Читаем Царьград. Гексалогия (СИ) онлайн бесплатно

Андрей Посняков

Царьград. Гексалогия

Удар судьбысерия «Царьград» книга первая

Глава 1Наши дни. Средняя полоса РоссииПРИ ПОПАДАНИИ НА КОЖУ ПРОМЫТЬ ВОДОЙ

Деревня на своем веку повидала всякое.

Валентин Распутин. «Прощание с Матерой»

– Ну, ты и гад, Леха! Йэх! Ты зачем, паразит, трактор в болотине утопил?

Сказать, что Михалыч – Василий Михалыч Олейников, бригадир трактористов ОАО «Озерское», по старинке называемое многими – колхоз «Светлый путь» – был рассержен, это ничего не сказать. Светло-серые, с небольшим прищуром, глаза его метали молнии, ноздри возмущенно раздувались, а сомкнутая в кулак правая рука то и дело ударяла в левую ладонь – йэх! Вообще-то, Михалыч считался мужиком невредным, добрым даже, особенно если выпьет, но тут не тот выпал случай. Еще бы! Колхозное – сиречь акционерное – имущество в болоте утопить! Главное – и трактор-то почти новый, ну лет семь-восемь…

– Так зачем, а? – Бригадир снова ударил кулаком об ладонь, только вместо привычного – «йэх» – матерно выругался – трактор-то на нем числился.

Несчастный Леха, по паспорту – Алексей Сергеевич Смирнов, недавно поступил (собственными силами, без всяких там связей и денег, да и откуда деньги у детдомовца?!) в местный педуниверситет на факультет социальных наук, и теперь с гордостью считал себя студентом-историком. Радовался – ну, конечно! – и в себя верил, а в деревню, точнее, в ОАО (бывший колхоз) «Озерское», приехал подзаработать, деньги не лишние были, а трактора и – немного – сельхозмашины Лешка знал, поскольку ОАО «Озерское» старые связи не разрывало и над детдомом, что называется, «шефствовало» – было когда-то такое хорошее старое слово. Короче говоря, все детдомовские старшеклассники сельхозтехнику знали. Пусть не на таком уровне, как учащиеся ПТУ, но – знали. Вот и Лешка знал, да еще получше других, потому как был умным. Еще бы, в университет-то сам готовился, без всяких там репетиторов, откуда на них деньги? И поступил! Сам Роберт Петрович, декан факультета социальных наук, руку жал, говорил, что вот именно такие студенты им и нужны. Не в том смысле, что детдомовские, а в том, что – умные и сами всего добивающиеся.

Лешку в колхозе знали и на временную работу приняли с удовольствием – а как же, страда! Да и парень непьющий, в отличие от многих прочих. Местные ему уж и кличку придумали – «Практикант», немного не в тему, правда, лучше бы уж «Студентом» прозвали, впрочем, Лешка и на «Практиканта» не обижался. Сразу и трактор выделили, не новый, конечно, но и не самую уж развалюху. Трактор…

Вот и стоял теперь Алексей, опустив очи долу, и молчал, как партизан на допросе. А что тут скажешь? Правильно бригадир разоряется, понять можно. Вот и молчал. К тому ж знал – Михалыч долго не сердится – поорет – поорет да и успокоится.

– Тебя хоть зачем в болото-то понесло? – усевшись за старый конторский стол, вздохнул бригадир. – Нешто в обход нельзя было? А, Лешка? Чего молчишь-то?

А Лешка, чуть повернув голову, смотрел в окно на машинный двор. Видел, как – украдкой оглянувшись на нарядную – с самым деловым видом протопали к распахнутым воротам двое слесарюг. И что характерно – у каждого на плече по ржавому обрезку трубы. Видал Лешка эти трубы – валялись в лопухах у забора. По трубам этим, по слишком деловому виду, по вороватому, украдкой брошенному на нарядную взгляду даже Лешка в свои семнадцать лет сразу же догадался – куда именно направились слесаря. Пить, конечно! Даже знал – что. В Касимовке, в соседней деревне, в сельмаг в очередной раз завезли какое-то жуткое пойло – в пластиковой бутылке по тридцать два рубля литр. В отличие от прочих подобных – «Портленда», там, или «Портвейна 777», – пойло сие называлось незатейливо – «вино». Вот именно так, просто – «вино», – к которому, конечно, никакого отношения не имело, но… все лучше, чем технический спирт пить, хотя… Опа!

Лешка напрягся, увидев, как к этим двум ханурикам подошел дядька Иван, могучего вида мужичага, вечно смурной и небритый – тракторист с ДТ-75, гусеничника. Вот он-то и был сейчас нужен Лехе, да и, если разобраться, не только ему, но и всему колхозу – сиречь ОАО. Трактор-то ведь не утонул, не та машина – просто засел хорошо на старой гати, можно, конечно, лебедкой попробовать, но с гусеничником куда как надежнее. Собственно, за ним, за дядькой Иваном, Леха сюда и пришел, на машинный двор, не знал, что уже какая-то собака успела Михалычу настучать. Интересно, кто? Наверное, Ленка, почтальонша, она на своем велосипеде как раз мимо болотины проезжала. Да, наверное, Ленка, зараза, больше некому – уж больно глазастая, да и характер у нее дюже вредный. Оно и понятно – тридцать лет бабе, а мужика-то нет, хотя собою-то Ленка ох как недурна – все при всем: волосы длинные русые, глаза – темные, как у цыганки, да и фигурка – закачаешься. Вот только характер… Может, потому и сторонились ее мужики? Впрочем, сейчас не о Ленке, о дядьке Иване нужно было думать – вот-вот ведь сманят слесаря пьянствовать, паразиты! Как тогда трактор из болота вытаскивать? Да никак! Если только лебедкой попытаться…

Бригадир, в конце концов, тоже оглянулся, бросив внимательный взгляд на двор. На горе слесарюгам!

– Ах вы ж, змеи! Никак пьянствовать собрались? – Позабыв про Лешку, Михалыч схватил кепку и выскочил из нарядной. – Это куда это вы собрались, а?

– Дак, по работе…

– По какой такой работе? Я вам на ржавые трубы наряд не выписывал! А ну, пошли в слесарню!

– Да ты пойми, Михалыч…

– Пошли, я кому сказал!

Лешка тоже вышел во двор – интересно стало, как там Михалыч со слесарюгами разберется?

Погода стояла жаркая, как ей и положено в начале августа. Светло-синее, как старые джинсы, небо казалось выгоревшим, хиленькие белые облачка – так, облачишки – опасливо ползали где-то у самого горизонта, словно бы говорили – тени хотите, дождика? А вот, нате-ка, выкусите – не дождетесь!

Плохо в этакую жарищу работать, особенно перед севом – пахать, дисковать, бороновать, – сидишь в кабине как дурак, полуголый, жарища, как в адском пекле, пот грязными ручьями течет, на зубах песок поскрипывает, после работы в зеркало глянешь – мама дорогая! Черт, истинный черт! Сейчас хоть полегче – сенокос не посевное поле, пыли нет.

Между тем Михалыч, отправив незадачливых работников обратно в слесарню, вновь обратил внимание на Лешку. Сдвинул этак кепочку на затылок, сплюнул, поинтересовался язвительно:

– Ну, что делать думаешь?

– Дак вытаскивать…

– Вытаскивать! – бригадир хлопнул себя руками по ляжкам. – От, студент! Кто тебя сейчас вытащит-то, коли у нас всего три гусеничных трактора, и те все на ремонте?

– А дядю Ваню Иваничева попросить? – несмело предложил Лешка. – Он ведь должен был к пятнице с ремонта выйти… Сегодня ведь как раз пятница.

– Кого?! – неподдельно изумился Михалыч. – Иваничева?! Ваньку, что ли? Да этот черт вчера целый день пропьянствовал и сегодня, я погляжу, уж было намылился, со слесарями. Главное, как меня увидал, за старой конюшней спрятался, думает, я не вижу… – Бригадир вдруг резко замолк и задумчиво вытащил из кармана рубашки пачку «Примы». Протянул: – Будешь?

Лешка помотал головой:

– Я ж не курю, вы же знаете.

Михалыч вытащил спички, чиркнул – не зажглась, – вытащил из коробка еще одну – та же история, – выругался, с третьей попытки наконец закурил, выпустил дым и – этак искоса, со значением – посмотрел на парня:

– Вообще-то Ванька к вечеру движок переберет, там и осталось-то всего ничего…

– Вот и я говорю! – воспрянул духом Лешка.

– Перебрать-то – переберете, – задумчиво продолжил Михалыч. – Если надо, и до ночи провозится, уж он такой, коли уж начал…

– Угу!

– …только вот в субботу на работу нипочем не выйдет! Свадьба у него, вишь ли. Племянник женится.

– Это Венька, что ли?

– Он.

– Так, свадьба-то, небось, часов в двенадцать. – В серых, с чуть зеленоватым отливом, Лешкиных глазах вспыхнула желтая искорка надежды.

Бригадир не выдержал, рассмеялся:

– Хо! В двенадцать? Да нешто эти глоты до двенадцати ждать будут? С утра уже наквасятся, будь спок!

– Ну, я не знаю тогда… – Лешка устало опустился на крыльцо и шмыгнул носом. Хотелось заплакать – да нельзя, не маленький уже, семнадцать лет, в армию скоро.

Бригадир присел рядом, обдавая загрустившего парня густым клубком сигаретного дыма, и с минуту сидел молча, вглядываясь куда-то вдаль, где, за распахнутыми настежь воротами машинного двора виднелся синий кусочек реки, а за ней, на другом берегу, белела стволами березовая роща. Белое, похожее на пену для бритья облако, неизвестно откуда взявшееся, накрыло солнце, принося облегчение от зноя. Легкий ветерок шевелил росший у ворот бурьян и светлые волосы Лешки.

– Хорошо! – Михалыч вдруг улыбнулся и хитровато подмигнул. – Насчет Ваньки – это ты верно решил. Трактор-то он свой сегодня сделает… только вот мне-то его без толку в субботу звать, а вот ты – пойди, попробуй. Может, и уговоришь.

Лешка встрепенулся:

– Конечно попробую, Василий Михалыч. Сейчас же вот в мастерские и пойду!

– Давай, – бригадир хлопнул парня по плечу и предупредил: – Только ты это, смотри. Застрявший-то трактор охранять надо – болотина-то от Касимовки больно близко, а уж там ухарей хватает – разберут. Так и знай – чего не досчитаюсь, из твоей зарплаты вычту, усек?

– Усек. – Вздохнув, Лешка вытер руки об рубаху и деловито зашагал к мастерским.

К его удивлению, Иваничев согласился быстро, даже и уговаривать почти не пришлось. Только, естественно, напомнил про магарыч да переспросил, в каком именно месте застрял трактор.

– На Черном болоте, – в который раз уже пояснил Лешка, уже не столько для тракториста, сколько для подошедших слесарюг, которым, видать, тоже было интересно. – Там, ближе к Касимовке.

– А, – Иваничев понятливо хмыкнул. – Хорошо, что хоть там. Немного до Курской дуги не доехал, а то бы…

Слесаря понятливо засмеялись и закурили, стряхивая пепел под ноги с полным и хроническим пренебрежением к правилам противопожарной безопасности, красиво выписанным на большом картонном плакате, который бригадир Василий Михалыч Олейников лично приколотил над дверью, рядом с крупной табличкой «Не курить!». К указанию этому некие неопознанные полиглоты приписали еще «No smoking!» и «Ne fumons pas!» – для кого они это сделали, неизвестно, наверное, для слесарей. Слесаря иностранными языками не владели, поэтому дымили вовсю, не обращая никакого внимания на буквы – привыкли.

– Помню, Колька Курынкин как-то под Новый год на Курской дуге завалился, – усевшись на промасленную ветошь, мечтательно произнес один из слесарей, дядька Слава… Или – дядька Федя. Лешка их все равно путал, уж больно они были похожи – обоим под пятьдесят, оба низенькие, худющие и вечно пьяные.

– Да, он хорошо тогда улетел, – покивал дядька Федя… или Слава. – На Т-150 главное. Силос вез на ферму, да с ребятами выпил…

– Не силос, а навоз, – оторвавшись от пускового двигателя, авторитетно заявил Иваничев. – И не на ферму, а с фермы. Он там и выпил, с доярками. – Тракторист замолк и, подумав, добавил: – И не на Т-150, а на «Владимирце». На Т-150 – это не Колька, это Федька Касимов на «октябрьские» улетел, хорошо – без телеги.

Лешка слушал с интересом. «Курской дугой» колхозные остряки прозвали крутой поворот на склоне холма по суглинку, сразу за Черным болотом, с которого не раз и не два слетала в лежащий внизу овраг мощная сельскохозяйственная техника, и не всегда по-пьяному делу, просто поворот был уж больно опасным, скользким, а спрямить дорогу у колхозного начальства и в лучшие-то времена руки не доходили, чего уж говорить про теперь. Неподготовленному трактористу поехать там – верный способ сгубить технику. Вот и Лешка вчера тоже не рискнул – решил по гати… Проехал, блин… Вообще, если б не Ленка…

– Ты это… – повернувшись к Лешке, напомнил дядька Слава… или Федя. – Спирт лучше в нашей деревне не покупай, лучше в Касимовке, у Федотихи – у ней дешевле. Она, Федотиха-то, в крайней избе живет…

– Да знаю, – отмахнулся Лешка. Попрощавшись с ремонтниками, он вышел из мастерских и, помахав рукою все так же курившему на крыльце бригадиру, спустился к реке – там, пройдя рыбацкой тропинкой, можно было здорово сократить путь. На плесе, у бережка, купались – Лешка присмотрелся и разочарованно свистнул: знакомых не было, вернее, были, но, так, одна скелочь лет по двенадцати, не стоит и подходить. Хотя, оно, конечно, хорошо б сейчас искупнуться, да некогда – вдруг, и впрямь, с трактора чего утащат, как бригадир, типун ему на язык, предупреждал? А что? С касимовских станется, те еще ухари, до чужого добра жадные.

Парень ускорил шаг, внимательно глядя под ноги – запросто можно было наткнуться на разбитую бутылку или на что-нибудь похуже – места кругом тянулись не то чтобы людные, но весьма посещаемые, особенно в ночную пору. И тут и сям виднелись проплешины от костров, валялись вскрытые консервные банки, осколки бутылочного стекла, полиэтиленовые бутылки – «пэты», в основном, конечно, из-под пива. Да-а… В такую-то жару неплохо бы пива выпить. В касимовском сельмаге наверняка есть, у них вчера привоз был. Вот только трактор…

Немного подумав, Лешка почесал затылок и быстро спустился к плесу, где, на узком песчаном пляжике азартно играли в карты трое ребят, лет на пять помладше Лешки.

– Туз!

– Еще два!

– Еще три!

– А вот еще один!

– Не верю!!!

– Да забирай!

– Ах вы, гады!

Судя по крикам» резались в «верю – не верю», игра, конечно, малоинтеллектуальная, в отличие от того же «козла» или «тысячи», да зато веселая, как раз для такого возраста.

– Здорово, парни, – подойдя ближе, кивнул игрокам Лешка.

– О, Леха! Привет!

Все трое враз вскочили на ноги, поздоровались за руку – как же, солидно: сам Леха – практикант к ним интерес проявил. Не бог весть что, конечно, но все же…

– Пить будешь?

Это предложил самый младший, Витька Битюгов, круглолицый, краснощекий пацан, толстенький и не по-детски циничный. Его маманька тоже, как и бабка Федотиха, приторговывала паленым спиртом. Впрочем, в деревнях многие приторговывали…

– А что у вас? Спирт?

Ну, мог бы не спрашивать…