Читаем Царские кудри онлайн бесплатно

Царские кудри

Владимир Силкин продолжает радовать многочисленных ценителей своей поэзии. Главное ощущение от его произведений, даже от тех, которые проникнуты осенней грустью, такое: он как настоящий русский поэт, как мастер стиха, несомненно, находится на подъёме, на новом этапе своей «творческой эволюции», как принято говорить у литературоведов. Мало кого можно поставить из современных поэтов рядом с ним – удивительным автором тонких, акварельных лирико-философских миниатюр. В этом жанре он, по оценкам читателей, достигаете всё большего совершенства и с каждым годом идёт, говоря словами М. Горького, «всё вперёд – и выше»! Буквально после прочтения каждого стихотворения остаётся душевный след – «послечувствие», «послемыслие», «послевкусие». Его излюбленный формат – 3–4 четверостишия или чуть больше. Но как глубоко! Какой бездонный колодец с живой водой!

Владимир Александрович Силкин

Поэзия

Владимир СилкинЦарские кудриМуза мояМуза моя, неизменная странница,Вновь собирается в дальний поход.Будет война, ничего не останетсяИ никого, кто с победой придёт.Мир содрогнётся от вируса стронция,Книжные строчки расплавит напалм.Вот и взираю с испугом на солнце я,Что каждый день улыбается нам.Муза моя! Одолей расстояния,В сердце войди, не встречайся с тоской.Может быть, от твоего состоянияВ мире безумном зависит покой.Муза моя! Перессорились нации.Ты очищай их слова ото лжи,Чтоб на далёкой космической станцииНе прервалась сумасшедшая жизнь.Муза моя! Мне в плохое не верится,Но наступает на пятки война.Кто вам сказал, что Земля ещё вертится,Если не слышит молитвы она?!Слух

Памяти солиста Академического ансамбля

песни и пляски Российской армии

имени А.В. Александрова Андрея Савельева

Ах, что за голос у Андрея!И на фатьяновской землеЯ петь боюсь, я не умею,Хоть водки много на столе.С рожденья не имею слуха.– Ты не конфузь меня, Андрей!– Я научу! – твердит Андрюха,И голос мягче и добрей. —Бросай курить – и тоже сможешь!Табак мешает соловью!А сам поёт, мороз по коже,И душу радует мою…И вот я бросил, только глухоАндрюхин голос из дверей.Ты слышишь, я пою, Андрюха!Что ж ты не слушаешь, Андрей?!Мой голос мне не режет уха,А твой – за тысячью морей…Ты слышишь, я пою, Андрюха,Я для тебя пою, Андрей.Последний блюз

Светлой памяти пассажиров и экипажа

ТУ-154, погибших под Сочи в 2016 году

Не падай, военная птица,Не надо терять высоту,Чтоб утром декабрьским столицаПроснулась в холодном поту.Не надо публичного горя,Не надо подводных могил.Горячее Чёрное мореНе даст для спасения сил.Не надо, военная птица,Ронять пассажиров и груз.Ты слышишь, как в сердце стучитсяНе сыгранный в Сирии блюз.А птица страдает, нет мочи,И птице, похоже, не петь,И падает птица под СочиНа воду, чтоб в небо смотреть.АвгустЛетела ночь, не зажигая фар,Был август скуп на тёплые признанья,И в эту пору снов и увяданьяМне не встречалось невесёлых пар.Раскачивались звёзды на ветвях,И в тишине казалось символичным,Что чьё-то счастье, позабыв о личном,Кузнечики ковали второпях.А я подумал, прочно ли оно,Поспешно отшлифованное будет,Не часто ль ошибаемся мы, люди,Насчёт того, что просто не дано?Но пары шли, несли в глазах рассвет,В обнимку шли, охваченные страстью,А я-то думал, что на свете счастья,Как и бессмертья истинного, нет.14 октября 1982 годаСнег выпал в день рожденияИ ширился, и росВеселым продолжениемБелеющих берёз.И по аллеям-горенкамСновали без нуждыЗадумчивые дворники,Печатая следы.А высоко над крышами,Над избами, у туч,Бог весть откуда вышедшийИскрился солнца луч.Он постепенно ширилсяИ постепенно росНад трубами, над крышамиИ на ветвях берёз.273-й квадрат

Сергею Иконникову

Двести семьдесят третий квадрат.Хорошо-то как, благостно, Боже!И леса меж собой говорят,Окликая случайных прохожих.Сколько звуков печальных вокруг!Сколько вздохов несётся с болота!И с чего это тянет нас вдругКак магнитом к себе позолота?Увядают кусты и грибы,И осины дымятся, сгорая.Ничего не прошу от судьбы,Кроме этого дикого рая.Двести семьдесят третий квадрат.Чьи следы обозначились в иле,Чьи глаза удивлённо горят,Чьи шаги в изумленье застыли?«А было так. Сошла вода…»А было так. Сошла вода,Она явилась, господа.Пришла за столько много лет,Зажгла в моём жилище свет.Протёрла пыль, внесла букет.– А ты ворчал, что жизни нет!А я и правда думал, нет.Что мне не выпадет билет.Вошла – из песен и тепла,Тогда, когда уже прошла.«А под окнами пуха не счесть…»А под окнами пуха не счесть,Тополиные свадьбы в разгаре.– Как сегодня спалось, ваша честь,В этом городе шума и гари?Ничего не отвечу себе,Занавеску на сторону сдвину.«Вон на том, на фонарном столбеНе мешало бы лампочку вынуть!»Аллергия на пух и сквознякНе проходит бесследно, поверьте:Вновь на фабрике местной ГознакПерестали печатать конверты.А в гостинице нету водыИ уборщицы, видимо, нету,Но такие под Ряжском садыИ такое душистое лето!«Птичьих голосов уже не слышно…»Птичьих голосов уже не слышно,Дождь зашёлся под окном стеной.Женщина в плаще из дома вышла,Кажется, чтоб встретиться со мной.Сколько раз уже такое было,Что казалось, рядышком жила,Одного меня всю жизнь любилаИ всю жизнь мне преданной была.Всё не так, ломает ветки ветер,Дождь зашёлся под окном стеной.А ведь правда, ты была на свете,Но печально грезила не мной.Вот мы и не встретились случайно.Я глядел всё время из окна,Как в плаще, в котором стыла тайна,Проходила женщина одна.Белые гнёздаБелые гнёзда на ветках.Ветер не трогает их.Вот и приходится редкоВидеть пернатых своих.Нет ни репьёв, ни рябины.Холодно-голодно днём.Выгнули хвойные спиныЁлки под самым окном.Только бродячая кошкаРыщет опять у окна.Ладно, осталось немножко,И возвратится весна.Перезимуем всё это,Выбежим птиц привечатьИ ежедневно всё летоБудем довольно ворчать.Время клёваПоеду на Ранову! Лещ серебрится,Размяла плотва плавники.Неделю забывшие дом и побритьсяТорчат над водой рыбаки.В садки опускают червонные скулыПожившие в ямах лещи.А вот выплывает под берег сутулый,Камыш от дыханья трещит.Поеду на Ранову. Время настанет —И вспомнит народ про плащи.И вдоволь намокнет, и вдоволь устанет,Забудет свои беляши.Устроившись молча на солнечной яме,Вовек не сумею забыть,Когда меня лещ золотыми устамиПопросит назад отпустить.И будет сравним он со сказочной рыбкой,Готовой желанья творить.И я над рекой размышляю с улыбкой:О чём мне ему говорить?Добрые людиЛюди забыли про жалость,Чёрствость и злость – не пройти.Добрых людей-то осталосьВ мире не больше пяти.– Добрые люди! Ну где вы? —Кашляет дед Никанор.– Вот они! Справа и слева,Рядом живут до сих пор.СереброНе отвечай на прошлые звонки,Где серебром не тронуты виски.И жизнь пройдёт, наступит та пора,Где окажусь я сплошь из серебра.«Я много видел, много знаю…»Я много видел, много знаю,Сказать красиво не могу.Но ни на что не променяюБерёзы русские в снегу.Ветрами буйными отпетыИ, в снег закутавшись, как в мех,Хранят такую массу света,Что хватит осчастливить всех.Я никогда их не покину,Их светом сказочным храним.И гну я перед ними спину,И низко кланяюсь я им.За то, что есть, за то, что дышат,За то, что строго не винят,За то, что всё на свете слышат,Но доброту в себе хранят.На морозеСчастьем набрякшие губы,Свет опьяняющих глаз.И у морозного срубаТают сосульки сейчас.Как им, сердечным, не таять,Если такое тепло,Словно цветы, прорастает,Словно бы солнце взошло.А ведь на улице – двадцатьИ продирает мороз,И не дают целоватьсяКапли замёрзшие слёз.У метроКормит женщина голубейЗолотистым душистым хлебом,И становится голубейОт очей её добрых небо.Верю, голуби – это знак,Что от Бога сейчас исходит.Только как же они без насБудут счастливы на природе,Если им не хватает глаз,Поднимающих их в дорогу?Да не смогут они без нас,Да, уверен, одни не смогут.«Подступает зима осторожно…»Подступает зима осторожно,И морозы за горло берут.Даже Сетунь притихла тревожно,И притих переделкинский пруд.Скоро, видимо, первые льдинкиПревратятся у нас в зеркала.Но пока что висят паутинки,Ухватившись за полы тепла.Осерчает мороз, и округаСтанет белой, как белая шаль.Эту осень, как лучшего друга,Уходящего в будущность, жаль.Жаль листвы, увядающей в сквере,Жаль твоих невесомых шагов.И в душе просыпается вера,Что придёшь ты в преддверье снегов.Холода