Читаем Цена памяти (СИ) онлайн бесплатно

========== 1. Первая глава ==========

Это не крик и не стон.

Она не представляет, что или кто может издавать такие звуки. Это не похоже ни на какое знакомое ей животное, но ещё меньше похоже на человека.

Этот звук… Гермиона слышала его уже столько раз, но никак не могла подобраться к нему. Она брела к источнику, который, казалось, бесконечно приближался, но никогда не был достаточно близко, чтобы увидеть, чтобы ухватить.

Сначала она блуждала в полной темноте, не видя ни земли, по которой ступала, ни чего-либо вокруг.

Спустя время она поняла, что находится в каком-то помещении: под ногами поскрипывали половицы, пальцы слепо натыкались на стены, бедром Гермиона задевала мебель, а потом набредала на дверь, но снова оказывалась не в той комнате. Дом затягивал её как лабиринт.

Он не был большим, но комнаты повторялись, а звук оставался всё таким же далёким и неразборчивым.

Гермиона торопилась, она чувствовала, что время поджимало, что ей нужно было успеть, нужно было дотянуться до этого звука как можно раньше. Она срывалась на бег, спотыкалась и падала, но поднималась обратно. И вот наконец спустя много долгих ночей Гермиона достигла узкой лестницы, уходящей в темноту, и, не задумываясь, бросилась по ней вверх.

Она что-то кричала, надрывая связки. Чьё-то имя. Она пыталась достучаться до того, кто издавал этот странный отчаянный скулёж, похожий на писк раненого зверя.

Но лестница была очередным обманом. Оборачиваясь спустя время, Гермиона видела лишь мрак, который начинал медленно подступать, сжимая её в кольце, но она не сдавалась и бежала всё выше, и выше, и…

Только чьё же имя было у неё в голове?

***

В Большой зал влетают совы, разносящие почту. Они планируют, сбрасывая посылки и письма прямо на стол, и студенты оживляются ещё больше, обсуждая последние новости. Гермиона сидит в отдалении от однокурсников, сегодня она не в настроении общаться, ей хочется быстрее расправиться с завтраком и успеть перепроверить своё сочинение по Травологии до начала занятий.

Вдруг прямо перед ней падает Ежедневный Пророк и почти угождает в тарелку, но Гермиона успевает взмахом палочки перенаправить его к себе в руки.

Вообще-то, она совсем не собиралась его читать. Она уверена, что хорошо знает всё, о чём будет этот выпуск. Гермиона вздыхает. Вокруг галдят младшекурсники, и никто на неё даже не смотрит, и хотя бы это уже радует.

В этом году от Хэллоуинского пира решили отказаться. Забавы и символы праздника, вызывающие ассоциации со смертью, были лишними, когда у всех были так свежи воспоминания о настоящих мертвецах и ужасах. Но Хогвартс всё равно пребывает в приподнятом настроении.

Ещё бы, такой повод.

Восемнадцать лет с конца первой магической войны и вот уже год — с конца второй.

Гермиона переводит взгляд на газету у себя в руках и хмурится: на первой же странице большая фотография Гарри, а она знает — он этого не любит. Гермиона разглядывает его с минуту и всё-таки сдаётся, быстро переворачивая листы, уверенная, что не найдёт ничего достойного внимания. Внутри есть разворот, посвящённый и ей самой. Она даже не вчитывается и пролистывает хвалебные заметки, пока её взгляд не привлекает статья о другой стороне. Она короткая и скупая — в праздничном выпуске решают не освещать все те ужасы, что творили Пожиратели. На вкус Гермионы даже колдография Пожирателя в полной амуниции — лишнее. Она не хочет вспоминать о них и уверена, что остальные с ней солидарны.

Впрочем, Гермиона не думает об этом слишком долго, потому что её внимание притягивает другая колдография.

Сердце Гермионы пропускает удар.

Со страниц Пророка на неё уверенно и будто немного зло смотрит молодой волшебник с худым и бледным лицом и светлыми волосами. Он сжимает челюсти, его ноздри чуть раздуваются, а затем он резко поворачивается в профиль; на его скулах играют желваки.

Гермиона несколько долгих секунд не может отвести взгляда и лишь после замечает пафосный заголовок.

«Предатель света или тьмы? История искупления и раскаяния, обернувшаяся ложью».

Гермиона внезапно морщится и отбрасывает газету в сторону. Она не хочет даже думать о статье, слепленной из домыслов и сплетен. Глупая это была затея. Она не хочет читать, не хочет видеть, не хочет снова вспоминать все ужасы войны. Не поэтому ли она отказалась от вполне настойчивого предложения Молли встретить годовщину у них в Норе?

Нет уж, ей хватило последнего раза.

Гермиона мотает головой, будто в подтверждение собственных мыслей, и прикрывает глаза. Однако тут же распахивает их, потому что перед её внутренним взором вдруг возникает его лицо.

Лицо с колдографии.

Такое же как в одном из её снов — лицо Драко Малфоя.

Гермиона гулко сглатывает.

Она не хочет смотреть, не хочет думать об этом, не хочет… В голове стремительно проносятся отрывки из снов, которые мучают её вот уже три месяца.

Мерлин, помоги ей.

Гермиона оглядывает Большой зал, с нежностью замечая знакомые лица, а потом смотрит наверх, подняв лицо к зачарованному потолку. И вот сочинение по Травологии уже не кажется таким важным… Видимо, её план на сегодняшний день изменился. Прошло достаточно времени, и пора положить этому конец.

Всё-таки пришло время навестить его.

***

Чаще всего её сны полны беспорядочных отрывков, которые лихорадочно сменяют друг друга.

Вот она сидит в незнакомой затхлой комнате и читает книгу, время от времени нервно поглядывая на часы. Она явно ждёт кого-то.

Затем она уже на ногах, её охватывает невероятный ужас, она думает о побеге, но не чувствует палочки, и уже хочет развернуться и бежать прочь, когда слышит тихое: «Мне очень жаль», а в грудь прилетает вспышка заклинания.

Спустя ещё мгновение она кричит, нападает на кого-то жестокими словами, но не может разобрать ни собственных слов, ни лица человека напротив.

Почти во всех этих снах у её собеседников нет лиц.

Иногда ей снится, как она сидит рядом с кем-то и, кажется, даже держит за руку. Гермионе требуется не одна ночь, чтобы понять, что сидят они не молча. Она слышит: «Не говори так. Ты не один!», произнесенное горячим, уверенным голосом. И только спустя ещё несколько повторений понимает, что это говорит она сама.

В другом сне Гермиона бежит, уворачиваясь от заклинаний, и сердце громко бьётся где-то в районе горла, пока лёгкие обдаёт обжигающей болью. Но она знает, что ей нельзя останавливаться. Она несётся, слыша чьё-то шумное дыхание, почти как у неё самой, совсем рядом, а затем пытается аппарировать, но вместо этого падает.

От жёсткого удара о землю Гермиона обычно просыпается.

***

Первый сон приснился ей под утро первого августа, когда она, совершенно измотанная и морально, и физически, вернулась в собственную квартиру из Норы, где проходила самая грустная вечеринка в её жизни.

Они все пытались — правда пытались! — насладиться этим днём. Порадоваться, что они живы, поздравить Гарри, говорить только о будущем, а если уж и вспоминать прошлое — то только хорошее.

Попытка проваливается, когда Гарри сам поднимает бокал в честь Снейпа и заявляет, что это и его день тоже.

Гермиона судорожно сжимает в руке стакан. Они со Снейпом уж точно не были близки, но почему-то волны сожаления и всепоглощающей тоски накрывают её с головой, задевая те части сердца, которые реагируют на все разговоры и воспоминания о войне с трепетной болью.

В Норе теперь обычные часы: слишком много стрелок на волшебных показывали, что их обладатели уже не вернутся домой. Гермиона не сводит с них глаз всю невообразимо долгую минуту молчания, посвященную Снейпу и, на самом деле, всем погибшим. Но минуты мало, чтобы почтить память каждого, чью жизнь так жестоко оборвала война.

В ту ночь видения совсем расплывчатые, и Гермиона достаточно быстро забывает их, принимая за обыкновенный кошмар, вызванный переизбытком эмоций.

Но сны возвращаются, и с тех пор в её груди стягивается тугой ком, который становится всё невыносимее с каждым новым видением, события которого иногда кажутся реальнее, чем происходящее наяву.

Сначала Гермиона просто заподозрила у себя посттравматический синдром, с которым столкнулись в той или иной мере все. Она решила, что это был сигнал организма о том, что она всё ещё не отгоревала своё. Не отгоревала всю боль и разрушения, всех погибших и раненых, не отгоревала их волшебную дружбу с Гарри и Роном и всю свою прошлую жизнь, которые были разрушены навсегда.

Она попыталась разобраться с этим.

Но сны повторялись, становясь все интенсивнее, все реальнее, и причиняли в некоторые моменты почти физическую боль. Так кончилось лето и начался сентябрь. Однако возвращение в Хогвартс, на которое так рассчитывала Гермиона, ни капли не поправило ситуацию.

Вечером своего дня рождения она сидела у могилы Рона и плакала, прислонившись спиной к дереву и обняв колени. Её голос срывался то на крик, то на шёпот, пока она горячо взывала к погибшему другу, прося прощения, ругая за смерть и обещая никогда его не забывать.

А позже тем же вечером фигура в её снах впервые обрела лицо Драко Малфоя.

***

Гермиона чувствует напряжение в спине, когда выпрямляет её почти до боли, будто пытается казаться выше, чем есть на самом деле. В руке с таким же усилием она сжимает палочку, словно ожидает, что кто-то или что-то попытается выхватить её.

Она не боится, нет, лишь опасается.

Но сама не понимает чего.

Она слышит голос, который идёт откуда-то сбоку. Он что-то долго, тягуче объясняет, будто читает лекцию, но Гермиона не может разобрать ни слова.

Неожиданно она чувствует, как её ладонь обдаёт теплом, и опускает взгляд. В её руке оказывается какой-то небольшой круглый предмет, который продолжает нагреваться. Гермиона точно знает, что это. Она уже видела это и чувствовала. Но сейчас она не может разглядеть, что перед ней.

Она поднимает голову и вдруг понимает, что прямо напротив кто-то стоит, отражая её движение и также держа руку с растопыренной ладонью навесу. Гермиона уверена, кем бы ни была эта фигура, он или она тоже чувствует это тепло. Гермиона силится понять, кто же перед ней, пытаясь вспомнить имя, чтобы задать вопрос и поинтересоваться, что же происходит. Но не видит, не помнит…

Внезапно предмет заметно обжигает кожу, Гермиона вздрагивает, резко опустив глаза, и — наконец! — фокусирует взгляд на обыкновенном галлеоне, который она не выпускает из руки, несмотря на жжение.

Нет, Гермиона понимает, галлеон не обычный. Она замечает, что на ребре возникает какая-то надпись.

Это же зачарованная монета!

Удовлетворенная тем, что доходит до правильного ответа, Гермиона вскидывает победный взгляд на того, кто стоит напротив.

И внезапно узнаёт Драко Малфоя, который нетерпеливо кивает ей, сжимая в ладони такой же галлеон.

***

Попасть в Азкабан для неё не составляет труда.

Для победителей открыты все двери.

Гермиона не питает лишних иллюзий и знает, что скоро всё изменится и вернётся на круги своя, но пока, спустя всего лишь год, воспоминания от победы свежи, и люди спешат удовлетворить её желания без лишних вопросов.

Она договаривается о портале, который доставит её прямиком на остров, и там сопровождающий отведёт её на встречу, которую Гермиона ожидает с пугающей смесью волнения и ужаса.

Драко Малфой был единственным Пожирателем, чьи суды проходили в закрытом режиме. Кингсли позаботился об этом сам. Впрочем, Гермиона в целом пропустила большую часть заседаний. Тогда она была либо без сознания, либо просто слишком слаба, к тому же совершенно не помнила день битвы, и память о нём впоследствие так и не вернулась. Целители говорили, что это её психика позаботилась сама о себе, запрятав воспоминания о страшных мучениях, которые Гермиона перенесла накануне победы.

Вообще-то, она слишком хорошо помнит войну.

В её памяти хранится столько воспоминаний о смертельных вспышках, о рыданиях и криках, о тех безумных ранах, которыми мучились её близкие, о сражениях и о всплесках адреналина во время и после них, о победах Ордена и их поражениях.

Она помнит, как они расправляются со всеми крестражами и Невилл уничтожает Нагайну. И как после этого они всё равно не могут удержать Хогвартс.

Она помнит, как они зачищают от Пожирателей Нидвудский лес, как теряют дом тётушки Мюриэль и её саму, как спасают пленных у поместья Ноттов, как отбивают нападение на дом Тонксов. Она помнит, как умирает Снейп, и Гарри, увидевший его воспоминания, несколько дней пребывает не в себе.

Она помнит, как они планируют вернуть Хогвартс…

Мерлин, за последние полгода войны произошло столько событий, которые навсегда крепко засели в её памяти, что за всеми этими воспоминаниями один пробел в те, возможно, самые страшные моменты её жизни совершенно не смущал Гермиону.

Лишь однажды она попыталась поговорить об этом с Кингсли, но он мягко отказался, сославшись на то, что просто не знает большинства деталей.

Гарри она не спрашивала, и он сам никогда не рассказывал о том дне.

Дне двойной победы. Годовщине смерти его родителей и появления его шрама.

История Гарри Поттера началась и закончилась в один день, и Гермиона уважает желание Гарри наконец-то оставить всё позади.

Лишь один раз он сам упоминает произошедшее.

Спустя четыре месяца после окончания войны они вдвоём сидят у могилы Рона, крепко держась за руки, и не произносят ни слова, пока Гарри не разрывает тишину глухим шёпотом:

— Я так боялся потерять ещё и тебя.

Гермиона всхлипывает и крепко обнимает его, утыкаясь носом в шею. И клянется себе защищать его от боли минувших дней.

Поэтому позже, даже когда её странные сны уже набирают силу, Гермиона решает не делиться этим с Гарри. Она не хочет грузить его ещё большим количеством упоминаний войны, она не хочет даже на мгновение возвращать его мысли к тем событиям.

А когда в её снах появляется Драко Малфой, она и вовсе старается избегать Гарри.

В конце концов, хоть Драко Малфой и был шпионом Ордена Феникса, во что она до сих пор не могла поверить; хоть, как говорят, он и помог спасти её и окончательно уничтожить Волдеморта, он всё-таки хладнокровно убил Рона Уизли.

***

Прежде чем войти в камеру, Гермиона долго смотрит на него через крошечное окошко. Она очень близка к тому, чтобы передумать, но тихое покашливание сопровождающего отрезвляет её.

Гермиона Грейнджер всегда ищет ответы.

Она грустно улыбается этой мысли и быстро кивает проводнику, разрешая ему открыть проход. Напоследок он напоминает заклинание, которым Гермиона может вызвать его в любой момент, если что-то пойдёт не так, а затем стучит кончиком палочки по поверхности. Каменная кладка легко расходится в стороны и образует проём.

Гермиона с иронией думает о том, сколько же вещей действительно могут пойти не так во время этой встречи, и шагает вперёд.