Читаем Цепные псы (СИ) онлайн бесплатно

…Cause the future is now

And now I’m disappearing…

The Offspring — The Future Is Now

Год 313 от Великого катаклизма.

Я не люблю этот город. Не люблю эти улицы, автомобильный шум, пугливых горожан. И этот город отвечает мне взаимностью. Каждый взгляд напоминает мне о том, что здесь мне не рады. Хотя понимаю, без таких как я этот чертов городишко давно канул бы во мрак, определенно. Вот только, я не никогда не получу благодарность или хотя бы кивок одобрения. Здесь так не принято. Уже очень давно.

Я сливаюсь с толпой. Каждый, кто смотрит на меня, мог бы видеть невысокую, коротко стриженную рыжеволосую девушку в деловом костюме, черном осеннем плаще. Люди могли бы думать, что я занимаю высокую должность или же просто ответственный офисный работник. Но стоит мне снять линзы, и толпа поспешно растекается предо мной. Никто не хочет даже ненароком прикоснуться ко мне, бояться, слово я прокаженная. Раньше меня это очень задевало. Я ведь человек! Не совсем обычный, но человек. Хотя да, чего это я? Люди всегда боялись того, чего не понимали. Достаточно просто выйти на улицу с «открытыми» глазами и вокруг меня образовывается пустое пространство. Люди обходят меня, как вода обтекает камень. У нас не такие глаза, как у людей.

Этот город из бетона и стекла уже захватила осенняя хандра. Надо округом повисли мрачные тучи, дул неприятный ветер, моросил мелкий дождь. В воздухе витал стойкий запах мокрого асфальта. Но знаете, не такой как в летние дни в сезон дождей. Летом, когда дорога и улицы разогреты знойным солнцем, у мокрого асфальта совсем другой запах. Этот запах ассоциируется с теплом. Запах мокрого асфальта в ноябре ассоциировался с холодом, приближающимся снегом. Каждый год было одно и то же, после событий Великого Катаклизма, климат нашей планеты сильно изменился, но на сегодняшний день он является стабильным и, как говорят климатологи, никаких существенных изменений не ожидается в ближайшие 10–20 лет. Поэтому, я уже привыкла к тому, что с приходом осени приходят и холода, незамедлительно, почти сразу.

Прибыв на место, останавливаюсь. Прикладываю ладонь к сканеру. Выскакивает голографическая морда охранника.

— Назовитесь.

— Февральская.

— Порядковый номер.

— Тринадцать двадцать два.

— Идентификация личности. Акира Февральская, 1322 в базе данных обнаружена. Добро пожаловать.

Киваю голографическому охраннику, прохожу в открывшиеся двери. Длинный коридор, черный пол, потолок и стены белоснежного, слепящего цвета.

— Акира. Ты опять опоздала, — слышу голос Июльской.

Склоняю голову на бок, внимательно смотрю на нее, а она на меня.

— Все собрались? — спрашиваю я, хотя ответ и так знаю. Понятное дело, что да.

— Да, Майский недоволен, — говорит мне Июльская, поправляя свои непослушные волосы.

Следую за ней до «Оригами», всю дорогу она говорит, говорит, говорит. Как и предполагалось, не замолкая. Вечно позитивная Июльская раздражала. Но она мне и нравилась, поэтому, я потерплю. Она толкает дверь, захожу за ней. «Оригами» — это комната-трансформер, она меняет свою планировку и внешний вид в общем в зависимости от настроек. Сегодня в комнате светло и довольно-таки просторно. Тканевые обои в полосочку, белый диванчик с квадратными подушками с бантами, два кресла, белые деревянные стулья. Все такое светлое, что даже тоску навевает. Маленькие розовые цветочки гроздьями свисают с подвесных горшков, в большом серванте можно рассмотреть красивый фарфоровый сервиз. Все это — плод работы голограмм и модельного пластика, из которого строились подобные помещения. Я окидываю комнату взглядом. Всё как всегда. На меня внимательно смотрит десять пар глаз. Июнь хмыкает, закатывая глаза. Странно, как удержался от какой-то колкости. Мартовская и Январская улыбаются мне. Август, не отрывая взгляда от книги, поднимает руку и делает жест, который может значить или «привет», или «дай», но судя по всему — это приветствие. Апрельский и Октябрьская на мгновение отвлекаются от своего вечного спора и рассеяно кивают мне. А вот Ноябрьский и Декабрьский. Эти двое синхронно качают головой в знак недовольства, в их взгляде можно прочитать осуждение. На мгновение сталкиваюсь взглядом с Сентябрьской. Она с вызовом смотрит на меня, я на нее. Такой вот у нас, соперниц, ритуал приветствия. Июльская с разбегу шлепается на диван, я же осторожно, вдоль стенки, пытаюсь протиснуться между книжными шкафами и приземлится в кресло пока он меня еще не видел, пока я еще не видела его.

— Февраль!

По спине бегут мурашки, волосы невольно встают дыбом. Медленно, короткими рывками поворачиваю голову, как поржавевший робот. Смотрю на него. Сегодня он еще более зол, чем в прошлый раз. Тянет руку, чтоб схватить меня, ныряю под его локоть, пробую проскочить между шкафами. Но опять-таки, неудача. Майский хватает меня за ворот плаща и тянет к себе.

— Ты опять опоздала!

— Прости, — по-детски надуваю губы, опускаю глаза.

— Когда ты повзрослеешь? — негодует он, — когда я перестану краснеть за тебя?

— А ты и не красней. Тебя что, просит кто-то? — выдираюсь из его рук, поправляю воротник плаща.

— Февральская, так никто не делает, я же просил не опаздывать, — он обреченно потрясает руками и смотрит на меня, я не хочу сталкиваться с ним взглядом.

— Да поняла я, но что поделаешь, сегодняшний рейд ведь не был запланирован! — пытаюсь оправдаться, но понимаю, что это бесполезно.

— Аки… — Майский запинается, здесь, мы не зовем друг друга по имени, а по правилам, мы вообще имен друг друга знать не должны. Но, как правила мира людей для нас не писаны, так и другие любые законы нам нипочем. И все же, в штабе мы друг друга по имени не зовем. Только Июльская каждое утро встречает меня им у лифта.

— Что? — тут же спрашиваю, понимая, что договаривать он уже не будет.

— Будь ответственной, — на выдохе говорит он.

— Так уж она и станет ответственной от твоих слов, Май, — хмыкает Июнь, — скорей Сентябрь готовить научится.

Киваю. Сентябрьская заливается краской и что-то зло шипит в ответ. Окидываю комнату еще раз взглядом. Все, как всегда, ничего необычного. Вот только зачем нас собрали сегодня? Еще и так официально, в форме прийти приказали. Рассматриваю своих «коллег», проверяю, ничего ли не поменялось. Вроде, все по-старому.

Все мы здесь — непринятые обществом. Сироты, лишенные семьи. Почти половина из нас даже не видела своих родителей, другие же стараются просто их забыть. Воспитанные в приютах, отвергнутые людьми, мы были выбраны теми, кто искал нечто более, чем прислугу. Люди называют нас по-разному: полукровки, старые фанатики зовут нас «пришедшие от беса», дети хаоса. Но все гораздо проще. Однажды, каждый из нас просто кому-то приглянулся, там, наверху. Мы — «Фавориты», спасенные и проклятые теми, кто хотел сделать этот мир лучше.

На первый взгляд, фаворит ничем не отличается от человека. Определить, что перед тобой «фаворит» почти невозможно, если он в линзах. Проще говоря, внешне нас могут выдать лишь глаза. Если говорить о других отличиях, мы физически сильнее людей, быстрее, выносливей. Мы быстрее обучаемся, дольше живем, почти не стареем. И у каждого из нас есть то, чем мы отличаемся друг от друга, талант, благодаря которому нас и сделали «фаворитами». Ученые называют это «лейдармал».

313 лет назад произошло извержение супер-вулкана Йеллоустоун, в последствии чего мир рухнул. Йеллоустоун уничтожил 1200 км территории. В мировых масштабах, кажется, совсем ничего, да? А что, если я скажу, что 1200 км было уничтожено только в первые минуты извержения? Тогда, катастрофа становится куда масштабнее, верно? Извержение столь мощного вулкана не просто уничтожило добрую часть Северной Америки, но и спровоцировало извержение сотен дремлющих вулканов по всей земле. Наступил конец света, к которому люди не были готовы. Нельзя быть готовым к концу, не правда ли? Смерть — она дама капризная, всегда то опаздывает, то приходит раньше. И всегда без приглашения. Совершенно нетактичная мадам. И на Землю она снизошла в виде рванувшего Йеллоустоуна. Вулканы, что проснулись в Африке, полностью деформировали поверхность континента, сделав его непригодным для жизни. Землетрясения покорежили добрую часть земной поверхности, а цунами смыли приморские страны, погрузив их в воду. А потом, все стихло. Мир замер, время остановилось и настала ядерная зима. Историки говорят, что тогда небо затянуло пеленой и все, что не уничтожил вулкан, начал уничтожать пепел. Кислотные дожди уничтожали посевы, холод и ядовитый воздух убивал животных, люди погибали сотнями, нет, даже тысячами…

Мир рухнул, но на его руинах возник новый. Жажда жизни — всегда была, есть и будет самым мощным толчком к выживанию. А человек очень хотел жить. На грани смерти человек хотел жить как никогда прежде. И выжил. Пять лет спустя, после окончания ядерной зимы, значительно сократившееся население планеты наконец-то выбралось из своих бункеров и начало отстраивать свой мир заново. Из пепла восстало два сильных государства на территории бывшей Евразии. Республика Минор и Империя Самаор стали основой нового мира. Далеко за морем, там, откуда все началось — появилось новое государство Шинанон, правда, нам о нем известно мало. Говорят, попасть туда почти не реально. Они закрылись ото всех. А вот Минор и Самаор решили строить новый мир. И первое решение глав государств было заключение союза. Мирного союза, который должен был привести оба государства к процветанию. Союз Процветания. И первыми плодами этого Союза был «Кристалл». Ученые обоих государств потратили на эту разработку 11 лет! Но сделали его на славу. «Кристалл» представлял из себя энергетический купол, установленный вокруг Минора и Самаора. Все, что находилось за куполом, считалось непригодной для жизни прокаженной землей. Зато в пределах «Кристалла» и правда началась эпоха Процветания. Владыки государств призвали народ помнить, но не повторять ошибок предков. В новом мире ценился ум. Талантливых детей вычисляли еще в младшей школе, их собирали в особые спец-классы, где учили совершенно по иной программе, воспитывая великих умов, которые позже поведут за собой мир! И это было вполне ожидаемо, ведь на руинах старого мира было много нерешенных задач. Необходимо было строить города, делать их сильнее. Призванием юных гениев было максимально подготовить мир к вероятным угрозам, обезопасить его, как бы утопически это не звучало. И что более интересно — им это вполне удалось, пускай и частично. Тому пример «Кристалл», который исправно защищает Союз Процветания от любых внешних воздействий с прокаженных земель. Действие барьера по истине потрясающее! Ведь благодаря ему, атмосфера в пределах купола максимально чиста и благоприятна для жизни. И новый мир строился как сказочный замок, правда, из хрусталя.

Несмотря на Союз, внутренняя политика государств значительно отличалась. Республика Минор поделилась на 24 округа и во главе из каждого стоял губернатор. Главы округов формировали Совет Округов, что-то вроде старого парламента, а во главе Совета стоял председатель. Республика Минор зарекомендовала себя как государство строгих нравов, которая переняла на себя традиции и культуру бывших европейских стран. Во главе Самаора встала императорская семья Ши-Иман. Пускай Япония исчезла с лица Земли, но азиатская культура прекрасно воплотилась в новом государстве Самаор. И все же, два совершенно разных государства сосуществовали вместе, укрепляли свои позиции и развивались, помогая друг другу. Поначалу, их различия были несущественны, ведь правители государств работали для того, чтоб человечество могло жить, как и ранее или даже лучше прежнего. Почти двести лет понадобилось человечеству для того, чтоб создать новый мир, превосходящий старый. Мир, созданный людьми для людей. Казалось бы, все беды позади, но не сложилось.

Год 246 от Великого Катаклизма стал годом пришествия в новый мир Камелии. Она возникла из неоткуда, как нам говорили. И принялась косить народ своей кровавой косой. Люди паниковали, кто-то пытался бежать в Шинанон, а правительство мрачнело. Вирус Камелия появился словно на ровном месте, ничто не предвещало беды. По крайней мере, простому народу так казалось, простому народу так рассказывали. Но так уж сложилось, что я с детства приучила себя не верить ни во что, что кажется очевидным. Всему всегда есть причина. И Камелии тоже была причина. И сильные мира сего эту причину знали, а вот поделится своими соображениям с простым людом забыли.

Вирус Камелия — звучит не опасно. Вы когда-нибудь видели цветы камелии? Такие, кроваво-красные, с бархатными лепестками. Так вот, зараженный человек просто превращался в такой вот «цветок». И я вам могу смело сказать, красивого в этом мало. Вирус поражал сначала нервную систему, начинались галлюцинации, зрительные, слуховые. Человек терялся в пространстве и времени, не узнавал родных и друзей, бросался на людей, видел во всем угрозу. Он переставал есть, пить и его жизнь поддерживала только активность вируса в организме. Потом вирус Камелия охватывал мягкие ткани тела. Кожа розовела, со временем и вовсе краснела. С приобретением алого цвета она начинала отслаиваться, человек просто «распускался» как бутон цветка. Расслаивалось все: кожа, мышцы, кости, внутренние органы. Жуткое зрелище, однако. Лекарство ищут до сих пор. На сегодняшний день ученые вывели только вакцину, которая способна лишь замедлить развитие вируса в организме. Зараженных вирусом Камелия свозят в экспериментальные госпитали. Там их пытаются лечить. Пока безуспешно правда, насколько я знаю.