Читаем Целитель 12 (СИ) онлайн бесплатно
Целитель 12 (СИ)
На дворе 1989 год. СССР серьезно изменился к концу XIII пятилетки, а его рост не оборвался в смутные времена предательской "перестройки". Советский Союз по-прежнему велик, могуч - и нерушим. 1980-е годы не омрачены "эпохой пышных похорон" - старая гвардия жива и здорова, спасибо Мише Гарину. Ему скоро тридцать, но Миша до сих пор не уверен, что СССР спасен, что родную сверхдержаву не собьют с курса. Надвигается глобальный кризис... А что творится за гранью миров, в сопредельном бета-пространстве, где на ПМЖ живет-поживает точная реплика человечества? Там тоже есть Советский Союз, только генсеком КПСС избран Шелепин. Лучше или хуже в "бета-СССР"? Несет ли он угрозу "нашему" СССР или в "Бете" нашли секрет спасения для государства рабочих и крестьян? Кого встретит Гарин по ту сторону локального барьера? Что ждет его в ином мире? Страшно стать дважды "попаданцем"... Но надо, Миша, надо!
Фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Попаданцы в прошлое / Попаданцы в СССР— Пока, папусечка! — звонко прощебетала Юлька, подбегая и дотягиваясь губками до моей щеки.
Не покидая кресла, я ласково обнял дитё.
— Пока, Юльчонок.
Девочка резво затопала к дверям, шлепая не застегнутыми войлочными сапожками.
«До чего ж она у нас хорошенькая!» — засмотрелся я.
И коричневое школьное платьице, и задорный хвостик с пышным белым бантом, и даже октябрятская звездочка на лямке фартучка — всё Юле шло.
Пыхтя, первоклашка затягивала тугую «молнию», когда по лестнице поспешно спустилась Рита — одетая, накрашенная, но в тапках. Мимоходом чмокнув меня, она картинно застонала, набиваясь на жалость:
— Везет же некоторым… А мне еще целый час добираться!
— Зато — столица, — наставительно поднял я палец, — и табун поклонников.
Жена смешливо прифыркнула, накидывая короткую шубку.
— Время пленять прошло… — вздохнула она, не слишком, впрочем, печалясь. — Тридцать годиков!
— Подумаешь! — хмыкнул я. — Софи Лорен или… Джина Лоллобриджида как раз в тридцать и расцвели только. А ты из их числа.
Хотел сперва упомянуть не Джину, а Монику Белуччи, но вовремя вспомнил, что этой красотке всего двадцать пять, и она пока не слишком известна.
Рита молча обула изящные сапожки, и выпрямилась, рассеянно оглаживая вязаное платье. Ее губы то изгибались в туманной улыбке, то приоткрывались, словно не решаясь молвить заветное. Я с удовольствием наблюдал за девушкой — да, именно за девушкой, а не за молодой женщиной, пусть даже ухоженной и шикарной!
— Миша… — смущенно вытолкнула Рита. — Мы на днях… Я с Инной… Да, с Видовой. Инна сама позвонила мне… — она заторопилась. — В кафешку зашли, по запретному эклеру слопали… В общем… М-м… Инна привела Гайдая. И… Он зовет меня сниматься!
— Поздравляю! — сказал я удивленно и обрадованно. — Такую красоту надо обязательно запечатлеть.
Девушка зарделась.
— Я серьезно, Миш! — ее голос прервался от волнения.
— Так и я полон серьезности! — не сразу, но мне удалось выбраться из мякоти кресла. — Снимайся, конечно! Тем более, у такого режиссера. Пусть весь Союз увидит, какая ты у нас красавица! Да, Юль?
— Ага! — охотно поддакнула доча. — У мамочки ножки ровные, ты сам говорил! Помнишь?
— Стройные, — заулыбался я, мечтательно заводя глаза к потолку: — И восхитительно длинные!
— Да ну вас! — румянец нежно окрасил Ритины скулы. — Кроме ног от ушей надо еще что-то между ушами иметь. Талант, например. Иначе на экране выйдет не героиня, а функция!
— Риточка, — проникновенно заговорил я, — а кто сказал, что ты лишена способностей? Поверь мне, каждая женщина — немного актриса, это зашито в генах! У тебя когда пробы?
— З-завтра, — пролепетала «старлетка».
— Вот и расскажешь вечером, как тебя Леонид Иович хвалил!
— Ох, не зна-аю! — заныла Рита. — Я бою-юсь!
Пришла моя очередь тискать и ворковать.
— Чего ты? Всё будет хорошо, и даже лучше!
— Ох, ладно… — наша звезда торопливо засобиралась, пряча стеснение за суетливостью. — Еще не хватало мне опоздать! Юлечка, ты оделась?
— Да, мамулечка!
— Рит, Юльчонка и сам отвезти могу, — вызвался я.
— Нет-нет, мы успеваем! Мне же всё равно по дороге… Так… Ничего не забыла? — Рита завертела головой, оглядывая холл. — Ключи… Радиофон… Вроде, в сумке. Чао-какао!
— Чава-какава! — радостно попрощалась Юля, попой отворяя тугую дверь.
— Только про кино никому! Ладно, Юлиус? — донесся Ритин голос, звуча за порогом.
— Ладно, мамулиус! — вызвенел ответ, и створка закрылась. Мягко щелкнул замок.
Улыбаясь по инерции, я прошаркал на кухню. За окном белел двор, сверкая на солнце ночной порошей. Слабый ветер порою тревожил ветки сосен, и снег просыпался искрящимся дымом.
Ворча, из гаража выкатился зеленый «Москвич-417».
Он мне сразу понравился, стоило его увидеть на «фестивале», как называли площадку перед магазином «Автомобили». Ладная, юркая машинка, смахивавшая на «Ниссан-Ноут» из будущего.
Я даже переплатил барыгам со 2-й Южнопортовой — уж очень «Москвичонок» подходил девушке. Как шубка…
…Обе моих красавицы усердно помахали мне — Юлька даже двумя руками — и выехали за ворота. Рита водила очень осторожно — автомобиль у нее двигался плавно и не быстро, на улице я его сразу узнавал, как женщину по походке.
«Москвич» мазнул зеленым бликом, и скрылся за поворотом.
Я пригнулся, выглядывая в небо. В белесой рванине туч ширились голубые прогалы, обещая ясную студеную высь.
«У индивидуалистов не извилины, а загогулины, раз они так пугаются зависимости, привязанностей… — мои губы дрогнули в невольной улыбке. — До чего же здорово зависеть от родимых женщин!»
— Ма-ау! — Коша активно потерся о мои ноги.
— Жрать хочешь, что ли? — изобразил я удивление.
Кот басисто мурлыкнул, и облизнулся.
— Сначала я! — хозяйский голос звучал до того непримиримо, что котяра понурился, изображая самое несчастное существо на свете.
— А еще говорят, что нами женщины манипулируют… — проворчал я, накладывая в Кошину миску. — Лопай!
Урча, зверюга набросился на завтрак, а мне досталась половина глазуньи, еще теплой, с колечками помидорок и непременной «зелепушкой» — Рита помешалась на луке, укропе и прочих «вершках». Впрочем, «корешки» она нам тоже скармливала, как зело полезные…
Без пятнадцати девять я был готов к труду и обороне.
Сразу за порогом НИИ Времени меня закрутила, завертела маета текучки. Замдиректора — это, может, и статусно, но до чего же хлопотно и скучно!
Отбившись от нудных приставаний особистов, выслушав бодрый доклад Ромуальдыча, я заглянул в аналитический отдел — отдохнуть душой в женском коллективе.
«Малинник! — мелькнуло у меня. — Работа кипит…»
Ядзя с Наташей изящно прислонились к испытательному стенду и, небрежно отодвинув тестеры, оживленно листали польский журнал «Мода».
Лизавета неуклюже вязала шарфик, сверкая спицами — лохматая мохеровая нить тянулась из выдвинутого ящика стола, где перекатывался клубок. Женские губы шевелились — Лиза считала петли.
Ударно трудилась лишь Алла Томилина, фигуристая практикантка из ленинградского Физтеха, натуральная блондинка и большая умница, обожавшая притворяться глупенькой очаровашкой.
Сосредоточенно закусив губку, Томилина стояла у колонны электронного микроскопа, подгоняя фокусировку. Завидев меня, она обворожительно улыбнулась.
— Добренькое утречко, Михаил Петрович! — практикантка незаметно оказалась на «пионерской дистанции» с замдиром.
— Добренькое, — отзеркалил я девичью улыбку.
— Михаил Петрович, а вот… Давно хотела спросить… Это правда, что Госпремию вам за ОГАС дали? — Алла распахнула голубые глазищи.
Они сияли столь невинно, что обычная моя стыдливая настороженность вблизи от красивой девушки поменяла свой знак на снисходительность. Лиза, правда, предупреждала меня, что у Аллочки начался весенний охотничий сезон — «Бублик» с Почкиным уже пали жертвами в борьбе роковой. Но у меня-то опыт! Если сложить обе моих жизни, то лет девяносто. Да больше уже…
И я различал в глубине метко стрелявших глазок темные, опасные огонечки — знойного призыва и шалой готовности на всё.
«Ну уж, нет уж!» — решимость моя была тверда.
— ОГАС, Аллочка, занимались Глушков и Китов, — бегло улыбнулся я. — За мной только подсказка для Госкомупра — не делать сеть жестко централизованной, а то одной ракеты хватит, чтобы накрыть какую-нибудь РАСУ, и — хлоп! — вся республика отрезана… Понимэ?
— Понимэ, — Томилина ослепительно улыбнулась, но в холодеющих зрачках оседало разочарование. Напоследок девушка повернулась, задевая меня тугим бедром, и я еле удержался, чтобы не шлепнуть прелестницу по мягкому месту.
Зато поймал одобрительный взгляд Лизы Пуховой — та ревниво относилась к «молодой смене».
— Наташ, — пользуясь служебным положением, я вклинился между модниц, — что там со вчерашним образцом?
— А вот! — Киврина бойко повернулась, цепляя распечатку и протягивая мне. — Всё, как в той серии с недельной дистанцией.
— Вырожденность материи минимальна, — подала голос Томилина.
— Угу… — глубокомысленно выразился я, просматривая сухую цифирь.
— Вот бы на месяц тому вперед! Хотя бы в будущее… — вздохнула Ядвига мечтательно. — А то тянут с этой АЭС, тянут… Сколько можно?
— Сколько нужно, — я вернул листки Наташе. — К лету раскочегарят реактор, и будет нам счастье!
— Миш, а ты читал статью Боуэрса? — резко выпрямилась Лиза, пряча вязание в стол.
— Володька ее на сайт выложил! — похвасталась Киврина.
— Да у меня комп глючит, — я горестно задрал брови. — Отдал его «Бублику» на поток и разграбление… И кого там Лит наш Боуэрс посылает далеко и надолго?
— Тебя! — хихикнула Наташа. — И твою теорию совмещенных пространств. Говорит, что она противоречит постулатам Эйнштейна!
— На костер меня, еретика… — пробормотал я. — Лизочка, а у тебя можно глянуть?
— Конечно, конечно! — подхватилась Пухова, освобождая мне место.
«И чего Володька жалуется на свой отдел? — пришло мне в голову. — Прекрасный коллектив! Во всех смыслах. Но, с другой стороны, при таких делах…»
Я оценивающе скользнул взглядом по кипенно-белому Лизиному халату, по всем его роскошным округлостям и западинам — и мои пальцы нервно зажали «мышу», кликая по иконке Интерсети.
«…Столько бед и забот, — додумал я, — ах, спаси, Аллах!»
Как успокоительное, на меня сошло воспоминание о первом пробном запуске. Это было в конце прошлого лета.
Вообще, «Интерсеть» зачиналась, как один из проектов СЭВ, вроде «Интеркосмоса» или «Интератомэнерго», а мы со «старосятами» всего лишь развили начатое не нами. Вначале было слово…
Ровно в пол-одиннадцатого вечера двадцать девятого октября шестьдесят девятого года Чарли Клейн из Калтеха подключился к компу Билла Дюваля в Стэнфорде, и передал слово «LOGIN».
А мы, если можно так выразиться, перехватили эстафету. Сразу зарядили наши ЭВМ всем, что нужно для зачина — советской моделью интернет-протоколов, вроде стека TCP/IP, протоколами чата и HTTP, браузером «Мозаика» (да простит меня Маркуша Андерссен)…
«Ура! — сказал Шарик. — Заработало!»
Сорок с чем-то тысяч компьютеров СССР, Чехословакии, ГДР, Венгрии, Югославии, Польши и даже Кубы «попались» в «Интерсеть». Поговаривают, что американские ARPANET и NSFNet тоже не прочь в нее угодить, и терпеливо ожидают, когда же КГБ даст «добро»…
Сайт институтской «локалки» открылся, зарябив буквами, цифрами и причудливыми значками. Ага… Вот, Володька специально выделил абзац красным:
«Г-н Гарин настаивает на том, что с 23-го по 25-е декабря прошлого года якобы наблюдал локальное возмущение неких „межпространственных четырехмерных полей“, трактуя его, как резонанс явлений типа „прокол“ или „переход“. Самое забавное заключается в том, что в указанное время нами действительно фиксировался линейный ретросдвиг с шестиминутным радиусом. Однако г-н Гарин на полном серьезе утверждает, что данный ретросдвиг имел место не на территории США или СССР, а в так называемом пространстве „Бета“ (максимально приближенном к нам „сопредельном“ пространстве)! Г-ну Гарину следовало бы знать, что общепринятая модель пространственно-временных структур отвергает существование гипотетических „совмещенных (взаимопроникающих) пространств“, поскольку оно нарушает признанные эйнштейновские постулаты…»
— Как мне только не стыдно… — пробормотал я, живо уступая место сладко улыбнувшейся Лизе. — Кощунствую, хулу возношу на Святого Альберта…
— Михаил Петрович! — мелодично воззвала Аллочка. — Ой, я совсем забыла… Вас же Браилов искал!
— Что опять не слава богу? — заворчал я по-стариковски, огибая лабораторные камеры, и восхитился девичьей находчивостью.
Томилина низко прогнулась, задумчиво пялясь в экран дисплея — и выставив «нижние девяносто», соблазнительно обтянутые халатиком. Этакий озорной посыл с толстым намеком — не видишь, что ли, чего лишаешься?
«Вижу», — подумал я, шагая мимо, и ущипнул коварную.
Аллочка радостно взвизгнула…
Я спокойно стоял, прислонившись спиной к хронокамере, а Мишка Браилов метался по лаборатории, заложив руки за спину и сильно сутулясь. В этой позе он напоминал мне Адольфа Алоизыча, психующего после неудач на Восточном фронте. Кадры из киноэпопеи «Освобождение» — генералы с фельдмаршалами тянутся во фрунт, а фюрер бегает перед ними в неадеквате…
— Не мельтеши, — посоветовал я, тотчас же поняв, что выдернул чеку.
— Не мельтешить?! — взорвался «иномирец». — Ты что, не понимаешь? Всё пропало! Президент приезжает, установка не фурычит…
— Ты неправильно цитируешь Козодоева, — хладнокровно сказал я, отталкиваясь от гладкой панели. — Как говорит наш дорогой шеф, в нашем деле главное — социалистический реализьм!
Отшагнув, оглядел огромный преобразователь пространства. Величиной он был с силосную башню. Спаренную. Густо обмотанную кабелями, медными жилами, утыканную блестящими пластинами… Мега-сайенс.
Браилов глубоко вдохнул, медленно выдохнул — и будто сдулся. Поник и увял.
— Помнишь, как вы нас… туда? — глухо вытолкнул он. — Хватило одного бета-ретранслятора, ведь с той стороны работала вот такая вот бандура, — Мишка кивнул на преобразователь. — А теперь — всё! Халява кончилась. Они там понаставили вышек с отражателями, и… Да сам же видел! Возмущения четырехмерных полей не прекращаются пятый год подряд. И если б локальные, а то на весь Советский Союз!
— И что теперь? — послышался голос от двери.
Мишка застыл столбом, а я учтиво поклонился.
— Здравствуйте, Юрий Владимирович.
— Здравствуйте… Миши! — мягко улыбнулся президент СССР.
Он сделал нетерпеливый жест, и «другие официальные лица» остались за порогом-комингсом. Прикрепленный тихонько лязгнул стальной дверью.
— И что теперь? — повторил Андропов, блеснув очками. — Вход в «Бету» закрыт?
— Только в пределах тамошнего СССР! — поспешно ответил Мишка
— А за пределами?
— Межпространственная «буря» спадает до нуля, не достигая побережья Турции, — взбодрился «брат-близнец». — На западе гаснет примерно посередине Балтики, а на юге выходит к границам Пакистана. Но! Выстроить преобразователь за границей… — он озабоченно покачал головой. — Ненадежно как-то… Ну, если только где-нибудь в Чехословакии, в расположении Центральной группы войск!
Я слушал его рассеянно, поглядывая за огромное окно на длинные плоские здания института. Их стены темнели, словно впитывая тень — просветлевшие небеса вновь затягивались хмарью.
— Мне кажется, есть вариант попроще, — вырвалось у меня. — Корабль в океане.
— Корабль?! — вытаращился Мишка.
— Вернее, судно, — я неопределенно повертел кистью. — Какой-нибудь, там, балкер-сухогруз под флагом Либерии! Не маленький, и не большой — средний. Таких по морям, по волнам — сотни, затеряться среди них — нечего делать. Ну, конечно, подшаманить посудину придется. Скажем, заховать в трюм преобразователь пространства, плюс атомный реактор. Не от ДЭСки же запитываться… — и пояснил для Ю Вэ: — Проникновение из нашего пространства в соседствующее происходит тем легче, чем больше концентрация энергии.
— Сто-оп… — в Мишкиных глазах блеснуло понимание. — Так это же… Слушай, тогда можно весь корабль туда перебросить, в «бету»!
