Читаем Царица Тамара онлайн бесплатно

Тамара, царица Грузіи.

Князь Георгій, ея супругъ.

Георгій, Русуданъ — ея дти.

Настоятель.

Священникъ.

Фатима.

Ханъ Товинскій.

Зайдата

Юаната

Софіатъ

Мецеду

Адьютантъ князя Георгія.

Два татарскихъ офицера.

Два плнныхъ грузина.

Гетманъ.

Офицеры и солдаты царицы. Товинскіе офицеры и солдаты. Монахи. Писцы. Музыканты. Танцовщицы. Двушки. Слуги.

Первый слуга. Куда ты?

Солдатъ. Я вошелъ сюда, такъ какъ не зналъ, какъ мн пройти.

Первый слуга. Но куда же теб нужно?

Солдатъ. Мн нужно къ князю Георгію; я изъ лагеря.

Первый слуга. Я доложу ему. Уходитъ.

Второй слуга. Ты выглядишь, какъ потерпвшій пораженіе воинъ.

Солдатъ. А ты похожъ на человка, который въ этомъ дл ничего не понимаетъ.

Второй слуга. Ты смешь возражать? Да знаешь ли ты, что говоришь со слугой царицы?

Солдатъ. Ты тоже говоришь со слугой царицы.

Зайдата. Да, онъ правъ; и онъ слуга царицы

Второй слуга. Да, но я могу итти, куда хочу, а онъ долженъ стоять у двери.

Зайдата. Тише: князь Георгій.

Князь Георгій. Ты изъ лагеря?

Солдатъ. Да.

Князь Георгій. Все спокойно?

Солдатъ. Да.

Князь Георгій. Зачмъ тебя послали?

Солдатъ. Мы стоимъ передъ врагомъ. Мы просимъ тебя, чтобы ты слъ на коня и прибылъ къ намъ.

Князь Георгій. Тебя послалъ Тарасъ?

Солдатъ. Да.

Князь Георгій, подумавъ. Скажи Тарасу, чтобы вс отдохнули; я прибуду черезъ нсколько дней и ночей. Солдатъ уходить.

Князь Георгій. Понялъ ли ты мой отвтъ?

Адьютантъ. Нтъ.

Князь Георгій. Я хочу увриться въ моихъ людяхъ. Этой ночью я осмотрю лагерь.

Адьютантъ. А!

Князь Георгій. Я строгій вождь.

Адьютантъ. Ты великій вождь.

Князь Георгій. Я слуга царицы… Вели позвать священника. Адьютантъ уходить.

Князь Георгій. Эй, Зайдата!

Зайдата. Твоя служанка здсь.

Князь Георгій. Цвты отнимаютъ у тебя все время.

Зайдата. Скоро прибудетъ царица. Тамъ внизу на дорог уже видна ея свита.

Князь Георгій. Царица — супруга моя. А ты могла бы быть моей возлюбленной.

Зайдата. Это ты только говоришь. Уже много лтъ ты это говоришь. Сама царица будетъ твоей возлюбленной, когда прибудетъ сюда.

Князь Георгій. Ты думаешь, ей это будетъ угодно?

Зайдата. О, да, конечно. Разв она не супруга твоя?

Князь Георгій. Конечно, она захочетъ быть моей возлюбленной. А если и не захочетъ, я заставлю ее. Вдь у меня достаточно для этого власти, Зайдата.

Зайдата. Царица не любитъ меня. И Юанату и Софіатъ, которыхъ ты также называлъ своими возлюбленными, она не любитъ.

Князь Георгій. Вс мы слуги царицы. Помни это.

Юаната. Ты врно радуешься тому, что царица прізжаетъ.

Князь Георгій. Тише, Юаната. Сама ты царица, и нтъ царицы, подобной теб.

Зайдата. А подобной мн?

Князь Георгій. И теб.

Софіатъ. А мн?

Князь Георгій. И теб также. Право же, такъ.

Зайдата. Все это ты говоришь намъ уже многіе годы, но не думаешь этого. Одно ты думаешь: что нтъ ни единой, подобной цариц.

Князь Георгій. И ты должна такъ думать, Зайдата. Садится. Входитъ священникъ.

Князь Георгій. Готово ли у васъ, двушки?

Зайдата. Мы идемъ. Двушки и слуги уходятъ.

Священникъ. Ты звалъ своего слугу?

Князь Георгій. Посл паузы. Садись.

Священникъ садится. У тебя сегодня мрачный видъ, Георгій. Вдь царица прізжаетъ: ты всегда этому радуешься.

Князь Георгій. Сегодня я долженъ на что-нибудь ршиться.

Священникъ. И да будетъ твое ршеніе ршеніемъ добрымъ.

Князь Георгій. Я первый слуга царицы, я начальникъ ея войска и я одерживалъ великія поюды. Не правда ли?

Священникъ. Это правда.

Князь Георгій. Но я все-таки не царь.

Священникъ. Да, ты не царь. Это — нтъ.

Князь Георгій. Я не царь. Я только отецъ ея дтей, ея сына и дочери. Когда я стою передъ царицей, я долженъ держать шапку въ рукахъ. Что можетъ думать женщина о мужчин, который стоитъ передъ нею съ шапкой въ рукахъ… Жестко. Она должна думать обо мн съ пренебреженіемъ.

Священникъ. Ты преувеличиваешь.

Князь Георгій. Ты понимаешь ли, священникъ: я завоевалъ Трапезундъ, и Эрзерумъ, и Аби, и все-таки я — слуга моихъ дтей.

Священникъ. Я говорю теб, что ты преувеличиваешь, князь Георгій.

Князь Георгій. Вовсе я не преувеличиваю, ты этого не понимаешь. Я охотно буду слугой дтей моихъ, но быть рабомъ царицы я не хочу.

Священникъ. Рабомъ? Неужели она сказала?..

Князь Георгій. Три ночи тому назадъ я захватилъ въ плнъ Товинскаго хана; но я не могу покончить съ нимъ, чтобы не навлечь на себя гнвъ царицы. Онъ ждетъ ршенія царицы. Я держу его тамъ. Показываетъ на обитую желзомъ дверь.

Священникъ. Царица даруетъ ему жизнь?

Князь Георгій. Видишь ли! Потому что не я царь. Съ силою. А почему бы мн не быть царемъ? Супруга моя изъ рода Баграта, и я тоже изъ рода Баграта, мы одного племени. Но она единственное дитя Георгія Третьяго — и вотъ она стала царицей; если бы мой отецъ былъ царемъ, я былъ бы его наслдникомъ.

Священникъ. Это правда.

Князь Георгій. Никто изъ васъ не знаетъ, что значитъ быть супругомъ царицы. Если я приказываю что-нибудь сдлать, меня спрашиваютъ: это велла сдлать царица? Смотри: вотъ цвты для царицы. Герольды трубятъ, когда она проходитъ. Солдаты отдаютъ ей честь. А я между тмъ — князь Георгій.

Священникъ. Великое горе терпишь ты въ собственномъ дом.

Князь Георгій. А можно ли меня въ чемъ-нибудь упрекнуть? Разв я не велю двушкамъ закрывать лицо, чтобы он не ввели меня въ соблазнъ?

Священникъ. И ты поступаешь правильно. Ибо Зайдата подобна огню.

Князь Георгій. Да, и Зайдата тоже. Но, скоре, Софіатъ подобна огню.

Священникъ. Да, и она; вс он подобны огню.

Князь Георгій. Откуда ты это знаешь?

Священникъ. Я этого не знаю. Я ихъ только слышу въ купальн; он тамъ играютъ другъ съ другомъ и болтаютъ.

Князь Георгій. Я, слава Богу, никогда не былъ съ ними въ купальн.

Священникъ. Никогда? Ну, конечно, нтъ, вдь теб принадлежитъ царица.

Князь Георгій. Принадлежитъ ли она мн?

Священникъ. Конечно, принадлежитъ. Любопытно. Разв ты не обладаешь царицей?

Князь Георгій. Конечно, она моя. У меня есть власть, чтобы обладать ею, и царица не любить никого, кром меня; какъ же я могъ бы не обладать ею!

Священникъ. Правда.

Князь Георгій. Но иногда, священникъ, ко мн заползаютъ мысли, — и нтъ въ нихъ ни кротости, ни мягкости. Есть ли этому прощеніе?

Священникъ. Да, есть.

Князь Георгій. Зло въ томъ, что царица всегда смотритъ на меня холодно. Довольно зла она могла бы мн принести и тогда, когда бы взглядъ ея былъ горячъ.

Священникъ. Взглядъ царицы не бываетъ горячъ ни для кого другого.

Князь Георгій. Но вдь я князь Георгій, а не кто-нибудь другой; этого никто не долженъ былъ бы забывать… Только что тутъ былъ солдатъ съ встями изъ лагеря. Онъ не преклонилъ колна, когда говорилъ со мной.

Священникъ. Онъ не преклонилъ колна?

Князь Георгій. А вдь онъ сдлалъ бы это передъ царицей; онъ сдлалъ бы это и передъ калифомъ Востока. Одну минуту мн пришла мысль снести ему голову.

Зайдата. Царица приближается. Исчезаетъ.

Князь Георгій. Вотъ слышишь. Тутъ сидитъ ея супругъ, и ему докладываютъ: царица приближается! И когда царица придетъ, я не сяду вмст съ ней, я буду сидть здсь внизу. У нея большая свита, я вмшаюсь въ свиту и буду однимъ изъ ея офицеровъ. За ней идетъ музыка, а за мной нтъ. Духовникъ ея игуменъ, а мой — священникъ.

Священникъ. Да, но я, собственно, долженъ былъ бы быть игумномъ. Почему бы мн и не быть игумномъ?

Князь Георгій. Теб, священникъ? Другимъ тономъ. Да, и въ самомъ дл, почему бы теб и не быть игумномъ?

Священникъ. Царица поступила со мной несправедливо, и потому я озлобленъ противъ нея.

Князь Георгій. Разв ты можешь чувствовать озлобленіе, ты, который такъ кротокъ.

Священникъ. Встаетъ. Я? Да ты шутишь?

Князь Георгій. Правда, шучу. Ты можешь чувствовать великое озлобленіе. Хочешь ли ты послужить мн?

Священникъ. Да, хочу.

Князь Георгій. Ты мн нуженъ. У меня нтъ никого другого, кто бы помогъ мн. И теперь для меня пришло время побдить или пасть.

Священникъ садится. Что же ты хочешь?

Князь Георгій. Я хочу побдить! Тарасъ прислалъ изъ лагеря сказать мн, чтобы я пріхалъ, и я отвтилъ: пріду черезъ нсколько дней и ночей.

Священникъ. Отвтъ можетъ быть неправильно истолкованъ.

Князь Георгій. Тмъ, кто его не понимаетъ, я говорю, что я хочу проврить мой лагерь — неожиданно ночью осмотрть его и наказать спящихъ. Но теб, священникъ, я говорю, что въ этомъ отвт есть особое значеніе.

Священникъ. Я теперь вижу, что есть. Твои глаза стали такими дикими.

Князь Георгій. Мы воюемъ съ ханомъ Карса. Онъ въ нашихъ рукахъ. Если я нападу на него этой ночью, онъ погибъ.

Священникъ. А!

Князь Георгій. А если не нападу и пропущу время, онъ отступитъ въ ущелье и спасется. Если я пощажу его, чего я могу за это ждать отъ хана?

Священникъ. Вчной благодарности.

Князь Георгій. Такъ вотъ я и пощажу его сегодня ночью; а если завтра ночью я явлюсь къ нему и проведу его войско въ спящій лагерь царицы и наполню его молчаніемъ и смертью — что сдлаетъ тогда ханъ? Священникъ всплескиваетъ руками.

Князь Георгій громко. Тогда онъ мн во всемъ будетъ помогать въ будущемъ.

Священникъ. Вижу твой великій планъ.

Князь Георгій. И ты долженъ быть моимъ посломъ къ хану — съ этимъ предложеніемъ.

Священникъ. Я?

Князь Георгій. Потому что ты озлобленъ.

Священникъ. Я не могу.

Князь Георгій. У меня, кром тебя, нтъ никого. На тебя я полагаюсь. Ты долженъ передать мое письмо хану.

Священникъ. Я сдлаю это, потому что у тебя нтъ никого другого, на кого бы ты могъ положиться. Но обдумай все, князь Георгій; я трепещу за тебя, ибо ты, какъ тотъ, кто съ зажженнымъ фонаремъ ищетъ своей погибели.

Князь Георгій. Такъ пусть же будетъ благословенна погибель! Я поступаю такъ, потому что я въ крайности. Въ теченіе долгихъ мрачныхъ лтъ я обдумывалъ это; теперь я не хочу больше думать. Или въ твоей мудрой голов есть для меня другой совтъ?

Священникъ. Это опасный планъ. Но если ты хочешь быть царемъ — ты долженъ на многое ршиться.

Князь Георгій. Царемъ? Я не хочу быть царемъ.

Священникъ. Не хочешь быть царемъ?

Князь Георгій. Нтъ.

Священникъ. Ты разв не хочешь завоевать владнія царицы и самому ссть на ея тронъ?

Князь Георгій. Ты ошибаешься, я хочу завоевать царицу.

Священникъ. Я не понимаю. Вдь царица твоя?

Князь Георгій. Я лгалъ. Царица не моя.

Священникъ. Съ любопытствомъ. Ты говорилъ, что она тебя любитъ?

Князь Георгій. Она не любитъ меня.

Священникъ. Ты мн сообщаешь великую новость.

Князь Георгій. Долгіе, долгіе годы велъ я съ царицей тайную борьбу. И я былъ одинъ, а у нея былъ старый игуменъ. Бросила ли она на меня когда-нибудь взглядъ? Никогда. Не смотри на него — сказалъ старый игуменъ. Или я долженъ былъ-пасть передъ нею и умолять ее? Кричитъ. Нтъ, нтъ!.. И такъ проходило время. Я длалъ видъ, будто Зайдата, Юаната и Софіатъ — мои возлюбленныя, а царица длала видъ, что не вритъ этому.

Священникъ. Но въ дйствительности она врила?

Князь Георгій. Да, врила. Но не хотла этого показывать. Никогда. Ни однимъ взглядомъ. Долженъ ли былъ я просить ее о чемъ бы то ни было? Нтъ, говорю я. И такъ мы боролись.

Священникъ. Никогда мн не приходилось слышать большей новости.