персией. После разгрома многочисленной армии противника под Шамхором русские войска под командованием генерала В. Г. Мадатова² заняли город Гянджу (Елизаветполь)[1].

Многие армяне с огромным воодушевлением вступали в русскую армию, создавали в помощь ей свои национальные подразделения.³ Армяне-воины, сражаясь в рядах русской армии, прежде всего защищали кровные интересы своего народа, потому что в русской армии они по справедливости видели свою освободительницу. Вот почему, когда оружие русских «зазвучало у вершин Арарата», армянский народ с великой радостью встречал и приветствовал вступление русских в пределы Армении.

Нетрудно понять восхищение и радость армянского населения, освобожденного русскими войсками от тяжелого многовекового ига. «…Рассказывают, — писал очевидец событий этих лет, — что еще издавна умирающие отцы завещали детям радостным звоном колоколов дать им в могиле весть, когда взойдет для армян солнце счастья, когда русские освободят их от тягостного ига и соберут бедствующих, рассеянных сынов Армении». И Пушкин в своем «Путешествии в Арзрум» отмечает, как различно реагировали армяне и турки на вступление русских войск в Арзрум: «Турки с плоских кровель своих угрюмо смотрели на нас, армяне шумно толпились в тесных улицах».

Армянский народ приветствовал русскую армию как свою освободительницу. Так воспринимал события этих лет и армянский писатель Хачатур Абовян⁴. В восторженных строках романа «Раны Армении» он писал: «Да будет благословен тот час, когда благодетельная нога русского вступила в светлую страну армянскую и изгнала проклятое, злое дыхание кызилбашей[2] из нашей земли. Пока в устах наших есть дыхание, нам должно денно и нощно памятовать о днях, нами пережитых…»

После победы над Персией к России, по Туркманчайскому договору 1828 года, перешли ханства Эриванское и Нахичеванское, а также Ордубатская область. В результате войны с Турцией, последовавшей после персидской войны, по Адрианопольскому договору, подписанному 1 сентября 1829 года, Россия приобрела Ахалцыхский пашалык. В освобожденных русскими войсками областях находилось многочисленное армянское население. Однако страна была разорена и опустошена. После войны в Россию переселилось более полумиллиона армян.

Освобождение русскими войсками Восточной Армении от турецко-персидского ига в жизни армянского народа явилось фактом исключительного значения. В результате событий конца 1820-х годов была обеспечена прежде всего безопасность народа и создались условия для приобщения армянского народа к величайшим достижениям русской культуры.

Судьба армянского населения, оставшегося в Турции, сложилась весьма трагически: значительная его часть была истреблена, часть же разбрелась по всему свету. В Персии армяне влачили полуголодное, нищенское существование. История показала справедливость замечания Энгельса, высказанного в письме к Марксу, о том, что «Россия действительно играет прогрессивную роль по отношению к Востоку».

В дни Арзрумского похода русской армии Армению посетили А. С. Грибоедов, Д. В. Давыдов и А. С. Пушкин. Они восхищались древней страной, ее суровыми ландшафтами, ее мужественным и многотерпеливым народом.

А. С. Грибоедов первый из русских писателей посетил Армению в феврале 1819 года, когда страна еще находилась под персидским владычеством. Три дня гостил он в «армянской столице», отведал «янтарный гроздный сок, нектар Эривани и пурпурное кахетинское». При въезде в Эривань Грибоедов увидел лишь толпу жителей «армянской столицы», когда страж «в высокой шапке, в желтом чекмене, в синем кафтане, с висячими на спине рукавами, длинным шестом своим указывал путь и бил без милосердия всякого, кто ему под руку попадался».

Спустя семь лет Грибоедов снова приехал в Армению, но теперь при иных обстоятельствах, в дни русско-персидской войны. Он двигался со штабом русской армии. При въезде Грибоедова в Эривань у моста через Зангу русского писателя приветствовало местное население.

Грибоедов побывал в том горном краю, где спустя несколько десятилетий родился Ованес Туманян. Он бродил по Лорийскому ущелью, спустился в овраг «каменистый и крутобрегий», где река Дэвбет протекает «с шумом, с ревом и с пеной». Он восхищался красотой природы и архитектурой древних мостов.

В записках Грибоедова, как и в путевом дневнике 1818–1819 года, впечатления от природы заняли господствующее место. Эти впечатления, несмотря на свою краткость и лаконичность, не лишены самостоятельного интереса.

«С пригорки вид на обширную и прелестную долину Аракса».

«Арарат безоблачный возвышается до синевы во всей красе».

«Прелестное селение Аштарак, — мост в три яруса на трех арках, под ним река Абарень дробится о Камни…»

«Поэтический вечер в галлерее Эчмиадзинской;[3] В окна светит луна; архиерей как тень бродит…»

«Яркая зелень у подошвы вечных снегов Арарата».

«Еду вдоль Аракса открывать неприятеля, но открываю родники пречудесные».

«Прекрасная деревня над Араксом… Тучи и дождь, потом луна всходит…»

Большой поэт чувствуется и в этих кратких записях, черновых набросках, сделанных в пути. В них запечатлена сама Армения, древняя горная страна, ее неповторимые ландшафты.

Грибоедов любовался видом на Безобдальский перевал, он раскинул шатер над водами и слушал «приятное журчание» родников. По боковой тропинке он поднялся «до самого верха, где ветер порывистый». Это было в начале июня 1827 года, а через год с лишним он снова оказался на Безобдале в дни русско-турецкой войны. На этот раз «на самой крутизне Безобдала» была «сильнейшая гроза», которая задержала путников на всю ночь и они «промокли до костей». Не прошло и года, как Пушкин, проезжая через Безобдальский перевал, у крепости Гергеры встретился с телом убитого Грибоедова.

Вместе с Грибоедовым приехал на Кавказ Денис Давыдов. Когда началась война с Персией, поэт-партизан был в отставке, в чине генерал-майора. Но вновь зашумели «знамена бранной чести», и не утерпело беспокойное сердце поэта-воина. Простившись с семьей, он спешит на Кавказ.

Впечатления от Армении оставили след и в его поэтическом творчестве. Он посвятил несколько строк описанию природы древней страны:

По пути в Арзрум посетил Армению и величайший русский поэт А. С. Пушкин. В его путевом дневнике мелькают отдельные лица, описываются дорожные встречи. Он увидел Араке, «быстро текущий в каменистых берегах своих», бедное армянское селение, которое оставило издали впечатление «груды камней», «нескольких женщин в пестрых лохмотьях», сидящих «на плоской кровле подземной сакли», они угостили Пушкина сыром и молоком. На берегах Аракса «селения были пусты. Окрестная сторона печальна».

В путевых записках Пушкина богатство и красота древнего края нашли высокое поэтическое воспроизведение. «Мне представились новые горы, новый горизонт; подо мною расстилались злачные, зеленые нивы. Я взглянул еще раз на опаленную Грузию и стал спускаться по отлогому склонению горы к свежим равнинам Армении… Я ехал посреди плодоносных нив и цветущих лугов. Жатва струилась, ожидая серпа. Я любовался прекрасной землею, коей плодородие вошло на востоке в пословицу…»