Читаем Цепная лисица онлайн бесплатно

Часть 1. Охотники

Тянусь к тебе руками, пальцами, всем существом и упираюсь в непробиваемую стену. Я стёрла об неё все ногти до мяса и разбила голову ещё за те годы, когда звалась твоим другом, а теперь и этого не достойна.

Ты смотришь на меня и не видишь, словно я – твоё персональное слепое пятно. Как можешь не замечать моих взглядов? Не слышать сердца, охрипшего от крика? Я следую за тобой всюду, как на цепи. Меня душат её стальные звенья, душит любовь, та самая, о которой так часто пишут в книгах и в которую почти никто не верит.

Я следую за тобою, как живая тень. Переехала в дождливый Санкт-Петербург, поступила на твой спортивный факультет. Ты терпишь моё присутствие сквозь зубы.

Время – лучший лекарь. Есть такая сказка… Но со мной что-то не в порядке – время не властно над моею “болезнью”.

Могла ли история сложиться иначе? Могла ли она поведать о нашей семье и тихом счастье? Возможно… Но она совсем о другом – о тёмном, пугающем мире, в который я провалилась именно потому, что смотрела на тебя слишком долго. Так долго, что наконец увидела.

***

Я толкнула дверь в университетский корпус и, стараясь не отрывать взгляда от пола, быстренько добежала до аудитории, где вот-вот должна была начаться пара по методологии спорта. Боковым зрением я уловила странный силуэт – словно рядом прошёл человек с коровьей мордой и рогами длиной с мою руку. До ушей донеслось мычание.

Сглотнув вставший в горле ком страха, я шмыгнула в аудиторию и тут же, оглушённая, замерла на пороге. Мне по голове молотком ударила такая какофония запахов и звериных воплей, что я едва устояла на ногах. Если закрыть глаза, то могло показаться, что я по случайности угодила в зоопарк. “Или в дурдом”, – с отчаянием подумалось мне, пока я добиралась до заднего ряда аудитории. Спасение было близко…

– Эй, Тина! – вдруг раздалось рядом, и чья-то покрытая шерстью рука вцепилась в мой локоть. Я взвизгнула, отпрыгивая и замахиваясь сумкой с учебниками так, чтобы было удобно бить на поражение. – Ты чего психованная такая? – удивилась верблюжья морда. – Я только хотел про домашку спросить… Эй-эй, подожди, куда ты двинула? Так бы и сказала, что не дашь списать. Чего игнорировать-то? – неслось вслед, пока я, мотая головой, пробиралась к своему месту.

“Боже… Как это пережить?” – с тоской думала я, садясь на свободную скамью, вытаскивая учебник и со страхом поглядывая на однокурсников, всего за пару месяцев изменившихся до неузнаваемости.

А дело было в том, что я сошла с ума…

Совсем недавно я была обычной тихоней-студенткой, предпочитающей книжку шумной компании. Исправно посещала даже самые скучные пары, вечерами зависала в компьютере, мечтала о совместной жизни с тем, кого любила со школы.

Александр, или Алек, как его все называли, учился на том же спортивном факультете, что и я. Он с детства занимался лёгкой атлетикой, так что его выбор универа был логичен. А вот у меня случалась аритмия даже от простой стометровки. Мне бы куда больше подошёл какой-нибудь скучный исторический, где куча ботаников носа не кажут из учебников. Но когда гормоны ударяют в голову, мозг уходит в отпуск. Вот и со мной случилось так же. Да и кто в наше время выбирает университет по уму?

Даже самой себе я признавалась, что моё увлечение Алеком переходило разумные границы. Меня не просто к нему тянуло, а казалось, если не увижу его хотя бы неделю, то натурально свихнусь. Алек же старался держаться подальше. Но куда там!.. Если было нужно, я могла всю ночь дежурить у его подъезда, лишь бы утром хоть разок на него взглянуть, пусть даже издалека.

А потом случилось… это.

Это не было озарением, я не упала в обморок и не закатила истерику, а просто вдруг все прояснилось, будто надела правильные очки. Представьте, вам давно кажется, что со зрением что-то не в порядке, но никак не получается попасть к окулисту. Наконец, вы на приеме. И тут оказывается, что у вас близорукость, а не дальнозоркость, и всю жизнь вы носили неправильные очки. И вот вы надеваете новые очки с правильными стеклами. Исчезают размытые пятна. Вы видите четкие грани и мельчайшие детали. Видите суть вещей.

Вот и я словно сменила очки. В один из дней, сидя на паре, вдруг увидела, что Алек не только человек, но и пёс с вытянутой мордой и острыми стоячими ушами. С блестящим носом и короткими клыками в звериной пасти. Хвост, длинный, больше подходящий льву, с тремя кисточками на конце, наподобие жгута обвивал его поджарое тело, спрятанное под человеческой одеждой. Человек – это тело и душа, и душа Алека походила на рыжую, в человеческий рост собаку и пахла, как бочонок с мёдом.

Сказать, что я была в шоке – это не сказать ничего. Глупо, конечно, но я и правда записалась к окулисту. Купила какие-то витамины для глаз и пару пачек успокоительного, которое глотала гораздо чаще установленной нормы. Ничего не помогало. Вместо Алека я всё ещё видела рыжую антропоморфную псину.

Спустя пару месяцев аномалия вирусом перекинулась на однокурсников, потом на прохожих, и вскоре весь мир обернулся огромным зоопарком. Я спряталась дома, лишь бы не видеть доказательств своего безумия. Браузер трещал от странных запросов, но ничего, кроме комиксов и откровенной порнухи с участием зверолюдей, в интернете я не отыскала. Разве что название: “Фурри”.

Мама явилась через месяц моего добровольного заточения. Ворвалась в съёмную комнату, словно ураган, разметала шторы и за уши вытащила меня на улицу. Мамина поистине недюжая хватка сочеталась с её образом белого медведя. От рыка заложило уши, при виде чёрных лезвий когтей мой голос превратился в писк, а сердце бухнулось в пятки. Но самым страшным оказалось её обещание переехать в культурную столицу и не допустить “морального падения кровиночки”. Она и понятия не имела о том, как я теперь её вижу.

И вот я уже сижу на паре, стараясь не трястись, как заяц перед стаей волков. В конце концов, мой звериный образ далеко не травоядный. Я белая полярная лисица.

– Эй, Тина! Давно тебя не видел. Прогуливаешь? – оскалилась рысья морда, которая когда-то была одногруппником Славой. Он только пришёл и теперь рылся в сумке. Славный был малый… пока не превратился в зверюгу. Кажется, я ему даже нравилась. Сквозь звериный образ угадывалось добродушное человеческое лицо. С недавнего времени я начала их различать за звериной маской, хоть это и требовало усилий.

Рысь-Слава, закинув на скамейку вещи, бесцеремонно уселся рядом и уставился на меня немигающим взглядом. Его кошачьи глаза, точно бельмо, затянула мутная плёнка. Два жёлтых клыка выглядывали из-под верхней челюсти. Руки (или правильнее сказать “лапы”?) покрывала короткая шерсть, однако пальцы напоминали человеческие, да и когтей было не видать. Может, спрятаны? Кошачьи же это умеют, верно? Одежда вполне обычная – свитер, джинсы, стоптанные ботинки на ногах. Слава, должно быть, и не подозревает, что он… Кто? Зверочеловек? Рысь? Монстр?

Я втянула голову в плечи и скользнула вдоль по скамье, чтобы оказаться как можно дальше. Но с другой стороны на меня уставились немигающие крокодильи глазки – тоже мутные от бельм. Пришлось замереть посредине.

Кажется, зря я вернулась в универ. Чёрт с ней, с этой учёбой. Катись она в пропасть! Но если мама прознает, то точно переберётся в Питер. Или, что хуже, заставит вернуться домой. Лучше уж сразу в гроб ложиться, чем снова жить под гнётом тысячи правил и вечного крика. Но что тогда делать? Денег со стипендии и раньше не хватало, а теперь, после стольких прогулов, не стоит надеяться, что удастся сохранить даже эти крохи… Бросить учёбу и устроиться работать? Но и там всюду будут монстры. Искать удалёнку? Стать вечным затворником? Если бы только можно было хоть с кем-то обсудить. Может быть, этот психоз как-то лечится.

Тут мысли прервал знакомый запах, коснувшийся носа. Обострение обоняния было ещё одним последствием моего сумасшествия. Сердце заколотилось сильнее. Моя белая Лиса радостно взвизгнула. Хорошо, что только я могла слышать издаваемые ею звуки. Я подняла глаза, и в то же мгновенье в аудиторию вошёл Алек. Рыжий пёс с весёлым взглядом и длинным хвостом, увенчанным двумя белыми и одной рыжей кисточкой.

Разглядеть любимое лицо было проще, оно словно само тянулось навстречу. Маска зверя растворилась невесомой дымкой, открывая высокий лоб, каштановые с рыжиной вихры, родинку у глаза, следы усталости в уголках губ.

Алек был высоким, с хорошим рельефом и широкими плечами. Сказывались занятия спортом. Одет всегда просто, но стильно. Стоило ему оказаться в зоне видимости, как взгляды девушек липли к нему, словно мухи на мёд. Я не была исключением. Щёки у меня пылали так, будто я наелась жгучего перца.

Поднявшись с места, я крикнула:

– Привет, Алек!

Пёс поднял морду и коротко, словно с неохотой, отсалютовал мохнатой лапой с пятью вполне человеческими пальцами. Хвост его при этом остался неподвижен. Собаки же машут им, когда рады? Или к зверолюдям это не относится? Мы всё-таки не виделись целый месяц. Если не считать тех нескольких раз, когда я выслеживала Алека возле его дома. Что, если он меня заметил? Тогда точно думает, что я не в себе…

Я плюхнулась обратно на скамейку. Надо бы всё-таки собраться и сделать МРТ мозга на предмет новообразований. Мало ли…

Следом за Алеком в аудиторию заглянул староста потока. Вот уж от кого бросало в дрожь. Серый Койот оглядел аудиторию цепким взглядом. Едко запахло степной травой и сырой землёй. Я почувствовала, как шерсть у моей Лисицы встала дыбом. Моё животное заскулило, прося унести его прочь. Раньше я ощущала её эмоции уколом инстинкта, но только сейчас они прорезались так ярко, что холодок пробежал по хребту. Койот двинулся ко мне. Он явно был не в духе.

Я стиснула кулаки, стараясь не выдать страх. Да, чокнулась, крыша набекрень, тараканы танцуют польку. Но может быть… только может быть я просто вижу больше? И эти звери и моя лиса – часть нас, наше животное наследие? Наши незримые спутники. Наши отражения. Должна ли я им доверять или напротив – подавлять? Но сложно игнорировать страх, если часть тебя скулит и рвётся прочь.

Серый, как густой туман, Койот уже стоял напротив, и я, клянусь, видела, как его взгляд изучает не меня, а мою оскаленную лису. Едкая вонь заполнила нос. В голову пришла мысль: “Угроза. Так пахнет угроза”. Койот открыл пасть, но вместо звериного рыка, я услышала обыденные, вполне человеческие слова:

– Миронова, правильно?

Я запоздало кивнула.

– Больничный принесла?

– Э-э… Какой больничный?

Койот скрестил руки на груди, глядя так, словно я была пустым местом. Мне никак не удавалось вспомнить его человеческое имя.

– Тебя не было месяц, – констатировал староста и недовольно махнул хвостом. Нет. Хвостами. Их было у него два. Я открыла рот от изумления. Это что – мутация? На подступах к горлу зародился истерический смешок.

– Тебе всё шуточки, Миронова? Может, и возвращаться из самовольного отпуска не стоило? На бюджетные места достаточно желающих.

От Койота явственно веяло угрозой, потому хотелось сжаться в комок. Но на губы, против воли, наползла нервная улыбка. Подкатывала истерика. Была у меня такая причуда – смеяться в моменты, когда стоило бы плакать…

Койот ждал ответа, прожигая взглядом. У него что сегодня день не задался, и он решил на мне отыграться? Или это что-то личное? Как бы горло не перегрыз. Я честно хотела сказать что-то вроде: “Спасибо за беспокойство, я ужасно не права”. Но моя Лиса зарычала, и с губ сорвались иные слова:

– Чего пристал? Дел других нет?

Рядом замер Слава. Прижав уши, он испуганно смотрел на Койота. Ниже сидели две подружки-кошки. Вздыбив шерсть, они припали к партам, словно готовясь в любой момент сигануть под стол.

Койот оскалился, верхняя губа угрожающе поползла вверх, демонстрируя клыки. Сквозь зверя проступило человеческое лицо – острое, правильное, с прямым носом и впалыми висками. Веки были полуприкрыты, отчего взгляд тёмных глаз казался тяжёлым. Вспомнилось и его имя – Павел.

Павел хмыкнул.

– Ты и есть моё дело. Не хочу, чтобы ты удивлялась, когда вылетишь с учёбы. – Словно в насмешку его Койот клацнул зубами. Я видела человека и зверя, как части единого целого, способные действовать отдельно. – Прошу, сделай над собой усилие, постарайся чаще притаскивать свою тощую задницу на пары. Договорились? Так что, говоришь, мне написать в журнале? Почему её величества не было месяц?

От его издевательского тона меня буквально тошнило. Больше всего на свете хотелось, чтобы Койот убрался восвояси.

– Проблемы образовались.

– Проблемы? Дай угадаю, – в голосе слышалось презрение. – Небось, от несчастной любви страдала да вином заливалась?

Павел говорил громко, так, что на нас уже многие оборачивались. Алек наверняка тоже всё слышал, и оттого было неприятнее всего.

– Какой догадливый, – огрызнулась я.

– Давай говори правду, – приказал Койот. Голос его изменился, стал тихим и тяжёлым, взгляд прожигал насквозь. А мне вдруг горло перехватило и нестерпимо захотелось рассказать ему всё, как было. Про зверолюдей и свои страхи. Я уже было открыла рот, но в последний миг зажала его руками, будто слова горохом могли высыпаться наружу.

– Это… и есть правда, – с трудом выдавила я.

Койот выглядел слегка растерянно. Словно его щёлкнула по носу приготовленная на ужин отбивная. Он нахмурился, явно желая сказать что-то ещё, но тут в аудиторию вошёл профессор.

– Не забудь отметиться в деканате, – холодно бросил староста. Его тон мог заморозить море.

Не оглядываясь, Павел пошёл прочь. Но его серый, словно густой туман, Койот до самого выхода не сводил тяжёлого взгляда с моей белой напуганной Лисицы.