Читаем Цвет зла онлайн бесплатно

Десять. Девять.

— Клара, а я когда вырасту и буду такой же большой как ты, тетя Анна возьмет меня с собой?

— Нет, тупица! Для этого нужно быть достойной!

Господь Всевышний, убереги меня от искушения.

Восемь. Семь.

— Мама! Мама! Клара убила Мистера Штицхена!

Маленькая белокурая девочка, утирая слезы, попутно размазывая сопли по лицу и материнской юбке, надрывно стенала, от чего по венам растекалась злость и самым большим желанием было рассказать, как жалобно скулила шавка, прежде чем ее глотка с хрустом переломилась.

— Не трогала я ее псину! От нее потом блох выводить замучаешься!

Позволь искупить грехи мои.

Шесть. Пять. Четыре.

— Клара, тебе нельзя здесь находиться!

— Но тетя Анна! Я уже взрослая! Я тоже хочу!

— Хочешь? И что ты готова ради этого сделать?

— Я могу сбежать с уроков!

Заливистый, звонкий и совершенно чистый смех, который, при всей своей красоте, никак не тянул присоединиться, врезался в тишину, а после, подхваченный эхом, отправился в путешествие по комнате.

— Отправляйся спать, Клара. Ты не готова.

Обладательница длинных, словно пламя разгорающегося пожара волос, спадающих на хрупкие плечи аккуратными кольцами, развернулась и изящно, ни в коей мере не пошло, словно крадущаяся пантера, раскачивая бедрами, направилась вон.

— Я готова убить! – детский голос сорвался, ударяясь о дерево закрывающейся двери.

Открой глаза мои истине.

Три. Два.

— Клара, а зачем мы сюда пришли? Ты выглядишь грустной! Пошли, я спрятала дома шоколадную конфету, которую папа мне утром дал. Я с тобой поделюсь!

И да благослови мой путь.

Один.

Теплая, отвратительно липкая жидкость стекала по рукам, пачкая новое белоснежное платье из льна с кружевом, которое мама сшила специально на день ее пятнадцатилетия. Тетя сказала, что этот день – главный в ее жизни. Сегодня или никогда.

Аминь.

Звенящую лампами дневного света тишину ванной комнаты, укутанную в облако пара, разорвал всплеск воды и резкий, нервный вдох, который следом за собой повлек еще несколько попыток насытиться драгоценным кислородом. Легкие саднило, а в висках с шумом отдавал неровный ритм сердцебиения. Она быстро нашарила плеер и на всю мощь включила пластинку, которую дал ей доктор Чан. Хватило пары фраз, чтобы сердце вернулось к своему привычному ритму, а мысли… она не могла не думать о доме. Тем более, что наконец, спустя двенадцать лет, ей выдалась возможность вернуться. Если это можно назвать возможностью.

Отель, в котором они остановились, вполне соответствовал духу скверного путешествия в прошлое, в то время как из каждого чайника клубами пара разносится нечто, именуемое новогодним настроением.. Чугунная, ледяная ванная с облезшей эмалью, которая, сколько бы горячей воды ее ни наполняло, не желала нагреваться. Зеркало с паутиной трещин, по-видимому, оставленных посетителем, не слишком довольным увиденным.

Признаться честно, девушка его понимала и, если бы не долгие годы психотерапии, с размаху бы влепила еще один удар, прямо в тощее отражение. Угораздило же ее объединить в себе самые неудачные черты от каждого из родственников. Вздернутый, заостренный нос, вкупе с бесцветно-серыми волосами – подарок от бабушки по линии отца, делали ее похожей, точь-в-точь завсегдатаи этой ночлежки, на мерзкую крысу. Высокий рост, от дедушки по линии отца, и болезненная худоба – по линии матери, вместе с привычкой сутулостью, дополняли, или даже становились вишенкой на образе до того комичном, что впору было писать роман-трагедию. Жаль, в наше время уже трудно удивить читателя жизнью психически неуравновешенного программиста, без перспективы на любовь сексуального директора с латинскими корнями. В жизни Клары был лишь один мужчина – невысокий, полноватый азиат-зануда в костюме тройке, желавший ее раздеть лишь ментально и не чаще, чем два раза в неделю, на сеансах, за которые она платила.

К слову, именно он, когда Клара поделилась, что их семейный особняк теперь принадлежит городскому совету и в нем разместили невозможно пафосный и безвкусный отель, предложил наведаться и провести там уикэнд. «Похоронить призраков прошлого, связанных с этим местом, чтобы, наконец, отпустить». Или, по крайней мере, таким был смысл, ведь доктор никогда не брал в расчет неосведомленность пациентки и нещадно сыпал терминологией, вперемешку с латынью. Последнюю он вообще использовал, пожалуй, чаще чем следовало бы. Когда девушка пыталась, устав от монологов, вывести доктора Чана на разговор, он многозначительно вглядывался в репродукцию Ван Гога, с которой, в ответ, на него смотрел уставший череп с сигаретой, зажатой между зубов, и изрекал красиво-звучащую, неприводимую ересь.

Данное утверждение, для девушки, было несомненно и неоспоримо. Однажды Клара записала тайком их разговор и, воспользовавшись переводчиком дома, попыталась выяснить, о чем именно ей твердит занудный мозгоправ.

Homines quo plura habent, eo cupiunt ampliora*

В оригинале, а особенно в исполнении доктора, фраза звучала так, словно в ней, по меньшей мере, таился секрет смысла жизни и ключ к карте ведущей в Рай. Но сколько бы она ни мучила бедный компьютер, перевод не собирался из отдельных слов в сколько-то связное предложение а потому девушка прекратила попытки вникнуть, а после и завести разговор с мужчиной. Каждый вторник до работы, и каждую пятницу после, вот уже пять лет, она приходила к нему на прием и вспоминала детство, либо, что происходило куда чаще, рассказывала об унылых рабочих буднях и коварных подлянках от пожилой любительницы чеснока и газированных напитков из бухгалтерии.

До того, как они познакомились с Лео Чаном, на тот момент только начинавшим свою практику, ее психотерапевтом был старик Шендерович, после приемов у которого, а их за семь лет было чересчур много, ей не только не становилось лучше, но даже наоборот. В клинике логично предположили, что его работа не увенчалась успехом лишь после того, как она третий раз загремела в больницу после неудавшейся попытки… а впрочем, все что не делается – к лучшему.

Сейчас она научилась глушить голоса в своей голове. Сейчас она возвращается в место, где когда-то родилась, чтобы похоронить своего главного призрака. А дальше – дело за малым. Простить.

Спокойный голос, льющийся из динамика, развеивал все мысли, все беды и печали. Клара закрыла глаза, кутаясь в тонкое, синтетическое одеяло, которое вряд ли помогло бы ей спастись от колючего декабрьского ветра, вместе со снегом задувавшего в щель разбитого окна. До будильника, возвещавшего подъем и продолжение пути, оставалось меньше двух часов и нужно было хотя бы попытаться уснуть.

***

Одного короткого стука хватило, чтобы дремавшая до того девушка резко вскочила с кровати, пугливо озираясь по сторонам.

– Кто там?

– Наш трансфер уже прибыл. – глубокий и низкий мужской голос спокойно преодолел разделявшую их дверь. Услышав его, Клара почти мгновенно успокоилась,

– Так рано?

– Я попросил сделать кофе и завернуть пару бутербродов. По-видимому, в особняке мы окажемся не раньше ужина.

Послышались удаляющиеся шаги. Доктор, хоть и впервые был гостем этого проклятого места, оказался прав. На машине, в любой другой точке мира, они преодолели бы это расстояние за пару часов. Но не здесь. Впереди их ждал долгий и мучительный путь сквозь топи.

Трудно было представить кому в здравом уме придет идея открывать отель, и уж тем более элитный, в такой глуши. Цены на номера казались и впрямь неподъемными. За две ночи Кларе пришлось расстаться с почти месячным жалованием. Благо Лео посчитал своим долгом не только сопровождать девушку, но и оплатить свое проживание самостоятельно. Он назвал это рабочим отпуском. Бес его знает зачем рядовому психотерапевту, чья роль не выходила за границы внимательного изучения травмирующих событий далекого прошлого, тратить свой отпуск и свои кровно-заработанные на столь абсурдное путешествие, но выпытать даже кроху информации было бы невозможным. Если уж говорить предельно честно, то Клара была несказанно рада компании.

Когда месяц назад девушка вернулась домой раньше обычного и решила изучить идеи на первый за долгие годы отпуск, последнее, что она ожидала от туроператора – это пара фотографий ее родного дома с весьма неправдоподобным описанием.

«Ищете спокойствие и уединение? Устали от шумных городских тусовок? Тогда отель-пансион «Замок у озера» то, что вам необходимо. Посреди густого, реликтового леса, простирающегося на десятки километров вокруг, вы сможете познать наслаждение единения с природой. В то же время сам отель – представитель неоготической архитектуры, является настоящим музеем, стены которого таят в себе невероятные произведения живописи и скульптуры.

В проживание входит трехразовое питание. Со стоимостью услуг, предоставляемых отелем, вы можете ознакомиться на нашем сайте».

Особняк Фаворлейк, принадлежавший ее семье с незапамятных времен, действительно был редким памятником, дожившем до наших дней и не утратившем своего лоска. Хотя, по-видимому, новые владельцы сменили не только имя, но и произвели полноценный ребрендинг, оставив нетронутым лишь стены.

Первым желанием было скрыть объявление, как она и сделала. Но что-то внутри, какая-то давно забытая тоска, которую много лет назад поглотил слепой ужас, не позволила стереть его насовсем.

Прошло слишком много времени. Она гасила воспоминания о доме, где знала каждый потаенный уголок, каждую трещину, каждую лазейку. Она не вспоминала вечно занятого отца, который несмотря на это всегда находил время, чтобы прийти в ее комнату. Даже когда она кричала, что уже слишком взрослая, Евгений садился на край кровати и начинал рассказывать очередную невероятную историю, а после, с нежностью, трепал по голове, целовал в нос и уходил, оставляя за собой пустоту и аромат одеколона. Она на корню гасила любые воспоминания о матери, белоснежные волосы которой всегда пахли сдобой, а на румяном лице отражалась смешная гримаса, когда она придумывала новое приключение для них с сестрой. Она сделала все, чтобы навсегда стереть из памяти любую мелочь, которая связывала ее с сестрой.

Спустя еще несколько дней, расправившись с очередным скучным заданием, Клара написала быстрое сообщение шефу, прикрепляя к нему законченную версию кода, и запустила очистку. На часах было без четверти шесть, а значит к доктору Чану она планировала опоздать как минимум на половину сеанса. Лео имел дурную привычку, когда она задерживалась хоть на минуту, всем своим видом показывать то, как он в ней разочарован. Однако, куда более худшим правонарушением в его внутреннем кодексе, который занял бы всю память на ее флешке, реши девушка ознакомиться с ним, считалось: в последний момент отменить сеанс вообще.

Чтобы избежать, или хотя бы минимизировать последствия проступка, Клара поспешила зайти с козырей, вывалив с самого порога на него историю об отеле. Она готовилась к очередному «типичному» сеансу, когда док спросит о чувствах, которые в ней пробудила эта новость, а она поведает о смятении и странной пустоте там, где раньше был страх и стыд.

– На какие дни вы забронировали номер?

– Что?

– Я не могу вас отпустить в такое путешествие в одиночку, так что мне хотелось бы понимать на какие дни нужно будет взять отгулы.

– Но я не бронировала.

– Почему?

И это почему было таким странным, в интонации сквозило что-то далекое, словно ребенок, которые спросил «почему трава зеленая» и ты не знаешь, что ответить. Хотя, конечно, было миллион версий. Но все они так и остались висеть обрывками предположений в сознании, пытаясь собраться воедино даже когда за окном старого джипа на смену деревенским пейзажам вдоль дороги, начал сгущаться лес.

Вязкая гуща неба укрывала и вплеталась меж заснеженных крон, пока солнечный диск принял решение отстать от путников, понимая, что там, куда они направляются, ему все равно не пробиться сквозь туман. Дорога струилась, извиваясь словно змея, которую скрытый за горизонтом, невидимый заклинатель науськивал, гипнотизировал, подталкивая слиться с занимающейся грозовой тучей.

– Только дождя нам сейчас не хватало, – сплюнул в окно водитель, отрывая путешествующих от собственных мыслей.