Читаем Целительница для графа (СИ) онлайн бесплатно

– Всё ходишь, ходишь кругами по лесу. Сама не знаешь, что ищешь, – ворчал ворон Карл, перебирая коготками на моём плече и ероша мои волосы. – Вот Агафья точно знала, что и где искать, а ты...

– Мы с бабушкой тоже по лесу часами ходили. Хватит ворчать.

– Кто ворчит? Я ворчу? – тут же возмутился Карл, приподняв одно крыло. – Да я просто констатирую факты!

Я вздохнула и промолчала, стараясь подавить раздражение, которое медленно закипало внутри. Зачем тратить силы на споры? Я знала, что чем больше отвечаешь, тем больше он ворчит, словно это его подстёгивает. Может, если я буду молчать, ему надоест и он, наконец, отстанет?

Идя по знакомым лесным тропинкам, я вдыхала свежий, немного пряный воздух, который был наполнен ароматами цветущих трав, нагретой солнцем коры и диких ягод, и собирала травы и корешки, необходимые для моих зелий. Как приятно шагать по хрустящим под ногами веткам и видеть, как солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая волшебные узоры на земле. Вокруг раздавались звуки жизни: щебетание птиц, жужжание насекомых и тихий шорох листвы.

С краю тропинки рос подорожник. Я наклонилась, бережно ощупывая листья и выбирая самые сочные и зеленые, и аккуратно срезала их у самого основания. «Хватит на пару настоек,» с удовлетворением подумала я, складывая листья в корзину.

– И зачем тебе столько этой травы? – прокаркал Карл, наблюдая за моими действиями. – Всё равно завянет через пару дней. Вот Агафья…

– Не завянет, – пробормотала я, стараясь не поддаваться на его провокации. – Бабушка научила меня, как сохранить её свежей.

Я пошла дальше и остановилась на полянке, усеянной белыми ромашками. Воздух здесь был пропитан их легким, медовым ароматом. Опустившись на колени, я начала бережно собирать цветки, стараясь не повредить хрупкие стебельки. «Сделаю успокаивающий чай или лечебную мазь от ожогов.»

– Опять эти вонючки? – недовольно прокаркал Карл, наблюдая за моими действиями. – Вечно их наберёшь, потом от них в доме духан, спать невозможно. Как будто, кроме ромашки ничего нет!

– Можешь спать на улице, если тебе не нравится, – парировала я и направилась в глубь поляны.

Мой взгляд упал на куст, усыпанный спелыми, налитыми малиновыми ягодами. Вот это удача! Я направилась к кусту и стала собирать ягоды, стараясь не пораниться о шипы.

– Наконец-то еда! – с насмешкой проговорил Карл, слетев с моего плеча и усевшись на ближайшую ветку. –Хотя, наверняка ты сделаешь из неё какую-нибудь настойку. Агафья бы сразу варенье сварила.

– Ты бы лучше замолчал и помог мне, – огрызнулась я.

Но ворон даже не шевельнулся, наблюдая за мной своими черными маленькими глазками.

Вдруг мой слух уловил странный, приглушенный гул, доносящийся откуда-то из глубины леса. Внутренний голос тут же заставил меня насторожиться, но я попыталась успокоить себя, списав всё на шум ветра в кронах деревьев, или, может, на отдалённые раскаты грома. Но гул становился всё более отчётливым, постепенно обрастая какими-то тревожными отголосками. Я напряжённо прислушалась, и с беспокойством различила приглушённые крики, ржание лошадей и собачий лай.

– И чего ты замерла? Устала, что ли, травку собирать? - прокаркал Карл.

– Тихо, – прошептала я, приложив палец к губам.

Я оставила малину и направилась к краю поляны, стараясь лучше расслышать, что происходит в лесу. Звуки стали более отчетливыми, и теперь я могла различить крики «Ату его!», «Стреляй!», «Взять!» и звуки выстрелов.

– Охотники! – произнесла я с опасением, поворачиваясь к Карлу. – Это охотники, и они приближаются.

– Охотники… – пробормотал Карл, ироничные нотки в его голосе исчезли. – Ничего хорошего от них не жди. Бежим!

– Я знаю. Нужно уходить.

Судя по шуму, это была не просто пара охотников, а князь со свитой – они частенько наведывались в наш лес. В памяти тут же всплыли образы: толпы разгорячённых, азартных мужчин, сопровождаемых яростными, словно взбесившихся собаками. Я уже видела, как в этой суматохе меня запросто могут затоптать, случайно подстрелить, или я попаду под копыта коней, несущихся в безумной погоне. А если охотники, в запале, захотят просто повеселиться, то запросто могут и кнутом хлестануть. И ладно бы только это! А вдруг дикий кабан, разбуженный охотничьей суматохой, выскочит из кустов? Надо прятаться!

Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а пальцы дрожали, когда я спешно схватила корзину. Меня торопила не только опасность, но и какой-то животный, первобытный страх, который проснулся внутри.

– Садись быстро на плечо! – крикнула я Карлу, и он, на удивление, без лишних слов послушался и вцепился в моё платье мёртвой хваткой.

Я побежала, не разбирая дороги, и вскоре выбежала на небольшую поляну. В висках стучала кровь. Я резко остановилась, пригнувшись, и быстро огляделась по сторонам. Нужно было спрятаться, и чем скорее, тем лучше. Заметив густые заросли кустарника на краю поляны, я бросилась туда и, цепляясь за ветви, поспешила пролезть внутрь, как загнанный зверек, ищущий убежища.

Ветки хлестали меня по щекам, цеплялись за волосы, словно желая удержать, оставляя на коже красные следы. Я чувствовала, как колючки впиваются в кожу, а тонкая ткань моего платья рвется и трещит. «Вот еще и платье придётся чинить, как нарочно!» с досадой подумала я, но тут же одернула себя. Сейчас нужно думать не о платье, а о том, как уцелеть.

Я затаилась, стараясь заглушить тяжёлое дыхание, и напряжённо прислушалась к звукам леса. Толпа, с дикими криками и лаем, пронеслась мимо поляны. Сердце продолжало громко и часто биться. Я глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного успокоиться, но липкий страх не отпускал.

– Кто это вообще такие? – недовольно прокаркал ворон, выглядывая из-за моего плеча. – Бегают как оглашенные, никакого уважения к лесу. Агафья бы им сейчас устроила, а ты только и умеешь, что бегать да прятаться.

– Тише ты, - зашипела я на ворона. – Из-за тебя нас сейчас заметят, и непонятно, чем дело обернётся. Загонят как дикую зверюшку. А из тебя чучело сделают.

Затаившись, я лежала на влажной, холодной земле, прислушиваясь к происходящему в лесу. То удаляясь, то приближаясь, доносились грубые голоса охотников, заставляя меня вздрагивать от каждого шороха, от каждого их крика или лая собак.

Вскоре я поняла, что они кого-то гонят, и их голоса зазвучали совсем близко. Превозмогая страх, я осторожно приподняла голову и посмотрела на поляну. Сердце сжалось от ужаса.

Я увидела, что посреди поляны, словно в ловушке, стоял огромный и свирепый волк. Боже, какой он большой! Я никогда не видела таких зверей в наших лесах. Коричневая шерсть, словно с примесью рыжего, местами была слипшейся от крови. На боку виднелась рваная рана, из которой сочилась темная кровь, и еще несколько мелких порезов и ссадин виднелись на холке и лапах. Его янтарные глаза горели яростью, и я, кажется, чувствовала ее даже на таком расстоянии.

– Вовремя же мы спрятались! – прокаркал Карл тихо, – Откусил бы нам головы!

Я поежилась и приложила палец к губам, моля его замолчать. Сейчас не время для его болтовни.

Вокруг волка плотным кольцом сбилась свора разъяренных охотничьих собак. Они лаяли от азарта, толкались и, словно одержимые, с остервенением рвались к волку, но в последний момент, отскакивали назад, получив яростный отпор.

За собаками, словно вторая стена, стояли охотники. Прижавшись сильнее к земле, я молилась, чтобы они меня не заметили. По их одежде – добротным камзолам, кожаным курткам и бриджам, заправленным в высокие сапоги, я сразу поняла, что это аристократы. Лица их пылали диким возбуждением. Некоторые размахивали короткими охотничьими копьями, другие сжимали в руках ружья. Они выкрикивали ругательства, подбадривали собак, и громко гоготали.

– Они словно с ума посходили, – прошептал Карл, его перья взъерошились от волнения. Я в ответ молча кивнула.

Лошади охотников, фыркающие и переступающие с ноги на ногу от возбуждения, были убраны дорогими попонами, с вышитым гербом. Как я и предполагала, это был князь со свитой.

Волк, собрав последние силы, с отчаянным рыком бросился вперёд, пробиваясь сквозь плотное кольцо собак. Его мощные лапы с размаху обрушивались на псов, швыряя их в стороны, словно тряпичных кукол. Но псы, распаленные азартом и жаждой крови, не отступали. Они атаковали с разных сторон, целясь в уязвимые места – в бока, лапы, морду. Волк уворачивался и огрызался, но и получал укусы в ответ. Кровь обильно заливала его шерсть, смешиваясь с грязью и слюной. Рычание зверей и крики охотников были такие громкие, что мне захотелось зажать уши, лишь бы не слышать всего этого кошмара.

Один из псов, самый крупный и свирепый, с громким рычанием, прыгнул на волка. Он нацелился прямо в шею, пытаясь прокусить горло. Волк увернулся от смертоносного захвата и перехватил пса за горло. Он яростно сжал челюсти, и раздался жуткий хруст ломающихся костей. У меня внутри все похолодело от этого страшного звука.

Пёс дернулся и, мешком, упал в траву. Кровь обильно хлынула из разорванной шеи, забрызгав волка и траву вокруг. Я не сдержалась и вскрикнула от ужаса. Карл тоже напугался и сжал когти на моём плече так сильно, что мне стало больно. К счастью, царивший на поляне шум заглушил мой крик, и меня никто не услышал.

Все произошло так быстро, что никто не успел вмешаться. Охотники, на какое-то мгновение, казалось, онемели от увиденного, а затем раздались яростные, полные ненависти крики и ругань.

– Чёртов зверь! – проревел один из охотников, срывающимся голосом, – Это был мой любимый пёс!

Словно одержимый, он вскинул свое ружье, даже не целясь, просто подчиняясь какому-то неконтролируемому гневу. Раздался оглушительный выстрел, такой громкий, что у меня заложило уши. Другие охотники тут же последовали его примеру, и в следующее мгновение, поляну наполнили оглушительные хлопки. Пули, выпущенные почти в упор, с ужасающим хрустом, вонзились в тело волка, разрывая его шерсть и плоть. Пороховой дым, густой и едкий, окутал поляну.

– Рвите его! Рвите на куски! – закричали они собаками.

Собаки тут же бросились на мертвого волка. Они рвали его с жестокой свирепостью. Сердитые крики охотников, смешиваясь с лаем собак и ржанием лошадей, эхом разносились по округе.

Всё это продолжалось не больше нескольких минут. Насытившись зрелищем растерзанного волка, охотники начали успокаиваться. Они обменивались довольными взглядами и грубыми шутками, продолжая кружить вокруг места схватки, разглядывая разорванные тела волка и пса, лежавшие в грязи и крови.

Я закрыла глаза, не в силах больше смотреть на эту ужасную картину. Спустя какое-то время, я услышала, что кони, с тяжелым топотом, начали выезжать с поляны. Охотники, подбадривая своих лошадей громкими выкриками, двинулись прочь. Их голоса, вперемешку с хрустом ломающихся веток, лаем собак и фырканьем лошадей, становились все тише и тише, пока, наконец, окончательно не растворились вдали.

Я с опаской открыла глаза и увидела, что на поляне остались лишь следы их дикой охоты – кровавые пятна, разбросанные по траве, растерзанные тела волка и пса, и следы от копыт и лап, разворотившие землю.

Когда эхо последних удаляющихся криков и топота копыт затихло в дали, я, наконец, вылезла из своего укрытия за кустами. Мое сердце, все еще колотящееся от напряжения, постепенно успокаивалось, но внутри меня оставалось странное беспокойство. Мне хотелось еще раз взглянуть на волка. Его необычный вид и ужасная смерть не выходили у меня из головы.

Осторожно ступая по примятой траве, я подошла к центру поляны. Окровавленное тело волка лежало неестественно раскинувшись в грязи. Его шерсть была свалявшейся, слипшейся от крови, и местами вырванной клочьями. Некоторые участки шерсти были сожжены, от пороха. На боку зияла рваная рана, окруженная багровыми потеками, из которой сочилась темная жидкость, медленно впитываясь в траву. Виднелись глубокие порезы и ссадины от когтей и клыков. В воздухе витал густой, тяжелый запах крови и пороха, от которого у меня запершило в горле.

Вдруг мое сердце пропустило удар. Из-под полуопущенных век, с едва заметным движением, на меня уставился янтарный глаз, полный нескрываемой боли и злобы. Мне показалось, что грудь зверя на долю секунды поднялась, еле заметно, словно он вздохнул. Я не могла поверить своим глазам. Волк был жив!

– Беги! – громко прокаркал Карл.

От ужаса у меня похолодело все внутри. Мои ноги подкосились, и я отшатнулась назад, упав. Я не могла произнести ни звука. Страх, первобытный и животный, сковал меня. Я поползла назад, стараясь как можно дальше оказаться от этого страшного, поверженного, но все еще живого зверя.

Страх, холодный и липкий, сковал меня, когда я, не помня себя, отползала от этого жуткого, все еще живого зверя. Мои руки дрожали, оставляя на земле неровные следы, а сердце, казалось, колотилось где-то в горле. Мне нужно было убраться отсюда как можно скорее, пока он не очнулся, пока не пришел в себя.

Неожиданно, моя рука попала во что-то теплое и липкое. Я вздрогнула и, с отвращением, посмотрела назад. Я почти доползла до мёртвой собаки, той, что еще недавно так свирепо нападала на волка, и теперь моя рука стояла в луже её тёплой крови. Меня тут же затошнило, желудок свело судорогой, и к горлу подступил комок. Но, как ни странно, это омерзительное чувство прогнало нахлынувшую волну страха, и я, наконец, смогла хоть немного думать.

Карл, который, как тень, следовал за мной, тихо прокаркал, нетерпеливо перебирая лапами на ближайшей ветке:

– Нам надо уходить! Глупая девчонка, ты что, не понимаешь? Вдруг этот зверь очнётся, и нападёт на тебя?

Но я, словно прикованная, не могла пошевелиться. Я смотрела на волка. Он лежал там, в центре поляны, совсем неподвижный, только грудь едва-едва заметно поднималась и опускалась, словно он изо всех сил цеплялся за жизнь. Его янтарный глаз, приоткрытый лишь на мгновение, смотрел прямо на меня, и в этом взгляде не было ничего, кроме ярости и ненависти. Никакой мольбы о помощи. Никакой слабости. Только дикая, нечеловеческая злоба.

Карл снова заговорил, на этот раз с ноткой тревоги в голосе:

– Чего ты ждешь? Беги, пока он тебя не убил! Это же зверь!

Но я продолжала смотреть на волка, и чем дольше я смотрела, тем сильнее во мне росло какое-то странное, противоречивое чувство. Жалость? Да, это была жалость. Несмотря на всю ярость в его глазах, несмотря на весь тот ужас и страх, который я испытала, я почему-то не могла просто убежать. В нем было что-то такое… Что-то, что вызывало во мне странное сочувствие.

– Я не могу его бросить, я должна ему помочь, – прошептала я, не отводя глаз от волка.

– Ты что с ума сошла? – завопил Карл. – Иди домой! Вот Агафья никогда не стала бы рисковать почем зря!

Я не стала с ним спорить, потому что сама не понимала, откуда во мне взялась эта странная решимость. Я знала, что это безумие, что это может быть опасно, но какой-то внутренний голос, какая-то глупая, девичья жалость гнала меня вперед.