Читаем Цветы запоздалые онлайн бесплатно
Цветы запоздалые
В книгу собраны стихотворения, написанные в последние годы и посвященные различным вопросам жизни нашего мира и личной жизни автора. По мере своих сил и возможностей автор откликался, в том числе на события в России и мире, которые волновали всех нас.
Серия: Библиотека современной поэзии
ПоэзияЯ пытаюсь заняться бонсай.
Может быть, и сумею, не знаю.
Только мне удивительно это:
На окне кедр сибирский, как летом.
Как ребенок, он мал и забавен,
В чем-то лесу дремучему равен.
Успокоит меня и поддержит
В январе нежной зеленью свежей.
За окошком бушует пурга,
Спит до мая замерзший осинник,
У меня на окошке тайга
И фиалки цветок бело-синий.
Моя малая роща святая,
Ты одна у меня дорогая.
Ту, что раньше была мне всех ближе,
Больше я никогда не увижу.
Я снова проехал дорогой,
Открытой ветрам, полевой.
Крутили педаль мои ноги,
Рулем управлял я рукой.
Но не было в сердце отрады,
Цветы не кивали мне вслед.
Кричали мне птицы: «Не надо,
Тебе не уехать от бед!»
От мусора гибнет Россия.
Не знают поля добрых рук.
Траву здесь давно не косили,
Помойки и свалки вокруг.
Где прежние грабли и вилы?
Крестьянской не встретишь избы.
Коттеджи, фазенды и виллы
Кругом проросли, как грибы.
В лесах ни груздей, ни малины.
Природа заплакала вдруг.
Машины, машины, машины
Испортили землю вокруг.
Опомнитесь люди, ей-богу!
Зачем столько нужно машин?
Берите с собою в дорогу
Свой маленький велик один.
Планету свою сберегите,
Природе позвольте расцвесть.
Спасите, спасите, спасите
И жизнь человека, и честь!
Во тьме не спится, пахнет мятой,
Зарниц колышутся огни.
Дома в округе сном объяты,
Мы с ночью бодрствуем одни.
Что беспокоит ум тревожный:
Болит нога, далек рассвет?!
Вернуть ушедших невозможно,
Путей к минувшей жизни нет!
Мой ум справляется давно
С мучительною мыслью важной:
Лишь человеку знать дано,
Что жизнь закончится однажды.
Все, что любил он и желал,
Навечно, как туман, растает.
Все, что терпел и чем страдал,
Тревожить душу перестанет.
Вокруг все будет, как всегда:
Леса, луга, людей заботы.
Не будет только никогда
Тебя для жизни и работы.
Меня родили, не спросив,
Хочу ли мучиться загадкой.
Теперь уйду я, всех простив,
Уйду безропотно, украдкой.
Сегодня праздник, вновь воскресший
На родине из глубины веков.
Был день, уже давно ушедший,
Когда в Москву вернулись вновь
Войска под знаменем свободы
От власти иноземных сил.
Тот праздник от лица народа
Наш русский царь провозгласил.
Помянем двух людей отважных,
Собравших ополченья рать.
Нам имя Минин и Пожарский
Нельзя в России забывать.
Помянем тех, кто шел сурово
Москву очистить от врага.
Нам эта память ныне снова,
Как прежде, стала дорога.
4
Три имени в прошедшем веке
Как бездн небесных мертвая вода,
Где звездные струятся реки
И в черных дырах гибнут навсегда.
Два имени, которые убили
Имен и звезд российских, без числа.
Владимир Ленин и Иосиф Сталин,
Как много натворили эти двое зла!
А третий, рейх устроивший на Рейне.
Он немцем был, но только все ж
Не Гете был он и не Гейне,
А Гитлер, и на дьявола похож.
Их сердце перестало биться,
Хоть тела нет, но мысль еще жива.
Как жаль, что этим удалось родиться
И жить в Берлине и в тебе, Москва.
Подари мне немного тепла,
Не скупись на заботу, сынок.
Неужели метель замела
Все, что прежде я чувствовать мог.
Мамы нет, только детский привет
Воскресит радость прожитых дней.
Принеси мне засохший букет
С непутевой тропинки моей.
Вновь в прошедшее дверь приоткрой,
Пусть опять телефон зазвонит.
Лишь по ниточке тонкой порой
Моя юность со мной говорит.
Я описать решил дорогу,
Которой в жизни проходил
Мой сын — надежда и подмога,
Пока в беду не угодил.
Он музыкант и много правил
Игры в оркестрах изучил,
И не один маэстро правил
Задорный юношеский пыл.
Я назову имен немало:
Вот Коган — гения сынок
Здесь имя часто помогало,
Но виртуозом стать не смог.
Потом мой Дима вырвал место
В другом оркестре, где давно
Сурово правила маэстро
Дударова, вполне умно.
Затем отправился мой Дима
В Национальный наш оркестр,
Там пианист Плетнев на диво
За дирижерский пульт залез.
И наконец, возник Светланов,
Тотчас мой сын пришел к нему.
В России это был немалый
Талант и гений по труду.
По крайней мере, в эту пору,
Когда застой в России кис,
Светланов быстро ехал в гору
И за границей шел на бис.
Хорошее то было время,
Кругом сидели без гроша,
А музыканты вслед за
Женей Выделывали антраша.
Немало долларов добыли,
Светланов был их твердый руль,
Но перестройки подкосили
И посадили их на рубль.
Мой сын не знал, куда же деться!
Без денег жизнь совсем не та.
Во что прикажите одеться
И как добудится еда.
Однако Дима мой не промах:
Последний свой зеленый бакс
Истратил он для жизни новой,
Купил заморский чудный факс.
И стал запросы за границу
По факсу часто посылать:
Нельзя ли, мол, хотя б за пиццу
Или за доллар вам сыграть?
Два раза ездил он в Европу.
Сан-Себастьян его отверг
И в Барселоне только попу
Ему намылили в ответ.
Но есть в России герб старинный:
Две головы завел он впрок,
Одна на запад смотрит жирный,
Другая косит на восток.
И отвернувшись от Европы,
Мой Дима глянул на Китай.
И хоть порядок там был строгий,
Но пригласил его Шанхай.
В Шанхай уехал Дима с дочкой,
Жену, конечно, прихватив,
А сын остался одиночкой,
Обиду гордо проглотив.
В Шанхае Диму посадили
Почти за самый первый пульт
И тыщу баксов отвалили,
Чтоб он завел московский культ.
Игру в оркестре он направил
И даже, скажем ого-го,
В репертуар китайский вставил,
Исполнив соло, Рококо.
Но и в Шанхае недостатки
Семейство мучили порой:
То летом нестерпимо жарко,
То страшно холодно зимой.
И снова Дима в путь пустился,
Ударил новых странствий гонг,
И наконец, с семьей спустился
Он концертмейстером в Гонконг.
Гонконга прожитые годы
Остались в памяти семьи
Как счастье умножать доходы
И впечатления свои.
Играть в оркестре не задаром,
Бродить средь джунглей по горам
Они сочли небесным даром
С жарою влажной пополам.
Но вдруг расплата наступила
За счастье жизни молодой,
Пернатым гриппом пригрозила
Природа Азии больной.
В испуге бросилось семейство
Искать спасения в Москве.
Вполне оправданное действо,
Если решить проблемы две.
Купить жилье — одна забота.
С деньгами это не вопрос.
Вторая — отыскать работу,
Чтоб не кричал желудок сос.
Решили каждую заботу,
В Китае побыли не зря.
Наш Дима получил работу
В Большом театре у Кремля.
Как видно, не было бы счастья,
Да вот несчастье помогло
И одиночества ненастье
Исчезло вирусам назло.
Однако молодость проходит
У музыканта моего,
Он с удивлением находит,
Что не добился ничего.
Что много сил ушло впустую,
Что потерял себя опять,
Что даже музыку другую
Ему хотелось бы играть.
Конечно, голову морочить
Он может кризисом своим,
Но мне пора стихи закончить
И к темам перейти другим.
Стихи прекрасны,
В том спору нет,
Но вы опасны,
Мой друг поэт.
Над мышкой котик
Имеет власть.
Вам палец в ротик
Не стоит класть.
Спасибо, Таня,
За ваш урок!
Он, словно баня,
Мне жить помог,
Вновь что-то думать,
Писать опять,
Не быть угрюмым
И бросить спать.
До Ваших виршей
Мне как до звезд!
В Вас много жизни
И мало слез.
Поземка белая зимой,
Как рябь весною на воде,
От ветра кружится юлой
И пробирается везде.
Семь лет назад ушла из жизни Кира.
Вернулся я в наш старый дачный дом.
Здесь все полно следами счастья, мира
И памяти о прошлом, о былом.
Вот шкаф, где платья сохранили
Прикосновенья милых женских рук.
Мне душу эти платья разбудили,
Ведь исчезает прошлое не вдруг.
Вот книги, что глаза ее любили,
Ее пристрастия, ушедшие давно.
Вот фото, на которых сохранили
Мгновенья молчаливое кино.
Без слез я не могу вернуться
В былые, незабытые года,
Но не могу и от того очнуться,
Что жизнь ушла и это навсегда.
Вы слышали когда-нибудь, как цветет рожь?
В теплый июньский день
В бездонном голубом небе
Плывут белые хлопья облаков,
То закрывая землю освежающей тенью,
То уступая место жаркому сиянью солнечного утра.
Тогда в тишине летнего покоя
Ржаное поле начинает таинственно шуршать,
Посылая свой негромкий привет
Чуткому уху человека.
Это раскрываются маленькие цветки ржи,
Раздвигаются чешуйки колосков,
Высыпая в неподвижный воздух
Крошечные облачка животворящей желтой пыльцы.
Этих цветущих колосков миллионы,
Отчего большое поле шумит,
Пока новый наплыв облаков
Не пошлет ему прохладу и отдых.
«Здравствуй, русское поле,
Я твой тонкий колосок!».
Я не поэт, я Вам писал об этом,
Но если я обидел Вас,
Простите, ради Бога, не поэта
И позабудьте глупость хоть на час.
Я знаю, Вы страдаете сегодня.
Мне жаль — тому причиной я.
Расстаньтесь со своею болью,
Не тратьте сил душевных зря.
Проходит боль и жизнь проходит тоже.
Дождусь ли я возврата прежних дней,
Когда я был чуть-чуть моложе
И не терял по глупости друзей.
Я люблю старый год,
Хоть и было в нем много
Неспокойных минут
И безрадостных дней.
Но зато весь он тут —
Ничего не минуло,
Коль удача пришла,
Так ее не возьмут.
Помню я свое прошлое:
Юность и силу,
Там остались любовь,
Там осталась семья.
В прошлом дети мои —
Их ты нежно любила,
И работы азарт,
Уваженье, друзья.
Безмятежные дни
На озерах под небом,
Увлеченья, забавы,
Серьезных событий быльё.
Там прошла моя жизнь,
Там о счастье забыло
Постаревшее сердце моё.
А за что мне любить
Мое новое завтра?
За мечты, за победы,
А может, за труд.
Ведь не сбыться мечтам,
И обманут надежды,
Лишь в работу меня запрягут.
Нам без прошлого плохо,
Будто ты не родился,
И не жил, не любил
И не видел весны,
Будто ты по траве
Босиком не носился,
Будто минули детские сны!
Зимой на Болотной гуляют метели,
Холодные песни здесь ветры запели.
Пусть лучше обратно вернется к нам лето,
Трясине болотной назначено вето.
Болотная площадь, Поклонная горка.
Лишь первой моя предназначена порка.
Здесь громкие речи плели пустомели
На площади той, где казнили Емелю.
Болотная площадь, останься в народе,
Как память о скорбном семнадцатом годе.
Не надо России туда возвращаться,
С народной дубиной пора нам прощаться.
Вернулся в волненье
Я в дом у пруда,
Где ряской забвенья
Покрылась вода.
Давно в этом доме
Мы жили одни.
Мне были знакомы
Счастливые дни.
Здесь в майские ночи
Свистел соловей
И милые очи
Блестели у ней.
Но новое лето
Уйдет навсегда,
Как в вечность без света
Уходят года.
Любите живую,
Любите сейчас,
Чтоб жизнь не впустую
Промчалась у вас.
А и Бе
Сидели на трубе.
А украло, Бе удрало,
Прихватив с собой немало.
Пу и Ме со строгой рожей
На трубе сидели тоже.
Такова у них судьба:
Без трубы им всем труба.
Без горючего в трубе
Пу и Ме ни ме, ни бе.
Если их с трубы не снять,
Труба может дуба дать.
Земля полна былинок,
Порядка ж нет на ней.
Сказал раб божий, инок,
Премудрый Алексей.
85
Толстой А. не был Лёвой,
Но все-таки он граф.
В своей вещице клёвой
Во многом был он прав.
86
Попробуем смиренно
Два века отмотать.
В Париж благословенный
Нас пустят, может стать.
87
В Париже Первый Саша
С войсками пировал.
Наполеону Раша
Поставила фингал.
88
А позже он в дороге,
Ведущей во дворец,
В азовском Таганроге
Нашел себе конец.
89
Тут по французской моде
В стране настал бедлам,
К заслуженной свободе
Рванули здесь и там.
90
Ну, скажем, не народы
И это надо знать.
Умеренной свободы
Потребовала знать.
91
Порядок и свобода,
Две вещи на страну,
И делать для народа
Опасно лишь одну.
92
Все хорошо лишь в меру,
Сказал товарищ Неру.
Свобода не во сне,
Порядок не в тюрьме.
93
Сам Коля однозначно
Порядок учредил
И некоторых смачно
В сортире замочил.
94
А далее, как в сказке,
Россия понеслась,
Пока француз и саксы
В Крыму не вздули нас.
95
Коньки наш Николаша
Отбросил, наконец.
На смену новый Саша
Вселился во дворец.
96
Он был совсем не Первый,
А проще, был Второй.
Имел покрепче нервы
И норовом другой.
97
Крестьянину свободы
Отвесил впопыхах,
Но без земли народы
Оставил в дураках.
98
За это террористы,
Не раз и не другой,
Его пытались быстро
Отправить на покой.
99
Тут вскоре третий Саша
На трон российский сел.
Хороший был папаша
И автор добрых дел.
100
За ним опять явился
В Россию Николя
Вторым он был, а Шура,
Порядочная дура,
При нем женой жила.
101
Ему не ту работу
Бог дал, а был не груб.
Уж лучше б делал фото,
Но царь был дубом дуб.
102
За что и поплатился
В семнадцатом году.
Без трона очутился
С семейством на ходу.
103
И тут совсем порядка
Не стало на Руси.
В истории накладка,
Святых хоть выноси.
104
Явился самозванец
По номеру второй.
Не вовсе иностранец,
Но все-таки чужой.
105
Его послал в Россию
Германский Главный штаб,
Хоть дома не просили
И вроде он не шваб.
106
При Ленине порядок
Возник у нас большой,
Ни сесть, ни встать, хоть падай,
Хоть волком диким вой.
107
Но скоро трупным смрадом
Запахло на Руси.
Ильич стал Ленингадом
И славы откусил.
108
На площади московской
Ильич в гробу лежит,
Где у стены кремлевской
Укрыл его гранит.
109
За Лениным великим
Явился ученик.
Товарищ Сталин с ликом
Спасителя возник.
110
Он нам такой порядок
Устроил по чуть-чуть,
Что люди были рады
Сбежать куда-нибудь.
111
Но все ж, когда германец
Опять напал на нас.
Набил патронов в ранец
И от фашизма спас.
112
В Европу мерным шагом
Рванули на рысях,
И скоро над рейхстагом
Взвился советский стяг.
113
В те годы звать все стали
Его в СССР
Сначала маршал Сталин,
А после чуть ни сэр.
114
Не лезет в строку слово
Генералиссимус,
А он им был и снова
Крутил свой жесткий ус.
115
Лет тридцать нас, долдонов,
Учил, как надо жить.
Успел он миллионов
Лишь надцать уложить.
116
Но волею господней
Ушел от нас отец
И люди поспокойней
Вздохнули, наконец.
117
Ушел, а власть осталась,
И без царя никак.
В Кремле бузили малость,
Но кончили бардак.
118
Хрущев Никита первый,
Последний также он,
Собрал в кулак все нервы
И вскоре влез на трон.
119
Сначала он погоду
Исправил кое-как,
И оттепель народу
Представил натощак.
120
Потом он кукурузу
В России насадил,
Чтоб было лучше пузу
И больше стало сил.
121
Забрался на трибуну
И нашу Кузи мать
Сам предложил ООНу
Почаще вспоминать.
122
А дальше разошелся
И Крым отдал хохлам.
За что он так расчелся,
То не известно нам.
123
Но может этот случай —
Российская беда.
Хотели ведь как лучше,
А вышло, как всегда.
124
Вослед Хрущеву Брежнев
Занял российский трон.
При нем порядок прежний
В стране был сохранен.
125
Он звезд на небе синем
Конечно, не хватал,
Однако звездный ливень
На грудь ему упал.
126
Под этим звездопадом
Не крикнул даже «Ой»,
А повернулся задом
И сделал нам застой.
127
