Читаем Цельсиус онлайн бесплатно
Все это я уже видела, и не раз. В квартире у Руслана, во время его многочисленных запоев. Жуткий бардак. Поваленные стулья. Разбросанные книги. Макбук с разбитым экраном, валяющийся на полу. Перевернутый стол эбенового дерева с массивной стеклянной плитой-столешницей. Пустая бутылка традиционного для бывшего владельца бюро «Джонни Уокера». И еще что-то. Что-то, чего раньше у Руслана я никогда не встречала. Что-то, что заставило меня застыть на месте.
Таблетки. Несколько рассыпанных по полу желто-белых таблеток. И пустые блистеры из-под них.
Я почувствовала слабость в ногах. Мне захотелось сесть. Я еще раз осмотрелась. И только тут поняла, что не вижу главного. Того, ради чего я сюда пришла. Руслана.
Кабинет был пуст.
И в этот момент свет из ванной комнаты стал еще более холодным и неживым.
Я сделала несколько неуверенных шагов вперед. Осторожно потянула на себя дверь ванной. Голубоватый свет перестал сдерживаться, хлынул расширяющейся полосой в кабинет. Вместе с тошнотворным сладковатым запахом. В ванной комнате монотонно и безразлично гудела вентиляция. Прямо на меня из зеркала смотрело неестественно бледное, испуганное лицо женщины с сжатыми в ниточку бесцветными губами. Мое лицо.
Бывший генеральный директор бюро Руслан Бауров лежал на кафельном полу. Лицом вниз.
Чувствуя странную легкость во всем теле, я наклонилась к Руслану.
Запах стал сильнее. Я задержала дыхание. И рывком перевернула Руслана на спину, лицом к себе.
Даже мертвый, Руслан выглядел красивым. Несмотря на темные круги под глазами. Обложенные чем-то белым губы. Несмотря на исходящий от него запах. Смесь застарелого пота и сигарет.
Я выпрямилась. Кровь еще стучала у меня в висках. Но рассудок постепенно возвращал себе контроль. Сначала полиция, потом скорая. Или наоборот: сначала скорая, потом полиция. Я попыталась вспомнить, где мой телефон. Взгляд бездумно прошелся по ванной комнате. Здесь на полу тоже были таблетки. И еще одна пустая бутылка из-под виски.
Не отдавая себе отчета, я подняла с пола бутылку. Она была холодная и липкая.
Все имеет начало и конец. Это известно каждому. Это было известно и мне. В теории. Отвлеченно. Гипотетически. Но вот сейчас передо мной лежал самый одаренный человек из всех, кого я встречала. И я совершенно не понимала, где взять слова, чтобы оправдать такой вот его конец. Какая жуткая на самом деле участь. Иметь такой дар, такие способности. И на что их в результате потратить? В другом месте, в другие времена от него хоть что-нибудь осталось бы. Великолепные здания, памятники архитектуры. Полотна, скульптуры. А так… Обустраивать быт каких-то нуворишей. Которые не разрешали ему даже фотографии публиковать. Не дай бог кто-то посторонний увидит их драгоценный – в прямом смысле – интерьер…
Я не знаю, что произошло. Может, моя чересчур напряженная неподвижность дала о себе знать. Может, это она искала – и наконец нашла – для себя хоть какой-нибудь выход. А может, мне просто надоело держать в руке бутылку. Не знаю.
Я размахнулась. И что есть силы запустила бутылку в кафельную стену ванной комнаты. Раздался протяжный вибрирующий звук. Бутылка упала на пол. Но, к моему удивлению, не разбилась.
Вместо этого у меня из-за спины послышался стон.
Время остановилось на несколько бесконечных мгновений. Но затем, опомнившись, понеслось вперед с утроенной силой. Перепрыгивая то тут, то там через ступеньки секунд.
Руслан пришел в себя. Он открыл глаза. И даже позвал меня по имени.
Я бросилась вызывать скорую. Даже номер уже набрала. Но неожиданно остановилась. Если Руслан очнулся, значит, самое страшное уже позади. И ему не скорая сейчас нужна. Ему нужен человек, который все про него понимает.
Дрожащими пальцами я отыскала в телефоне номер Германа Николаевича.
Через полтора часа Руслан лежал на кожаном диване в закрытой на ключ приемной. Веронику я отправила на ресепшен. Герман Николаевич обтер Руслану лицо влажным полотенцем. Поставил ему капельницу. И только что закончил снимать кардиограмму. Мы встретились с ним взглядом, и я указала ему на дверь своего кабинета. Коротко с ним переговорив, я попросила Германа Николаевича выйти из приемной и подождать меня снаружи. Затем заперла за ним дверь. Взяла стул. И уселась рядом с Русланом.
Руслан был все еще очень бледен. Он выглядел слабым и отрешенным. Сейчас, конечно, не лучшее время. Но особого выбора у меня не было – через несколько часов я должна быть в аэропорту.
– Руслан, зачем ты это сделал?
– Что сделал? – Руслан с трудом сконцентрировал на мне взгляд.
– Ты сам знаешь что. Я говорила с Германом Николаевичем. Он уверен, что это была попытка суицида.
– Ну была, – скривился Руслан. – И что теперь? Пристрелишь меня?
Он не мог долго удерживать взгляд на одном месте. Снова уставился в обезличенное пространство.
