Читаем Царственный паяц онлайн бесплатно

1

Игорь Северянин.

Царственный паяц

Федеральная целевая программа «Культура России»

(подпрограмма «Поддержка полиграфии и книгоиздания России»)

«Царственный паяц» — так называлась одна из неосуществленных книг

замечательного русского поэта Игоря Северянина (И. В. Лотарева; 1887-1941),

познавшего громкую славу «короля поэтов» и горечь забвения. Настоящее издание

раскрывает неизвестные страницы его биографии. Здесь впервые собраны уникальные

материалы: автобиографические заметки Северянина, около 300 писем поэта и более

50 критических статей о его творчестве. Часть писем, в том числе Л. Н. Андрееву, Л. Н.

Афанасьеву, В. Я. Брюсову, К. М. Фофанову, публикуется впервые, другие письма

(Августе Барановой, Ирине Борман, Фелиссе Круут) печатались только за рубежом.

Открытием для любителей поэзии будет прижизненная критика творчества поэта, —

обширная и разнообразная, ранее не перепечатывавшаяся.

Для широкого круга читателей.

(Легенды и факты из жизни Игоря Северянина)

«Игорь Северянин — поэт, в прекрасном, в лучшем смысле слова, — писал

Валерий Брюсов. - <...> Это - лирик, тонко воспринимающий природу и весь мир...

<...> Это — истинный поэт, глубоко переживающий жизнь и своими ритмами

заставляющий читателя страдать и радоваться вместе с собой. Это - ироник, остро

подмечающий вокруг себя смешное и низкое и клеймящий это в меткой сатире. Это -

художник, которому открылись тайны стиха»*.

Действительно, после выхода в 1913 г. книги «Громокипящий кубок» Игорь

Северянин стал одним из самых популярных поэтов в России. Публика стремилась на

его поэзоконцерты. Как заметил И. А. Бунин, имя Северянина «знали не только все

гимназисты, студенты, курсистки, молодые офицеры, но даже многие приказчики,

фельдшерицы, коммивояжеры, юнкера...»1 2.

Окруженный толпами поклонников и поклонниц, поэт выходил на эстраду в

застегнутом наглухо сюртуке с цветком в петлице и с непроницаемым лицом

мелодично исполнял «поэзы», буквально гипнотизируя зрителей своим пением.

Бесстрастно слушал восторженные крики и бурю оваций и также бесстрастно уходил с

эстрады. Он возвышался над шумной толпой и оставался загадкой для современников и

потомков. Поэт и сам в течение жизни примерял разные маски, порой скры

1

Брюсов В. Игорь Северянин // Критика о творчестве Северянина. М.: Изд-во В.

В. Пашуканиса, 1916. С. 9, 17.

2

Бунин И. А. Собр. соч.: В 9 т. М., 1967. Т. 9. С. 298.

вая за ними остроту душевных переживаний, «свой больный путь земной»3:

За струнной изгородью лиры Живет неведомый паяц.

Его палаццо из палацц - За струнной изгородью лиры...

Как он смешит пигмеев мира,

Как сотрясает хохот плац,

Когда за изгородью лиры Рыдает царственный паяц!..

(Северянин, 78)

3

Эта книга помогает увидеть истинное лицо Игоря Северянина, прочесть

неизвестные страницы его биографии. Здесь впервые собраны уникальные материалы:

письма Северянина и критические статьи о его творчестве. Многие из них

публикуются впервые по архивным источникам, и знакомство с ними способно

разрушить некоторые из сложившихся стереотипов.

К сожалению, не все сохранилось в большом эпистолярном наследии Северянина.

Утрачена переписка с Николаем Рерихом, Сергеем Прокофьевым, Владимиром

Маяковским и другими его корреспондентами. Тем выше ценность каждого из

дошедших до нас писем, в которых восстанавливается круг общения Северянина в

1907-1941 гг., подробности его повседневной жизни и творческих исканий. Часть из

них, адресованные А. Д. Барановой, С. И. Карузо, Г. А. Шенгели, публиковались в

последние годы. Другие, среди них письма Л. Н. Андрееву, Л. Н. Афанасьеву, В. Я.

Брюсову, К. М. Фофанову, были неизвестны, однако именно в них раскрывается

ранний, малоизученный и, в известной степени, мифологизированный период жизни и

творчества Северянина.

Один из критиков, Борис Гусман, справедливо заметил, что «Игорь Северянин со

своими необычными успехами, взлетами и падениями

3

Игорь Северянин. Громокипящий кубок. Ананасы в шампанском. Соловей.

Классические розы / Сост., подг. текста, статья, примеч. В. Н. Терёхиной и Н. И.

Шубниковой-Гусевой. М.: Наука, 2004. С. 735. Далее ссылки на это издание даются в

тексте сокращенно: Северянин, с указ, страниц. Ссылки на произведения, не вошедшие

в эту книгу, даются также в тексте по изданию: Игорь Северянин. Собр. соч.: В 5 т. /

Сост., подг. текста, вступит, статья и коммент. В. А. Кошелева и В. А. Сапогова — с

указ, тома и страниц.

явился блестящей, совершенно исключительной мишенью» для «близоруких

охотников» - критиков4. Северянин внимательно следил за отзывами в печати о своем

творчестве, чтобы ознакомить с ними своего «подрастающего читателя». Но

прижизненная критика творчества поэта, обширная и разнообразная, очень скудно

вошла в поле зрения современных исследователей, и образ, сложившийся в мозаике

этих заметок, остался невостребованным. Особенно мало известны статьи и рецензии,

печатавшиеся в прессе русского зарубежья, и до сих пор не собранные воедино.

Чрезвычайно важны автобиографические материалы и хроника жизни и творчества

Игоря Северянина, которые не только раскрывают биографию поэта по датам и

событиям, фиксируют время создания основных произведений и выхода книг, но

передают его душевное настроение в разные периоды жизни.

Настройка лиры

Игорь Северянин считал знаменательным, что родился в год, когда умер Надсон и

вышла в свет первая книга Фофанова «Стихотворения К. М. Фофанова (1880-1887)»,

поэта, поддержавшего его в самом начале творческого пути.

Об отце, Василии Петровиче Лотареве, он писал в «поэме детства» «Роса

оранжевого часа»: «Великолепнейший лингвист, / И образован, и воспитан, / Он был

умен, он был начитан» (3, 146). Мать поэта, Наталия Степановна, урожденная

Шеншина, происходила из старинного дворянского рода, к которому принадлежали Н.

М. Карамзин и Афанасий Фет.

Особую гордость Северянина вызывало родство с «доблестным дедом»

Карамзиным: «И в жилах северного барда / Струится кровь Карамзина» («Поэза о

Карамзине», 1912 — Северянин, 100). Своим «высокомерно взнесенным к потолку

лицом мучного цвета со слегка одутловатыми щеками и носом» поэт, по

воспоминаниям Д. Бурлюка, напоминал екатерининского вельможу5.

Детство поэта прошло в Петербурге, но в 1895 г. его родители расстались, и

4

мальчик вместе с отцом переехал в Череповецкий уезд Новгородской губернии в

имение тетки на реке Суде. С 1898 по 1902 г.

4

Борис Г-н (Гусман). Очная ставка. (Критика о творчестве Северянина: Сб. статей

и рецензий) // Журнал журналов. 1916. №5. Январь. С. 10-11.

5

Бурлюк Д. Листки футуристической хрестоматии. Игорь Васильевич Северянин

(Лотарев) //Голос Родины. Владивосток. 1920. 26 сент.

будущий поэт учился в Череповецком реальном училище, чем и ограничилось его

официальное образование. Это давало повод упрекать Северянина в

малообразованности и некультурности. Несправедливость таких суждений видна, в

частности, на примере его выразительных, эмоциональных писем, соответствующих

всем правилам грамматики.

Подтверждением тому является и автобиографический очерк «Образцовые основы»

(1924), где раскрываются истоки становления его личности и принципы, на которых

будет развиваться зрелое творчество поэта: любовь к поэзии, музыке и русской

природе.

На всю жизнь Северянин сохранил взволновавшие его впечатления от путешествия

в 1903 г. вместе с отцом через всю Россию на Дальний Восток, в Квантуй. В декабре

того же года, незадолго до начала русско- японской войны, он вернулся в Петербург и

поселился с матерью в Гатчине. В гостях у матери часто бывали литераторы,

художники, музыканты, и Северянин не раз вспоминал эту пору как время восторгов и

музыки, время, когда он стал поэтом. Из писем становится известно, что Наталия

Степановна многие годы поддерживала творческие порывы сына, была его верным

другом и наставником: даже любимого Бодлера Северянин переводил с французского

«с помощью maman».

Однако свое первое стихотворение «Звезда и дева» Северянин написал значительно

раньше, в 1895 г., когда ему не было девяти лет.

Юноша увлекся литературой еще во время учебы в Череповецком реальном

училище, когда «испытал сильное влияние Густава Эмара и Луи де Буссенара, позже —

Дюма, Гюго, Тургенева и отчасти Гончарова, из поэтов гр. Алексея Толстого, а также

Мирры Лохвицкой, Фофанова, Бодлэра и др.». И все же самым важным источником

вдохновения Северянина была трепетная и нежная любовь к родному Северу и его

природе. Образ «форелевой» реки в северной губернии пройдет через все творчество

поэта и станет символом его неразрывной связи с любимой родиной.

В автобиографии, подготовленной для «Словаря русских писателей» С. А.

Венгерова, Северянин писал: «Там, на любимой Суде, Игорь проводил летние

каникулы, лишь изредка отпускаемый в Петербург к матери, и там же он познал

первую (идеальную) любовь к кузине Лиле, дочери брата отца, которая была на 5 лет

его старше. Автор осознал себя поэтом благодаря этой любви»6.

Тем не менее один из наиболее распространенных и укоренившихся в сознании

читателей мифов — о внезапном появлении Игоря Северя

6

Цит. по: Кошелев В. А., Сапогов В. А. «Музей моей весны...» // Северянин Игорь.

Стихотворения. Поэмы. Архангельск, 1988. С. 7.

нина на поэтическом Парнасе в 1913 г. Его творческий путь принято делить на два

периода. Первый охватывает 1913—1918 гг., начиная с выхода в свет книги

«Громокипящий кубок» и до избрания в 1918 г. «королем поэтов». Второй период (1918

—1941) связан с более чем двадцатилетним пребыванием поэта вне России, от

вынужденной эмиграции в эстонском поселке Тойла до краткого возвращения в

советское подданство в 1940 г. и смерти поэта. Однако большой и серьезный

творческий путь, пройденный Игорем Северяниным до «Громокипящего кубка»,

позволяет выделить ранний период его творчества (1904-1912), когда он сложился как

5

поэт.

Обычно забывается или не принимается во внимание, что до 1913 г. поэт выпустил

35 брошюр, в которых были опубликованы многие стихи, вошедшие впоследствии в

книгу, принесшую ему повсеградную славу. Северянин называл своим первым

выступлением в печати публикацию 1 февраля 1905 г. в солдатском журнале «Досуг и

дело» стихотворения «Гкбель “Рюрика”», и именно от нее поэт отсчитывал юбилеи

своей литературной работы.

На самом деле стихотворение вышло раньше отдельной брошюрой из шести

страниц (дозволено цензурой к печати 12 окт. 1904 г.). К тому же «Гкбель “Рюрика”»

была уже второй брошюрой поэта Игоря Лота- рева. Еще до этого так же было издано

его стихотворение «К предстоящему выходу Порт-Артурской эскадры» (дозволено

цензурой к печати 25сент. 1904 г.). Всего Северяниным на страницах тридцати пяти

брошюр (издание автора) было написано и опубликовано 275 произведений. Большая

часть этих стихов вошла затем в книги «Громокипящий кубок» (111), «Златолира» (37)

и «Ананасы в шампанском» (25), которые в 1915-1918 гг. составили три тома

«Собрания поэз».

Другие стихотворения периода «брошюр» Северянин включил в сборники

«Поэзоантракт», «Victoria Regia», а также «Ручьи в лилиях» и «Настройка лиры» (два

последних напечатаны не были). Среди брошюр (от 4 до 24 страниц) были две

листовки («Памяти А. М. Жемчужникова», 1908 и «На смерть Лермонтова», 1908).

Северянин ценил ранний период своего творчества, называл его «настройкой лиры»

и в поисках своего литературного имени дважды сменял свою подпись. В 1904—1907

гг. он публиковал стихи под собственной фамилией - Игорь Лотарев. За этой подписью

вышло 13 брошюр (последняя называется «Лепестки роз жизни»). В 1908 г. Северянин

меняет имя и печатает листок «Памяти А. М. Жемчужникова» под псевдонимом

«Игорь-Северянин» с дефисом, где приложение «Северянин» является вторым именем

и указывает на особое значение Русского Севера в его жизни и творчестве (ср. Мамин-

Сибиряк). Последняя брошюра, подписанная псевдонимом Игорь-Северянин с

дефисом, 35-я —

«Эпилог "Эго-футуризм”» (1912). Начиная с «Громокипящего кубка» (1913) он

использовал, за редким исключением, имя «Игорь Северянин», где псевдоним —

второе имя — превратился в фамилию.

Певица страсти

Большое влияние на творчество Игоря Северянина оказала чувственная и

жизнелюбивая лирика Мирры Лохвицкой, присущие ей им- прессионисткая зыбкость и

экзотизм, легкий и мелодичный стих.

В одном из писем Б. Д. Богомолову от 15 июня 1911 г. Игорь Северянин пишет:

«Боготворю Мирру Лохвицкую, считая ее величайшей мировой поэтессой, гениальной

поэтессой.

Ее поэмы “На пути к Востоку”, “Вандэлин” и “Бессмерная любовь” - шедевры

мировой поэзии, разумеется - прозеванные и критикой, и публикой. Если не строили бы

так много аэропланов, я ожидал бы с уверенностью, как через двадцать или около этого

лет — ее бы славословили. Утешаюсь одним: истинные ценители и теперь у нее есть.

Их мало, но они есть. Каждый поэт обязан иметь ее стихи. Затем: я очень люблю

Фофанова и Бодлэра. Лишь нравятся Гумилев, Эрен- бург, Бунин, Гофман Виктор,

Черубина де Габриак, Тэффи».

Имя Мирры Лохвицкой было в 1890-е гг. широко известно. Первый и последний

сборники поэтессы удостоены Пушкинской премии Академии наук. Поэтический

талант Лохвицкой был признан такими поэтами, как А. А. Голенищев-Кутузов, К. К.

Случевский, а также К. Льдов и др. И. А. Бунин был с ней «в приятельстве» и позже

6

относил воспоминания о ней к числу «самых приятных». Ее книги «Стихотворения»

переиздавались, отмечались критикой и даже удостаивались пародий. Видные поэты, в

том числе Константин Бальмонт и Федор Сологуб, посвящали ей стихи. Известность

Лохвицкой получила скандальный оттенок после ее декларативного отказа от

«идейной» поэзии, утверждения свободы чувств («Мне нет пределов, нет границ»).

Поэтесса увлекалась Бальмонтом («Лионелем») и обменивалась с ним в печати

посланиями в стихах. Свой сборник «Будем как солнце» (1903), название которого

перекликается со стихотворением Лохвицкой «К солнцу!» — «Солнца!.. Дайте мне

солнца! Я к свету хочу!», — Бальмонт посвятил этой поэтессе. 27 августа 1905 г.

Лохвицкая умерла от туберкулеза в возрасте 36 лет.

Северянин точно определил основную тему творчества Мирры Лохвицкой в

посвящении сборника «Мимоза» — «певица страсти». Любовь была содержанием ее

поэзии, и строка «Это счастье - сладострастье» воспринималась как «девиз» поэтессы.

«К ней применили, — писал критик А. Измайлов в некрологе, - и оно так и осталось

навсегда, имя новой русской Сафо, певицы вакхической страсти, знойного

наслаждения, упоения рабством и владычеством любви. “Amori et dolo- ri sacrum”

— значится как эпиграф на одной из ее книг, и она, действительно, была как бы какой-

то жрицей в храме, посвященном любви и любовной тоске, любовному страданию,

всему огромному содержанию любви, со всем захватом чувственности, стонами

наслаждения, смелостью и дерзостью порыва...»7.

Мое бессмертье неизбежно...

Поэтическое бессмертие волновало воображение Северянина с молодых лет. В

связи с этой темой особое внимание критики вызвало стихотворении «Мои похороны»

(1910):

Меня положат в гроб фарфоровый.

На ткань снежинок Яблоновых,