Читаем Цвета Гриффиндора (СИ) онлайн бесплатно

Гермиона свела брови на переносице, когда услышала и поняла, что ей сказала МакГонагалл.

— Простите, профессор, что? — наверное, шок в её голосе преобладал над непониманием, раз Минерва сжалилась над ней и поспешила более подробно объяснить.

— Мисс Грейнджер, вы, как и ещё некоторые ученики с вашего курса, будете приходить на репетиции вальса для выпускного. Прошу вас известить остальных, — МакГонагалл передала ей пергамент, на котором всё излагалось.

Девушка с открытым ртом взяла объявление на полном автомате. Ей было страшно моргать. Мало ли, её мозг придумает ещё что-нибудь более безумное, чем вальс.

— Прошу вас повесить эти объявления в каждой гостиной. Вы староста, и вам придётся всем сообщить.

— Но…

— Мисс Грейнджер, этот вопрос не обсуждается. Мне некогда с вами спорить. Этот приказ исходит из Министерства. Если вы думаете, что мне как директору школы делать нечего, то заблуждаетесь, — Минерва переложила стопку бумаг в другую руку. — Я рассчитываю на вашу помощь.

Профессор оставила её и прошла дальше по коридору, на ходу делая замечания первокурсникам, которые были слишком буйными.

Гермиона наконец-то моргнула и поняла, что это не сон. Она так на это надеялась, что теперь, вернувшись в суровую реальность, хотела закричать от бешенства.

Грейнджер совершенно ничего не успевала с чёртовыми обязанностями старосты, так ещё добавилась новая пытка лично для неё. Гермиона ненавидела танцы. Она в этом полная растяпа, а тут ей придётся выступать перед сотнями людей, некоторые из которых будут из Министерства. Если они увидят её позор, то она никогда не сможет устроиться туда работать и о карьере Министра можно даже и не мечтать.

Девушка подняла голову и, посмотрев на потолок, застонала от своей невыносимой судьбы. Это же придётся сообщать всем факультетам. Гермиона уже представила, какими словами ей скажут отвалить. И эти люди будут правы, потому что девушка едва сдерживала желание психануть и закричать самые непристойные слова, какие только знала.

Но её порыв бы никто не оценил, поэтому она просто топнула ногой, чтобы хоть немного отвести душу, и продолжила свой изначальный путь в башню старост. Соседствовать со слизеринцем – это так себе удовольствие. Мало того, что Забини постоянно курил, так ещё и приводил разных девушек. Каждый день. Новую.

Гермиона и не подумала бы, что у них так много шестикурсниц и семикурсниц, пока не стала сожительствовать с Блейзом.

Но его любвеобильность не самое страшное, с чем ей пришлось столкнуться.

Малфой.

Вот, что по-настоящему раздражало Гермиону. Чёртов хорёк практически прописался у них в гостиной. Они с Забини постоянно то пили, то курили, а она ничего не могла сделать, потому что – логично – ничего не помогало. Замкнутый круг.

И у Грейнджер были связаны руки, так что выбор способа избавления от слизеринцев во всём мире ради человечества был ограничен.

Гермиона возвращалась с уроков туда как на каторгу. Как на суд. Как на место, из которого ты никогда не вернёшься. Она ненавидела быть старостой.

Когда МакГонагалл предложила ей это место, девушка с трудом сдержала желание запрыгать от радости, но вот проходит время, её знакомят со вторым старостой, и кажется, что всё просто замечательно. Пока не появляется Малфой.

Этот гадёныш вечно сидел на её любимом кресле, закинув голень на колено и курил свои мятные сигареты, будто это он тут староста, а Гермиона просто девушка на побегушках.

Размечтался, кобелина.

Тогда девушка использовала весь свой потенциал издевательств над людьми: подкуп, шантаж — всё, что приходило в голову, но ничего не помогло против слов: Мне удобно.

Тогда Гермиона поняла, что ей будет сложно в политике, раз у неё даже не получается убедить человека убраться с кресла.

Конечно, не стоит забывать, что Малфой — человек в последнюю очередь. Он наглый, самонадеянный, невыносимый, упёртый, придурковатый, белобрысый козёл. Почти такой же, как она. Так что, по всей видимости, они обречены бороться вечно.

Гермиона остановилась возле портрета, ведущего в башню старост, и поглубже вздохнула, прекрасно зная, что хорёк там. Она чувствовала запах мятных сигарет, а значит, отвратительный таракан на месте.

— Дьявольские силки.

— Неверный пароль, — сонно ответила достопочтенная дама в болотного цвета платье, взмахивая веером.

— Как… неверный? – Гермиона широко распахнула глаза, совершенно ничего не понимая. Она только сегодняшним утром сменила пароль, чтобы поганый хорёк не смел входить в её обитель. Внезапно всё встало на свои места. — Малфой! — прорычала девушка, сжимая кулаки.

Как же она хотела садануть кулаком ему по роже. Это желание зашкаливало, и от него едва не дёргался левый глаз. Хотя, возможно, это было от бешенства в груди, которое отключало здравый смысл ко всем чертям. Гермиона никогда не позволяла себе думать о людях плохо, даже если они не самые приятные личности, но Малфой…

Малфой был исключением.

Грейнджер пискнула, потому что сжала челюсть с невиданной силой, чтобы не заорать на весь коридор. Она не даст этому ублюдку такого шанса. Он не будет потешаться над ней, сидя в её любимом – любимом – кресле, пока Гермиона стоит и сдерживает ярость в коридоре.

Она убьёт его. И пускай, что за это ей дадут минимум лет десять в Азкабане. Всё равно.

Она убьёт его. Избавит мир от такой пакости, как Малфой.

Она убьёт его.

— Малфой! — Гермиона со всей силы ударила по двери, от чего болотная дама вздрогнула и принялась её отчитывать.

— Юная леди, немедленно прекратите это безобразие! Я позову директора! Прекратите!

— Извините, но это принципиальный вопрос, — ехидно и зло фыркнула Гермиона, не прекращая своего вандализма. — Малфой! Чёртов ублюдок, открой сейчас же!

Она ещё раз с силой стукнула кулаком по полотну, и дверь резко распахнулась, чуть не ударив её по лицу. Грейнджер быстро среагировала и отскочила, от чего пострадал только кончик её носа.

Внутри всё просто пылало. Она, наверное, могла задохнуться от такой мощной злобы в груди, но доставлять подобное удовольствие Малфою — значит, лучше сразу умереть на месте.

— Грейнджер, — тянущиеся гласные, беспорядок на голове и сигарета между зубов. Вот он – Малфой, которого она ненавидела всей душой. – Ты совсем ополоумела? – язвительная усмешка на губах только подлила масла в огонь.

Гермиона вспыхнула как спичка и потеряла берега.

— Ты просто конченый придурок, Малфой! Какого чёрта ты поменял пароль?! Ты не староста и не можешь это делать! — её крик был похож на визг. Грудная клетка яростно поднималась и опускалась, заставляя сердце скакать в два раза быстрее.

Малфой хмыкнул и кончиками пальцев ухватился за фильтр сигареты, делая затяжку. Он засунул руку в карман брюк, не двигаясь с прохода в гостиную.

Честно говоря, Гермиона сдержала желание задержать взгляд на его губах подольше, но потом мятный дым в её сознании рассеялся, и она пришла в себя. Снова вернулась злость и бешенство к этому наглому показушнику.

— Впусти меня в гостиную и прекрати там ошиваться! — тихо, сквозь зубы, потому что контроль бежал от неё, как от огня.

Слизеринец усмехнулся и покачал головой, будто она говорила чистый бред.

— Мне тут удобно, — и самодовольная ухмылка, которая практически уничтожила весь её здравый смысл.

— Ты просто невыносимый, наглый, без…

— Нет-нет, Грейнджер, — Малфой поднял указательный палец, останавливая поток её ругани, — меня оскорблять нельзя, вдруг я обижусь и тогда точно не впущу тебя в твою норку.

— С какого ты меня не пустишь, Малфой? — она сложила руки на груди, чтобы хоть немного почувствовать себя уверенней. Почему-то рядом с Малфоем девушка безбожно тупела. — Я староста…

— И невозможная зубрилка, — он кивнул головой, якобы давая ей шанс продолжить.

Гермиона сжала зубы, от чего они стали противно поскрипывать друг о друга и продолжила:

— И ты не имеешь никакого права менять пароль, поэтому уйди с дороги и больше здесь не появляйся.

Она гордилась собой. Чистый яд в голосе и тон не оставляли надежды на проявление сочувствия или доброты.

Слизеринец сделал затяжку, выдерживая паузу, из-за чего у неё волосы на затылке встали дыбом. Он чертовски нервировал её и бесил. Бесил – это самое главное.

— Так и быть, я пожалею угнетённую и пропущу тебя в норку, а то вдруг так расстроишься, что убежишь, и библиотека без тебя пропадёт, — поганая усмешка на поганом лице, — и книжки станут загнивать без твоего вмешательства в их личную жизнь. Их же кроме тебя никто не трогает. А на счёт твоего предложения не приходить больше в это башню, я отвечу, — он сделал драматичную паузу, чтобы снова затянуться, — нет.

Она прикрыла веки, контролируя желание выцарапать ему глаза. Гермиона вздохнула с каким-то отчаянием-неизбежностью и протиснулась в проход, загороженный мужским телом. Девушка немного застряла, когда Малфой даже не сдвинулся и на миллиметр.

— Малфой, чёрт возьми, отойди, — Грейнджер толкнула его под рёбра, но никакой реакции не последовало. Она подняла глаза и увидела хитрый прищур.

— Грейнджер, запомни, я буду приходить сюда, когда захочу и если захочу, а ты и твои приказы в стиле заучки меня не волнуют. Это ясно? — спокойно, размеренно, словно к его боку не прижимается девушка.

— Да что ты о себе возомнил, наглый хорёк? — она задохнулась от такой пренебрежительной интонации и ещё сильнее ударила его по рёбрам.

Гермиона впервые в жизни пожалела, что является такой коротышкой. Едва доставать Малфою до подбородка — это стыд.

— Поняла, Грейнджер? — затяжка, и полное безразличие к ней.

— Пошёл ты, — Гермиона со всей силы, на какую только была способна, толкнула этого хорька-переростка и протиснулась в проход, бегом поднимаясь по лестнице в свою комнату.

— Даже если я захочу пригласить сюда девчонку, чтобы трахнуть её на диване, ты меня не остановишь своими запретами, — издевательски крикнул Малфой ей в спину, возвращаясь в гостиную и садясь в кресло.

— Это мы посмотрим, — Грейнджер хлопнула дверью и в бешенстве подпрыгнула, не зная, куда девать накопившийся гнев.

Боже, она, наверное, никогда так не злилась. Это был просто вынос мозга.

Но ничего, он ещё пожалеет, что решил, будто здесь можно устроить притон или бордель и она не сможет сказать что-то в противовес. Гермиона уже предвкушала выражение лица этого индюка, когда придумает свою сладкую месть.

Это будет что-то жесткое и дерзкое, чтобы наглая ухмылка с губ Малфоя слетела навсегда.

Гермиона даже забыла про поручение от МакГонагалл. Она настолько погрузилась в мысли о предстоящей мести, что совершенно потеряла счёт времени и какое-либо ощущение реальности.

Гриффиндорка сидела на кровати, подогнув под себя ногу, и представляла, как удовлетворённо хмыкает, когда видит шокированное-злое-восхищённое лицо Малфоя. А оно именно таким и будет — в этом нет сомнений.

***

Девушка закатила глаза, когда в очередной раз заметила, как о ней шепчутся. Это уже просто смешно. Гермиона, конечно, понимала, что указание Министерства поставить на выпускной вальс, мало кого устраивало, но она-то тут причём? Да, Грейнджер всех известила, но будто кто-то спрашивал, хочет ли она этого.

Гермиона сложила руки на груди, почти не слушая МакГонагалл и учителя танцев, миссис Смит, которую прислало всё тоже Министерство. Им, видимо, стало скучно, или душные кабинеты начали действовать на умственные способности чиновников – другого объяснения этой идиотской идеи нет.

Обводя скучным взглядом репетиционную, Гермиона наткнулась на Малфоя. Он прислонялся спиной к стене, расслабленно-скучающе сложив руки на груди, выглядя при этом, как Бог. Грейнджер даже не удивилась, когда заметила мечтающий взгляд Пэнси Паркинсон, которая облизывала слизеринца, как таявшее мороженное.

Девушка скривилась от данной картины и вернула внимание, с большой неохотой, миссис Смит.

— И помните: десять пар, на которые мы вас разделим, будут представлять всю школу. Приедет иностранная делегация — мы не можем подвести наше Министерство, — женщина улыбнулась, видимо, по-настоящему наслаждаясь сложившейся ситуацией.

Миссис Смит была стройной для своих сорока шести лет женщиной. Симпатичной и немного наивной, а ещё не замечающей открытого пренебрежения большей части аудитории. Каштановые волосы тронула седина, но она смотрелась так органично, что казалось, так и задумывалось.

— Что ж, Миранда, я полностью вам доверяю и вверяю своих учеников, — МакГонагалл сухо улыбнулась, очевидно, желая поскорее покинуть душный зал.

— Спасибо, Минерва, можете не переживать, — ещё одна улыбка, и всё внимание достаётся им.

Чёрт.

— Итак, дорогие мои, сегодня мы разделим вас на пары, а в последующие дни, все оставшиеся два месяца, то есть апрель и май, будем усиленно тренироваться. Я уверена, мы станем с вами очень хорошими друзьями.

Гермиона едва не скривилась от этой приторной речи и испытала чувство дежавю. Этой дамочке не хватало только розового костюма, чтобы напомнить девушке одну старую знакомую. Возможно, в Министерстве специально обучают сотрудников бесячим и раздражающим речам. Чтобы всегда у людей возникали ассоциации, и неважно, приятные или не очень.

— У нас здесь все четыре факультета, верно? — миссис Смит посмотрела на Гермиону, обводя взглядом нахмурившуюся толпу.

— Да, по пять человек с каждого, — с тоской и желанием сбежать подальше ответила Грейнджер, тихо постукивая носком туфли по полу.

— Отлично, тогда вставайте в пары, пока так, как захотите, а я потом посмотрю и подкорректирую, — Миранда воодушевлённо хлопнула в ладоши, не замечая недовольных стонов, которые пронеслись по помещению.

Гермиона обернулась и стала смотреть на гриффиндорцев и когтевранцев. На тех, кто мог бы смотреться с ней органично и хоть немного презентабельно. Она не хотела позориться, а учитывая её навыки танцев, девушке нужен просто гуру в этом тяжёлом искусстве.

— Дин, не хочешь быть моей парой? — это прозвучало двояко, но Томас лишь улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, что ты предложила, а то я даже растерялся, когда эта дамочка мини-Амбридж сказала разбиваться самостоятельно.

Она засмеялась, и вся тревога ушла. Если Гермиона будет танцевать с другом, то, возможно, эти репетиции не будут таким наказанием, как она думала изначально.

— Я думала, что одна заметила сходство, — Грейнджер убрала на подоконник сумку, которую не успела занести в башню старост, и улыбнулась.

— Только розового костюма не хватает, — Дин засунул обе руки в карманы брюк, раскачиваясь на носках.

— Точно, — посмотрев на других, Гермиона поняла, что многие не знали, с кем встать в пару.

Возле Малфоя стояли все слизеринки — Пэнси, Дафна и Милисента — и глазели на него, как на священный грааль, не иначе. Блейз — предатель — лениво разговаривал с другом, постоянно зарываясь рукой в волосы, от чего одна пуффендуйка едва не свалилась в обморок.

Гермиона моргнула, когда взгляд Малфоя, бродивший по залу, остановился на ней. Он приподнял одну бровь, как бы спрашивая, чего она пялится. Грейнджер покачала головой и отвернулась, вздыхая и немного злясь на себя из-за взгляда, брошенного на слизеринца.