Читаем Цена удачи онлайн бесплатно

До выборов оставалось несколько недель, еще немного времени – на подсчет голосов, и нужно признать, что выход из игры плохо на мне сказался. С тех самых пор, как я закончила юридический, я знала лишь одно: работу. Быстрее, выше, сильнее. Так я добралась до значимой должности старшего помощника сенатора Дуприс. К тридцати годам – тридцать мне исполнилось в начале сентября. К тому моменту, как знакомый мне мир рухнул.

До того, как он рухнул, я была светской дамой. В половине восьмого я уже сидела за столом, пробежав четыре мили, флиртовала с бариста из «Старбакса» и просматривала утренние заголовки. Следующие двенадцать часов были размытыми: целыми днями я умасливала советников, соблазняла лоббистов, ублажала журналистов и стирала с лица земли всех, кто стоял на пути сенатора. Если день выдавался удачным, по вечерам, уже около девяти, мы с Недом наслаждались китайской едой, и, в последний раз проверив почту, я падала на простыни толщиной в четыреста нитей, чтобы следующим утром все началось сначала.

А теперь? Ну вот, например, что я делала сегодня:

8:27. Просыпаюсь.

8:28. Чувствуя тошноту, перекатываюсь на сторону кровати, которую раньше занимал Нед, стягиваю маску для сна.

8:31. Несмотря на интенсивное использование противорвотного, выписанного онкологом, доктором Чином, избавиться от последствий пятничной химиотерапии я так и не смогла, поэтому из спальни несусь в ванную и сижу, склонившись над унитазом, пока мое тело отвергает то самое лекарство, которое пыталось ему помочь.

8:34. Чищу зубы, вытираю пот со лба и снова забираюсь в кровать, убежденная, что со мной в жизни не случалось ничего хуже, чем этот рак, – а это, если вы знаете, с какими профессиональными трудностями мне приходилось столкнуться, многое говорит о моем отношении к теперешнему моему состоянию.

9:26. Из постели меня выдергивает телефонный звонок, и я уверяю доктора Дорно – Зака, как называю его я, или доктора Порно, как называет его моя подруга Лила, которая встречалась с ним полтора года, а потом без лишних церемоний его бросила, обосновав свой поступок тем, что ей противно встречаться с мужчиной, зарабатывающим на жизнь рассматриванием женских гениталий, – так вот, уверяю доктора Дорно, что у меня все в порядке, мне ничего не нужно и навещать меня не надо. Сажусь в кровати, в зеркале на стене напротив вижу свое отражение: спутанные волосы, пижаму трехдневной свежести, землистого цвета кожу. Нет, твердо говорю в телефон, навещать меня совершенно точно не надо.

10:06. Мои глаза (и, вероятно, мозг) стекленеют, потому что я прихожу в восторг, увидев Боба Баркера в окружении его красоток.

10:11. Противорвотный чай, на который я привыкла полагаться, уже покинул мой желудок, поэтому откусываю банан. Прошло всего три недели (или же один цикл химиотерапии), а я уже потеряла три килограмма.

10:40. Хотя я твердо считала себя экспертом по части шоу «Цена удачи»[1], мне все-таки не удалось выиграть ни путешествие на Багамы, ни «Форд Ти-Берд». И на что мне теперь жить?

11:02. Пора написать Кайлу на работу.

11:40. Проверяю почту.

12:03. Проверяю почту.

12:11. Проверяю почту.

12:30. Если придет письмо, смартфон в любом случае меня оповестит, поэтому решаю прогуляться.

1:37. С погодой повезло – теплый сентябрьский воздух греет мое тело изнутри, и, сидя на скамейке в Центральном парке, я замечаю, что меня перестала сотрясать дрожь. От химиотерапии моя кожа превратилась в пищевую пленку, как будто лечение не убивает болезнь внутри меня, а только съедает защитную оболочку. Вдыхаю солнечный воздух, наблюдаю за стайкой молодых мамочек с колясками, проезжающих мимо, и думаю, будут ли у меня когда-нибудь дети. Под ложечкой сосет, и я вспоминаю, о чем говорил доктор Чин – на третьей стадии рака шансы пациенток на фертильность невысоки. Потом вспоминаю, что и шансы на жизнь тоже не особенно высоки – примерно сорок на шестьдесят, плюс-минус, – поэтому выбрасываю из головы мрачные, опустошающие мысли и вкладываю все силы в путь до дома.

2:07. Доедаю банан, погружаюсь в подозрительно сверхъестественный сюжет мыльной оперы под названием «Страсти», включающей в себя ведьму, марионетку и давно пропавшую без вести сестру.

3:11. Тащусь к смартфону, отправляю письмо самой себе, убеждаюсь, что почта и смартфон работают без проблем.

3:20. Время вздремнуть.

3:44. Меня вновь будит телефонный звонок; сонно приветствую Салли, свою лучшую подругу, которая вернулась из Пуэрто-Рико, где весной у нее свадьба. Убеждаю ее, что хорошо себя чувствую и только немного не в себе от сидения на месте. Сенатор Дуприс велела мне взять отпуск на время первых циклов химиотерапии, чтобы я не выжимала из себя все соки, но меня убивает не рак, а скука. Поэтому я и подсела на сериал «Страсти». Посвящаю Салли в свои планы насчет дневника и пропускаю мимо ушей ее слова:

– Возвращаться на место преступления почти всегда опасно. Я однажды писала об этом статью. Психологи говорят – флешбэк в историю приносит больше вреда, чем пользы.

Я возражаю, хотя Салли и писатель-фрилансер (в основном она пишет для женских журналов), и пусть она хорошо разбирается во всех известных областях, тем не менее она не может знать все на свете, и поэтому я не собираюсь воспринимать всерьез ее мудрый совет. Вместо того чтобы спорить со мной, она сообщает, что, если ей придется написать еще одну малосодержательную статью о губной помаде, она спрыгнет с моста.

4:12. Удаляю кутикулы.

4:11. Выдавливаю прыщи, пока лицо не становится раздутым и пятнистым.

4:30. Накладываю охлаждающую маску, чтобы устранить последствия выдавливания прыщей.

6:02. Проверяю почту.

6:27. Завариваю себе куриный суп-лапшу от «Липтон», сажусь на белый плюшевый диван в гостиной и включаю вечерние новости.

6:30. Мое кровяное давление резко повышается, и я готова лезть на стену, когда Брайан Уильямс показывает кусочек записи о «проверенной» налоговой отчетности Дуприс. Чувствуя, что щеки приобрели нездоровый красный цвет, вдыхаю через нос и выдыхаю через рот, как учила Дженис, чтобы снять стресс, но понимаю – мне не хватит терпения считать до пяти при каждом выдохе, поэтому тут же прекращаю это так называемое успокаивающее упражнение. Кое-как досмотрев до конца записи, несусь, ну хорошо, ползу так быстро, как только получается в тяжелых голубых тапочках и махровом халате, к столу у окна с видом на Коламбус-авеню, который служит мне рабочим местом.

6:38. Строчу Кайлу полубезумное сообщение.

7:11. Хватаю зазвонивший телефон с прикроватного столика и чувствую прилив разочарования, когда на экране высвечивается номер родителей, а не Кайла. Снова рухнув на кровать, смотрю в окно и слушаю мамино стоическое учение, замаскированное под вдохновляющие речи – моя сильная воля сможет победить болезнь, и даже если моя бабушка стала жертвой рака, это не должно влиять на мою веру. Она повторяет эти мантры с тех самых пор, как мой отец приехал из Филадельфии и засел в Вальдорфе, чтобы поддерживать меня во время первых химических облучений, как будто его суровая любовь – все, что нужно для победы над раком. Я сухо говорю маме, что даже не думала о бабушке, но спасибо за напоминание о том, как эта омерзительная болезнь уже оставила отметину на нашем семейном древе.

7:42. Когда мама наконец прощается со мной, чувствую облегчение. Волна тошноты отпускает, поэтому кусаю почти зачерствевшую баранку.

8:23. Изучаю урон от выдавливания прыщей в тусклом свете ванной, выложенной белым кафелем, потом не слишком старательно чищу зубы. К чему заморачиваться, думаю я. Свежесть утреннего дыхания сейчас волнует меня меньше всего.

8:31. Проверяю почту.

8:34. Поднимаю вишнево-красную майку и в зеркало шкафа, отражающее меня в половину роста, смотрю на свою грудь. Смотрю, и смотрю, и смотрю, и думаю – что же я такого сделала, раз мое тело восстало против меня, чем я вызвала этот бунт. Поднимаю глаза вверх, вижу, что в темноте спальни, освещаемой лишь светодиодной лентой шкафа, я почти похожа на ангела.

9:12. Проверяю почту. Нерешительно собираюсь добавить Неда в список рекламной рассылки средства для увеличения члена, которая мне пришла. Вместо этого нажимаю «удалить».

9:40. Засыпаю на диване под «Планету животных», сквозь сон думая, каково это, когда у тебя есть настоящий лучший друг, который слюнявит твое лицо, даже когда у тебя низкие рейтинги, тело, три дня не мытое, и лицо, похожее на пиццу пеперони от «Рэйс».

Вот так проходит мой день. Конечно, я описала всего один день, но он не слишком отличается от остальных с тех пор, как рак начал свое черное дело. Скажите честно – разве на моем месте вам не нужно было бы хоть какое-то развлечение?