Читаем Царевы невесты - 3 онлайн бесплатно

Царевы невесты - 3

1. Сыновья В далеком краю, у синих гор высокие стройные сосны растут, а белые облака отражаются в прозрачных водах голубых озер. И в этом заповедном краю необитаемом появились однажды люди, чтобы отстроить здесь новое село… Главная площадь селения быстро наполнялась людьми. Самое высокое здание – Башня Света, с широким крыльцом, на которое вышли Князь и Воевода в парадной воинской одежде. - Едут! Едут! – кричат мальчишки, бегущие по мощеной улице. Небольшой конный отряд прискакал на площадь. Впереди военный командир Родослав, конь под ним белый, красивый, совершил танец подле широкого крыльца, а всадник, рослый брюнет, покинул седло и предстал пред Князем и Воеводой. - Князь Белотур, Воевода Воислав! Прибыли воины, отслужившие на дальней заставе. - Приветствуем вас, воины! – произнес Князь. - Здравия желаем, княже Белотур! – прокричали молодые воины, прибывшие с дальней заставы, где они отслужили пять лет. Все парни удалые, молодые, в воинской форме. Первым в строю – старший княжеский сын Ярослав – высокий, светлоокий, с густыми пшеничными локонами, с ним брат его Белозар, тот еще красавчик, а за ними друзья – сослуживцы: Витас, сын Лиса и молодой Алмаз Гостимирович. Княгиня Лучезара мечтает обнять своих сыновей, которых не видела пять долгих лет. Но нужно держать лицо, не может княжья жена при всем народе кинуться к детям. Другие родственники, встречающие своих парней, тоже находились в нетерпеливом ожидании. Уходили на службу юные отроки, вернулись мужчины. Девушки с интересом на них взирают, кому такие бравые молодцы в женихи достанутся? Ради этого случая девы в лучшие наряды снарядились. Отроки с завистью глядят. Отслужили, вольные теперь. А взамен этих другие юнцы пойдут на заставу служить. Закончились приветственные речи. - Вольны!!! – скомандовал громогласно Воевода. И вернувшиеся со службы, парни оказались в крепких объятиях своих родственников и друзей. Слуги принялись устанавливать на площади столы, выносили угощения. Будет пир. Рядом с башней Света княжеские хоромы расположены. Княгиня увлекла своих сынов в палаты, и наконец, обняла их по очереди, Ярослава, потом Белозара. - Как же выросли вы, возмужали. Такие взрослые! Она прослезилась. - Не нужно плакать, матушка. Мы же вернулись – улыбнулся белозубо младший. - Я от счастья! Дождалась! Князь похлопал сыновей по плечам. - Молодцы, сыны мои! Перед братьями третий сын предстал – худенький рыжеволосый подросток Ведагор. - Здравия вам, братья. - Здрав, Ведагор! – пробасили парни – а ты подрос, не узнать! Скоро ли на службу? - Так, осенью пойду. Семья расположилась на лавках. - Ну, вот, вернулись. Свободны теперь. Отдохнете, осмотритесь, дел в племени много. А меж делами, невест присматривайте. Продолжать надо род наш – сказал своё слово Белотур. Ярослав опустил глаза, а Белозар расплылся в улыбке и сказал: - Это надо на невест посмотреть. Каковы они? - А вот сегодня на пиру и посмотрите. Подросли девицы – красавицы, выберете себе самых лучших – ответил Белотур. - Я хочу поехать в Чертан-град – заявил вдруг Ярослав. Лучезара ахнула. - Что ты такое говоришь, Ярик, сынок?! Зачем тебе туда? - Отец прошел испытание в молодости, прожив два лета среди крестоносцев. Так ведь? – Ярослав повернулся к Белотуру, тот согласно кивнул. - Было дело. - Но зачем? – удивленно произнесла Лучезара. - Чтобы знать, как живут наши враги – ответил Князь. - Но это опасно, нет, нет! – воскликнула княгиня - Хватит с меня, я волновалась за сыновей, пока они служили. К врагам нашим не пущу! - Лучезара, ты жена моя и княгиня, но сейчас мы ведем мужские разговоры – сказал князь - Не вмешивайся. Лучезара обиженно поджала губы. - И я хочу видеть жизнь врагов изнутри. К тому же там есть и «наши» люди – настаивал на своём старший сын. - А я знаю зачем он туда рвется – вмешался в разговор Белозар – хочет Велооку найти. Ярослав недовольно на брата воззрился, тот ухмыльнулся в ответ и руки в стороны развел. - А что, разве не так? - Ты, правда, хочешь отыскать её? – спросил Князь. - Да… Я поклялся именем Перуна, что женюсь на ней. И не намерен отступать от своей клятвы. - Но сынок, Ярик. Столько лет прошло – проговорила Лучезара - Вы тогда были детьми, и эта клятва не считается. - Я не был ребенком и все осознавал – нахмурился Ярослав. - Ярик, если бы Велоока жила здесь с нашим народом, то я с радостью приняла бы ее к нам в семью. Но Синеока увезла ее в тот чуждый мир. А там, возможно, она уже замуж Велооку выдала за боярина какого-нибудь – сказала Лучезара. - Я должен найти её. Не могу я от клятвы отказаться. Перун не простит. Лицо Ярослава при этом было серьезным и сосредоточенным, Княгиня смотрела на него с печалью в изумрудных глазах. - Хватит спорить, не будем спешить – проговорил Белотур - Подожди до осени, Ярослав, осмотрись пока. А я подумаю, и поговорим об этом после. - Так может, мы на улицу пойдем? – спросил Белозар, ему не терпелось с друзьями встретиться, да и на девушек поглядеть хотелось. - Сначала в баню сходите, смойте грязь и в чистое переоденьтесь, как положено княжеским сыновьям, на пир красавцами придете – распорядилась княгиня. Сыновья покинули горницу, а Лучезара на мужа недовольно глянула. - Белотур, муж мой! Ты зачем ему пообещал? Я думала он давно забыл про Велооку. Мы в разных мирах живем, и нам здесь в Синегорье хорошо, покойно. Я пять лет ждала сынов со службы, что еще нужно? Какое такое испытание в стане врагов пройти надобно? Белотур рассмеялся. - Не кипятись, душа моя… Сейчас выйдут наши княжичи на площадь, закружат их в танце девицы младые, и забудет наш первенец про старую клятву, в отрочестве данную. Тело молодое попросит любви и ласки, и не нужно будет на поиски Велооки ехать. - Хорошо бы так, свет очей моих, только не раздумает наш Ярик, упрямый он, своенравный, как ты, муж мой любимый – покачала головой княгиня. - Ничего, это он красавицу Драгомиру не видел. Глядишь, и забудет свою Велооку. - Помогите боги! Забыть нужно и нам и ему всё, что было. Синеоку, Велооку, разбойника Колояра, все это прошло, жизнь наша на новом месте наладилась. Но почему я не знала, что ты жил в «том миру», что еще за испытание? - А чего было про то сказывать, дело прошлое. Мне восемнадцать минуло, когда князь Яромир отправил меня в Чертан-град. Там «люди нашей веры» живут, нужно поддерживать с ними связь, и я, как наследник должен был познакомиться с друзьями. Яромир сам отвез меня в Чертань и оставил на два лета, изучать повадки и обычаи крестоносцев. Такое вот испытание было. - И как? Прошел испытание? - Само собой. Вернулся, жив-здоров и весел. Язык крестоносцев изучил, их жизненный уклад, знакомствами обзавелся в Чертани. - Ох уж эти мужчины, не живется вам спокойно… Но нужно что-то сделать, чтобы Ярик передумал. Это же опасно. Его могут узнать, и что тогда? Тюрьма, пытки? О! Нет! Боги, помогите! – причитала Лучезара. - Не кликай беду, душа моя. Кто его там узнает? - Колояр, Анна, Андрей… - Они видели его восемь лет назад, юным отроком он был, а сейчас мужчина. - Ой, не глянется мне это испытание. - Обещаю. Сам его посылать не стану, но, если настаивать будет, не откажу ему. Лучезара печально головой покачала и произнесла: - Что же так несправедлива Судьба – доля женская? Носишь дитятко под сердцем, рожаешь в муках, кормишь, холишь и лелеешь чадо своё, ночи не спишь у колыбели, когда хворает сыночек. А потом ему восемь лет исполняется, и он уходит из терема на «мужскую половину» жить, и всё. Не нужны ему более мои сказки-побасенки, разговоры откровенные, ласки – поцелуи маменькины. - Что ты баешь такое несусветное, жена моя любимая? Кака така несправедливость? Мы ведь мужчин ростим. Сыны наши тебя любят и уважают, да токо не девчонки они, чтобы к мамке ластиться, да возле юбки сидеть, сказки слушая. Мужики. - Да разве я не знаю. Мужики есть мужики. Ладно, что на мужской половине живут, хоть изредка приходят, когда время у них есть. А потом служба, ждешь, волнуешься. И вот вернулись, и опять?! Отговори его, Белотур! Поговори с ним по-мужски, не пускай! Запрети! - Я уважаю его решение. Он клятву дал самому Перуну. И не отступает, вот это по-мужски. - А мои мечты никому не интересны – вздохнула княгиня – а не ты ли говорил: потерпи, Лучезара, отслужат сыновья, приведут в терем невесток, и будешь учить их уму-разуму, женским премудростям и умениям… Здесь есть из кого выбрать, зачем куда-то ехать, рисковать? Драгомира у Гориславы хорошая девица. А то дак Василиса, дочка бывшей служанки – Виты, пусть небогатая семья, зато девушка проворная, веселая… Эх, почему спокойно жить нельзя? Женить бы сынов, да и внуков нянчить, мне другого счастья и не надо. 2. Девицы Три брата в бане напарились, намылись чисто, в нарядные рубахи срядились, на пир идти приготовились. Старший Ярослав Белозара укорил: - И зачем ты про Велооку ляпнул? Кто тебя просил? - А чо такого? Само вылетело, слово-то не воробей. - Вот и держал бы своих воробьев при себе. - Ой да ладно! Подумаешь, пусть родичи знают. - Вечно ты со своим языком, Белозар. - Ну конечно, Белозар во всем виноват. С детства так. Ты у нас старший, наследник. Ведагор – младшенький, любимец матушкин. А я ни то ни сё – обиженно произнес Белозар – Ярослава, княжеского наследника, брат. - Ладно, не прибедняйся. Ни то ни сё, он, видите ли. - Братья, не ссорьтесь. Расскажите лучше, как службу несли, что там да как? На заставе? - вмешался в разговор младший. - А вот пойдешь по осени - все и узнаешь, никто тебя там поить кормить не будет, в бане мыть. Все сам, и на охоту пойдешь, уток стрелять, и еду готовить и порты стирать, коней чистить. Да все, что старшие дружинники скажут, то будешь делать и перечить не смей. Это пока молодой, а уж потом, на третье лето станешь дружинником старшим, тогда и настоящим делом займешься. В дозоры ходить, границу сторожить. - А пока, братец, живи да радуйся, наслаждайся вольной жизнью – рассмеялся Белозар – не иначе уже и невесту себе присмотрел? Тоже, как Ярослав, заранее. - Не-а. Девицы у нас тут всякие, красивые да ладные. Токо ведь, пока служу, постареют. - Это точно! Соображает малый! А я вот посмотрел, девицы и правда, ладные. Мне одна приглянулась. Черненькая такая, круглолицая, в красном сарафане. Кто такая? - А-а, так это Чара, дочь Добросвета и басурманки Миры! Да что в ней хорошего-то? Глаз узкий, нос плюский. И росточку мелкого. Да и молодая она еще для замужества. - А я и не спешу. Пока Ярослав по свету рыщет, свою суженую ищет, она и подрастет. Мне ведь по обычаю, вперед старшего жениться не полагается. - Самая первая красавица у нас – Драгомира, Гостислава дочь. Лицом бела, высока, и все при ней, и грудь, и попа. Волосья белые, длинные, а очи голубые, яко небеса, и ланиты сочные. - Ишь ты, как он речь ведет, словно песню поет. Неужто влюбился? – рассмеялся Белозар. - Я? Ничего не влюбился. Это я вам советую. Слышал отец с матушкой говорили, вот Драгомира хороша, нашему Ярославу бы в жены подошла. - А ему только Велоока нужна. Вот упертый. В княжеском дворе столы поставили и скатертью накрыли, еду и напитки установили. Красавцы удалые княжеские сыны вышли из хором. - Здравия вам, Ярослав и Белозар! – поприветствовала их Всеслава, дочь воеводы. - Здрава, Всеслава. - Какие вы стали, добры молодцы – улыбнулась молодая женщина. Пять лет назад Всеслава была стройная долговязая девушка с кучерявыми черными локонами и огромными темными глазами на хорошеньком личике, а вышла замуж за Родислава, дочку родила, раздобрела, справная стала. Одета дорого-богато. - Какие такие? – усмехнулся Белозар, улыбка у него открытая, а глаза туда-сюда бегают, ищет взглядом басурманскую дочь с глазами раскосыми, Чару. - А такие, мужественные, удалые… взрослые – ответила Всеслава - а помните, как ехали сюда в Синегорье? Батюшка мне тогда лошадку подарил, и мы с вами наперегонки по лесу скакали. - Я помню это наше первое дальнее путешествие – сказал Ярослав. - Привалы, ночевки у костра. Сказки-страшилки в темном лесу. А потом мы сюда приехали, все незнакомое, и мы окрестности обследовали, играли в березовой роще в горелки. Счастливое было времечко – вспоминала она. - Давно это было, Всеслава, детство закончилось, и мы с Белозаром уехали на службу, а ты замуж за того, кого и хотела вышла. Родослав – хороший муж? Дружно ли живете, Всеслава? – спросил Ярослав. - Дайте боги каждой такого мужа славного, да токо служба его воинская… видимся-то редко – пожаловалась молодая жена, и тут же похвалилась – зато дочка у меня прехорошенькая растет. - Все за стол! – громогласно возвестил Воевода. Князь и княгиня во главе стола расположились, все расселись по местам. Всеслава к своему удалому мужу Радославу прилепилась, с любовью в его темные очи глядючи. Друзья, со службы прибывшие рядом уселись, как привыкли вместе в дружине жить, так и тут расставаться не спешили. Здоровяк Витас, сын славного охотника Лиса, убитого разбойниками. Щеголеватый парень Алмаз, на отца своего Гостимира, похожий – волос длинный, глаза черные, нос прямой тонкий, губы в улыбке расплылись, на девушек глядя. А девицы в стайку сбились, на парней поглядывают с любопытством. Василиса, самая старшая, видная девушка, коса толстая русая, взгляд васильковый, ямочки на щеках. Красавица Драгомира, светловолосая, белолицая, голубые очи пушистыми ресницами обрамлены. А самая младшая Чара, та, что в сарафане красном, на которую взгляд Белозара упал, глаз своих чуть раскосых с Ярослава не сводила, тот даже встрепенулся, кожей почуяв её пристальное внимание на себе. Старшее поколение выпить и закусить собрались, такое событие - молодые дружинники в селение вернулись, да не абы какие – княжичи! А молодежь быстро подкрепились, да и в пляс пустились. Заиграли гусли. Веселина – главная певица песню завела: Я по бережку ходила, молода, Белу рыбицу ловила не одна. Ай-ли, ай-ли, ай-люли! Белу рыбицу ловила не одна. Тут гуляли ребятушки, Доложили родной матушке. Ай-ли, ай-ли, ай-люли! Доложили родной матушке. Уж ты, матушка родимая моя! Ты не лиха, ты не добра для меня. Ай-ли, ай-ли, ай-люли! Ты не лиха, ты не добра для меня. Призаставила цветочки полоть, Призаставила лазоревые. Ай-ли, ай-ли, ай-люли! Призаставила лазоревые. Я полю цветы — не полются: Перемены, младой, хочется. Ай-ли, ай-ли, ай-люли! Возник хоровод, закружился в ритме песни с прихлопами и притопами, Ярослав почувствовал прикосновение горячей ладошки, словно чугунок из печи достал, обожгло правую руку, это Чара, сверкая озорными черными глазами, схватила его с одной стороны. А с другой стороны, Драгомира танцевала, взял её за руку Ярослав – холодом обдало от красавицы белолицей. «Ишь ты, как. Одна горяча, словно огонь, другая холодна, что лед. Только мне ни та ни другая не по сердцу. Вот найду свою Велооку, тогда и судьба моя решится» - подумал Ярослав, а хоровод кружился все быстрее, развевались яркие платья, взлетали косы, звенели на очельях круглые височные кольца. Разгорелись по обширному периметру двора факелы. Веселье до ночи продолжалось… 3. День последнего снопа День последнего снопа. На чисто убранном поле земледельцы поставили последний сноп. Из оставшихся колосьев девушки сплели венки для «княгини Осени» и ее «князя». Княгиню нужно было выбрать среди самых красивых девиц. Из башни Света вышла Хранительница Мудрости – Карна, дочь Власа, сгоревшего в Храме бога Рода. Как завещал ей отец, Карна бережно хранила книги и старинные пергаменты. Она оставила воинскую службу, чтобы передавать молодому поколению Знания, кто-то же должен был продолжить дело мудрого Власа, пока внук его Селев слишком юн. В синем платье, серебреными нитями вышитыми, на главе ее очелье ажурное, серьги в ушах позвякивали. Походка у нее уверенная твердая, осанка гордая, недаром воинскому делу обучена. Пришла она на поле, молодежь, весело галдевшая доселе, притихла, расступилась пред Карной. - Княгиня Осени, кто она? – спросила Хранительница. - Василиса – краса длинная коса! – выкрикнул мужской голос. - Ой! - засмущалась русоволосая Василиса, когда ее вытолкнули в середину круга. - Василиса прошлым летом была! - возразили из толпы. - Драгомира – первая красавица! – раздался другой голос. - Да!!! Драгомира княгиня! – послышались одобрительные возгласы. Драгомира, откинув назад свою роскошную косу, неспешно вышла на круг и встала напротив Василисы. Окинула всех взором больших голубых глаз. - Кто ныне наша княгиня Осень? Василиса, или Драгомира? – спросила Карна у молодых людей. Крики «Драгомира!» звучали громче «Василисы» и Карна торжественно водрузила на светлую голову венок из цветов полевых и колосьев пшеничных. Затем почтительно поклонилась юной Драгомире. - Здравия тебе, Княгиня Осень! Слава тебе! - Здравия, здравия!!! Слава! – кричали парни, приветствуя избранную княгиню. – Нынче урожай богат, сытым будет стар и млад. Княгиня Осень, выбирай из добрых молодцев князя – произнесла Карна. Добрые молодцы выстроились, все как на подбор, подбоченились. Только Драгомира не долго думала, а сразу на старшего княжича указала. - Ярослав - мой князь! Княжич вышел вперед. Второй венок из колосьев Карна на его голову возложила. «Князь и княгиня», взявшись за руки, трижды обошли последний сноп. Затем с песнями и плясками народ направился в селение вслед за Ярославом и Драгомирой, а последний сноп нес юный отрок Селев, сын Карны. - Ну, кто бы сомневался, кого выберут княгиней… и князем – произнес здоровяк Витас, подойдя к сестре своей Василисе – не переживай. Василиса хмыкнула и сделала вид, что ее не огорчил выбор, видимо, закончилось ее время. Прошлой осенью она носила осенний венок на своей голове. А сейчас более молодая дева – Драгомира красотой славится. Брат и сестра последовали следом за всеми. А смуглянка Чара приотстала от процессии, свернула к березовой рощице. Прислонилась щекой к юной березке, чтобы поведать ей о своей печали. Она думала никто не обратил на это внимание, но нет, рядом оказался Белозар. - Почто грустишь, Чара? Девушка встрепенулась, посмотрела на парня удивленно. - Почему все видят Драгомиру красавицей? - спросила дерзко сверкнув черными очами. - А по мне так, ты самая красивая. Токо они все слепые, истинную лепоту узрить не могут. Не кручинься о том, Чара – чаровница, красная девица. - И твой брат… тоже незрячий? – спросила она, прислонившись к стволу молодой березки. - Который? Старший или младший? – усмехнулся парень. - Ярослав. - А что, Ярослав? Глянется тебе, что ли? – обиженно произнес Белозар. - Может, и глянется, тебе-то что? - А то. Чем я хуже, не пойму. - Не хуже, да не такой – фыркнула Чара, отделившись от березки, побежала в сторону селения. Белозар, нахмурившись глядел ей вслед. - Какой такой, не такой? Чем не хорош? – пробормотал Белозар, растрепал пятерней свой светлый чуб, тряхнул головой, и тоже направился в селение. - Ничего… Чара-чаровница, скоро уедет Ярик на поиски своей Велооки, и никуда ты от меня не денешься. В Ярослава все влюбились, а ему никто здесь не нужен. Веселая процессия, сопровождающая последний сноп, двигалась по улицам селения и приближалась к центральной площади, там, как главное украшение селения стоит высокая башня – Храм Света. На широком и высоком крыльце «княгиню осени» и ее «князя» со снопом ожидала настоящая княжеская чета. - Ты посмотри, Белотур, какая красивая пара – Ярослав и Драгомира – восхищенно произнесла Лучезара. - Красивая – согласился Белотур – вот если бы Ярослав в нее влюбился, хорошо было бы. Белотур принял от Селева последний сноп, который следовало установить на почетное место в Храме света, там он будет стоять до следующего урожая, как символ благополучия племени… В тереме княжьем Лучезара сорочку младшему сыну вышивала, думу грустную думала. «Ведагор, мой младшенький, на службу собирается, Ярослав - в стан врагов за невестой. И зачем сдалась ему эта Велоока? Это просто упрямство» Охранница отворила двери, с поклоном обратилась к Лучезаре. - Княгиня. Пришла Горислава, жена Гостислава. - Пропусти. И скажи служанке, чтобы взвару нам принесла. Мы беседовать будем. Лучезара отложила в сторону вышивку, и доброжелательно улыбнулась вошедшей в горницу Гориславе. - Здрава будь, княгиня Лучезара! - Здрава, Горислава. Присаживайся на лавку, посидим рядком, да поговорим ладком. Женщины на лавку сели, разговорились. - Как муж? Как дети? - Все благополучно, княгиня. Дела у мужа идут, не жалуется. Рада я и шибко довольная, что сынок мой Алмаз со службы вернулся, станет отцу помогать, в дело семейное вникать. - Он у тебя молодец, Алмаз – и умен и пригож, на тебя похож, а это значит, счастлив будет парень. А как Драгомира, красавица наша? - Краса ее расцветает. Да не родись, говорят, красивой, а родись счастливой – покачала головой Горислава – влюблена она в княжича Ярослава. - Так ведь хорошо это очень. - Что же хорошего, Лучезара? Она то любит и желает его, а он… и не смотрит. - Как же не смотрит? На «Осенинах» танцы плясали вместе, и так они хороши оба. И мой сынок и твоя дочка. Замечательная пара. - Танцы танцами, а дальше этого ничего такого. - Ну не сразу… дело делается. Пусть присмотрится. - Верно глаголишь, княгиня, куда торопиться, дети наши молоды… - Но и тянуть негоже. Хочет мой Ярослав в Чертань поехать. Молодой, ретивый, подвигов хочется. Мало ему на службе приключений было что ли – вздохнула княгиня – так что пусть Драгомира очами-то не хлопает, а призывно глядит, да речи ласковые молвит. Глядишь, и раздумает Ярослав уезжать, а останется с нами. Поженим их, и внуков ждать будем. Хочешь внуков-то понянчить, Горислава? - Ой! Как хочу, маленького-то на руки взять да потетешить. Но что же делать, Лучезара? Негоже ведь девице-то самой навеливаться. - Так по-хитрому надо, чтоб не подумал молодец, что ему навеливаются, а сам захотел завоевать девицу-красавицу. - Ох, не простая эта наука, очаровать добра молодца. - А ты поговори с дочкой, посоветуй, научи. Очень я на Драгомиру рассчитываю. - Поговорю, конечно… Служанка принесла взвару, и булочки маковые. Женщины еще долго о своем, женском говорили, душу отводили, взвар попивая, булочки поедая. Общая цель у них – детей поженить… 4. Привороты Покинула Горислава терем, и Лучезара снова было за вышивку взялась, но двери отворились, и охранница возвестила: - Всеслава, жена Родослава, лицезреть тя желает, княгиня. Лучезара кивнула. Вошла кучерявая красавица Всеслава, дочь Воеводы и Забавы. Три лета назад Забава покинула этот мир. Воислав погрустил во вдовстве своем, да и женился на другой. Мачеха Всеславе очень не нравилась, она считала ее черной кудесницей, которая опутала отца чарами, чтобы выйти за него замуж. Учтиво поклонившись и поприветствовав княгиню, молодая женщина поинтересовалась: - Что это Горислава зачастила к тебе, княгиня? Неужто, сговариваетесь, как бы Ярослава с Драгомирой поженить? - Уж больно ты догадлива, Всеслава – усмехнулась Лучезара. - Только не сможет ледышка Дражка разжечь любовью сердце Ярослава. Он же о Велооке грезит. - Вот это мне и не глянется. Не хочу отпускать его в мир враждебный. На поиски Велооки. - Это ты права, княгиня Лучезара, нельзя ему туда. Но и тут опасно. Охотится на княжеского наследника басурманка Чара, ох опутает она Ярика своими темными чарами, волшбой черной. - Всеслава! – воскликнула Лучезара – ты опять за своё?! Сначала ты уверяла, что Мира – твоя мачеха околдовала Воислава магией тайной. Сейчас ее дочь обвиняешь. Прекрати это. - Почему мне никто не верит? Басурманка Мира, делает черные привороты, и дочку этому обучила. Я уверена, Мира сгубила своего мужа Доброслава. Что за болезнь непонятная вдруг сразила его? Очень хотелось ей за моего отца выйти, и вышла! Он ведь, все для нее делает… - говорила Всеслава, и глаза ее праведным гневом сверкали. Лучезара покачала головой устало. - И что ты хочешь этим сказать? Чара хочет приворожить Ярослава? - Да. Нельзя допустить этого… Против волшбы басурманской есть более сильная магия. Обратись – посоветовала Всеслава, возведя глаза наверх. - Магия? О чем ты? - Пусть Великая Светозара оградит его от басурманских чар. И обратит взор Ярика на Драгомиру, тогда и твоя мечта сбудется. - Разве можно вмешивать магию в дела любовные? Это неправильно. - А басурманкам очаровывать мужчин правильно? - У тебя нет доказательств. Только твоя нелюбовь к мачехе. Нельзя обвинять в колдовстве Миру, и тем более ее юную дочь, она еще слишком молода. - Молода, да хитра. Далеко загадывает. Думай, княгиня, размышляй. А если я права? Очарует девица Ярика, наследника княжеского и женит его на себе. Поселится в княжеских хоромах. А потом… как бы с князем нашим Белотуром… чего худого не случилось бы. - Что ты баешь такое, Всеслава?! – возмутилась Княгиня. - Пусть пошлют боги долгих лет Белотуру – могучему. Только Мира – басурманка желает княжеский венец для своей дочери. - Это все твои придумки, Всеслава. - Мне жаль, что ты не веришь мне, княгиня – вздохнула Всеслава. От этого разговора у Лучезары разболелась голова, как всё запутанно и непонятно. «Почему все происходит не так, как хочется. Как правильно. Зачем Ярославу Велоока, которую Анна увезла из племени? Пусть они живут в том мире долго и счастливо. У нас тут свой мир, свои обычаи. Почему бы Ярославу не влюбиться в Драгомиру? А Чара? При чем здесь Чара? Она еще слишком молода. И колдовство это, о котором говорит Всеслава, оно существует? Да, нет никакого колдовства. Просто Всеслава ревнует отца к новой жене, вот и обвиняет её во всех смертных грехах. Поговорить об этом с Белотуром? Нет, зачем забивать мужскую голову женскими пересудами». Она и не стала говорить ничего, но озабоченный вид говорил сам за себя. - О чем задумалась, Лучезарная моя? – спросил князь перед сном. Она встрепенулась. - Да все о том же… о Ярославе. Не раздумал он ехать на поиски Велооки? - Не раздумал. Полон решимости отправиться в Чертань – ответил Белотур – не вижу смысла отговаривать его. Он уже взрослый. Лучезара вздохнула. Как быстро мчится время, давно ли она сама была молодая влюбленная девушка, а сейчас приходится думать о влюбленностях своих сыновей. - Не кручинься, душа моя, все будет хорошо – сказал муж и привлек ее к себе – я сам отвезу его в Чертань. - О, боги… – пробормотала Лучезара, прижимаясь к могучему телу своего уже немолодого мужа. «Я сам отвезу его в Чертань! А мне переживать и за сына, и за мужа. За что мне это? Я должна помешать им во что бы то ни стало» - думала она, и слезинка скатилась по щеке. Утром после завтрака, княгиня из княжеского терема по крытому переходу прошла в башню – Храм Света. Дверь отворила главная охранница Храма – воительница Люта. Лучезара поздоровалась и спросила: - Берегиня у себя? Очень нужен ее совет. - Ежели очень нужен, то конечно, она тебя примет, Княгиня. Берегиня Светозара обитала на верхнем этаже башни, и только избранные – элита племени могли лицезреть светлоокую красавицу. Лучезара поднялась по винтовой лестнице, устала, даже голова закружилась. - Здрава будь, Светозара – проговорила она, пытаясь выровнять дыхание. - Приветствую тебя, княгиня – ответила берегиня – что привело тебя? Переживаешь за сыновей? Время не властно над Светозарой, она все такая же, как много лет назад, и этой загадке нет объяснения, Лучезара пыталась выведать у Белотура и Карны, почему так? Но вразумительного ответа не получила, вернее, ответ был прост, она же берегиня, богом избранная, для нее время иначе течет. - Да, Светозара, переживаю. Очень. - Присаживайся. Лучезара приземлилась на скамью, рассеянно глянула в окно. Вид был потрясающий: синие горы виднеются вдали среди утренней дымки тумана, зеленый лесной массив и голубое озеро. Светозара присела в кресло напротив, приготовилась слушать. - Ярослав, еще там в Триберегах клятву именем Перуна дал, что на Велооке женится – начала свой рассказ княгиня. Светозара кивнула головой. - Это я знаю. И теперь пришла пора исполнить свое обещание. Но Велоока далеко, и он собирается искать ее. А ты против? - Конечно! А как же иначе? Это чужой для нас мир, враждебный. Это опасно! Не для того я его рожала, чтобы сгинул он ни за что ни про что. - Тебе хочется, чтобы он остался здесь. И ты даже невесту ему присмотрела? – усмехнулась берегиня. - Да, присмотрела. Самая красивая девушка нашего селения. Драгомира. - Но он ее не любит. - Не-е. Но ведь есть такие… заклинания… - Ты хочешь сказать, приворот? - Да, приворот – кивнула Лучезара – он влюбится в Драгомиру, забудет Велооку и… никуда не поедет. - Ты хочешь для него такой жизни, под мороком? - Уж лучше под мороком… чем сгинуть от рук наших врагов. - Это ты в своем уме страсти выдумываешь и дорогу ему перекрываешь, не веря в силу его любви. - Какой любви?! Велооке было девять, сейчас она взрослая девушка, может, уже замуж вышла. Она же вся в мать уродилась – красавица. - Не вышла – произнесла берегиня. - Ты знаешь? И что… он найдет ее? - Возможно. Если боги позволят. И ты, как мать, благословишь его на поиски. - Но я против! – возмутилась княгиня и спросила обреченно - не хочешь приворотное зелье дать? - Нет… и тебе не советую ничего такого делать. - Я не умею… А правда ли, что Мира какой-то магией басурманской владеет? - Всеслава сказала? Лучезара кивнула. - Я не верю. А вдруг правда? - Правда. Есть у нее знания по темной магии, да только за свою волшбу ей дорого расплачиваться пришлось… жизнью самого дорогого человека. Лучезара ладошкой рот прикрыла, вспомнилось, что после того, как басурманка Мира похоронила своего мужа Добросвета, умершего от непонятной болезни, и вышла замуж за Воеводу, погиб ее сын – первенец Святослав. Он ушел служить на заставу вместе с Ярославом и Белозаром, но вернуться не суждено было ему, встретился на охоте с медведем. Все это промелькнуло в мозгу Лучезары. - Святослав… погиб из-за ее темного колдовства? – прошептала она. - Духи, исполняющие желания кудесников, не говорят о цене, которую придется заплатить. - Но… как? Почему? - Не бери в голову, я не стану рассказывать, как и почему Мира потеряла сына, обретя для себя женское счастье с Воиславом. Запомни только одно: никаких приворотных зелий и заклинаний. Не вмешивайся в судьбы своих детей. Это их жизни. Родители всегда думают, что знают, как лучше. На самом деле, ничего они не знают. Поверь. Лучезара обреченно опустила голову. - Значит, я бессильна? - Ты не бессильна. Вышивай обережные узоры на их рубашках, провожай сыновей с благословением и верь в их силу и разум. Спускаясь по винтовой лестнице, княгиня думала с печалью: «Она меня не понимает… Я очень боюсь их потерять, и готова на любое колдовство лишь бы оставить мужа и сына дома…» 5. Вернуться в Трибереги? В Чертан-граде движение. Конные отряды стрельцов из казарм устремились к восточным воротам. Алексей прискакал на коне к своему дому, сообщил жене, что уходит в поход. - Кочевники напали, уже две деревни сожгли. Едем воевать их. - Надолго ли? – заволновалась Анна. - Кто же это знает. Жди, душа моя. Детей береги. Дети прибежали. Кучерявому синеглазому Авдею – шесть лет, светловолосой пухленькой Елене – четыре. Отец поцеловал обоих малышей, а потом жену. Сел на коня и уехал. Анна с волнением перекрестила мужа. «Ох, уж эта воинская служба! Но ничего не поделаешь, такая моя судьба – ждать и молиться» Прошлым летом Анна родила еще одного сына, которого назвали Егором. А Наталья – уже невеста, красавица стала, каких поискать. Анна смотрела на дочь и видела себя в юности, а может, она даже красивее. Высокая, стройная, пышная грудь, талия тонкая, а бедра широкие, ноги крепкие, длинные. А лицо очень привлекательное. Темные густые волосы, большие серые глаза в обрамлении густых длинных ресниц, черные изогнутые брови, аккуратный прямой нос и пухлые алые губы. За кого же отдать такую красавицу? Анна надеялась на Клима Чертанского, вот за кого бы она отдала свою Наталью. Знатный молодой красавец был явно заинтересован девушкой, но предложение не поступало. «Наверно, князья Чертанские мечтают заполучить более выгодную невесту для наследника княжеского рода» - решила Анна. Клим уехал в столицу, при царском дворе служил. И надежды угасли. Наталья сидела в своей светелке, вышивала, когда пришла служанка Палашка, она ходила с Агафьей на рынок за продуктами. - Ой, чо деется-то! Страсти такие на базаре говорят. Налетели дикие кочевники на наше княжество, грабят, убивают, в полон людей уводят, насильничают. Дома жгут. Ой, спаси Господь и сохрани. Стрельцы из города поехали, хоть бы изгнали этих лиходеев басурманских. - Что еще услышала? - Да много чего бают. Неспокойно в царстве. Царь в печали глубокой, а как же ему не печалиться? Царица-то померла, овдовел Царь-батюшка, вот и кручинится. А лиходеи головы подымают, всякие козни строят. В южном княжестве объявился Разбойник Лихой с шайкой. Напали они на Южноград, Воеводу повесили, все темницы тюремные открыли, колодников на волю выпустили, и создали они армию разбойничью. - Короче, ничего хорошего не происходит? Ужасы одни? – уточнила Наталья. - Ну… не только. Из Западного княжества идет к нам обоз с крестьянами, и воины их сопровождают. - Зачем? - А они в Чертанский острог направляются, ну, тот, что в Триберегах. Там земля свободная, и они там поселятся. Наталья закончила работу, полюбовалась на вышивку свою, сложила платок аккуратно в сторонку, а Палашка хитро взглянула на нее. - А еще мы с мамой в лавочку «Крендель» заходили, калачей прикупили. И кое-что узнали. - Что узнали? - Мамка моя с лавочницей языками зацепилась, словоохотливая эта тетка Гликерия оказалась. Был у нее муж лавочник Харитон, который три лета назад преставился. И лавочка эта перешла по наследству к сыну единственному – Силантию. Это тот мужик богатырского вида, что иногда за прилавком стоит. Он хозяин. Три десятка лет ему… и он женат. Наталья постаралась сохранить лицо. «Женат! Конечно, женат, не вьюноша, чай. Взрослый мужчина», а Палашка продолжила: - Ну… как женат… В церкви не венчаны они. Жена его сирота, бесприданница, взял ее старый хозяин в работницы из милости. И случилась меж Силантием и работницей любовь. Гликерия говорит, кабы родила бы девица эта ребеночка, так сразу бы и оженились, да только не дает Бог дитя, тем и опечалена Гликерья. - Так может, потому и не дает Бог дитя, что не венчаны. Благословения господнего нету на то – рассудила Наталья. Палашка призадумалась на минутку и кивнула: - А и правда твоя, барышня. Не дело это – жить во грехе-то… Агафья позвала барышню к столу. Место, где обычно восседает глава семьи пустовало, Алексей в походе, Анна грустна. Наталья сидит между Авдеем и Леной, Палашка принесла маленького Егора. Агафья накрыла на стол. - Алексей ушел кочевников изгонять из княжества. Волнуюсь за него – проговорила Анна – дочка, нужно сходить в Храм, поставить свечи. - Как скажешь – проговорила Наталья, глаза опустив... В церкви служба, Анна встретила там княгиню Елизавету, а Наталья – подругу свою Арину, стояли рядом, служанки где-то в задних рядах. На противоположной стороне от прохода показалась знакомая фигура – Колояр с непокрытой седой головой. После службы Анна задержалась с Елизаветой, а Арина увлеклась разговорами с юными девушками – подругами. Площадь перед Храмом – самое бойкое место для обмена новостями. Наталья на некоторое время осталась одна и к ней приблизился Колояр. - Разговор есть, Наталья Лексеевна. Секретный. Наталья удивилась. - Какой еще разговор? - Про Трибереги. Выходи вечером в сад, там у вас за беседкой в заборе доска шатается. Наталья заволновалась, что это значит? Но вечером, усыпив бдительность домашних, тихонько выскользнула из терема в сад. Закутавшись в шаль теплую, пробралась к беседке и к забору приблизилась. Тихо кашлянула, доска шевельнулась, Колояр просунул голову. - Пришла барышня. - Что за дело у тебя, дядька Колояр? - Через неделю в Трибереги пойдет караван. Крестьяне, воины и мастеровые люди едут в Острог, что Чертанским теперь зовется. - И что? - Я тоже еду, дело у меня там. Поедем со мной, Наталья. - Я? С тобой? Шутишь что ли ты, дядька Колояр? - Не шучу. Подумай. Виноват я пред тобой, что увез тогда из Трибереги тебя. Ты ведь не хотела ехать. - Не хотела. А сейчас мне туда зачем? Селение сгорело, племя ушло в Синегорье, которое войско найти не может. Опоздал ты, Колояр. - Войска найти не могут, а мы с тобой найдем туда дорогу, ты же внучка Власа. Тебя в Синегорье жених ждет – княжий сын. - Не понимаю, тебе это зачем? Что задумал? - Жену свою Карну забыть не могу. И сын мой единственный Селев там. Понял я, что глупый был, что сбежал тогда. Грешен я пред Карной, повиниться хочу, покаяться. - А не поздно ли каяться? Денег ты хотел! Вознаграждение от дяди моего получил. Зачем меня выкрали? А сейчас нелепости говоришь, как бы я поехала? Отчим меня догонит и вернет. - Я все продумал, нарядим тебя молодцем, документы на тебя выправлю, будешь моим племянником и помощником. В караване том чужие люди - незнакомые, затеряемся и уедем. А отчиму твоему не до тебя сейчас, с кочевниками воюет. - Мать хватится, воины искать кинутся. - Искать будут девицу. А ты парнем вырядишься. Думай, барышня. Уедем в Синегорье, я у Карны и сына прощения вымаливать буду. Много ли моей жизни осталось. Хочу ошибки свои исправить. И ты со своим суженным встретишься. Решайся, Наталья-Велоока… Сумрачно стало на улице, скрипнула доска, исчез Колояр. Наталья пришла в дом своя не своя, в сомнениях. Вернуться в Трибереги? Как это возможно? 6. Шаманка Селение готовилось к зимней тихой жизни, а с центральной круглой площади по кольцевым улицам отправился в путь небольшой конный отряд. Впереди на своем могучем сером коне в теплом тулупе и шапке малахае скакал Князь Белотур, за ним на красивой вороной лошади -Гостислав, молодой белый конь гарцевал под Радославом. За ними Ярослав с другом своим Алмазом. И завершали процессию новобранцы младший княжич Ведагор и сын Карны – Селев. С высокой башни света смотрели вслед уходящему отряду Берегиня, Княгиня и Карна. Кони резво скакали по свежевыпавшему снегу. - Светлые боги не оставят, помогут в пути и в делах их – сказала Светозара. - Да помогут боги – произнесли Лучезара и Карна. Лучезара смирилась и благословила своих мужчин: мужа и старшего сына на дальнюю дорогу, младшего – на долгую пятилетнюю службу. Новобранцы весело переговаривались, все для них было внове, они впервые покинули селение надолго, впереди пять лет службы. Ярослав и Алмаз эту дорогу знали, не так давно они вернулись с заставы. Теперь они ехали вместе с новыми воинами, чтобы оставить их на заставе, а дальше им предстоял путь в Чертан-град… Родослав сопровождал новобранцев на пограничную заставу. Белотур и Гостислав с сыновьями направлялись дальше за невидимые врата во враждебный мир – Чертанское княжество. Радостно встретили на заставе Ярослава и Алмаза бывшие сослуживцы, столько вопросов, как там, в селении? Какие посылки, письма прислали родные своим воинам? В дружинной избе по случаю приезда Князя – праздник, пир, веселье. Отдохнули путники с дороги, выспались, в бане намылись. А с утра пораньше попрощались с воинами – пограничниками и поскакали к темному ущелью. «Чужие люди» видят пред собою неприступную отвесную скалу. «Ведающие» проходят через нее в другой мир. Дремучий лес, заснеженные ели, путники пробираются извилистым путем, дни сменяют ночи, сосновый бор сменяет березовая роща. Так или иначе, дорогу осилит идущий. Снова опускается ночь на лес. - Здесь поблизости место для ночлега есть – пещера на берегу – сказал Белотур и повернул направо, его спутники последовали за ним. Вход в просторную пещеру хорошо замаскирован, а внутри есть очаг и нары, в глубине кованный сундук, в углу небольшая кучка дров. - Здесь и переночуем. Надо очаг растопить, жаль, дров маловато. Парни, ступайте за хворостом – скомандовал Белотур. Ярослав с Алмазом покинули убежище, они бродили по лесу, собирая сухие ветки. Неожиданно налетела туча и сплошная снежная стена из хлопьев встала перед глазами… Пещера наполнилась дымом и теплом, запрыгали тени по серым мрачным стенам. Белотур разжигал огонь, Гостислав из сумы съестные припасы доставал. - Последняя еда. Надобно поохотиться, князь, дичи пострелять – предложил Гостислав. - Завтра постреляем. Скоро уже приедем на место, там и поедим, и выспимся. - Надеюсь, наши люди не забыли нас, и не предали веру. Десять лет уже прошло, как мы были там. Многое изменилось, наверно. - Не предали, я в них верю… Но что-то наши сыны долго не возвращаются - произнес Белотур. А снаружи завыла вьюга. Гостислав выглянул из пещеры и удивился. - Ох, неспроста эта завируха началась. Все ведь тихо было. С чего это Метелица проснулась и разыгралась. Не заплутали бы парни наши. Костер требовал новой пищи, а парней все не было. Наконец, появился один, Алмаз с вязанкой на плечах, весь в снегу. Бросил хворост на пол, отряхнулся. - Ух ты, завируха какая, еле вас нашел, не видно ни зги. - А где Ярослав? – спросил Князь. - Так разве он не вернулся? Я его кричал, не слышно, не видно, разминулись. Алмаз смотрел на мужчин растерянно – виновато. Князь поспешил наружу в снежную пелену, ветер с ног сшибал. Гостислав за ним вышел. - Яро-слав!!! – раздавался голос Гостислава. А в ответ завывание вьюжное. - Карачун!!! Верни мне сына! – крикнул ввысь Белотур. А вьюга не унималась, метелица разбушевалась. Кони, сбившись в кучу, недовольно фыркали. Через некоторое время Белотур с Гостиславом вернулись в пещеру. - Боги да помогут – сказал Гостислав, пытаясь успокоить Белотура – уляжется погода, найдется Ярослав. Не малое дитё, парень закаленный, не пропадет. - Не нравится мне эта непогодь, к чему бы вдруг? – покачал головой Князь, отчаяние охватило его. «Ох, не зря Лучезара кручинилась, отпускать не хотела, потом все-таки смирилась, благословила в путь – дорогу, только от души ли это благословение было?» Злобно завывала вьюга, Ярослав, закинув за спину вязанку хвороста, пробирался сквозь снежный занавес. Фигура Алмаза постепенно растворилась из поля зрения. Не сразу Ярослав осознал, что заблудился. - Алмаз! Где ты? Алмаз?! – прокричал он, голос растаял среди воя зимней бури. Он брел и брел, не разбирая дороги, кажется, дремучий лес поредел. Ярослав поскользнулся и покатился куда-то вниз, сгруппировался, вязанка отлетела в одну сторону, Ярослав – в другую. Он скатился с пригорка в низину. И с удивлением обнаружил, что ветер стих. Какая-то тишина внезапно наступила. «Может, я ударился головой и потерял слух?» - промелькнула мысль. Он потряс головой и прислушался. Откуда-то издалека раздавались гулкие барабанные звуки. Ярослав поднялся на ноги, отряхнулся от снега и пошел на звук. Тихая долина с редкими кустами, впереди он увидел три темные юрты, меж ними ярко горел костер, а возле костра на чурке сидела старая женщина в диковинном наряде, в руках у нее бубен, издающий монотонные глухие звуки. Ярослав приблизился к женщине, седые космы из-под меховой шапки выбиваются, шуба длинная, унты расшитые, руки старческие ударяют в бубен. - Здрава будь, почтенная – произнес Ярослав. - И тебе здоровья, княжий сын. - Откуда ты знаешь, что я сын… Князя? – растерялся юноша. - Знаю… Присаживайся рядом. Выпей горячего питья, согреешься. На костре котелок, в нем кипела вода с какими-то ягодами и травами. Женщина зачерпнула деревянным ковшом кипящую жидкость и протянула Ярославу. Он уселся на пенек и послушно принял питье. Да, очень хотелось тепла. - Благодарю, почтенная женщина. Как называть тебя не знаю? - Амма, зови меня Амма. Я шаманка. - А я Ярослав. Заблудился. - Не заблудился, а нашел дорогу к своей цели – произнесла шаманка. - Что значит, дорогу нашел? Я в Чертан-град еду… - Не нужно тебе туда. Ты ведь девушку ищешь… ту, что судьбой тебе предназначена. Так? - Да. Я ей клятву давал, что женюсь. А ее увезли против ее воли, и вот, я еду за ней. Велоока зовут мою невесту. - Вело-ока – кивнула головой старуха – правильно, Велоока. Боги привели тебя к ней. Иди в шатер. Она ждет тебя. - Но… как? Велоока здесь? - Да-да. От судьбы не уйдешь. Клятва связала вас неразрывной нитью. Иди к ней. Не сомневайся. Она указала рукой на вход в юрту, Ярослав вернул ей ковш, горячее питье со вкусом кисло-сладких ягод разогнало кровь по жилам, и парень направился к шатру. Шаманский бубен снова зазвучал монотонно и протяжно. Посреди шатра огонь в очаге горел. Никого. Занавеска в углу колыхнулась. - Велоока? - произнес парень. И появилась она – красивая девушка в легком светлом платье, с распущенными длинными волосами, белая нежная рука откинула черную волну волос назад и красавица взглянула на парня большими серыми глазами, пухлые алые губы растянулись в приветливой улыбке. - Ярослав! Ты пришел за мной, любимый! Я ждала тебя столько лет. - Ждала? Я не знал, как искать тебя… Но почему ты здесь? Мать увезла тебя тогда, давно. - Я сбежала от нее, и встретила Амму, она пообещала, что ты придешь. Она сильная шаманка. Значит и правда Судьба. Она шагнула к нему, а он порывисто обнял ее фигуристое тело. - Какая ты стала… красивая, желанная. - И ты очень красивый. Я мечтала о тебе днями и ночами – прошептала девушка. - Ты поедешь со мной в Синегорье? - С тобой, хоть на край света. Их губы сомкнулись и тела соединились в едином порыве любви, нежности и сладострастия… 7. Колдовство Никогда еще Ярослав не был так счастлив, находясь на вершине блаженства. Мохнатые мягкие шкуры служили ложем любви для него и Велооки. Страсть обуяла парня, он шептал ей ласковые слова, и она вскрикивала, выгибаясь под ним, принимая разные позы, чем распаляла его желание. Наконец, молодой человек выдохся и крепко уснул. Он проспал до полудня, и даже во сне видел ее, свою красавицу, предназначенную ему Судьбой. С ней он вернется домой и пред ликами богов они поженятся и будут жить долго и счастливо… Солнце стояло в зените над кочевым станом. Молодые женщины в теплых узорчатых халатах занимались обыденными делами, сновали между шатрами, суетились возле костра, над ним висел железный котел, обед варился в нем, распространяя аппетитный мясной запах. Ярослав проснулся и сладко потянулся, начинается новый день рядом с любимой, протянул руку, чтобы обнять нежное податливое тело. Раскрыв глаза, он посмотрел на красавицу и в ужасе отпрянул. - Ты кто?! Девушка, что лежала рядом, совсем не та, что обнимал и целовал он ночью. Не Велоока. Смуглая кожа, длинные черные волосы заплетены во множество косичек, круглое скуластое лицо, раскосые черные глаза. Она возлежала на боку, опершись на левую руку, соблазнительно оголив бедро и упругую тяжелую грудь. - Я твоя любимая – ответила она с акцентом и улыбнулась кокетливо – ты всю ночь говорил мне об этом. И любил меня так страстно… ммм… - Нет! Я говорил это не тебе! – возмутился он – где Велоока? - А я чем плоха? – спросила девушка и погладила свое тело от груди до бедра, глядя на Ярослава призывно – а зовут меня Аурика. - Я понял! Это ваша коварная волшба. Старуха опоила меня и одурманила, и я поверил, что Велоока здесь! Он вскочил с ложа, принялся лихорадочно собирать с полу свою одежду, натягивая ее на себя. - Далась тебе эта Велоока! Успокойся, Яро-слав. Как только солнце уйдет на покой, я снова обращусь Велоокой, если ты так хочешь. К сожалению, днем я этого сделать не могу – произнесла девушка, она села на шкурах, обхватив руками свои смуглые, покрытые темными волосками ноги. Тонкие косички, словно черные змеи рассыпались по груди, плечам и спине. - Останься со мной, и я каждый день стану ублажать тебя. Ты не пожалеешь. Забудешь свою невесту. - Нет, мне нужно идти. Я не знаю зачем все это было, почему ты решила меня соблазнить. Мне некогда разбираться с вашим шаманством. Ухожу – заявил он твердо, надевая на ноги сапоги. - Не спеши, прекрасный юноша – проскрипел голос старой шаманки – мы сварили для тебя вкуснейшую зайчатину. Отведай, восстанови свои силы. Устал ведь за ночь. Старуха вошла в шатер с деревянной миской в руках и поставила ее на низкий столик в углу. Ярослав сглотнул слюну, вспомнив, что целые сутки ничего не ел, но принимать пищу из рук колдуньи, побоялся. Опять какое-нибудь зелье подсунут. Он накинул на себя меховой тулуп и шапку. - Благодарствую за прием и за ночлег. Прощайте! Он выскочил из шатра, а вслед донеслось. - Если собьешься с пути, возвращайся! Мы тебе рады – сказала старая. - Яро-слав! Я люблю тебя!!! – крикнула молодая шаманка и рассмеялась звонко… Яркое солнце ослепило, Ярослав ладонью прикрыл глаза. Женщины в расписных балахонах, что сгрудились у костра, дружно на него воззрились. - Ах! Эх! Ух! Какой хорошенький! Иди к нам, красавчик! Ярослав только рукой махнул и кинулся бежать прочь от этого колдовского места… По солнцу определил, куда ему идти, но попасть в нужное место не мог, долго и безрезультатно бродил он по лесу, утопая в сугробах. Злой и голодный, он уже отчаялся. «А может, вернуться, там тепло, сытно… и даже приятно было» - подумал он, устало глядя на заходящее солнце. Скоро снова придет ночь, выйдут на охоту волки. Что делать? «О, боги! Спасите от колдовских чар» - Ярослав!! – услышал он голос отца где-то вдали. «Надеюсь, это не проделки старой шаманки, и это действительно отец». Ярослав побрел на голос… - Слава богам! Ярослав ты нашелся! Не знаю, как бы я жил, если бы потерял тебя – произнес Белотур, крепко обняв сына. - Отец, это ты? - Я, конечно! Почему сомневаешься? Где ты был? - Там, в низине, кочевой стан. Старая шаманка морок на меня навела. - Шаманка? Слава богам, живым отпустили – сказал Князь, - идем в пещеру, отдохнешь. Навстречу бежал Алмаз радостный, что друг нашелся. - Живой! Ярослав слабо улыбнулся. В пещере Гостислав поддерживал огонь в очаге. - Я говорил, не так прост княжич, не пропадет. Голодный, небось? - Знамо дело, столько времени по лесу блуждал. Давайте поедим, и спать. Завтра, с утра пораньше продолжим путь – сказал Белотур. Ярослав получил порцию жареного мяса и жадно вонзил зубы в кусок. Как рассказать про свое вчерашнее приключение, он не знал. Стыдно. Как он мог поддаться колдовству? Слабак! Ругал он себя. - Похоже, дикари-кочевники тут объявились – произнес Белотур, озабоченно глядя на сына. - Плохо дело – почесал в затылке Гостислав. Князь и Гостислав многозначительно переглянулись, молодому Алмазу хотелось узнать подробности, но Ярослав молчал. - Ложимся спать – приказал Белотур – все разговоры завтра. Алмаз, ты в дозоре. Гостислав сменишь его в полночь. В очаге потрескивал огонь, причудливые тени прыгали по серым стенам. Путники улеглись спать на еловые ветви, укрывшись тулупами. День был тревожный, и наконец, он окончен. Утро вечера мудренее. Алмаз расположился возле входа в пещеру. Большая полная луна освещала ночное пространство дремучего леса… Рассвет еще не забрезжил на востоке, а в пещере началось движение, путники проснулись, умылись снегом, наскоро подкрепились, накормили коней, погрузили на них свои дорожные мешки. - Боги с нами – произнес Белотур – в путь. Ехали молча, друг за другом, пока не выбрались на наезженную дорогу, между селениями. Гостислав и Алмаз коней пришпорили и ускакали вперед. Белотур и Ярослав ехали, не спеша. - Пора тебе рассказать, что там было, Ярослав. Не утаивай ничего – произнес Князь. - Стыдно говорить об этом, отец. Я вышел на кочевой стан, когда услышал звуки бубна. Там старая шаманка сказала, что в шатре меня ждет… Велоока. И я поверил. Я увидел девушку красивую, на Велооку похожую, она поведала мне, что сбежала от матери и кочует с этим племенем. И старая шаманка предсказала ей, что я сам приду и найду ее… А утром я увидел обман, это Морок был. Внучка шаманки умеет обращаться, в кого захочет по ночам. - Она хотела, чтобы ты остался с ними? - Да, но я убежал. Как я мог поверить, не понимаю. - Не казни себя. Это сильная магия. Хорошо, что ушел от них. Там ведь не было мужчин? Одни женщины? - Да. Мужчин я там не видел. Но кто они, зачем я им нужен был? - Есть такое кочевое племя. Дикари. Иногда они появляются в этих лесах, потом куда-то уходят. Они живут отдельно – мужчины и женщины в разных стойбищах. Мужская часть – злобные жестокие воины. Женщины коварны и хитры. Главные у них – шаманы. Шаманки заманивают к себе иноплеменных мужчин для продолжения рода. Считается, что от такой связи дети рождаются здоровые и сильные. - А что же их мужчины? - Мужчины занимаются охотой и разбоем. Грабят деревни и караваны. А еще они приносят человеческие жертвы своим богам. И тот, кто не сможет уйти от шаманок, со временем становится жертвой. Женщины забирают семя, мужчины проливают кровь жертвы. - То есть, если бы я не сбежал от них, меня бы… убили? - Да, скорее всего. - Мне так стыдно, ведь получается, я нарушил клятву, данную Велооке. Я познал другую женщину. - Ты находился под мороком. Ты не виноват. - Оказалось, что меня так просто обмануть. - Благодари богов, что сумел уйти живым. И клятву ты не нарушал. Ты обещал жениться, но еще не женился. И пока свободен. Ведь не все женщины, с кем у нас была связь становятся нашими женами. Это всего лишь опыт, а он полезен для мужчин до свадьбы – успокоил его Белотур. - А ты… тоже знал других женщин, кроме своих жен? – спросил Ярослав. Белотур ухмыльнулся в усы, вспомнив свою далекую молодость… 8. Прошлое. Белотур Белотур и Ярослав ехали рядом, переговариваясь, не подгоняли уставших коней. - Был я молод и горяч. Князь Яромир привез меня в Чертань к мельнику Михе, нашей веры человек. У него два сына Глеб и Иван, чуть постарше меня, и дочь справная да пригожая, только замужняя уже, а муж у нее старый лавочник. Харитон Крендель его звали, и лет на сорок он ее старше. Я когда его увидел удивлен был до крайности. У дядьки Михи спросил: «Как же так, почто дочку за старика отдал?» А он мне: «Молодой ты еще не понимаешь жизнь. Харитон хоть и стар, зато богат, с ним наша Гликерия не пропадет. Да и за кого выдавать? Нашей-то веры мало кого осталось в городе». Жалко мне было Гликерию, этот Крендель двух жен схоронил… Но это ж не мое дело, и нечего на чужих жен заглядываться. Я и не заглядывался, сначала у Михи на мельнице работал, помогал по хозяйству, а в свободное время по городу гулял, все примечал, разговоры на базаре слушал. Потом Харитону работник понадобился, Миха к нему меня отправил. Рынок – самое бойкое место в Чертани, все новости, все обо всем знают. Мне даже понравилось жить в там, ярмарки, много людей, товары разные, скоморохи, весело было. Так и промчался мой срок испытания среди крестоносцев жить, порядки и обычаи их изучать. Приехал за мной князь Яромир. И вот осталось мне три дня до отъезда домой, закончил я работу свою в лавке Кренделя, вечер, тишина и покой, жил я в каморке, а лавочник в отъезде был. И вдруг открывается дверь, и входит она, Гликерия, и говорит: «Полюбился ты мне с первого взгляда, Белотур». Так и мне она глянулась только ж не можно с чужой женой знаться. Но… такая уж мужская натура, как откажешь прекрасной женщине? И случилась у нас любовь. И в тот момент думал я, что все возможно, заберу Гликерию в Трибереги, женой своей сделаю. Сказал я о своем решении князю Яромиру, чем очень огорчил его. «Наших людей тут и так немного, а ты хочешь разрушить все связи?». А я как глупый подросток: «Но я люблю Лику!» А он: «Если ты умыкнешь ее, мы навсегда рассоримся с Михой и Харитоном. Крендель – старейший приверженец нашей веры здесь, ты хочешь все порушить, да?!» А я был влюблен, играла кровь в жилах, молодая, дурная… - И что? Прошла, любовь? – спросил Ярослав. - Да, знаешь ли, прошла. Проходит она, любовь-то. Да и Гликерия, прощаясь со мной изрекла: «Любила тебя и вечно буду помнить, но вместе нам не бывать. Замужем я. Прощай, любый мой». Так и расстался я с ней. Уехал домой с Яромиром, а там я забыл Гликерию. Другая любовь настигла. За то время, что я в Чертани провел, в Триберегах девица Забава подросла и стала такой раскрасавицей, что я голову потерял и женился на ней. - И что же ты никогда больше Гликерию не видел? - Видел. Через десять лет. - И как? - Да, никак, ничего, не дрогнуло в сердце. Старый Крендель еще старее стал. Гликерия раздобрела на плюшках, расплылась. А я к тому времени с Забавой развелся. И мы с Русланом и Власом приехали в Чертань за невестами. Как увидел я твою маму на рынке, Лучезару, так и влюбился. И до сих пор она для меня самая красивая и желанная. Вот эта любовь и есть настоящая. - И я такую, настоящую хочу. На землю опускалась ночь, а вдали появились дома, широкая дорога вела к городским воротам, но путники свернули с большой дороги и направились обходным путем к сооружению, темнеющему в сумерках – ветренная мельница неспешно шевелила крыльями. - Остановимся у мельника… но сначала надо разведать, что там – сказал Белотур, а Гостислав предложил: - Разреши, князь, я пойду к мельнику? - Иди, Гостислав, боги с тобой. Путники спешились возле раскидистого дуба. Сели ждать Гостислава. - Этот дуб я знавал молоденьким дубком – произнес Белотур, погладив кору своего старого знакомца. Усадьба мельника занимала большую территорию, амбары, хлев, конюшня и дом большой. Зажиточно жила семья мельника. За высоким забором раздался собачий лай. Ожидание затянулось. Наконец, послышался условный свист. И вскоре вернулся Гостислав, а с ним хозяин мельницы, присмотрелся пожилой мужчина к Князю, узнал: - Друже Белотур! Здрав буди! Эх, постарели мы с тобой! Мужчины похлопали друг друга по плечам. - Здрав, Глеб. Мы не постарели, а возмужали. Как семья? Как дядька Михась? - Отца уж как семь лет в светлый мир проводили. - Да светла его память. Теперь ты хозяин мельницы? Как дела идут? - Благодаря богам, хорошо. Сыновья и внуки помогают… А кто эти бравые молодцы с вами приехали? - Сыновья. Это мой – Ярослав. А это Алмаз – Гостислава сын. Пусть дети наши продолжают поддерживать связь. Хотя все трудней пробираться к вам. - Да, отважные вы мужчины, путь далек и опасен. Уж не чаял я снова свидеться с вами. Крестоносцы говорили, что племя в болотах потопло, Трибереги сгорели. Там новый острог поставили. - Пусть не надеются, что смогут уничтожить нас – усмехнулся Белотур. - А я и не поверил. Думаю, не тот это человек, Белотур, чтобы в болоте утопнуть – покачал головой Глеб - А сейчас еще в лесах дикари кочевники объявились. Белотур с сыном переглянулся. – Но, хватит слов. Пойдемте в дом, определю вас на ночлег, велю сынам баню истопить, а невесткам гостей накормить – сказал мельник. Путники взяли под уздцы своих коней и направились к высокому забору, скрипнули ворота, пропуская гостей на широкий двор. Коней отвели в конюшню, гости в доме расположились, где их ожидал сытный ужин, баня. Наконец, окончился долгий день, и путники улеглись на лавках. Белотур слышал сопение молодых людей и похрапывание Гостислава, а сам уснуть не мог, воспоминания не оставляли его. Он ведь не рассказал историю его связи с Гликерией до конца. Через десять лет после расставания с Гликерией, приехал Белотур с Власом и Русланом в Чертан-град, чтобы найти невесту. После развода с Забавой, князю нужна была новая жена. И он увидел ее - рыжеволосая красавица сразу запала в сердце. Помощь в похищении оказал брат Глеба, младший сын мельника Иоан, который служил при дворе Воеводы конюхом, это он тайно подрезал ремень у кареты Слободановой. А дальше… как боги распорядятся, так сказал старик Влас. И они очень удачно распорядились. Две девушки – красавицы были похищены. Так у Белотура появилась любимая жена, а потом родились дети – Ярослав и Белозар. Через три лета решено было отправить торговый обоз в Чертан-град. Белотур собирался в путь, когда пришел к нему Влас. - Сам поедешь в Чертань? Не иначе, с сыном, увидеться хочешь? – спросил спокойно. Белотур напрягся, удивленно взглянул на мудреца. - О чем ты, Влас? Какой еще сын? - А ты не знаешь? В прошлый приезд в Чертань, гостил я у Харитона Кренделя. И заметил, что сынок его на тебя похож. И по летам он зачат был в то время, когда ты в Чертани жил. Вот я и сдогадался. Князь молчал, переваривая услышанное. - Было ли чо с женой его, Гликерией? – спросил Влас. Отпираться смысла не было, Белотур кивнул головой. - Но почему ты промолчал… тогда, Влас? - А что бы ты сделал? Забрал бы у Харитона ребенка? Силантий – единственный наследник Кренделя. Я и промолчал, чтобы ты глупостей не наделал. - Зачем… же сейчас говоришь? Что мне теперь с этим знанием делать? Старик пожал плечом. - Все тайное становится явным, как бы не догадались там про измену Гликерии. Парень-то растет, и на тебя все более похожим становится… Шустрый подросток помогал матери в лавке, она стояла за прилавком. Гликерия пышнотелая женщина с голубыми глазами продавала сдобные булочки. Белотур вошел в хлебную лавку, и Гликерия сразу его узнала, в лице переменилась. Белотур на мальчика глянул, точно, похож, белоголовый крепкого сложения паренек. - Здравия вам – произнес Белотур. Паренек поклонился, а Гликерия проговорила. - Здрав будь… А потом сказала сыну: - Силантий, пойди-ка со склада в пекарню муки принеси. Мальчик скрылся за дверью подсобки, а Гликерия виновато взглянула на бывшего любовника. - Силантий – мой сын? – уточнил он. Ее белое круглое лицо сделалось розовым. Кивнула и голову опустила. - Пошто не сказала? - Зачем? Харитону, боги да помогут, недолго осталось. И сынок мой лавку и дом унаследует. У мужа – то от других жен дети померли. А у меня забеременеть не получалось, стар мой муж, а мне на что надеяться? - Так ты поэтому ко мне пришла тогда? А говорила, любишь? - Любила… и ребенка от тебя хотела. Что же такого? Я благодарна тебе за сына. - А муж не догадывается? - Нет! Что ты. Спасите боги. Зря что ли я столь лет терплю его. И ты, Белотур, не ходил бы здесь. Не накликал бы беды. Прошу тебя – сказала Гликерия, просительно сложив пухлые ладошки вместе – что было быльем поросло. Белотур нервно покусал нижнюю губу, посмотрел на Гликерию. - Лады, прощай. Ушел с каким-то странным чувством обиды. «Оно, конечно, к лучшему, пусть никто ничего не знает. У меня семья, жена и дети. А Гликерия и ее сын принадлежат Харитону» С той поры Белотур не бывал в Чертани, не встречался с Харитоном и Гликерией… 9. По кому звонит колокол? В городе раздавался тревожный колокольный звон. Анна всполошилась. Тревожно было на душе, муторно. Муж в поход ушел и не возвращался долго. А дочь немыслимое задумала: бежать в Трибереги! Хорошо, что девка Палашка верна хозяйке и доложила: - Барыня, недоброе задумала Наталья. Мужик какой-то сговаривал ее из дома убежать. Мол, принесет ей одежу мужскую, и они уедут с переселенцами в Острог, затеряются среди чужих людей… Что-то еще про Синегорье баял… Я подслушала. Анна ворвалась в светелку к дочери. - Сколько волка ни корми, все-равно в лес смотрит! Наталья! Как ты могла?! А я ведь поверила, что ты исправилась, послушная стала. А ты в Трибереги бежать собралась! Кто он? С кем сговорилась? - Никуда я не собралась – отрицала Наталья. - Не ври! Мы поймаем его. Лучше сама сознайся! Дочь упрямо поджала губы. - Зачем? Ну зачем тебе туда? Там нет никого. А дорогу в Синегорье никто не знает! - С чего ты взяла, что я собираюсь бежать? – отпиралась дочь. Анна велела слугам навесить засов на светелку, и караулить похитителя у забора. В назначенный день из Чертан-града рано поутру уходил в Острог караван с переселенцами – крестьянами и ремесленниками из Западного княжества, чахлые лошадки тянули скрипучие повозки, мужики и женщины в потрепанной одежонке, брели вдоль дороги, дети малые и люди старые сидели в повозках на узлах, они ехали за новой долей в неизведанные края. Бравые воины сопровождали их. Неспокойно нынче на дорогах. Колояр приготовил двух коней, сумки с провизией и одеждой, документы подложные выправил на себя и племянника своего. Приехал к забору, условным свистом дал о себе знать. Сейчас в заборе покажется голова Натальи – Велооки, но вместо нее, из дыры в заборе охранники вылезают. - Держи вора! Стой разбойник! Пришпорил Колояр своего коня и галопом поскакал прочь, охранники бежали за ним, но вскоре отстали, ветер свистит в ушах. Провалил задание, не удалось Велооку с собой увезти… Охранники вернулись в дом ни с чем. - Убег, ворюга. Прости, Анна Слободановна. Упустили разбойника. Проворный оказался, на коне ускакал. - Как он выглядел? - Мужик какой-то, немолодой, седой, а конь под ним добрый, серый в яблоках. «Неужели, Колояр?! Негодяй! Зачем ему дочь моя понадобилась?» Наталья сидела под домашним арестом, а Анна нервно ходила по горнице, тревожилась и злилась. «Что делать? Придать дело огласке? Чтобы все узнали, что дочь стрелецкого головы хотела из дома бежать. Это же позор! Надо срочно выдавать ее замуж! Скорей бы вернулся муж. Я совершенно не понимаю, что мне со всем этим делать» И вот еще этот тревожный колокольный звон. А вдруг кочевники разбили отряд Алексея, и дикари напали на город? Анна позвала слугу. - Сбегай к Собору, узнай почему звонит колокол. Что случилось? И быстро назад! Слуга поспешил на Соборную площадь, откуда и доносился тревожный гул, народ стекался туда, чтобы узнать причину переполоха. Глашатай громко возвестил людям: - Сего дня наш град понес тяжелую утрату – почил наш славный Воевода Еремей, многие лета достойно охранявший покой нашего княжества… Мужики сняли с голов своих шапки, бабы заохали, некоторые завыли. - Как же мы теперь без Воеводы, без заступника нашего? - Кто станет воинством управлять? – рассуждали мужики – дикари кочевники одолели, три деревни ужо спалили, сколь людишек в полон угнали. - Опять полонянский налог поднимут – роптали люди. - А как же иначе, выкупать надо бедолаг плененных. Эх, беда-беда… не приходит одна. - Как начались горести-печали в Царстве с весны, так и не кончаются никак. - Сначала Царица – матушка в мир иной ушла, овдовел Царь батюшка, осиротели царевичи. А потом и сынок царский преставился… - Не к добру все это. Разбойники распоясались. Кочевники налетели, как саранча… Народ обсуждал последние новости. Слуга вернулся к Анне, рассказал, что Воевода Еремей умер. - Царство небесное – охнула Анна – как же теперь боярыня Катерина? Как жаль… А что про войско сказывают? Где наши воюют? Когда вернутся? - Скоро говорят… отогнали дикарей от границы. На похороны старого воеводы весь город собрался, убитая горем вдова – боярыня Катерина враз постарела, сидела в черном одеянии, у гроба своего Еремея. Княгиня Елизавета, Анна и другие знатные дамы пытались утешить и поддержать вдову. - Мне теперь одна дорога, в монастырь. - Что ты, боярыня Катерина, зачем же в монастырь? - Одна я, как перст, детей с Еремеем не нажили, уеду в обитель, грехи замаливать. Руководил похоронами князь Чертанский. Братья Анны Василий и Георгий тоже присутствовали. После всех траурных мероприятий, братья к Анне пришли, поговорить о том, о сем, племянников повидать. - А где Наталья? – спросил Георгий. - Захворала Наташенька, не можется ей. Спит в светелке своей – соврала Анна, решила и от братьев скрыть неудавшийся побег. - Сказывает князь Чертанский, что новым воеводой мужа твоего назначат – сообщил Василий. - Неужто правда? – удивилась Анна. - Ну, это ежели государь указ подпишет. Но все к тому идет – подтвердил Георгий. «Вот оно как, забот у Алеши прибавится. Такая ответственность». - Хоть бы вернулся, с победою. Тревожно мне, братья. - Вернется, с божьей помощью – заявил Василий… Прошло еще несколько дней. Наталья все еще сидела в своей светелке под присмотром служанки. - Предательница, Палашка! А еще говорила служить тебе буду верой и правдой – зло произнесла Наталья. - Не могла я такого сраму допустить, чтобы ты, барышня из дому сбежала… Раздался во дворе шум и движение началось, забегали слуги, открылись ворота, на заснеженный двор въехал на коне Алексей. Анна выбежала встречать. Уставший был муж ее, в боях потрепанный. Срочно побежали слуги баню топить, Агафья стол накрывала. Анна распорядилась Наталью выпустить на волю. - Про грех твой, Наталья, выходку неразумную молчать пока будем. У Алексея забот и без того навалом. А ты молись, негодница – сказала она строго и на Палашку глянула – а ты следи за ней, глаз не спускай. И про все мне докладывай. Служанка голову опустив, ответила: - Как прикажешь, барыня. Вся семья за столом собралась, Алексей во главе, Анна с детьми, Наталья, бледная и грустная. - Как хорошо дома – сказал Алексей. - Прогнали дикарей? Победили? - Да разве победишь их? Пока в одном месте их разбили, они уже в другом. Гнали их до границы. А другое племя напало на караван переселенцев, что в Трибереги шел. Мужчин убили, женщин и детей в полон взяли. - Ужас какой! Господи, спаси и сохрани! – воскликнула Анна. Наталья слегка побледнела и уточнила: - Так… переселенцы погибли? - Кочевников мы догнали-таки, полонян освободили, а вот убитых не воскресишь. И охранный отряд и мужики – крестьяне, все полегли – ответил Алексей. «И дядька Колояр?» – подумала Наталья испуганно и опустила глаза… 10. Высокий гость В доме мельника за большим столом сидела большая дружная семья Глеба, два взрослых сына – Михей и Тихон, две невестки и внуков трое. На почетные места гостей усадили: Белотур и Гостислав, с ними сыновья. Глеб рассказывал о событиях в городе и его окрестностях. - На днях старый Воевода Еремей помер. Кто тепереча воеводством управлять будет, не знаю. А ведь брат мой Иоан у Воеводы конюшим служил, и сын его, и зять там работают. А придет новый, так у него свои люди, так что брат мой в огорчении великом… Поинтересовался Белотур и делами Харитона Кренделя. - А как старейшина ваш – Харитон Крендель? - Нет Харитона, пожил наш старейшина знатно – девяносто лет. Лавкой его теперь сынок – Глеб хитро на Белотура посмотрел и продолжил – Силантий Крендель владеет. Хорошо дела идут. Крендели и пряники ихние большим спросом пользуются, с лету расходятся. Хочешь ли повидаться с Силантием, Белотур? - Да, загляну в «Крендель» как-нибудь… Но у нас дело с Ярославом. Обговорить нужно, Глеб, что да как, совет твой нужен и помощь. После трапезы, все разошлись по делам. Ярослав и Алмаз новым знакомым пошли помогать. А Белотур и Глеб уединились в светлой горнице, возле теплой печи на лавку сели. - Правда ли, что мудрец Влас смерть мученическую принял, в Храме сгоревши? – спросил Глеб. - Верно то. Влас и старейшины предпочли погибнуть в Храме Рода. Таков был их выбор. Да будет светлой память о них. - Светлая память – кивнул Глеб – но что за дело у тебя, Белотур? - А дело такое. Сын мой старшой, будучи юным отроком поклялся пред богом Перуном, что женится на своей подруге Велооке. Это еще до нашего исхода было. Но ее мать, Синеока, дочь боярина Слободана, увезла девочку из Трибереги. А теперь Ярослав повзрослел, женить его надобно. Только не забыл он ту клятву, Велооке данную, и на других девиц и смотреть не желает мой Ярослав. Женюсь только на ней, на Велооке. Я клятву давал. - Клятва – это святое – кивнул головой Глеб. - Вот мы и приехали искать невесту его. - И где же искать её? - В Слободке, куда стремилась ее мать, к своим родичам. Оттуда и надо начинать поиски. Как туда проехать, знаешь ли? - Как проехать, знаю… Но тут ведь подумать надо, в боярский дом так просто не заявишься. Столько лет прошло, может, девицу уже замуж выдали. - Все может быть – согласился Белотур – это и нужно выяснить. Глеб почесал свою окладную бороду, задумался. - Отправлю-ка я с вами, Тихона с подводой, пусть отвезет муку на продажу. А там, в Слободке на базаре все и разузнаете. Только будь осторожнее, чтобы тебя никто не узнал… Пегая лошадка бодро везла сани, груженые мешками. Тихон в тулупе и малахае, лениво погонял лошадь вожжами, следом ехали Белотур и Ярослав на своих конях. Зимняя накатанная дорога вела в сторону Слободки, где Ярослав надеялся найти свою Велооку… Через западные городские ворота в Чертан-град въехал небольшой воинский отряд, сопровождающий дорогую карету. Кучер свистел над головами лошадей своим кнутом. Почуяли кони, что скоро путь окончится, их накормят и напоят. Побежали лошадки быстрее. Карета везла царского посланника, который направлялся к дому князя Чертанского. В хоромах князя Касьяна оживление. Высокий гость из столицы приехал, молодой, пригожий Дмитрий Бельский, одет в роскошную меховую шубу, мягкие теплые сапоги, шапка высокая соболиная. Лицо боярина смуглое, глаза зеленые, слегка прищурены, черные брови и аккуратно подстриженные усы и борода. Знатного гостя сопровождал сын Касьяна – Клим. Мужчины расположились в парадной горнице. Вскоре приехал к ним стрелецкий голова Алексей. Царский посланник привез Указ о назначении Алексея воеводой Чертанского княжества. Княгиня Елизавета отдавала распоряжения на кухне, повар и кухарки готовили угощения для царского посланника, сенные девки постель готовили. Суета, беготня. Княжна Арина волновалась, такое событие, девушка хотела увидеть приезжего боярина и поговорить с братом своим Климом. Поэтому тоже суетилась, ждала, что матушка скажет, а та велела срочно нарядиться красиво. - Боярин Димитрий – молод и не женат. Вот кабы ты ему поглянулась, дочка – говорила Елизавета, доставая из шкатулки драгоценности и примеряя на Арину – увез бы тебя во столицу. Арина выросла красавицей, лицом бела, румяна и черноброва, глаза голубые, а волосы длинные, густые, и ростом девушка высока и фигуриста. - Ты у нас девица видная, средь московской знати блистала бы красотой поднебесной… Вечером пир будет в честь гостя нашего, и ты вынесешь ему угощение. Пусть тобой полюбуется. - А зачем приехал к нам боярин? Ведь не на меня же посмотреть. Не успела княгиня ответить дочери на этот вопрос, как на пороге светелки появился княжич Клим. - А почему бы и не посмотреть на тебя, сестрица Аринушка? - Братец! Ой, как я рада, что ты приехал наконец! – воскликнула Арина. - А ты и правда похорошела, выросла. Знатная невеста. Не стыдно такую и в Москву привезти. Княжич придирчиво осмотрел младшую сестру. Синее, золотом шитое платье с рукавами длинными, изящный головной убор, тяжелые золотые серьги, блестящие бусы, косы красиво заплетены. - О чем ты говоришь, сынок мой? – спросила Елизавета – что значит в Москву привезти? - А то и говорю, что Государь новую жену себе ищет. Знатных девиц в столицу привезут на отбор. А вдруг да наша Ариша царю приглянется? Арина рот от удивления приоткрыла, а Елизавета на лавку приземлилась. - Но я вам ничего не сказывал. Секрет пока. Поняли? - Поняли-поняли, Климушка – закивала головой княгиня. - Боярин Дмитрий, отец и Воевода Алексей дела важные решают, а я пока вас предупредить решил. Елизавета встала под образа, перекрестилась. - Господь всемогущий, помоги. И обернулась к сыну и дочери. - Это судьба. Я не сумела в царицы выйти, так может, Арине повезет. И будем мы царской родней. - Дай то Бог – проговорил Клим – не подведи, сестрица. А ты матушка, распорядись, чтоб столы накрывали. А я пойду, погляжу, как там воины разместились, не нужно ли чего. Клим вышел из светелки. А княгиня еще раз на Арину взглянула. - Голову выше, спину прямо держи, а очи долу опусти, не зыркай по сторонам, и не хихикай, нелепостей не говори… Царица Арина Касьяновна! Арина гордо вскинула голову и подбоченилась, прошептала: - Царица… И расплылась в торжествующей улыбке. 11. Ссора с матерью Наталья сидела с детьми, Авдей и Лена играли в жмурки, и горница была наполнена детскими криками и визгами. Брат и сестра наполняли жизнь Натальи радостью. Других радостей не имелось. Своей служанке Палашке она не могла больше доверять. Та пыталась оправдаться. - Не могла я про твои помыслы нелепые умолчать. Остановить тебя надобно было, я и пожаловалась хозяйке. Прости меня, барышня. - Наябедничала. Вот и молчи – буркнула Наталья. С матерью вышла знатная ссора. Анна не доверяла дочери и подозревала во всем. - Ты благодарна быть должна! Этот гад Колояр погиб по дороге в Трибереги. И ты попала бы в руки кочевников. Тебя убили бы или в плен угнали. Ты это понимаешь?! Наталья упрямо поджимала губы. Да, она понимала, ей повезло, что не удался побег. Но и мириться с матерью не желала. В горницу вошла Анна, строго взглянула на Палашку. - Присмотри за детьми. А ты, Наталья, идем со мной в светелку, нужно поговорить. Дочь нахмурилась, ничего хорошего от предстоящего разговора она не ждала, но послушно направилась за матерью. В светелке Анна присела на лавку и жестом приказала дочери сесть на табуретку. - Алексея назначили Воеводой. И в честь этого у нас в доме будет пиршество. - И что? Пируйте на здоровье. - Ты выйдешь к гостям в красивом наряде. Там будет посланник царя – молодой боярин Дмитрий. Ты должна ему понравиться. - Еще чего?! Зачем это, нравиться ему? - А затем, что он выбирает красивых девушек, которые поедут в стольный град. - Зачем мне туда ехать? - Царю нужна новая жена. Князь и Алексей уже составили список знатных красавиц нашего княжества. Княжна Арина и ты в этом списке. Но боярин Дмитрий должен лично удостовериться, что девушки, и правда, хороши. - Я никуда не поеду! – воскликнула Наталья. - О! Боже! Какая ты упрямая и несносная. Я думала, что после монастыря ты изменилась, поумнела. Но нет, ты притворялась послушной дочерью, а сама ждала удобного случая, чтобы отомстить! - А разве ты не притворялась, когда жила с моим отцом, а сама мечтала убежать сюда, к своему… Алексею?! - Это другое! – воскликнула возмущенно Анна. - Ничего не другое, я здесь лишняя! У тебя муж и новые дети. Зачем ты меня за собой притащила?! - Затем, что ты моя дочь! - И зачем я тебе?! Тебе нужна нянька для ваших с Алексеем детей? А теперь вы решили продать меня подороже в столице, на рынке невест. Но я не хочу!!! Царь старый, я не буду его невестой! - Ты глупая девчонка! Нелепости не говори. Царь не стар. Для мужчины – сорок лет, самый рассвет. Это наш, бабий век короток. А ты еще ничего в жизни не понимаешь! Откуда это глупое упрямство? - От тебя… Анна была возмущена и крайне недовольна поведением дочери. Да. Она тоже не хотела ехать на отбор двадцать с лишним лет назад, но отказываться и спорить с отцом ей и в голову не приходило, а тут? Наверно, все дело в том, что у Натальи нет отца, а Анна для нее не авторитет. Жаловаться мужу на собственную дочь Анна не хотела, он не вмешивался в воспитание падчерицы. Анна не рассказала Алексею про неудавшийся побег, а тут другая неприятность – дочь не хочет ехать в столицу. Капризная девчонка! Такая возможность попасть в высшее общество Царства. Алексей получил должность Воеводы. А если дочь выгодно замуж выйдет, то и титул получить может. В детской комнате Агафья укачивала младшего ребенка Анны – Егора. Тихо напевала: Баю-баюшки-баю, Баю, Егорушку, баю! Приди котик ночевать, Мою детоньку качать. Уж как я тебе, коту, За работу заплачу: Дам кусок пирога И кувшин молока. Анна подошла к колыбели. Егорушка – младшенький сынок красивый получился, на Алешу похож – глазки голубенькие, волосики белые, личико милое, нежное. Анна залюбовалась спящим ребенком. - Кажись, уснул младенчик наш – сказала служанка. - Уснул – вздохнула Анна – маленькие детки такие милые. А как вырастут… такие непослушные. Взять Наталью. Надо ее на смотр невест к Царю везти, а она ногами топает, не хочу, не поеду! - А-а, так это не бери в голову, Анна Слободановна. Она подумает и согласится. - Но почему она капризничает? Зачем? - Это она уезжать не хочет, влюбилась, потому что, вот и чудит. Так это пройдет… Анна похолодела, волосы зашевелились, она на служанку удивленно воззрилась. - Как это… влюбилась? В кого? - Да глупости это… лавочник ей поглянулся… - Какой еще лавочник? - Булочник. Силантий – хозяин лавки «Крендель». Мы там калачи и пряники покупаем. - И при чем тут моя дочь? Что это значит, Агафья? Моя дочь! И булочник? Она что… с ума сошла? Опозорить семью решила?! - Ой, да что вы барыня. Никакого греха в том нет. Поглянулся, мало ли… - А ты знала и молчала?! - Ну что я знала, ничего не знала. Палашка проболталась. Агафья уж сама не рада была, что лишнего ляпнула, не подумав. И барышню молодую выдала и на себя гнев барыни навлекла. Разъяренная Анна ворвалась к Наталье в светелку, и за косу дочь ухватила. - Ай! Что ты делаешь?! Больно! – взвизгнула та. - Больно тебе? А мне не больно, когда ты позоришь семью? У тебя сестра младшая подрастает, твой позор на нее упадет. Что у тебя с булочником? - Ничего… - Я тебе не верю! Сначала ты с Колояром сговариваешься, чтобы сбежать. А теперь я узнаю, что ты булочника любишь! Может, ты к нему сбежать хотела, паршивка?! «Опять Палашка проболталась. Трепло» - подумала Наталья, пытаясь освободить свои волосы из цепких рук матери. - Ничего у меня ни с кем не было. Я дома сижу, в тереме, как в темнице. Чего ты взбеленилась? Врет все Палашка, дура она. Раскрасневшаяся от злости Анна отпустила косу, и заявила: - Ежели завтра ты не явишься пред гостями, как подобает приличной дочери, то поедешь в монастырь, и теперь уже навсегда. Пока ты не испортила репутацию нашей семьи. Поняла? - Поняла. Я сделаю, как скажешь – сказала Наталья и сердито зыркнула на мать. Анна вышла прочь, а Наталья принялась переплетать косу. «Гадина Парашка, болтушка бестолковая… Жить в этом доме невыносимо. Лучше и правда уехать черт знает куда, в столицу, так в столицу. Но почему… Влас сказал, что Судьба моя ждет меня в Чертани? А никакой судьбы, ничего, никакого знака» Из глаз покатилась крупная слеза. Вспомнилось детство. Мать рассказывала ей сказки про Московию, и девочка представляла в своем воображении волшебную страну, которой управляет молодой и красивый Царь – стороны той государь. И все прекрасные девушки мечтают стать царицей, для этого нужно быть самой-самой красивой, чтобы ему понравиться. А сейчас Наталья живет в этом Царстве, сидит в своей светелке под неусыпным контролем, не дай Бог девушка влюбится не в того, кого надо, или совершит что-то порочащее честь семьи. А завтра ее будут показывать царскому посланнику. И тот оценит, достойна ли она стать царской невестой. Наталья уснула, сон был тревожным и мрачным. Столица, каменные стены, кресты на куполах, много крестов блестят в свете полной луны. Отворяются массивные позолоченные ворота, и показалась темная зловещая фигура – Царь, поняла Наталья. Высокая корона с драгоценными каменьями на голове, богатая длинная шуба, в руках посох, тяжелая поступь, он приближается. Хищный взгляд под черными бровями, крупный нос, губы плотно сжаты. Он глянул строго, медленно поднял руку, украшенную перстнями, и указал на Наталью пальцем. - Ты! Должна стать Царицей! Наталья вздрогнула, словно земля разверзлась под ногами, и она полетела вниз. В этот момент и проснулась… 12. Боярин Дмитрий В просторной горнице Алексей и Анна принимали высокого гостя из столицы. Пришли с ним и князь Касьян с сыном. А также Елизавета с Ариной. - Мы поедем в столицу! – восторгалась Арина, помогая Наталье наряжаться перед выходом на смотр – иди, не бойся. Боярин Димитрий не кусается. А какой он - красавец, и одет, что те царевич, он очень хорош. Наталья не разделяла ее восторгов, она выглядела безразличной, служанки крутились возле нее, одевали в нарядное платье, богатый венец на голову. - Ох и красавица наша барышня – проговорила Палашка. - Может, я ему и не поглянусь. Что во мне такого особенного? – пожала плечами Наталья. - Поглянешься, поглянешься. Отец и Воевода уже все решили. Мы, точно, едем! – говорила Арина. - Тогда зачем меня московскому боярину казать? Ежели все решено – усмехнулась Наталья. Златые украшения звякнули. - Так полагается… Наталья вышла в горницу, в руках она поднос серебряный держала, а на нем – чарка водки и черная икра. Поклонилась, вручая угощение гостю. - А это дочь наша Наталья Алексеевна – сказал Алексей с гордостью, ведь девица, действительно, хороша. Дмитрий, улыбнувшись, подтвердил: - Ты прав, Воевода, распрекрасна твоя дочка. Лепа, зело лепа. Наталья украдкой из-под длинных густых ресниц на столичного гостя взглянула. Глаза зеленые пронзительные, лицо красивое и волосы темные вьющиеся, кафтан расписной. - Эту чарку выпью за красу небывалую, за тебя, Натальюшка – произнес он голосом лестным бархатным с легкой хрипотцой. На руке его белой, холеной, сверкнул большой красный камень на массивном перстне. Наталья вернулась в светелку сама не своя, взгляд темно-зеленых глаз молодого боярина, пронзил ее насквозь, а блеск драгоценного камня зачаровал и голос его мелодичный в ушах стоял. - Ну, как тебе боярин Димитрий? Что сказал? Поглянулась ты ему? А он тебе? – задавала вопросы Арина, а Наталья тупо хлопала ресницами и очами недоуменно вокруг смотрела. - Отомри, Наташа! Чего такая зачумленная? - А-а, что ты говоришь? – произнесла наконец Наталья. - Чего, говорю, такая вышла? Хотя я такая же была. Сердечко в пятки ушло, побледнела и обомлела я чего-то. А ты? Глаза боярские видела? Наталья кивнула. - Я украдкой глянула только. - А мне братец мой Клим сказывал: ты, Аринушка, в очи его колдовские не смотри. Затянет, как в болото. Не так этот боярин Димитрий прост. - А ты? - А я, конечно, супротив братовых слов поступила, и глянула в очи-то колдовские, зеленые. И запал он мне в сердце девичье – откровенничала Арина. Наталья, слушая речи подруги, потихоньку в себя приходила, постепенно спадал морок. Она подумала, что никого, кроме этого Димитрия не увидела там за столом, не слышала разговоров, а там и князь Касьян и княжич Клим сидели, и все на нее, на Наталью глазели, оценивая ее внешность, а достаточно ли она хороша, чтобы на очи Царю – батюшке ее представить. - Арина, а если царь тебя выберет? – спросила Наталья. - Дай Бог. Буду царицей. А ежели, нет, так я бы за боярина Димитрия пошла бы – мечтательно произнесла Арина. - А много ли других девиц еще выбрали? - Еще трех от княжества. Из них знаю, только Авдотью Лепехину. Да ты ее помнить должна, она у меня на именинах была. Заносчивая дева, горделивая боярышня. - Помню я Авдотью. Красивая дюже, есть чем гордиться… И когда нас повезут? - Скоро… А с тобой кто поедет? - Не знаю. Мне об этом не говорили. - А меня будут сопровождать отец и брат Клим. Ну и матушка с нянюшкой моей. Мама говорит, через Кей-город поедем, там у сестры ее Любавы остановимся… Дорога-то дальняя, да зима, не застудиться бы – рассуждала Арина -- Да и мы с тобой друг дружку держаться должны. Мы ведь подруги. Верно? Наталья согласилась. - Верно. Мало ли какие там девицы соберутся. Будем стоять друг за друга. На том и сговорились. И начались сборы в стольный град. Анна решила сопровождать дочь в поездке. «Это судьба! Сама на смотр не попала, так дочь увезу, там ее обязательно заметят, глядишь, и выдадим Наталью удачно замуж». *** В старой тесной корчме сидели за столом четверо. Белый немолодой богатырь со своим сыном, рыжий мужик Тихон, а с ними здоровяк чернявый в старом зипуне. Здоровяк с удовольствием выпивал медовуху, которой его угощали приезжие торговцы. Звали его Прохор, и раньше служил он при дворе боярина Слободана, но был изгнан… - Вот совсем ни за что ни про что – жаловался Прохор – там то я в тепле и добре жил, а сейчас вот, дворником при корчме, много не заробишь, не живу, а так… прозябаю тут. - Так чего ж боярин прогнал тебя? Ты наверно, пил хмельное? – спросил Тихон, подливая здоровяку медовухи в чарку – А бары этого не любят. - Да не угодишь этим барам – шепотом произнес здоровяк и оглянулся на трактирщика - я верой и правдой служил боярыне Евлампии, вдове боярской. А что она там чего худое задумала, так не моё это холопское дело, так? - Так – согласился рыжий. - А боярин Слободан умер что ли? – спросил Белотур. - Скончался, старый боярин. Как вернулись домой сын его Андрей и дочь погибшая, так и хватил старика удар. - А почто погибшая то? - Ну, так она утопла давным-давно. Дочь боярская Анна, а потом вдруг оказалось, жива. Слух такой прошел – похитили ее. Старшие сыновья Слободана спасать сестру поехали, и не вернулись. Оплакал их Слободан и смирился с потерей. А потом, раз, и как снег на голову – являются Андрей и Анна с ним. Тут и помер наш боярин. Сердце такой радости не выдюжило. А боярыня Евлампия молвила, не Анна это – черт в женском обличии, из преисподней явился. Ходила к ведунье, узнавала про нее, та так и сказала: беду она принесет, мало ей одного боярина, и других уничтожит. Белотур подвинул к Прохору чарку вина. - И что, уничтожила? - Нет, не успела. Замуж вышла и уехала. - А куда уехала-то? - Знамо дело, куда. В Чертан-град, охмурила сотника Алексея. А он тепереча большой воинский начальник – над стрельцами голова. Глядишь, и его погубит. - А кто же теперь в боярском доме проживает? - Так Андрей и проживает, он боярыню Евлампию в монастырь сослал, мешала ему она. И меня выгнал, еще и плетей получил ни за что. - Жестоко. - А то, тяжела моя доля – вздохнул Прохор. - А что, Прохор, Анна эта одна из преисподней вернулась или еще с кем? - Так девчонка при ней была, дикошарая. Ярослав нахмурился, кулаки сжал, на Прохора взирая. - И куда девчонка делась? - Сначала в монастыре монашки бесов из нее изгоняли. Несколько лет, потом девчонку к матери в Чертань увезли. А молодой боярин оженился и живет припеваючи… А я человек ни в чем не повинный страдаю, в черном теле живя. Прохор, влив в себя очередную порцию хмельного, опустил бородатое лицо на столешницу и захрапел. Мужчины, переглянувшись, поднялись и ушли в коморку, что сняли для ночлега. - Выходит, зря мы из Чертани уехали, там надо вашу Велооку искать. Скорее всего с матерью живет. Хотя, может, замуж вышла – сказал Тихон. - Не вышла, я верю, что не вышла – заявил Ярослав - Не могла она наш уговор нарушить. - Ну, веришь, значит, веришь. А воинского начальника мы найдем легко. Недаром дядька Иоан при старом Воеводе служил, всех воинских начальников знает. Найдем – заверил Тихон. - Так нам обратно ехать надобно, в Чертань – заволновался Ярослав. - Завтра и поедем, с утреца. Ночами-то опасно, неспокойно в княжестве. Вдруг кочевники или разбойники – люди лихие нападут. Не надо нам это. Верно, я глаголю? - Верно – кивнул головой Белотур – отдохнем за ночь, и поедем. Мужчины, укрывшись тулупами, на лавки легли, спать – почивать. А в печной трубе завывала вьюга и куражилась за оконцем метелица. Проснулись путники, а корчма снегом занесена под самую крышу. Замело все пути – дороги, не пройти не проехать ни конному ни пешему. Это ж сколько работы дворнику Прохору с похмелья привалило. И как покинуть Слободку Белотуру с Ярославом? 13. В гостях у Кренделя Ярослав нервничал, хотелось, как можно скорее вернуться в Чертан-град. А Тихон говорил: - По бездорожью не проехать нам. Ждать надо. - Сколько? - Не знаю. Как дорогу пробьют. Сейчас мы в снежном плену. - Видно, зол на нас старик Карачун, уже второй раз нам препятствия чинит – сделал вывод Белотур. А Прохор, откинув снег от дверей корчмы, с трудом пробился на тропу, кем-то проложенную. Сугробы доходили ему до плеча. Отбросил дворник лопату и поспешил вверх по узкой дорожке к боярскому дому. Там на дворе кипела работа – слуги и охранный отряд чистили территорию от снега. - А ты чего здесь забыл, Прохор? – спросил охранник строго. - Дело у меня к боярину, важное, секретное. - Какие у тебя дела? Пьянствуешь? Разит от тебя. - Ну и что?! Ради этого и напился вчерась, чтобы выведать секрет. Боярин сам появился на террасе. Услышал разговор. - О чем ты, Прохор? Пьяница поднялся на террасу. - Люди чужие приехали в Слободку, подозрительные. Про тебя, про сестру твою выпытывали, а главное, племянница твоя нужна им. Хмельным меня потчивали, чтобы я разговорился. Ну я-то не дурак, все понял. Прикинулся, что уснул пьяный, а сам их разговор подслушал. - Сколько их? - Трое. Вроде как приехали муку продавать. Один мужик здоровенный, немолод, другой рыжий так себе тщедушный, а третий – молодой, красивый, очень ему хотелось побыстрее в Чертань уехать, да тут метель, завируха. Застряли они тут. А я к тебе, боярин, предупредить… Андрей велел начальнику охраны отряд собрать. - Боярин, простишь ли меня? Разреши служить при дворе твоем – озвучил свою просьбу Прохор. - А это мы посмотрим, что там за люди. Вооруженный отряд во главе с Андреем направились к корчме… *** В городе оживленно, на рыночной площади людей много, купцы со всех соседних городков и селений съехались на ярмарку, найти можно все, что угодно. Пока Белотур и Ярослав искали Велооку в Слободке, Гостислав и Алмаз благополучно распродали свой товар, их ювелирные изделия с удовольствием раскупили зажиточные люди для своих дочерей и жен. - А какие тут девицы, прям, красавицы – восторженно крутил головой молодой Алмаз. И они на пригожего молодца заглядывались, пока украшения примеряли. - Распродали, денег заработали, надобно нам подарки прикупить для жены моей Гориславы, и дочери Драгомиры, она невеста, одевать ее надо красивше… – сказал Гостислав. Выбрали узорчатые ажурные шали и ткани заморские, торговались, разглядывали качество, это ведь наряды на всю жизнь, да и потомкам передаваться будут. - Сапожки еще красивые мягкие надо… Вот ведь не понимаю я Ярослава. Зачем искать какую–то Велооку, когда дома такая красота – моя дочка и сестра твоя Драгомира. Всем хороша, и красива, и добра. А что та Велоока – дочь строптивой Синеоки? Гостислав помнил, как ухаживал за красавицей Синеокой, предложение делал, подарки дарил, а она отказала. - Ты не хочешь, чтобы Ярослав нашел Велооку? - Не хочу. Синеока беду племени принесла, и Велоока такая же… Алмаз закинул за плечо мешок с покупками и обратил внимание на крупного мужчину – светловолосый богатырь в шапке набекрень, в тулупе на распашку двигался среди толпы уверенной поступью. - Отец, посмотри, как этот мужчина на Князя похож – обернулся к Гостиславу сын. Тот остановился, уставившись на белого богатыря. А мужчина воскликнул: - Гостислав?! Ты ли это? - Здрав будь, Силантий – Гостислав руку протянул для пожатия. - И тебе здравия, Гостислав Драгомирович. С приездом! Мужчины пожали друг другу руки. Алмаз удивленно следил за этой встречей, и еще заметил стоящую за спиной Силантия скромную молодушку, роста невеликого, серая шаль, зипун старенький, в руках корзина полная. - Возмужал ты Силантий. Жаль мне отца твоего, Харитона Кренделя, пусть будет светлой память о нем – сказал Гостислав – а я с сыном приехал. Это мой Алмаз. - Здрав будь, Алмаз. А я Силантий, сын Харитона. - Харитон Крендель был старейшина здесь в городе - пояснил Гостислав и спросил – а ты, Сила, женился? - Да, вот жена моя, Мотя – Силантий небрежно кивнул на стоящую за ним молодку, которая тут же засмущавшись, покраснела. - Рад, что встретил вас, милости прошу в мой дом. Пирогов наших отведать. - Ох уж эти пироги, объедение. Пекарня «Крендель» - самая лучшая в городе – кивнул головой Гостислав, и согласился пойти в гости. - Вот матушка обрадуется! – сказал Силантий. Дом у Кренделя добротный, лавки широкие, полосатыми половиками устлан чисто вымытый пол, широкий стол покрыт белой скатертью, по краям узорами вышитой. Увидев на пороге неожиданных гостей, вдова Харитона Кренделя – Гликерия, ахнула. - Какие люди! Гостислав! Сколько лет, сколько зим! Гликерия – пышнотелая женщина, облаченная в темное платье, светлые волосы тонким платком покрыты. - Так, почитай, десять лет я здесь не бывал. Как поживаешь, Гликерия? – спросил Гостислав. - Живу потихоньку, пекарня работает, в лавке все ладно, покупатели нас не обходят. Все знают, какие славные калачи у Кренделя пекут – похвалилась Гликерия и приказала невестке – Мотька, чего стоишь, рот разинув? На стол собирай, гостей дорогих угощать надобно. Мотя поставила на лавку тяжелую корзину, которую с рынка притащила, и засуетилась, Алмазу жалко ее стало почему-то, худенькая, глазки карие грустные, платье простенькое. А недовольный взгляд свекрови, смущал бедняжку. - Так, значит, Сила женат? И детишки есть? – поинтересовался Гостислав. Мотя вздрогнула и плошку из рук выронила. Свекровь злобно зыркнула на нее. - Ой! Да какие детишки? Пустоцветная наша Мотька. Не может мне внуков подарить. Хорошо, что они не венчаны. Это Харитон, да светла его память, посоветовал, пусть сначала чадо родит, тогда и в книгу церковную запишутся. Иначе разводиться сложно будет. Так мы и сделали, как муж сказал. - Ну, если муж сказал, то да. А что же ее родня? - Да сирота она. Взяли в дом из жалости. Вот уж скоро девять лет она у нас даром хлеб ест. Алмаз глянул на испуганную Мотю, потом на Силантия, который, как ни в чем небывало, слушал рассуждения своей матери, и даже не думал заступиться за жену. Она все-таки накрыла на стол, и Силантий занял место во главе стола, по правую руку Гостислава посадил, рядом с ним Алмаз сел, Гликерия, с ласковой улыбкой, произнесла: - Ешьте, пейте, гости дорогие… Угощения были вкусные, наливочка вишневая, пироги с мясом, крендели маковые. Мотя в углу за печкой сидела, и время от времени кушанья на стол подавала, под властным взглядом свекрови. Гости ели, да хвалили, потом разговоры разговаривали. - Как поживает Белотур? Жив ли, здоров? – спросила Гликерия, круглое лицо ее слегка зарумянилось. - Все ладно с ним. Вместе мы приехали. - Что же не пришел? - Так он со своим сыном с Слободку уехал, и Тихон с ними. - В Слободку? Зачем? - Его сын Ярослав невесту свою ищет. Они давно помолвлены. Но мать ее увезла к своей родне в эту самую Слободку. - Что, такая ценная невеста? – поинтересовался Силантий – что за ней вы такой путь проделали. - Видимо, ценная. Ярослав ей слово дал. А мать ее – боярышня Слободанова. - Слободанова? Так чего ее в Слободке искать? – удивилась Гликерия – знаю я эту семью. Служанка ихняя, Агафья, у нас крендели и калачи покупает, болтливая бабенка. Анна – дочь боярина Слободана за стрелецкого голову вышла. Алексей Михайлов. А как старый Воевода Еремей помер, так его воеводой назначили. Большим человеком стал. - Вот как? А дочь у нее есть? Велоока. - Дочь имеется. Наталья зовут. Красавица, девка на выданье – рассказала Гликерия – да я сама ее сколь раз видела. Приходила к нам в лавку, за пряниками. Учтивая девица. Это ее Белотур за сына своего сосватать хочет? Так Воевода не отдаст. - Ясно дело, не отдаст. Да и показаться на глаза воеводе… никак нельзя. Никто не должен знать, кто мы и зачем приехали. - Умыкнуть задумали? – усмехнулась Гликерия – эх, непростое это дело, опасное…. Из гостей вышли в потемках, получив вкусные гостинцы для семьи мельника. - Отец, а почему этот Силантий на князя похож? – спросил Алмаз. Гостислав, конечно, о причине сходства еще в свой прошлый приезд догадался, но ответил: - Ну, так Белотур Харитону Кренделю сродственник… А ты чего на жену Силантия глазел? - Жалко сироту. Обижают ее Гликерия и муж. - Это - не наше дело. Чужая семья – потемки. - Ну, какая семья, отец? Мотя ему не нужна совсем, он себе новую жену найдет. Давай договоримся, пусть Мотю мне отдаст. - Глупости глаголишь, Алмаз! Ты у нас парень хоть куда. Найдем тебе невесту подходящую. Зачем нам пустоцветная и не первой свежести? - Но, отец – возразил Алмаз. - Никаких «Но»! Я лучше тебя знаю, что тебе нужно – сказал Гостислав – может, и здесь какую деву присмотрим, да и умыкнем. Они покинули городские ворота и направились в сторону темной махины с крыльями-лопастями. Полная луна освещала их путь Мельница виднелась впереди, но дойти они не успели, путь преградили два громилы, бородатые мужики в шапках малахаях, в лунном свете сверкнули лезвия ножей у них в руках… 14. Магистр Хозяин постоялого двора «У Дармидонта» сидел в своем кабинете, изучая счетные книги при свете свечей. Он вздрогнул от неожиданности, когда внезапно перед ним возник молодой человек в темном плаще на меховом подкладе, голова капюшоном прикрыта. Дармидонт вскочил на ноги, вытянулся в струнку. - Магистр? – удивленно произнес он – как неожиданно ты появился. - Дело срочное, Дармидонт. - Чем могу служить Ордену? Магистр вольготно уселся в кресло, нога на ногу, на холеной руке зловеще сверкнул красный камень на перстне. Откинул капюшон. Красивое мужественное лицо, пронзительный взгляд зеленых глаз. - Присядь – приказал он - Что скажешь про племя, что прячется в Синегорье? Дармидонт плюхнулся в свое кресло, виновато голову опустил. - Задание не выполнено, Магистр. Мой агент Колояр должен был в Синегорье проникнуть с помощью «Ниточки», он сговорил ее сбежать с ним из дома, но побег не состоялся. А Колояр погиб в пути. На обоз, с которым он ехал, дикие кочевники напали, всех мужчин перебили. Магистр недовольно покривился и произнес: - Планы меняются. «Ниточка» – Велоока, поедет со мной в столицу. Она будет полезна Ордену. - Каким образом? - В ней течет кровь Велеса. Он бог трех миров. Грядут большие перемены. Орден всерьез намерен взять власть над Царством. Дремучий народ, дикие нравы. Но скоро все изменится. Придет другой царь, другой бог и новое время здесь наступит. Уж мы постараемся – сообщил Магистр о грядущих переменах. - Новая Смута? - Не будет Смуты, все сделаем тихо и красиво. - А как же Синегорье? Охота на Светозару? - Охота продолжается, но это пока второстепенная задача. Царь выбирает себе новую жену. И моя задача – помочь ему выбрать угодную для нас. А потом, когда установим власть Ордена над этой территорией, найдется и Светозара. А сейчас… За нашей Велоокой идет её жених. Он близко. Неразрывная нить клятвы притягивает его. Обрубить нужно эту связь. Я даже подскажу, где он. За городом, мельница. Молодой человек приехал с отцом. Его нужно убрать. - Одного? Или обоих? – уточнил Дармидонт. - Главное, молодой. А со старым, как получится. Понял задание? - Понял. Служу Ордену, магистр. - Не подведи на этот раз – сверкнул зелеными глазами Магистр. - Но мне нужны… - Ах, да, конечно, презренный металл, как всегда - ухмыльнулся Магистр и вынул из кармана мешочек с золотыми монетами – держи, на расходы. И пока Дармидонт заглядывал в мешочек, радуясь золотому блеску, Магистр снял с правой руки перстень и переодел на палец левой руки. Дымка окутала его фигуру, и нежданный гость исчез. Дармидонт вытер пот со лба и пробормотал: - Черт побери этого ван Блэйка… Выскакивает, как черт из табакерки. Шпион Тайного Ордена Всевластия – Дармидонт позвал своего помощника по прозвищу Горбун. Хромоногий, горбатый мужичок явился перед ним, ожидая приказаний. - Сбегай за Секиром и Башкой. Да, покруче. Горбун кивнул и поспешно заковылял к выходу… *** Гостислав стучал кулаком в ворота мельника, громко лаяли псы. - Иду, иду – ворчливо говорил Глеб, спеша к калитке – кто там долбится? - Это я Гостислав, открывай скорее, Глеб! Калитка открылась, Гостислав вошел во двор, он нес на плече сына. - Это что же, Алмаз перепил что ли? – удивился мельник. - Ножом его пырнули. Воры разбойники напали. Помоги, Глеб! - Ах ты ж, боги светлые, спасите и сохраните! Глеб подхватил истекающего кровью Алмаза, потащил в дом. - Надо кровь остановить – говорил Гостислав, прижимая к ране ткань. - Сейчас бабы этим займутся. В доме переполох. Бегают женщины, перевязку делают. - А что разбойники-то? Зачем напали? - Два здоровых бугая кинулись с ножами на нас. Мы кинжалы свои вынули, одного я сразу порешил, а второй разбойник нож свой вонзил в Алмаза. Набросился я на него, ранил. Тот и убег, гад. А я сына подхватил и понес сюда… Но что же с Алмазом? Он не умрет? – волновался Гостислав. - Отец, прощай… Мара смотрит на меня. Пришла за мной – прошептал сухими губами парень. - Нет-нет, я не отдам тебя ей. Морена! Не забирай его, молод он, сынок мой. Алмаз глаза закатил, улыбнулся блаженно и затих. - Нет, Алмаз, не уходи! Не оставляй меня! – Гостислав приподнял сына, затряс его. - Отошел он! Не тревожь его тело, Гостислав – сказала старшая невестка. - Ох беда-беда! О, боги! Примите душу светлую – произнес Глеб. Запричитали его невестки. - Такой молодой, красивый, ладный парень! Жить бы да жить! Гостислав не мог поверить в происшедшее, смотрел в потухшие глаза своего сына и бормотал: - Нет, нет, Мара не заберет его… *** Наемный убийца Секир пришел к Дармидонту. Снял с бритой головы мохнатый малахай, рука у него перевязана грязной тряпкой. - Ну, что, Секир, выполнили задание? Убрали парня? - Парня-то я убрал. Только ловкий оказался старший мужик, убил Башку одним ударом, а меня вот, поранил. Дармидонт покривился, жалко Башку, но ничего не поделаешь, одним подручным меньше. - Тело спрятать надо. Чтобы городовые не нашли. Нам разборки с властями не нужны… Ладно, этим Горбун займется. А ты иди… раны залечивай, и не высовывайся, Секир. Бритоголовый Секир нахлобучил на голову шапку и потопал восвояси. А за окном разбушевалась метель, заметая следы кровавого поединка… 15. Явление богини Лучезара проснулась в холодном поту, снился кошмар, муж и сын в темном подземелье сидят, в цепи закованные. Застучало в тревоге сердце, и что-то тяжелое сдавило грудь. - О! Боги! Беда, беда… Ждать утра она не могла, торопливо оделась при свете свечи. Проснулась служанка, сонно хлопая глазами, спросила: - Что случилось, княгиня? Ночь… куда ты собираешься? - Мне нужно в башню Света – ответила Лучезара. Взяла свечу и вышла из опочивальни, по коридорам и переходам поспешила к Светозаре, чем удивила слуг и охрану. Как ни странно, на верхнем ярусе башни горел свет, тусклые лампады освещали лики богов. - Светозара! С ними беда, я чувствую! – воскликнула Лучезара, увидев бодрствующую берегиню. - Что ты чувствуешь, Лучезара? - Мне приснилось, они в плену, сидят в подземелье! Что делать?! Это ты виновата! Могла бы отговорить Белотура. Он бы тебя послушал! - Да, возможно, брат послушал бы меня. Но Ярослав… нет, он твердо решил найти Велооку. - А сейчас, что с ними? Ты берегиня, богиня, все знаешь. Так скажи, что происходит? Где твои чудодейственные способности?! Если мой сон – вещий, им грозит опасность! Да все племя в опасности! Их же будут пытать, убьют или они укажут путь сюда… Лучезара в отчаянии голову на руки опустила, и слезы лились из её изумрудных глаз. - Ты опять нагнетаешь, Лучезара. Это твои страхи – переполохи только вредят – проговорила спокойным тоном Светозара – посмотри на меня. Княгиня подняла свои заплаканные очи на берегиню. Голубым огнем сверкнули глаза Светозары, и даже светлее стало в комнате. - Успокойся, Лучезара, и иди к себе. Ночь на дворе. Утром все узнаешь. Ступай. Лучезара почувствовала усталость и какое-то безразличие ко всему, заметила только, как на руке у Светозары сияет перстень синим цветом. «Кольцо… то самое, что искала Анна» - промелькнула мысль и улетучилась. - Да, ухожу. Прости. Зря я наверно, всполошилась. Покойной ночи – пробормотала она и побрела к выходу. Дверь за ней закрылась, а Светозара прошептала: - Нет, не зря ты всполошилась, Лучезара. Синий камень в перстне тревожно мерцал, что говорило об опасности, поэтому и не спала Берегиня, одета была в серебристое платье. Сверху она накинула теплую накидку, сняла с правой руки кольцо и переодела на левую. Синий свет окутал ее фигуру и через минуту комната опустела… *** В подземелье сидели трое: Белотур, Ярослав и Тихон. «Боги отвернулись от нас. Сначала замело дороги, не выбраться из этой Слободки. Оказались в ловушке. Потом воинский вооруженный отряд, под руководством Андрея, окружил» - размышлял князь про себя. - Сопротивление бесполезно! Сдавайся, Белотур! – произнес боярин. Пришлось сдаться, и вот они в темном подземелье. Воины приковали пленников цепями к стене. - Зачем приехали? Что вам, здесь нужно? – спросил Андрей. - Мукой торговали – ответил Тихон – разве нельзя? Андрей презрительно глянул на рыжеволосого мужика, и обратил свой взор на Белотура. - Что вынюхивали? Чего тут ищете? - Мне нужна Велоока! – выкрикнул Ярослав. - Зачем? - Она невеста моя. - Не твоя она невеста. Язычник. Как только расчистят дорогу, отвезем вас в Чертан-град, в тюрьму. Пусть Князь и Воевода допрашивают вас, и вы покажите войскам дорогу в Синегорье. Иначе… мучительная смерть. Я понимаю, ты смелый, Белотур, не боишься умереть, к богам своим уйти. А увидеть мучения своего наследника, как тебе? Белотур хмуро глянул на Андрея, сжал зубы. - Что, князь, не нравится подземелье? Наши роли поменялись. Теперь Я – твой тюремщик, а ты -мой пленник. А сын у тебя дерзок. Велооку вы не получите. Она приняла веру Христову, теперь она Наталья, и возвращаться в языческое прошлое не собирается. Однажды вы уже украли мою сестру. На этот раз ничего у вас не выйдет. А пока сидите, думайте о своей участи. Андрей покинул подземелье, унес лампаду. Темнота окутала пространство вокруг. - Вот попали, так попали – пробормотал Тихон. - Прости, что втянули тебя в это – проговорил Белотур. - Неужели это все… Эх, жизнь наша. Помогите, боги – слышалось бормотание Тихона, и позвякивали цепи в темноте. - Должен быть какой-то выход? – произнес Ярослав. - Будет выход. Увезут нас в Чертанскую тюрьму и на дыбу, пытать будут. А потом, глядишь, и казнят – ответил Тихон обреченно. - Если на то будет воля богов – сказал Белотур. - Это я всех подвел – проговорил Ярослав – все из-за меня. Но надо что-то делать… бежать отсюда. - Ага… надо. Но как? – снова потряс цепями Тихон. Темноту холодного подземелья прорезал таинственный свет, и перед узниками возникла женская фигура. Тихон был ошеломлен, тихо ахнул, а Белотур не удивился. - Светозара! - Я, брат. Как вижу, у вас неприятности – прозвенел ее мелодичный голос. - Правильно, видишь. Брат Синеоки Андрей посадил нас сюда, грозит в Чертановскую тюрьму увезти, отдать Воеводе. - Неужели мне удалось лицезреть саму богиню Берегиню? – проговорил Тихон и бухнулся на колени, гремя цепями, принялся кланяться – слава богам, слава тебе, светлейшая! 16. Новое задание Боярин Андрей сидел в горнице возле изразцовой печи, и размышлял. «Как законопослушный человек, я должен сдать пленников Воеводству, а там… их будут пытать, чтобы выведать путь в Синегорье. Кто-то из них не сдюжит, и сознается, и тогда воины проникнут к язычникам… а там Светозара… Если не сознаются, их казнят, жалко парня, молодой, горячий, он сын Марии… а Белотур – ее муж…» Образ прекрасной берегини возник в голове. «Не могу я причинить ей зло. И что же мне делать?» - Андрей, дорогой. Уже поздно, пора спать-почивать – голос Христины отвлек его от размышлений, боярин встрепенулся и посмотрел на жену, она стояла в проеме дверей со свечой в руке. - Что? - Поздно уже, муж мой. Почему ты сидишь один в темноте? Идем в опочивальню… - Ты иди почивай. А я хочу побыть один. Покойной ночи, Христина – произнес он, и жена тихо прошептала: - Покойной ночи. Поклонившись, исчезла, стихли ее шаги. Они жили вполне мирно, но семейная жизнь омрачалась отсутствием детей. Андрей снова погрузился в воспоминания о времени, проведенном в Триберегах, сомнения одолевали его. «Ну зачем этот мальчишка приехал за Натальей? Что других девушек мало? Нарушил устоявшийся ход жизни» За арочной дверью снова появился свет. «Опять пришла Христина. Что ей не спится?» - подумал он с раздражением, но в проеме возникла… прекрасная Светозара, словно неземное существо из другого мира, ангел... *** Пара гнедых лошадей тянула за собой возок по наезженной дороге, Наталья и Анна, закутавшись в медвежьи шкуры дремали, прислонившись друг к другу. Лицом к ним сидела Палашка, осторожно выглядывала из-за занавески в окошко, там уже смеркалось. Снежная равнина, скучный пейзаж. Утомительный путь. - На ночь остановимся на постоялом дворе, так сказал боярин Дмитрий – пробормотала Анна. - Скорей бы уж, барыня, приехать. Ноги затекли. Едем и едем. Одни деревья за окном да снег – зевнула служанка. Наталья спала, и снова ей снилась столица – мрачная, зловещая, темные здания, причудливые купола, и кресты, кресты. А еще черные вороны. Высокий каменный забор и скрипучие массивные ворота отворяются и выходит грозный Царь в высокой короне, в меховой богатой шубе. Строго сдвинул брови и произнес: - Приехали! Выходите! Холодом обдало лицо, и Наталья открыла глаза. Дверь кареты отворил Алексей. - Деревня. Здесь переночуем. Выходите! Первой вышла Анна, Алексей подал ей руку. Наталья - следом за ней. На улице уже ночь, звезды сияли на черном небе, морозец, снег скрипит под ногами. Несколько возков остановились, у двора. Слуги и воины распрягали лошадей, уставших в дороге, уводили их в конюшню. Изба, куда пришли Анна с Натальей и служанкой, была просторная. Посреди печь топилась, широкие лавки вдоль стен, тюфяками застелены. В углу лучина горит, потрескивает. Стол у окна, всякая кухонная утварь. У печи баба крестьянская суетится, ужин на стол ставит. Услужливо поклонилась. - Доброго вечера, сударыни. Проходите, располагайтесь, чем богаты, тем и рады. Наталья осмотрелась. На дальней лавке сидела Арина, Нянюшка ей волосы расчесывала. - Наташа! Чего стоишь? Иди сюда! Занимай лавку рядом с нами – помахала рукой Арина. Наталья и Анна, шубки сняли, прошли вперед, лавку заняли. Палашка крестьянке помогать взялась. Княгиня Елизавета отдыхала – лежала. - Ох. Головушка болит чего-то. Пристала – пожаловалась Анне – скорей бы уж в Кей-город приехать. У сестрицы побывать, в баньке помыться, на перине выспаться, а не в карете, да на тюфяках этих… А двери снова отворились, впустив морозный воздух в избу. Вошла Авдотья Лепехина, девица красивая, в шубе и шапке меховой, за нею старшая сестра Ефимия - вдова в черной шубе с высоким воротником. Лицо ее смуглое с правильными чертами грустное, а глаза пронзительные, словно насквозь видят. - Добрый вечер – произнесла Ефимия томным голосом – нас определили на ночевку в эту избу. Крестьянка снова низко поклонилась. - Милости просим, боярыни, к столу пожалуйте. Авдотья горделивой походкой прошлась по избе, села рядом с Натальей и Ариной, кивнула им. Наталья посмотрела на нее внимательно. Точно, раскрасавица, каких поискать. Кожа чистая, матовая, косы густые тяжелые, губы алые пухлые, глаза лучистые, брови четкие, и вид гордый, царственный. «Если уж кого и выбирать, то Авдотья и есть та самая красавица. Даже в дороге она выглядит прекрасно, не помятой и растрепанной, а в полном порядке» Тем временем, все путешественницы расположились за столом, чтобы отужинать «чем бог послал» перед сном. Наталья почувствовала на себе тяжелый пронизывающий насквозь взгляд темных глаз Ефимии. «И что она так смотрит? Словно хочет испепелить взглядом соперниц своей сестры» - подумала про вдову Наталья и опустила глаза. Подкрепившись, путешественницы расположились на лавках. Усталость брала свое, все быстро уснули, хозяйка избы убрала посуду и на печь забралась, занавеску задернув. Темнота, тишина, мерное сопение. Не спалось только Ефимии, она тихо накинула на себя шубу и выскользнула из избы в холодные сени, потом на широкий двор. У ворот ходили часовые, перекликаясь, переговаривались, чтобы не уснуть. Маленькая деревенька погрузилась в сон, даже собаки молчат, ярко сверкают звезды на черном небе. Ефимия ждала, выдыхая морозный воздух. Вскоре появилось свечение и перед ней возник боярин Дмитрий, красный камень на перстне сверкал ярко. - А вот и я, Эфанда. - Вижу, Дарк. Как там Дармидонт? Выполнил задание? – спросила женщина. - Привыкай называть меня Дмитрием. - Тогда и ты зови меня Ефимия… - сморщилась женщина – какое дурацкое имя. Так что там в Чертани? Убрали жениха? - Убрали. Он нам не помешает – заверил ее Дмитрий. - Прекрасно… Теперь нужно устранить царевича. - Да, лишние наследники нам не нужны. - Но сделать это нужно до того, как мы приедем в столицу, чтобы ни в коем случае, тебя не заподозрили – прошептала Эфанда, оглядываясь по сторонам. - Разумеется. На том они и разошлись. Боярин Дмитрий забрался в свою карету, где он и ночевал, закутавшись в медвежью шкуру. Ефимия вернулась в избу, скинула шубку и валенки, легла рядом со своей сестрой… 17. Подслушанный разговор Утро наступило неожиданно, Наталья проснулась, в избе началось движение, служанки суетились, собирали на стол. Хозяйка избы из печи доставала калачи. Ефимия и Авдотья были уже на ногах, аккуратно причесаны и одеты, словно и не спали, обе, как на праздник собрались, а не в утомительный путь. Арина сонно терла глаза. Анна умывалась у тазика, Палашка поливала ей из ковша. - Проснулась, Наташа. Вставай, умойся и причешись. Палашка, помоги барышне – приказала Анна. Хозяйка разливала в глиняные кружки молоко. - Доброго утречка, барыни-сударыни, отведайте молочка парного, да с теплыми калачиками – говорила она. Ефимия и Авдотья первыми отведали простой крестьянской еды, снисходительно поглядывая на всех, суетящихся вокруг. С царственным видом сестры облачились в шубы и покинули избу. За ними их служанка выскользнула следом. Вошел князь Чертанский. - Здравия всем! Елизавета, Аринушка, карета подана. Поторапливайтесь, отъезжаем. Нянька торопливо заплетала Арине косу, Елизавета повязывала платок на голову. Анна и Наталья были уже готовы. - Воевода Алексей ждет вас, Анна и Наталья. В маленькой деревушке, стоящей у дороги всего несколько домов. Здесь останавливаются проезжие, этим и живут здешние крестьяне. Кареты, одна за другой отъезжали с утоптанной площади на дорогу. Отдохнувшие за ночь лошадки бодро побежали. Охранный отряд седлал своих коней. Наталья вышла на крыльцо следом за матерью. Морозец, где-то на востоке алела заря. Алексей в тулупе, меховой шапке, теплых сапогах стоял рядом с боярином Дмитрием. Взгляд молодого боярина скользнул по Наталье, и та зябко поежилась. Необычный он, от него исходит какая-то угроза, при нем Наталья чувствовала себя неловко. - Здравия вам – слегка поклонился Дмитрий – и в добрый путь. Алексей открыл дверь кареты, Анна и Наталья забрались внутрь, Палашка принесла шкуру медвежью, укрыла своих хозяек, и села на скамейку напротив. Алексей сказал: - Поеду-ка и я с вами. Надоело на коне скакать. Дверь за ним захлопнулась, кучер тронул вожжи. - А ну, пошли, родимые! Две темные лошадки повезли карету, на санных полозьях, боевой конь Воеводы последовал за ними. Дмитрий проводил взглядом карету Воеводы, и ловко вскочил на своего черного породистого коня, поскакал мимо повозок, быстро обогнал их, вырвался вперед. Мелькали за окошком заснеженные поля и леса. Анна и Наталья кутались в шкуру, Палашка дремала. Алексей произнес: - Ежели Бог даст, после обеда пересечем границу нашего княжества. А там и до Кей-города недалече. Отдохнем. Князь Касьян сказал, остановимся у боярина Мефодия, его свояка. - Да, княгиня Елизавета говорила, что мечтает встретиться со своей сестрой Любавой – кивнула головой Анна – а как тебе боярин Дмитрий? Насколько он близок Царю? Молод он, чтобы влиятельным быть. - Дмитрий – сын думского боярина Ивана Бельского, род знатный. И молодой боярин, думаю, далеко пойдет. А ты почто спрашиваешь про него? - Да так. Княжна Арина о нем мечтает… влюбилась, глупышка. Как думаешь, захочет ли Дмитрий с Чертанскими породниться? Они все-таки князья. Алексей усмехнулся. - Князья. Но, по-моему, до Арины ему и дела нет. А вот, наша Наташа ему поглянулась – сказал он и на падчерицу лукаво взглянул. Наталья встрепенулась от дремы, распахнула свои большие серые очи, перевела взгляд с отчима на мать. Анна улыбнулась довольно. - Хорошо бы… если посватался, да и вышла бы наша Наташа за боярина, и в столице поселилась – размечталась мать. Наталья нахмурилась, свела недовольно брови свои черные, побаивалась она Дмитрия, очи его зеленые пронзительные, словно насквозь её видели и внушали непонятный страх. Служанка Палашка уши навострила, слушая разговоры хозяев, наверное, представила, как будет прислуживать в столичном доме боярина Дмитрия, глазёнки её радостно заблестели. - Рано про то рассуждать, как там будет, посмотрим – сказал Алексей. - Но помечтать-то можно – хмыкнула Анна – жених богатый, да и молодой, и пригожий… Наталья промолчала, только поплотней закуталась в шкуру. «Какое будущее ждет меня? Что там в столице? Ничего не понятно. Полная неизвестность. И что я могу изменить в своей Судьбе? Ничего…» - думала она с тревогой. Дорога, дорога, скрип полозьев, мелькание заснеженных деревьев за окошком. Алексей карету покинул, пересел на коня своего. Растянувшийся поезд из карет и сопровождающий отряд пересекли границу соседнего княжества. Наталья, зарывшись носом в мохнатый мех, молчала в задумчивости. А Палашка спросила: - Анна Слободановна, а ежели барышня за московского боярина выйдет, я при ней в служанках остануся? Анна сверкнула синими очами. - Палашка, ты если чего услышала от господ, о том молчать должна, и не болтать лишнего. Поняла? - Угу… поняла… я ничего такого… просто, спросила… - А нечего спрашивать. Тебе чего велят, то и делать будешь – строго отчитала служанку Анна – любопытная ты шибко. Палашка голову опустила, глазками зыркнула, а Наталья на нее ехидно посмотрела и подумала: «Получила болтушка?» Перед взором возник Кей-город, раскинулся в низине за каменной стеной, из печных труб поднимался в зимнее небо дым, снег сверкал на солнце. Воевода и Князь пришпорили коней, ускорили движение, черный конь под боярином Дмитрием заплясал, учуяв жилье, а потом устремился вперед. Процессия приближалась к городским воротам. Народ с любопытством глазел на проезжающую кавалькаду. А знатные люди города на главной площади встречали высокого гостя и царских невест с хлебом-солью. Градоначальник боярин Мефодий и его жена Любава принимали боярина Дмитрия, князей Чертанских и воеводу Алексея с семьей у себя в хоромах. Хоромы просторные. Мужчины на мужской половине расположились, хозяйка дома Любава рада встретиться с сестрой своей родной Лизаветой. На женской половине шумно, служанки поставили угощения на стол, девушки и их сопровождающие подкрепились, баню посетили, в чистое переоделись. Палашка помогла своей барышне роскошные волосы расчесать, косы заплела. А на улице потемнело, в комнате сумрачно было, а в подсвечнике огарок свечи догорел. - Сбегай, Палашка, свечу попроси у ключницы – повелела Наталья. Служанка помчалась искать ключницу по темным лабиринтам коридоров. Сухопарая женщина, брякающая ключами на связке, была занята размещением гостей. - Ты чего здесь ищешь? - У моей госпожи в комнате темно, и свеча догорела, новую надобно. Ключница что-то недовольно пробурчала под нос, но велела идти за ней, и выдала Палашке новую свечу. - Держи, да не жгите зря. Уложишь своих хозяек спать, и ночевать в девичьей будешь со слугами. - Ладно. Палашка отправилась в обратный путь по коридорам, любопытная от природы, она крутила головой, разглядывая богатое убранство дома, услышав голоса, приостановилась и прислушалась. В темном закутке разговаривали двое: боярин Дмитрий и Ефимия. - Наследник устранен – отчитался Дмитрий. - Никто тебя не заметил? – спросила Ефимия тихо. - Нет, все получилось, как нужно… Царевич задохнулся во сне. - Прекрасно. Сейчас нужно правильную царицу выбрать. Надеюсь, наша Авдотья превзойдет всех по красоте – шепнула Ефимия. - Да, она как раз во вкусе Государя. Она очень похожа на его первую любовь… Но полной уверенности в её победе нет. Всегда возможны неожиданные случайности. Не нужно расслабляться, в ближайшее время будущее этой отсталой дремучей страны будет предопределено. - Орден возлагает на нас большие надежды… – проговорила Ефимия и вдруг резко обернулась, сделала знак собеседнику – молчать, прислушалась. За углом мелькнула тень, и послышались торопливые удаляющиеся шаги. Красный камень на перстне Дмитрия ярко сверкнул. Ефимия сердито свела черные брови, переглянувшись с Дмитрием. Они молча кивнули друг другу, и поспешно разошлись в разные стороны. 18. Любопытство кошку сгубило Палашка вбежала в комнату к Наталье. Барышня сидела на кровати, свесив босые ноги, а руками неспешно заплетала свою косу. - Где тебя носит? - Ой барышня, там такое… - Опять любопытничала? – фыркнула Наталья – свечку принесла? - Ага, принесла – Палашка торопливо установила новую свечу в подсвечник и зажгла её, комната озарилась уютным светом. - Но я такое услышала… - И что же ты услышала? – раздался женский голос. Наталья обернулась, на пороге комнаты стояла Ефимия, в красном платье, отороченном черным мехом, смуглая кожа, темные глаза и снисходительная улыбка. Палашка вздрогнула, голову в плечи втянула и, заикаясь, ответила: - Ни – и - чего такого… там, на кухне повар с кухаркой ругались. - Ах, какое событие! – рассмеялась Ефимия – кстати, есть такая пословица – любопытство кошку сгубило. Ступай прочь, холопка, мне с барышней поговорить нужно. Палашка испуганно похлопала глазами и посмотрела на Наталью, которая кивнула головой. - Ступай, Палаша, мне ты больше не нужна. Служанка ушла, Ефимия закрыла за ней дверь. Наталья смотрела на неё выжидающе, Ефимия молчала, разглядывая девушку так, словно впервые увидела. - О чем речь вести желаешь, сударыня? – спросила Наталья. - Думаю, ты умная девушка и понимаешь, что стать царицей у тебя не получится – заявила наконец женщина – найдутся более пригожие и знатные невесты. - Так я и не просилась на отбор, сказали поедешь и всё. А там будь, что будет – пожала плечом девушка, опустив глаза. - Ты права, не мы выбираем свою судьбу. Все за нас решают мужчины. Наша женская участь – подчиняться, сначала отцу, потом мужу… - вздохнула Ефимия – Меня тоже в своё время не спрашивали, выдавая замуж. Но у тебя есть возможность удачно устроить свою судьбу. Наталья удивленно распахнула глаза. - Да-да. Очень удачно. Боярин Дмитрий. Как он тебе? Щеки у Натальи зарумянились, что хочет от нее эта странная женщина? - Видишь ли, он был другом моего покойного супруга, мы хорошо с ним знакомы. Сегодня Дмитрий обмолвился, что ты ему приглянулась. - Но почему ты мне об этом говоришь, Ефимия? - Просто, хочу предупредить… Ты привлекательная девица, но… в столице соберутся много красивых девушек, и Дмитрий может передумать, соблазниться другой красотой. Он ведь богат, знатен и хорош собой… Мой совет, будь мила с ним, смотри поласковей. - Благодарю за совет, сударыня Ефимия – проговорила Наталья, смущенно опустив глаза. А внутри бушевал огонь протеста, эти разговоры вокруг столичного боярина волновали её. «Что еще значит, смотри поласковей? Я на него вообще боюсь смотреть. Это Арина мечтает о нём, не я!» - Да, и о нашем разговоре не следует никому говорить – предупредила Ефимия и ласково улыбнулась – покойной ночи, Наталья. - Покойной ночи, сударыня. Вдова, шелестя широкими юбками, покинула комнату, которую предоставили для ночлега Наталье и её матери. Анна, тем временем, беседовала с Елизаветой и Любавой, молодость вспоминала, и не спешила идти почивать в комнату, куда их с дочерью определили. А утром Анна проснулась и недовольно ворчала: - Где носит эту противную девку? Пора одеваться и причесываться, солнце встало. А Палашки нет. Проспала что ли, дурында… Наталья сладко потянулась, хорошо все-таки спать на пуховой перине, да в комнате теплой. Анна принялась сама причесывать дочь, волосы у нее длинные, роскошные, красивые косы получились. Потом и Наталья помогла матери одеться и причесаться. - Пойду-ка я поищу эту бездельницу – сказала Анна и направилась в девичью, где ночевали служанки. А к Наталье пришла княжна Арина. - Я видела боярина Дмитрия – прошептала она, оглядываясь по сторонам. - И что? - Представляешь… он о чем-то беседовал с Ефимией, сестрой Авдотьи – сообщила Арина – и я, знаешь, что подумала? - Ну, разговаривал, что такого – пожала плечами Наталья – что ты подумала? - А вдруг… ему Авдотья приглянулась? И он… хочет жениться на ней. - Мне кажется, эта Ефимия надеется, что сестрица её царицей станет. Зачем ей боярин? Авдотья такая красавица, каких свет не видывал. Обсуждение прервало появление Анны. - Наша Палашка, исчезла… она не ночевала в девичьей, никто её не видел, кроме Ключницы, у которой она свечу попросила… Я не понимаю, что происходит – растерянно произнесла мать – нужно сообщить Алексею о пропаже служанки. Наталья и Арина переглянулись удивленно. - Пойдем к моей Няньке, может, она что знает – предложила Арина. Наталья ощутила неприятное чувство, что-то страшное случилось, подумала она. И тут же вспомнила, как Ефимия произнесла: «Любопытство кошку сгубило». Нянька Арины не видела Палашку, служанка Авдотьи только плечами пожала. - Не видела, не знаю, от боярышни пришла и спать легла в темноте. Была ли в девичьей ваша Палаша, то не ведаю. В хоромах боярина Мефодия движение началось, слуги искали Палашку во всех закоулках и закутках большого дома, и во дворе. Безрезультатно. - Беглая холопка? Неужто с каким молодцем сговорилась и убегла, а может, умыкнули – предположил хозяин дома, боярин Мефодий. - Куда ей бежать? Да и кому она надобна? Кто её умыкнет? Тут же охрана, воины. Из воинов-то, никто не сбежал? – спросил Алексей. Пересчитали всех слуг и охранников. Все на месте. А Палашки нет нигде, как в воду канула. - Не доброе с Палашей случилось – произнесла Наталья, хоть и вредная она служанка, болтливая, но жалко девку. - Но что… с ней могло произойти здесь, в боярском доме? – недоумевала Анна – неужели и правда сбежала? - Любопытство кошку сгубило – так про неё сказала Ефимия. Вот и Палашку, наверное, оно и сгубило. Страшное что-то творится здесь, матушка. - О чем ты? При чем здесь Ефимия? - Палашка от Ключницы со свечой прибежала, что-то она дорогой услыхала, рассказать мне хотела, да не успела. - Почему не успела? - Ефимия пришла и прогнала её. Сказала, поговорить со мной желает. Иди прочь, холопка. Испугалась тогда Палашка, ушла и… пропала. - Что ты хочешь сказать? Что наша холопка помешала Ефимии? Чем? - Она какой-то секрет про неё узнала. - Не выдумывай… Какой еще секрет? - Не знаю. Но не верю я ей, и боярину Дмитрию не верю. Темные они люди. - Вот не надо… наговаривать, Наталья – понизила голос Анна – что за глупые мысли в твою голову приходят. Они люди знатные. Наталья насупилась. «Конечно, она мне не верит. Я говорю глупости, по её мнению.» - Но, если Палашку не найдут… как мы без служанки? В дороге без прислуги нельзя – сокрушенно покачала головой Анна. Палашу так и не нашли, а боярин Мефодий, извинившись пред Воеводой Алексеем, предложил одну из своих сенных девок в прислуги отдать. - Как так получилось, что она пропала в моем доме, ума не приложу. Не серчай на меня, Воевода, пусть твоя жена выберет одну из моих служанок, взамен вашей. Так у Анны и Натальи появилась новая служанка Ульянка. 19. Светлая память Светозара медленно приближалась к Андрею, и он, находясь в оцепенении, смотрел на её прекрасное лицо, белые волосы рассыпались по плечам, голубые глаза излучали спокойствие и умиротворенность. - Здравия тебе, боярин Андрей – прозвучал ее мелодичный голос. - Светозара… но как? Почему, ты здесь? – удивленно произнес он. - Не важно, как. Главное, почему? Однажды твоя сестра пришла ко мне и попросила спасти тебя. Богиня смерти Мара стояла у твоего изголовья и глядела в твое лицо. Возможно, ты забыл черные глаза Мары, ведь находился в беспамятстве. - Я помню… но это были не черные глаза Смерти, а души моих родных. Я умирал. А потом появился Ангел в белых одеждах… и это была ты, Светозара. Ты спасла мою жизнь, и твой образ не покидает мои мысли с тех пор. Разве мог я надеяться, что снова увижу тебя. Скажи, ты ведь не видение? Ты не погибла там, в Храме? - Нет, не видение. Я настоящая, не погибла – улыбнулась Светозара. - Когда-то я спасла твою жизнь. Долг платежом красен. И теперь я пришла просить за своего брата и племянника. Отпусти их, Андрей. Я знаю, ты не хочешь причинить им зло. Ты добрый человек. - Светозара… да, я не хочу зла для них, но зачем они пришли? Зачем ищут Велооку? У нее другая жизнь. - Велоока в опасности. Рядом с ней Черный Человек, убийца. Желающий свергнуть вашего Царя. И твоя племянница может стать орудием для его темных дел. - Кто этот Черный Человек? Не понимаю, какая опасность грозит племяннице? - Он знатный боярин, и сейчас везет Велооку в столицу, на отбор царских невест. Верь мне – он опасен! Голубые глаза берегини сверкнули, и Андрей был зачарован её магнетическим взглядом. - Я верю тебе, Светозара. - Тогда, отпусти пленников. - Да, Светозара, я сделаю всё, что ты скажешь – проговорил он, взял связку массивных ключей и направился в подземелье, Берегиня последовала за ним. Андрей отворил массивную дверь. - Боярин Андрей освобождает вас, и мы уезжаем – произнесла Светозара, освещая лампадой мрачную темницу. - Надеюсь, нас не будут преследовать? – спросил Белотур. - Нет, я и мои люди не будут. Обещаю. Но вам нужно уехать из Слободки, как можно скорее – сказал боярин. Оковы упали с пленников, и они направились к выходу. Андрей проводил их до ворот. Белотур, Ярослав и Тихон поспешили прочь к постоялому двору, где их лошади остались. Светозара приостановилась. Андрей произнес: - Неужели мы больше не увидимся? - Пути богов неисповедимы. Тебя ждет жена… И да, скоро исполнится твоя мечта. У вас родится сын – наследник. Будь счастлив, Андрей. Благодарю тебя. Прощай – сказала она, и взмахнув рукой, легко побежала по узкой тропинке среди снегов. Андрей остался стоять у ворот, завороженно глядя ей вслед… Тихон подгонял вожжами пегую лошадку, она с трудом везла сани, и вознице приходилось, спрыгнув с саней, бежать рядом. Белотур с Ярославом ехали верхами. Они спешили, волнуясь, а вдруг боярин раздумает и отправит за ними погоню. Но никто за ними не погнался. Остановились отдохнуть и перекусить. Сели в сани. - Это ж надо было мне такое чудо узреть! Как богиня явилась, спасла нас, и снова исчезла. Чудеса! Будет что детям – внукам рассказать – говорил Тихон, его так впечатлила берегиня, он прийти в себя не мог. - Рассказывать про то не спеши, вот появятся внуки, тогда и расскажешь – охладил его пыл Белотур. - Почему? - Не нужно расслабляться. Светозара сказала – в Чертани нас ждут плохие новости. Осторожными надо быть. - Скорей бы найти Велооку, украсть её и домой вернуться – сказал Ярослав. - Не так всё просто, Ярик. Быстро не получится… Может, откажешься от неё? – предложил Белатур. - Нет, отец, не откажусь – упрямо произнес Ярослав – тем более сейчас, когда мы знаем, что ей грозит опасность. - И в кого ты такой, упертый – покачал головой князь. Младший сын мельника – Михей ворота открыл, во двор прошла уставшая пегая лошадь, волоча за собой сани. Вид у Михея скорбный. - Что-то случилось? – спросил Белотур, предчувствуя недоброе. - Эх, случилось… такое горе. Разбойники Алмаза убили. - Как?! Алмаза! – не поверил ушам своим Ярослав. «Вот и началось. Плохие вести» - подумал Белотур. - Как это произошло? Что за разбойники? - Да кто ж их знает. Два мужика вечером напали на Гостислава и Алмаза. Ограбить хотели, должно быть. Пырнули ножом парня, так он кровью изошёл. Гостислав сам не свой, сына потерял. Сегодня мы тайком увезли тело в лес, соорудили Кроду и сожгли Алмаза, согласно древним обычаям – рассказал Михей – а сейчас у нас в доме наша родня – заупокойную тризну проводим. - Да будет светла память об Алмазе – произнес Белотур. Тихон увел лошадей в конюшню, а Белотур и Ярослав прошли в дом. Гостислав, резко постаревший, пребывал в глубокой печали. За столом сидели мужчины в темных одеждах, пили хмельное вино, поминая трагически погибшего Алмаза. Белотур обнял Гостислава, выражая соболезнование. Ярослав поверить не мог, что его друга нет в живых. Но скорбные мужские лица говорили об обратном. Женщины поставили на стол тарелки с едой, а Глеб налил в чарку вина и подал Князю. Белотур выпил хмельного и окинул взглядом мужчин, сидящих за столом, узнал в светловолосом крупном мужчине своего сына от Гликерии – Силантия. Рядом сидел пожилой брат мельника Иоан, с ним его сын Тимоха и зять… какое знакомое лицо. Белотур воззрился на него, произнес: - Окунь? Ты как здесь? Тот головой качнул и глаза опустил. - Зорян меня звать. - Зорян – муж моей дочки Устиньи – сказал Иоан – в наших богов верует. - Выпьем за светлую память об Алмазе, славном сыне Гостислава – произнес Глеб. Мужчины подняли чарки. - Светлая память! Белотур с Окунем переглянулись. Предстоял разговор между ними. Они вышли в сени, уединились. - Повиниться я должен пред тобою, Князь. - Говори, Окунь. - Это я передал в Чертань грамоту про Синеоку. После того и напали на Трибереги крестоносцы. Я во всем виноват – покаялся Окунь – меня приняли, вырастили, а я погубил племя, получается. - Но зачем? Да ты и писать-то не умел вроде. - Так я и не писал ничего. Записку мне Колояр подал, когда узнал, что я в Чертань плыву с купцами. Он сказал: хочу про свою зазнобу узнать, жива ли, здорова. Я и поверил, взял записку ту, и отдал Дармидонту, что на постоялом дворе хозяин. - Почто ты поверил Колояру-разбойнику? - Так ведь брат он мой, родный. Как пришел он ко мне в лачугу, разговорились о прошлом, так и узнали друг друга. Я малой был, когда степняки напали на деревню нашу, Колояр меня спасая, в лодку посадил, а самого его ранили. Меня река в Трибереги принесла, а брат по миру мыкался, и с разбойниками знался. - Вот оно в чем дело, потому ты с ним и уехал? - Да. Сбежали, и Синеоку с дочкой увезли. И мало того, Колояр ключ Велеса украл в доме Власа. И Дармидонту продал за деньги большие… Только потом понял я, что Дармидонт – прохиндей всякие темные делишки проворачивает, а брат мой ему служит… Боюсь, что не просто так те разбойники на Гостислава и Алмаза напали, не иначе, по приказу Дармидонта. - Так что же Колояр, брат твой, где он? - За дела свои неправедные понес он кару смертную. Осенью отправился в Трибереги с обозом, да напали на них кочевники и порешили всех. Нет больше брата моего Колояра – опустил голову свою поседевшую бывший рыбак Окунь – прости меня, Князь Белотур, ибо не ведал я, что творил. Чем искупить свою вину пред племенем? - Велоока с Ярославом помолвлена была, а вы её увезли. Теперь мы приехали забрать невесту, опасности подвергаясь. Где теперь она? Может, знаешь, Окунь? - Знаю, князь. Велоока, Натальей нареченная, на пути в столицу. Царь новую жену себе выбирает. Велооку на смотр царских невест повезли. С нею матушка её Анна-Синеока и отчим новый Воевода Алексей… 20. Береженого Бог бережет Большой и величественный заснеженный город Великий Стан расположился на холме. Процессия из нескольких карет, в сопровождении военного отряда, устремилась к нему. - Боярин Дмитрий сказал, нас ждет знатный пир в Великом Стане. Здешний Воевода Кирилл готовит для нас встречу на высшем уровне – сказал Алексей своей жене. Но встреча была омрачена. Воевода и другие встречающие были облачены в черные одежды, и выглядели печальными. - Что случилось, воевода Кирилл? Почто, печаль на челе? – спросил боярин Дмитрий, встретив хмурый взгляд солидного мужчины. - Разве вы еще не знаете? Весть из столицы пришла дюже скорбная – наследник царский, великий князь Алексей преставился. - Царство небесное – произнес боярин и перекрестился. Тревожную новость узнали все и очень огорчились. Скорбное молчание возникло на площади, мужчины сняли свои шапки, головы понурили. Крупные хлопья снега печально опускались на их непокрытые волосы. Боярин Дмитрий и Ефимия многозначительно переглянулись. Взгляд этот заметила влюбленная в боярина Арина. Царских невест поместили в тереме Воеводы Кирилла. Три девицы оказались в одной светелке: Наталья, Арина и надменная красавица Авдотья. - Брат мой Клим, очень опечален известием, он ведь другом наследного царевича был, о нем он дюже хорошо отзывался. А теперь… Клим будет не ко двору – рассказывала Арина про брата. - Назначат другого наследника, свято место пусто не бывает. Есть младший брат покойного царевича – заметила Авдотья. - Да, но у младших царевичей свои друзья и дядьки-воспитатели – вздохнула Арина и тут же поинтересовалась у Авдотьи – а боярин Дмитрий – не ваш ли родственник? Авдотья не сразу ответила, сначала сделала глоток взвару сладкого из своей кружки, очи голубые свои опустив, и потом произнесла: - Дмитрий Иванович, не родственник. Но он был другом покойного мужа Ефимии, моей сестры. Наталья подумала: «То же самое говорила, и сама Ефимия» - Вот оно что! Как жалко твою сестру, такая молодая, а уже вдова. Что же с её мужем случилось? Болел? – выпытывала Арина. - Погиб на войне. А ты почему спрашиваешь? – глаза Авдотьи хищно сверкнули. «Ох и не простые эти две сестрицы: Ефимия и Авдотья. Исчезновение Палашки, мне покоя не дает. Она что-то узнала про Дмитрия и Ефимию, подслушала… и хотела мне рассказать. Но Ефимия помешала. А потом Палашка исчезла. Что же с ней случилось? И какую тайну она узнала? Но о своих подозрениях мне даже рассказать некому, ни матушка, ни отчим и слушать меня не хотят». Наталья в свои думы углубилась, а Арина, словно её мысли прочла. - Да я просто так спросила… А я вот всё думаю, куда это Палашка – служанка Наташи подевалась? Не иначе, влюбилась в какого-то мужика и сбежала к нему. А ты, Наталья, неужели ничего не замечала за ней? Наталья встрепенулась, на Арину недоуменно взглянула. - Ничего не замечала… Ни в кого она не влюблялась. Я думаю, с ней что-то плохое случилось, жалко мне Палашку. - Не нужно жалеть челядь. Ты же получила взамен другую служанку. Мне кажется, новая более расторопная и услужливая. А та была… какая-то совсем деревенская – Авдотья скривила красивые губы в презрительной ухмылке – не место таким в столице. Наталья вспыхнула недовольно брови свела. - Она мне пять лет прислуживала, привыкла я к ней. Не по-человечески это, не жалеть. - Странные мысли… Барышни и холопки – не подружки. Не нужно к ним привыкать и привязываться. Служанки неровня нам – вскинула голову Авдотья и окинула высокомерным взглядом Наталью. Голубые холодные очи Авдотьи встретили пронзительный взгляд темно-серых глаз Натальи, и словно искры засверкали в светелке. Арина удивленно посмотрела на двух девушек, испугалась, что сейчас вспыхнет скандал. - Ой, девицы, свеча догорает. Спать пора. Завтра рано вставать, к заутренней службе велено проснуться – сказала Арина, слегка разрядив накалившуюся обстановку. - И правда, поздно уже. Покойной ночи – проговорила Авдотья голосом надменным… В Храме Святого Антония проходила утренняя служба, священник поминал новопреставленного великого князя, царевича Алексея. Народу на службе много было, Анна и княгиня Елизавета находились среди других знатных боярынь, а Ефимия и Авдотья держались особняком, перешептывались о чем-то, на Наталью поглядывая. По окончании службы Анна и Елизавета вышли из Храма. Они плавно шествовали среди толпы. Разговаривали. - Ты заметила, что Ефимия смотрит на всех, как на мусор под ногами? А кто она такая, чтобы возвышаться? – спросила Елизавета – в чем причина? Как думаешь? - Думаю, потому что она хорошо знакома с боярином Дмитрием – предположила Анна. - Да, это так. Надеется на его покровительство. Но есть еще кое-что. Она уверена, что её прекрасная сестрица станет царицей. - Разве можно быть в этом уверенной? – усмехнулась Анна. - Авдотья очень похожа на первую царскую невесту. Я же была на том смотре и видела ту красавицу, что получила от Царя подарок. Он ведь выбрал тогда Ефимию Волжскую, и, если бы не падучая болезнь невесты, стала бы она царицей. Очень опечален был тогда Царь… А первая любовь не забывается. Вот на это и рассчитывает Ефимия, как увидит Царь батюшка девицу Авдотью, да и всколыхнутся былые чувства… - говорила Елизавета, а Анна, слушая её, растерянно скользила глазами по людям, толпящимся на Храмовой площади, вдруг сердце её тревожно ёкнуло. Она увидела в толпе высокого светловолосого мужчину, очень похожего на Белотура, тогдашнего, много лет назад встреченного, и вздрогнула от предчувствия чего-то опасного. - Что с тобой, Анна? Ты словно призрака увидела, всё ли с тобой ладно? – обратилась к ней Елизавета. Анна отвлеклась на княгиню, и потеряла из виду высокую фигуру «призрака прошлого». - Почудилось что-то… - Это от усталости. Долгая дорога так утомила. Всякое может привидеться. - А где Наталья? – встрепенулась Анна, оглядываясь по сторонам. - Да вон же они, наши дочери, с другими девушками и служанками, охрана при них. Чего ты всполошилась? - К мужу мне надобно, дело к нему срочное. Прости, Лизавета – проговорила Анна и поспешила к Воеводе Алексею. Княгиня только плечами пожала, поглядела ей вслед, а сама девушек окликнула: - Арина, Наталья! Идемте в терем, нечего по сторонам глазеть. Анна к Алексею приблизилась. - Что с тобой, Аннушка? Лица на тебе нет. - Видела я человека на площади, очень он на князя Белотура похож. - Ну откуда ему здесь взяться? Белотуру этому. Показалось. - Я понимаю, не он это, но плохое мне чудится, словно, прошлое вернулось. Тогда, как нас похитили, на ярмарке Маша его увидела… и потом… сам знаешь, что было. А вдруг… и сейчас? - Что-то случилось, Анна Слободановна? – раздался приятный бархатный голос боярина Дмитрия. - Да, вот почудился моей жене, князь языческий средь людской толпы – ответил Алексей. - Не почудился. И не князь, а похожий на него мужик – возразила Анна. - Вот видишь, Воевода. Не почудилось. А если и почудилось, то береженого, говорят, бог бережет. Как выглядел тот мужик, на язычника похожий? – спросил Дмитрий у Анны. - Высокого росту, волос светлый, одет, как простолюдин, лет так тридцать ему – рассказала Анна приметы мужчины, чьё появление испугало её. - Так я распоряжусь, чтобы стражники всех таких приметных задержали и проверили на благонадежность. Не волнуйся, сударыня – откланялся Дмитрий и ушел. - Когда мы уедем отсюда? Не глянется мне этот город, Алеша, опасно здесь – проговорила Анна. - Город как город, Аннушка. К чему торопиться? Отдохнем немного, и поедем. Смотр на время траура, приостановлен, не до нас пока будет Царю-батюшке. - Прошу тебя, Алеша, давай уедем пораньше. Не спокойно мне. - Конечно, поедем, как только, так сразу. А Наташа под охраной. Уверяю тебя, ничего с ней не случится, довезем до столицы – успокоил её муж. На Храмовой площади вдруг началась суматоха. Воины, отвечавшие за городской порядок, начали отлов высоких светловолосых мужиков. Анна, Елизавета и их дочери со служанками, под охраной поспешно покинули площадь. - А что случилось? Почему мы так торопимся? – удивилась Арина. - Приказ. Срочно уходим, барышни – сказал начальник охраны – не волнуйтесь. - Да мы и не волнуемся – пожала плечами Наталья, оглядываясь. И тут же подумала, что соврала, какое-то странное волнение охватило её, сердце забилось в предчувствии чего-то непонятного… 21. Облава Несколько дней назад. На совете у мельника Глеба состоялся серьезный разговор. Что делать дальше? Окунь предлагал Белотуру свою помощь. - Я во всем виноват, Князь, позволь загладить свою вину. Возьмите меня с собой, я дорогу в столицу знаю. Бывал там два раза. Его тесть, главный конюх Воеводы – Иоан, подтвердил его слова. - Да, наш Зорян дважды сопровождал Воеводу Еремея в столицу. - Опасное это дело, Иоан, а как твоя дочь отнесется к этому? – спросил Белотур. - Устинья примет решение нашего совета. Мы должны послужить светлым богам, коли ты посчитаешь нас достойными помочь тебе в делах твоих, Белотур. - Хорошо, я принимаю помощь Зоряна. - В столице бывал и Силантий Крендель. Харитон возил его туда по делам, с людьми нужными познакомил – сказал Глеб – полезен вам будет. Силантий выразил готовность поехать в столицу. - Я готов – кивнул он светлой своей головой. - Решено. Силантий и Зорян едут с вами. Да помогут, вам боги! – произнес Глеб. А вот Гликерия, узнав про это решение, возмутилась. - Как же так?! Сыночка моего опасности подвергать! А как же наша лавка? Он мой единственный сын. Белотур, не забирай его! У меня даже внуков нету – просила Гликерия – не могу я потерять Силантия. - Я не требую от него помощи, Гликерия. Не приказываю. Силантий вправе отказаться – ответил ей Белотур. - У него одного есть знакомые в столице, у них вы и остановитесь – распорядился Глеб, как старший в клане – а ты, сестра, прекрати вмешиваться в дела сына, он не маленький мальчик, и сам понимает, что ему делать. Смирись, Гликерия. С лавкой сама управишься, и Мотя с тобой. Если надо, Тихон поможет. Гликерии пришлось подчиниться воле старшего брата. Она кинула быстрый пронзительный взгляд на Белотура, и ушла на кухню к другим женщинам… Мужчины продолжили совещание. - А теперь насчет злодея Дармидонта. Мы с ним разберемся – сказал мельник. - Думаю, за ним стоят темные силы – кивнул головой Белотур. - А за нами – Светлые боги. И мы не станем подставлять правую щеку, получив удар по левой. За смерть Алмаза мы отомстим – заверил Глеб – Гостислав останется с нами. Он опознает разбойника, убившего его сына. Жизнь за жизнь. Кровь за кровь. - Будь осторожен, Глеб, не рискуй людьми понапрасну. Распрощавшись с родноверами в Чертани, Белотур и Ярослав оседлали своих коней. Окунь получил благословение от жены Устиньи. Силантий заверил мать, что всё будет хорошо, жена его Мотя смахнула со щеки слезу, с грустью глядя на мужа. Четыре всадника отправились в путь по заснеженной дороге, той же, по которой уехали кареты с царскими невестами. - Доверяешь ли ты нашим спутникам, отец? – спросил Ярослав – Окунь уже предал однажды наше племя. - Он хочет искупить свою вину, я ему верю. - А этот… Силантий, он – мой брат? Правильно, я понимаю? - Правильно понимаешь. Сообразительный ты у меня. - Ну, еще бы. Трудно ошибиться – усмехнулся Ярослав – он так на тебя похож. - Так или иначе, у Силантия в столице родственники и знакомые есть. Он нам нужен – объяснил Белотур… Пасмурный зимний день, всадники увидели город в низине. - Это Кей-город – сказал Окунь. Всадники пришпорили коней, поскакали под горку к городским воротам. Дорога пред ними была пустынная, но внезапно из леса выехал на коне вооруженный воин, за ним шел второй, вел под уздцы лошадь, запряженную в сани. Увидев вооруженных людей, Белотур слегка притормозил своего серого коня, всадники замедлили ход. Обгонять воинов или нет? Белотур с Окунем переглянулись. Силантий вел себя спокойно, поравнялся с санями, в которых лежало заледеневшее тело, прикрытое рогожей, на повороте порыв ветра сорвал ткань, открылось лицо мертвой девушки. Конь под Силантием шарахнулся, а Крендель, взглянув на труп, испуганно охнул, шапку стянул с головы своей. - Чего уставился? Мертвяков не видал, что ли? – спросил пеший воин. - Видел… Только… А чего с ней? Замерзла что ли? - Утром рыбаки на реку пришли, и вот это… нашли - воин кивнул на труп и прикрыл его рогожей – городовой велел нам привезти её на опознание. Вот и везем. Говорят, на днях, боярин Мефодий на розыск подал, холопка сбежала. Может, она это… Хотя, не понятно, как она бежала от боярского-то дома до реки и без зипуна. - Хватит болтать, Ероха! – перебил его речь конный воин, строго сдвинув брови – вы кто такие будете? Почто спрашиваете? Не вы ли эту девицу порешили? А?! - Свят-свят! Мы из Чертани едем, никого не убивали. Вот те крест, служивый – Силантий торопливо перекрестился. - Куда путь держите? – продолжал допрос воин. - В столицу едем. - Во столицу? За какой такой надобностью? - Весточку получили от дяди, пишет, дедушка наш занедужил, проститься с нами желает. Вот и едем, повидаться. Торопимся, успеем ли? – объяснил Силантий. Такую легенду они придумали перед поездкой. - Вона, как вашу родню-то раскидало – покачал головой разговорчивый воин – но желание старейшего в роду – закон. А конный воин строгий, недоверчивый, спросил: - И подорожная грамота у вас имеется? - А-то как же! Есть грамота, проверять будете? – Силантий руку за пазуху запустил, сняв варежку. Конник небрежно отмахнулся. - Некогда нам грамоты проверять. Езжайте ужо, коли торопитесь. И путники пустили своих коней галопом, оставив служивых людей с санями позади. Городские ворота быстро приближались… Остановились на постоялом дворе. Коням нужен отдых, а путники в трактире заказали еду, расположились за столом. В помещении было много людей, стоял многоголосный гул. Силантий, оглянувшись по сторонам, сообщил своим спутникам: - Я знаю, кто эта мертвая девушка, которую воины везли. Это служанка вашей Велооки. - Служанка?! Ты уверен? – спросил Ярослав. - Да. Она часто к нам в лавку приходила. - Значит, правда Велооке опасность грозит. Кто-то убил её служанку – заволновался Ярослав - Надо спешить, отец. - Мы и так спешим, как можем. Как сказал воин, на днях, боярин холопку потерял. Значит, они недавно были здесь… Скоро нагоним их. Путники сумели догнать «царских невест» в Великом Стане. Остановились они у родственника Харитона Кренделя. Мужчина почтенных лет по имени Фотей жил в небольшом, но добротном доме на краю города, на берегу широкой реки. С ним дочь – вдовая повитуха и внук – парень молодой. Окунь сказал: - Есть у меня здесь знакомый, привратником у Воеводы служит, мы с ним в прошлый приезд подружились. Я к нему схожу, разведаю. Если они здесь, наверняка, остановились в тереме Воеводы Кирилла. Он тут самый главный. - Разреши, отец, и я с Зоряном пойду – попросился Ярослав. - Ладно, сын, иди – согласился Белотур – осторожны будьте. Окунь и Ярослав вернулись через несколько часов. - Невесты царские вчера прибыли, в тереме расположились, так мой знакомый сказал. Завтра к заутренней в Храм пойдут. Служба там будет по покойному царевичу – сообщил Окунь – что будем делать, Белотур? Старик Фотей подслушал их разговор и вмешался: - Уж не тот ли ты Белотур – светлый князь, что Царскую невесту умыкнул? А теперь, вы что опять за невестами охотитесь? - Земля слухами полнится, почтенный Фотей. Среди девушек, что к царю везут, невеста моего сына. И ей опасность грозит. Спасти её надобно от Черного человека. Старик призадумался, а потом сказал: - Опасное дело вы затеяли. Но, видимо, пришло время, помочь людям древней веры. Моя матушка, да светла её память, была она ведунья, говорила она мне. Придет к тебе Белый Князь, помоги ему в память о древних предках наших, ибо князь тот - сын Святоруса, бога, что в синей горе живет. - Чем ты можешь помочь, Фотей? – удивился Белотур. - Поведаю тебе один секрет, переданный мне от прадеда. В давние времена возвышался на холме Великого Стана древний храм. Волхвы, предвидящие опасность и гонения, прорыли подземный ход к реке ведущий. Когда наступили черные времена, пришли воины, чтобы уничтожить древний Храм, то волхвы ушли через этот ход. Воины сожгли храм, уничтожили кумиров. На месте его церковь возвели, а ход подземный секретный не обнаружили. Выход из того подземелья находится здесь, на нашем огороде. - А вход в него где? - Неподалеку от Церкви, что на Храмовой площади, там колодец заброшенный. Внук Никита покажет вам его. Глядишь, и пригодится вам тот ход, для дела вашего рискованного. Белотур с Ярославом переглянулись. - Благодарю тебя, почтенный Фотей, что поведал нам сию тайну. И путники принялись обсуждать план похищения Велооки… В то утро Ярослав увидел её, свою Велооку. Почему-то узнал сразу, хоть и выросла та девчонка, обещавшая выйти за него замуж, и красавицей стала, каких поискать. Светлая ажурная шаль покрывает темные волосы, румяное от мороза лицо сияет свежестью, черные брови вразлет, темно-серые глаза большие, алые губы. Девушка, кутаясь в пушистую шубку, переговаривалась со своей подругой. «Она прекрасна!» - восхищенно подумал парень. Забилось ретивое сердце молодецкое от предвкушения встречи. - Это она, Велоока – прошептал Ярослав. - Нужно пробраться к ней ближе, предупредить и незаметно от всех увести – предложил Силантий – я попробую… Но вскоре на площади начался переполох. Стражники хватали высоких молодых мужчин, Окунь дернул Ярослава за рукав, сказал: - Облава! Уходим. - Нет, вот же она, Велоока, так близко. Охранники плотным кольцом окружили царских невест, и красивая молодая девушка исчезла из поля зрения. Воины уводили её в хоромы Воеводы Кирилла. А Окунь тянул Ярослава в сторону закрытого от чужих глаз колодца… 22. В гостях у княгини Анастасии При тусклом свете зимнего солнца блестели златые купола, и звонили церковные колокола. Длинный путь проделала крытая карета по улицам большого города. Наталья осторожно выглядывала в окошко, вот она какая, столица. Люди, как люди, конные и пешие по своим делам торопятся, а дома большие, много каменных настроено, боятся пожаров. Сказывают: «как-то столица от копеечной свечки сгорела». У одного большого каменного дворца остановилась повозка, в которой Анна и Наталья ехали. Хоромы князя Милорада. К нему и прибыли князь Чертанский и воевода Алексей с женами и дочерями. Старый Милорад и его жена встречали приезжих гостей из Чертановского княжества. - Здравствуйте, гости дорогие – произнесла княгиня Анастасия, бывшая в девичестве Настя Климова. Двадцать с лишним лет назад приехала она на смотр царских невест, и была отдана замуж за князя Милорада. С тех пор проживала она в княжеском тереме, что неподалеку от царского дворца располагался. - Здравия тебе, княгиня Анастасия – поприветствовали хозяйку Анна и Елизавета, и низко поклонились. Также отвесили поклон и дочери их. - Рада видеть вас в добром здравии. Добро пожаловать в наш терем – пригласила хозяйка. Мужчины ушли с князем Милорадом на мужскую часть, а женщины, как полагается в терем, чтобы отдохнуть с дороги дальней. - Ах, какие же дочери ваши раскрасавицы – восхитилась Анастасия – словно в прошлое далекое вернулась – вы такие же были. Девушек отправили в светлицу, где они делились впечатлениями о столичном граде и болтали о своем, девичьем. Тем временем, старшие женщины беседовали в тепло натопленной горнице. - Вот мы снова и встретились – сказала Елизавета – поведай нам, княгиня Анастасия, что ждет наших дочерей, какие испытания? Кто выбирать будет лучших? - Скоро всё узнаете. Несколько красавиц поселились в царском тереме, отбор уже начался. Но сейчас, сами знаете, траур по царевичу. - Царство небесное – проговорили женщины крестясь. – Такое горе свалилось на Царя-батюшку. Как хорош был молодой царевич, умен и учтив. На этом смотре, говорят, Царь планировал и младому наследнику невестушку присмотреть. Да вот, не получилось. Неожиданно во время сна ушел наш царевич на небеса. Богу, стало быть, надобен. Женщины вздыхали и ахали. Но самое главное, их интересовали судьбы дочерей. - Так что отдохнете, пока. У нас погостите, а там и на смотр. Мой муж – князь Милорад в комиссии. - А кто еще смотреть будет? - Думский боярин Иван Бельский. Почтенный старец, вдовец, роду очень знатного. - Бельский? Это не отец ли боярина Дмитрия? – поинтересовалась Елизавета. - Да, отец – кивнула головой Анастасия – Но самый влиятельный человек в комиссии – это первый советник царя – Афанасий Лавров, его слово крайнее, очень он ревностно к выбору невест подходит. А еще будет там чудной человек, ученый и пиит Самсон - звездочет. - Как это? – удивилась Анна – звезды считает? - Это мне неведомо, все он пересчитал, или нет. Но, сказывают, по звездам он Судьбы людские угадывает. - Что же он судьбу царевича не угадал? – усмехнулась Елизавета. Анастасия смутилась слегка, не зная, что на это ответить. - Наши судьбы в руках Господа – произнесла Анна. - Да, ты права, Анна. Но, однако, государь доверяет Самсону, странный этот звездочет. Сами увидите, какой он. - А дальше, что наших девушек ждет? - Дальше, повитухи на девственность проверять будут – Анастасия слегка зарумянилась. А Елизавета и Анна переглянулись смущенно. - Наши девочки, точно, невинны – заверили они. - Дохтур еще смотреть будет. Иноземный врачеватель, ох, и чудно одет, этот дохтур, не по-нашему. - А это зачем? – спросила Анна. - Не утаили ли хворей каких. Это же очень важно, здоровье будущей царицы – ответила Анастасия. - Здоровые мы. - Ну и прекрасно. Не пропадут ваши дочери – красавицы. Всем женихи найдутся – заверила Анастасия – и приданное Царь выделит из казны. - А ты, как, счастлива ли замужем? – задала неудобный вопрос Елизавета. В ответ повисло тягостное молчание. Анна бросила на Елизавету быстрый взгляд, подумала: «Какое там счастье со стариком жить? Зато княгиня. А самое главное, детей у неё нет, и уже не будет. Жалко» - Да, конечно, у меня все хорошо – ответила Анастасия, натянуто улыбнувшись. Встретив укоризненный взгляд Анны, Елизавета поняла, что ляпнула глупость, и срочно перевела разговор в другое русло. - А знаешь ли ты про Дмитрия Бельского? Он ведь холост. Есть ли невеста у него? - Завидный жених этот Дмитрий. Многие знатные семьи породниться с Бельскими мечтают, но они никого еще не просватали. Не торопятся, выжидают чего-то – ответила Анастасия – а почему спрашиваешь? - Ну, мало ли, присматриваться к женихам надобно… - Это да. Как окончится царский смотр, так и сватать начнут. Это же большая честь – взять замуж цареву невесту – кивнула головой Анастасия – а сейчас отдыхайте, сударыни. Как только придет весть, что смотр продолжается, так и сбираться начнем. Девушки жили в просторной светелке, сладко спали на пуховых перинах, сытно питались, нельзя, чтобы невесты к царскому двору да заморенные явились. А главное, готовились наряды, украшения, чтобы красивые и нарядные девушки были. И вот весть из кремлевских палат пришла. Девицы Арина Чертанская и Наталья Михайлова приглашены к царскому двору… Массивные ворота отворяются медленно, по стойке смирно стоят недвижно по обеим сторонам от ворот высокие дюжие стражники в красивых красных кафтанах. В руках секиры на солнце блестят. Неторопливо въезжают повозки в сердце столицы, на территорию кремля. Наталья в сопровождении родителей покидает карету и поднимается по ступеням высокого крыльца. Белокаменные палаты, арочные двери, Наталья и Анна следуют по дворцовым коридорам за Алексеем. Слуга провел их в просторное помещение. Там уже сидели на широких скамьях нарядные девицы и сопровождающие их родственники. Слуга поклонился, произнеся при этом: - Здесь ожидайте, вас вызовут на смотр. Наталья увидела Арину, и направилась к ней, присела рядом на скамью. Алексей с князем Чертанским заговорил: - Как долго ждать, не знаешь? - Там уже есть одна девица с родителями. Так что подождем – ответил Касьян, кивнув на расписные закрытые двери. Арина взяла Наталью за руку, ладошка у княжны была влажной. - Я так волнуюсь, Наташа – прошептала она. - Я тоже волнуюсь. А мы увидим сегодня, Царя? – спросила Наталья у Арины, чуть наклонившись к подруге, та отрицательно головой покачала. - Нет, наверное… Наталья осмотрелась, вдоль стен на скамейках восседали писанные красавицы в богатых нарядах, одна другой краше. Они тоже придирчиво глядели на вновь вошедшую девушку, оценивая её красоту. Черные длинные косы, голубое платье, жемчугом расшитое, бусы блестящие, драгоценные камни в изящном венце, массивные золотые серьги в ушах. Девушки переглянулись. «Эта тоже хороша, но ничего особенного» - читалось в их взглядах. Но вот снова появился слуга, сопровождающий очередную девушку, приехавшую на смотр. Гордо вскинув голову, вплыла в помещение Ефимия, а за ней, блистая неземной красотой, сестра её Авдотья Лепехина. За ними вальяжной походкой шествовал боярин Дмитрий. Слуга, подобострастно склонившись, указал на свободную скамью и произнес: - Ожидайте вашей очереди. Глаза у девушек загорелись при виде Авдотьи. «Вот эта всех затмит! Уж слишком красива» - заволновались родственники, и девицы перешептываться начали, взгляды их скользили то по Авдотье в богатом головном уборе, то в сторону Дмитрия взгляды бросали, какой пригожий знатный молодец пришел. Учтиво поклонившись всем присутствующим, вновь прибывшие на скамью уселись, ожидая вызова. Авдотья села, сложив холеные руки на колени, опустила очи долу, по одну сторону от нее – сестра Ефимия с надменным лицом, по другую – боярин Дмитрий, небрежно поправил свои усы и бородку, сверкнул на руке зловещий красный камень. А взгляд зеленых глаз на Наталье остановился, у которой холодок по спине пробежал, еще и Арина руку сильнее сжала при виде Дмитрия. А тем временем, распахнулись двери узорчатые, все разговоры прекратились, взоры обратились на внушительного вида мужчину с окладистой бородой в платье темно-зеленом. Мужик этот степенно вошел в помещение, развернул неспешно свиток и возвестил зычным голосом: - Высочайшая комиссия приглашает Арину Чертанскую! Со родителями. Проходите. Князья Чертанские поднялись, Арина отпустила руку подруги, Елизавета поправила складки на платье дочери, прошептала: - С Богом. Чертанские ушли, за ними плотно закрылись створки дверей. Оставшиеся снова заговорили, переглядываясь. Затрепетало сердце Натальи, что там за дверями этими происходит? Девушка сидела, опустив глаза, боялась встретиться взглядом с Дмитрием. Время тянулось медленно и протяжно, казалось бесконечным, пока снова отворились двери, и бородач произнес: - Дарья Полетаева! С опекунами… Белокурая девушка в высоком кокошнике испуганно глаза свои голубые распахнула, охнула, обмякла, чуть в обморок не упала. Тетка, что её сопровождала, подхватила девицу под руку. - Не волнуйся, Дашенька, идем… Так и повела её под белы рученьки на осмотр. Авдотья и Ефимия усмехнулись, глядя на перепуганную девицу. Наталья подумала: «Нужно держать себя в руках, чтобы не доставить им удовольствия насмехаться… Но где же Арина?» Чертанские за расписными дверями исчезли, а обратно не вышли, и никто не выходил. Но ходов-выходов в царских палатах много, и где сейчас находилась Арина непонятно… - Высочайшая комиссия приглашает Наталью Михайлову! Со родителями – прозвучал голос бородатого дядьки. - Ну, Наталья, с Богом – проговорил тихо воевода Алексей, поднимаясь с лавки. Наталья держала спину ровно, голову прямо, направилась к узорчатым распахнутым дверям навстречу своей судьбе. По обеим сторонам от неё шествовали отчим и мать. 23. Избранные В просторной палате за столом с резными фигурными ножками восседали мужи, ответственные за отбор царских невест. Два седовласых старца – князь Милорад и боярин Бельский в богатых нарядах и высоких шапках. По центру – первый советник Афанасий Лавров, русоволосый мужчина еще не старый, крепкий, в темном облачении. Странного вида звездочет Самсон – в черной мантии и колпаке набекрень сидел рядом с иноземным доктором. Доктор Марк, средних лет, на голове парик, облачен в европейский камзол и штаны – кюлоты разглядывал вошедших через монокль. Сбоку от большого стола примостился дьяк с пером и бумагой, делал записи. Очередная девица предстала перед взором высокой комиссии, вошла уверенно, осанка правильная, голову прямо держит, а большие глаза вниз опустила, длинные черные ресницы слегка подрагивают. На лице естественный румянец. Красивая девушка. С нею родители: высокий крепкий мужчина Воевода и приятной внешности синеокая женщина. Все трое поклонились. - Девица Наталья. Отец Воевода Чертанского княжества – Алексей Михайлов. Мать – Анна, дочь боярина Слободанова – представил семейство дьяк. Члены комиссии чуть заметно кивнули головами. Первый советник произнес: - Приветствуем вас, Алексей Михайлович и Анна Слободановна. Желаем познакомиться с вашей дочерью, ибо она признана одной из лучших красавиц Чертанского княжества. А ваше семейство является благопристойным и добропорядочным. Князь Милорад приветливо улыбнулся и добавил: - Воевода Алексей проявил себя, как отважный воин, участвовавший в боях на Южных границах Царства. Жена его Анна – роду боярского. Дочь здорова и добра, красою лепа. Старый боярин Иван Бельский согласился, рассматривая девушку своими выцветшими глазами. - Хороша дева. Звездочет Самсон очень внимательно на Наталью глядел, а потом взгляд на Анну перевел. Молчал, раздумывая о чем-то. Доктор, слегка коверкая русские слова, поинтересовался: - Каково количество чад родила матерь сей девы? Здоровы ли они? Воевода, вытянувшись по-военному, ответил: - Четверо. Два сына и две дочери. Все здоровые. Тем временем первый советник внимательно опись изучал. Зачитал комиссии текст: - По приказу царя всея Руси Алексея Михайловича, боярин Димитрий Бельский да дияк Щука смотрели у Чертановского Воеводы Алексея Михайлова дочь его. Наталья, а лет ей 18, телом ровна, ни тонка, ни толста, очи серые, нос по лицу не долог, волосы черны. Болезни ни коей нет. Три лета монастырского образования. Веры православной. А мать ее Анна дочь боярина Слободана Слободанова. А братья у матери – боярин Андрей Слободанов, священник Василий, сотник Георгий. Все здоровы и благонадежны. Боярин Слободан сердечной хворью страдамши, оттого и помер на 54 лете жизни. А иного недугу и болезни в отце и в матери не бывало…» Прочитав документ, советник посмотрел на членов комиссии, и спросил: - Есть ли еще вопросы у вас, уважаемые? Они отрицательно головами покачали. - У нас нет вопросов – важно произнес Иван Бельский. - В таком случае, Воевода Алексей, Анна и Наталья, вы свободны. Ожидайте решения комиссии в передней – сказал советник – Елисей вас проводит. Бородатый мужик в зеленом кафтане проводил семейство Михайловых через другую дверь в переднюю палату. Дверь за ними закрылась, и Советник обратился к Бельскому: - А вот у меня есть вопрос… к твоему сыну, боярин Иван. Это же он составлял роспись по Наталье Михайловой в Чертан-граде? - А что не так? – старик брови лохматые нахмурил. - Все так. Воевода – доблестный воин. Жена его – хоть не молодая, но все еще красивая, ладная женщина. Но есть у меня справочка из епархии – советник взял в руки бумагу, печатью заверенную - Наталья – не родная дочь Воеводы. Анна Слободанова четырнадцать лет в языческом плену провела. И дочка её до десяти лет в ереси воспитывалась. А боярин Дмитрий ничего про то в своей описи не указал. Почто утаил? Астролог черные глаза раскрыл, колпак свой на голове поправил и озабоченно глянул наверх, словно звезды на небе увидеть хотел через сводчатый потолок, а потом перевел взгляд на старика Бельского. - Не могу знать. Может, это Воевода скрыл сию нелепость – пробормотал Бельский, сразу вспотевший от волнения. - Вот мы и разберемся, кто и что утаил. Боярин Дмитрий, судя по спискам, сопровождает следующую девицу, Авдотью Лепехину. Так? – спросил Советник. - Да. Авдотья - бедная сиротка – родители погибли во время народной смуты. И девушка воспитывалась в семье старшей сестры Ефимии. Ее муж Панфил Одинов – близкий друг Димитрия, погиб на войне. И сын опекает вдову друга и ее младшую сестру – пояснил Иван Бельский. Милорад одобрительно кивнул. - Это похвально. - Елисей, зови Лепехину Авдотью – приказал Советник. Бородатый мужик в зеленом кафтане пошел приглашать последнюю девицу на сегодня. - Авдотья Лепехина. С нею старшая сестра Ефимия Одинова и боярин Дмитрий Бельский. Появление двух сестер – красавиц произвело на комиссию ошеломляющее впечатление, много они всяких повидали, но Авдотья всех превосходила. - Божественно красива – проговорил восхищенно князь Милорад, а Самсон тихо прошептал: - Или дьявольски хороша. Советник зачитал характеристику несравненной красотки, вопросов не возникло, и сестры величественно покинули палату. - А тебя, боярин Дмитрий, я попрошу остаться – сказал Советник. Красный камень на перстне Дмитрия тревожно сверкнул. - Почто ты, Дмитрий, не указал в описи, что Наталья Михайлова в языческой ереси воспитывалась? – обратил на него гневный взор советник царский – почто утаил? - Таки дело прошлое. От ереси девица в божьей обители избавилась – ответил Дмитрий. - Избавилась ли? Не тебе, боярин решать! А ты скрыть хотел, и о том я Царю доложить обязан. - Твоё право, Афанасий Петрович. Готов наказание понести – проговорил Дмитрий, дерзко на Советника глядючи. Старик Бельский рукавом пот со лба отирал, волновался за сына, что навлечет он гнев царский на их род. - Это как Государь решит – произнес Афанасий, возведя очи под потолок – а сейчас ступай, Дмитрий Иванович. Молодой боярин поклонился и покинул помещение. - Объявляю, перерыв. Опосля начнем обсуждения – распорядился Советник. Под сводчатым потолком узорчатое окно, именно на это окошко и бросали иногда взгляды астролог Самсон и советник Афанасий, ибо там в тайной комнате сидел в удобном мягком кресле сам Царь – стороны той Государь, и наблюдал через решетку за тем, что в Соборной палате происходит. Мужчина он крепкий и пригожий, волос русый, усы и борода аккуратно подстрижены, глаза проницательные, на лице румянец. Вскоре к нему Советник за советом пришел, поклонился, и окошко прикрыл, дабы чужие уши их разговор не услышали. - Что скажешь, Афоня? Какие девы, тебе приглянулись? – спросил Царь насмешливо. - Ох, и трудная эта работа, государь! Все девицы хороши. Но самая сегодня пригожая – Авдотья Лепехина. Мне так кажется. - Ежели кажется, креститься надобно, Афоня. Советник поспешно осенил себя крестом, а Царь рассмеялся. - А девица и правда хороша. И сестра у нее дюжа лепа, кто такая? - Ефимия Одинова. Вдова, муж в бою за Южгород погиб. - Утверждай эту Авдотью на следующий этап, Афоня. Дюже она красива. И эту… которая Чертановского воеводы дочь, тоже – распорядился царь. - Но, как же? Не дочь она ему, только по документам. А по правде, от язычника рождена и в ереси воспитывалась, Государь! Царь от благодушного настроения в гневливое перешел. - Афоня!!! Ты мне перечить вздумал?! - Прости, государь, как скажешь, так и будет – проговорил Афанасий скороговоркой. - То-то же. Девица, хоть и еретичка, но необычная, не такая, как все. Хочу её получше рассмотреть. А третью, сами выбирайте, зря что ли вы там заседаете? Порты протираете. Ступай, Афоня, на совет «Высокой комиссии» - Царь махнул пухлой холеной рукой в дорогих перстнях. - Слушаюсь, государь, и повинуюсь. Афанасий, поклонившись, удалился из тайной комнаты и по лестнице опустился вниз, поспешил в Соборную палату к остальным членам высокой комиссии. Кандидатуры двух царевых невест известны, имя третьей предстоит еще определить… *** В смежном помещении с Соборной палатой, на лавках сидели все те же девицы и их родители. Время ожидания затянулось. Девушки разомлели и проголодались. Родители волновались, белобрысая Дарья шмыгала носом и глаза от слез вытирала, тетка дергала её за рукав и шикала. Наталья и Арина снова сидели рядом, держась за руки. Сестры Ефимия и Авдотья вели себя достойно, посматривали на всех надменно. Вышел дьяк и зачитал решение комиссии. - Высочайшая комиссия Царским приказом назначенная, решила и постановила. Дальнейшему осмотру подлежат девицы: Авдотья Лепехина… Ефимия снисходительно улыбнулась Авдотье. Они обе не сомневались в победе. А дьяк продолжал: - Наталья Михайлова! Наталья растерянно на Арину глянула, отпустив её ладонь, поднялась со скамьи и оказалась в объятиях своей матери. - И… Арина Чертанская! – провозгласил дьяк. Княгиня Елизавета радостно ахнула. - Все остальные свободны. Комиссия благодарит вас за участие в отборе. Началось движение. Девушки, которых не выбрали, и их сопровождающие направились к выходу, следом за слугой. - А нам что делать? – спросил князь Чертанский. - Князь Касьян, воевода Алексей, прошу вас пройти в соборную палату. А девицы, их матери и сестра, ждите здесь, вас проводят в Терем царевны Ирины Михайловны – сказал дьяк. Мужчины вернулись к комиссии. За женщинами и девушками вскоре пришли две монахини и пригласили следовать за ними. По длинным коридорам и переходам, то поднимаясь, то опускаясь по каменным ступеням, Наталья и Арина, держась за руки, семенили за монашками, придерживая подолы своих красивых парадных платьев, украшения позвякивали в такт их шагов. За ними степенно двигались надменные сестры Ефимия и Авдотья, а замыкали шествие Елизавета и Анна, гордые за своих дочерей. Они избранные! 24. Терем Царевны Стражники распахнули позолоченные створки дверей, избранницы попали в Терем царевен, здесь жили царские сестры и дочери. Управляла этим женским царством Ирина Михайловна, старшая сестра Государя. Изразцовые печи, мягкие ковровые дорожки на полу, из окон с мозаичными стеклами на расписные сводчатые стены падал причудливый свет. - Приветствую вас, новые избранницы! – встретила их ласковыми словами княгиня Анастасия. Анна и Елизавета переглянулись, улыбнувшись, и поклонились. Склонили головы в приветствии и девушки. - Царевны на богомолье уехали, вернутся через несколько дней. Тогда царевна Ирина познакомится с каждой из вас. А сейчас девушки устали и проголодались. Слуги проводят их в светелку. А вы, дорогие Елизавета, Анна и Ефимия, идемте со мною – пригласила она старших женщин. Служанка провела девушек в небольшую уютную светелку. Три узкие, с мягкими перинами кровати, ковер на полу, стол у окна, а у входа сундуки кованные, вязанными накидками укрытые. - Отдохните немного. Скоро трапезничать будем – сказала служанка и покинула светелку. Арина попробовала кровать на мягкость, потом уселась на сундук и сказала: - По трапезничать не мешало бы, с утра маковой росинки во рту не было. Авдотья, аккуратно расправив подол широкого платья, присела на табурет у стола. - Что же теперь с нами будет? – спросила Наталья, присаживаясь на другой сундук. - Насколько я знаю, первым делом нас в баню поведут, а потом старухи-повитухи нас осматривать и даже ощупывать будут – ответила Авдотья. - Фу-у-у – протянула Арина – стыдоба какая. - А ты, как думала, не так это просто царицей сделаться. Надо еще Старшей Царевне понравиться, если скажет, что не годна, Царь к ней прислушается. - Она что же, главней Царя что ли? – хмыкнула Арина. - Царь рано остался без родителей, и старшую сестрицу свою, как матушку почитал. И до сей поры, говорят, очень её уважает. - А муж у неё имеется? - Нет, конечно. Царевны замуж не выходят – ответила Авдотья. - Как это?! – удивилась Арина, переглянувшись с Натальей. - А так. Они же Ца-рев-ны. Для них достойных нету. За кого им выходить? За боярина или князя? Не ровня они царским дочерям. - А принцы заморские, императоры? – спросила Арина. - Был, сказывают, тут один во времена царя Михаила еще, давным-давно. Приехал этакий прекрасный Принц да на белом коне, да и посватался к Ирине. Царю-батюшке он поглянулся, будешь ты у нас, парень, в Московии жить, вволю спать, на золоте есть, в меха дорогие одеваться, в неге купаться. И женишься ты на дочери моей – царевне Ирине. - И что? Не поглянулась ему невеста, что ли? - Невеста приглянулась. Да только условие одно Царь поставил. Перекреститься нужно было, перейти в веру православную. Вот тут и вышла заковыка. Верен был Принц вере своей католической, и ни в какую не соглашался на сиё условие. А за иноверца отдать царевну Царь не захотел. Так и осталась Ирина не замужней. - Вот так дела. Тяжела жизнь у царевен – вздохнула Арина – и что же Принц такой упрямый попался. - А потому… нельзя от веры своей отрекаться. Для души вредно – сделала вывод Авдотья и взгляд свих прекрасных глаз на Наталью направила, та слегка смутилась, почуяла какую-то недосказанность в этих словах. Но разговор на этом прекратился, вошла служанка. - Прошу пройти в трапезную, барышни. Арина первая на ноги вскочила, довольная. - Это мы с удовольствием, идем, Наташа! Они снова, взявшись за руки, поспешили за служанкой, Авдотья, презрительно глядя им вслед, шла позади степенно и величественно, должно быть входила в образ царевны… В трапезной за длинным столом сидели Елизавета, Анна и Ефимия, еще какие-то незнакомые женщины важного вида. Княгиня Анастасия восседала во главе стола, приветственным жестом пригласила девушек присесть напротив их матерей, а вскоре в трапезной появились еще три юные красавицы. Арина и Наталья переглянулись. Анна тихо шепнула дочери: - Эти девушки еще раньше прошли отбор. «Красивые» - подумала Наталья, улыбнувшись претенденткам на звание «царской невесты». Княгиня Анастасия произнесла: - Сегодня высокая комиссия отобрала еще трех девиц для царских смотрин. Их зовут Авдотья, Арина и Наталья – княгиня указала на девушек рукой – прошу любить и жаловать. Ранее выбранные девицы – Прасковья, Анна и Настасья. Девушки поочередно склонили головы. - А теперь сотворим молитву, поблагодарим Господа нашего за кров и пишу. Княгиня произнесла молитву, и после этого взяла ложку. - Приступим к трапезе, отужинаем, чем Бог послал. Бог был милостив к обитателям и гостям этого Терема, готовили здесь вкусно, и накормили девушек сытно. Служанки поставили на стол наваристый суп, потом пшенную каша с маслом, сдобные пироги, сладкий взвар. Началась жизнь в Тереме, в ожидании приезда хозяйки. День был расписан по часам. Вставали рано, служанки помогали причесаться и одеться, шли к заутренней службе в часовенку при тереме, завтракали. Девушки прошли неприятную процедуру – проверка на целомудрие. Проводили время за рукоделием до обедни, а после обеденной трапезы на сон час отправлялись. Днем Анна и Елизавета в терем к дочерям приходили, а вечерами отправлялись к мужьям. Главное развлечение - рассказы придворных сказителей, разные былины, поучительные притчи слушали девицы и обсуждали услышанное. Так они перезнакомились меж собой. Прасковья Мосина – боярышня знатного рода, сестры Анна и Настасья Алмазовы – из скромной небогатой семьи. В один, казалось бы, обычный день, в Тереме началось волнение. Прасковья сообщила: - Царевна Ирина возвращается сегодня. Служанки старались, как можно лучше причесать и приодеть девиц. Все-таки первая встреча с Царской сестрой. Необходимо понравиться ей, иначе… не бывать царской невестой. Княгиня Анастасия вошла в светелку, где девушки старательно наряжались, наносили на лица свои белила и румяны, из ларцов доставали самые дорогие украшения. - Готовы ли вы, девицы, с Царевной встретиться? - Я готова – ответила Авдотья с достоинством. - Готовы – проговорила Арина, волнуясь. Анастасия критически осмотрела их, кивнула головой. - Идемте за мной. В парадную горницу. В парадной «красной горнице» высокое кресло, бордовым бархатом обитое с позолоченными подлокотниками, по обеим сторонам от него два кресла более скромных, но изящных. На полу узорчатый ковер, широкие лавки вдоль стен. - Присаживайтесь. А как войдет Царевна, так встаньте и в пояс поклонитесь. Будете стоять, пока она не позволит сесть – распорядилась княгиня. Девушки послушно на лавки уселись, приготовились ждать в волнении. Медленно отворились, блестя позолоченными узорами, створки дверей. Княгиня Анастасия сделала знак рукой, и девушки на ноги поднялись, скромно опустив глаза. В палату величественно вплыла главная царевна – Ирина в богатом одеянии, за нею следовали две молодые девушки в красивых парчовых платьях, на головах – кокошники богатые, драгоценными каменьями переливаются. Царские дочери Евдокия и Марфа, ровесницы невест, двигались за своей теткой степенно, из-под длинных подолов, при движении носки позолоченных туфелек виднеются. Арина и Наталья в поклоне склонились, и не видели их лиц. Царевны заняли свои места на креслах. Евдокия и Марфа с любопытством рассматривали потенциальных невест своего батюшки-отца. Кто-то из них, возможно, станет их мачехой. Ирина Михайловна величественно головой кивнула. Княгиня Анастасия, распрямившись, произнесла почтительно: - Великая царевна, разрешите представить новых избранниц. - Рада приветствовать вас, девицы. Уверена, высокая комиссия выбирает лучших из лучших. Покажитесь-ка, нам. Расскажите о себе, девы красные. Голос ее звучал ободряющее доброжелательно. Княгиня указала на Арину взглядом. - Княжна Арина Чертанская. Арина, побледнев, вышла пред светлые очи царевен. - Откуда ты прекрасное дитя? Кто твои родители? - Я Арина Чертанская, из Чертан-града. Дочь князя Касьяна Чертанского, а матушку мою Елизавета зовут – проговорила Арина, смущаясь. - Чертан-град – это далеко. Как дорога, была слишком утомительной? - Я никогда не бывала так далеко от дома. Но это было очень увлекательное путешествие, госпожа Царевна – склонилась в поклоне Арина. - Присаживайся, Арина, - улыбнулась приветливо Царевна. Арина села на лавку. Царские дочери скептически переглянулись. - Наталья Михайлова – представила княгиня следующую невесту. - Наталья? – переспросила Ирина Михайловна – из какой ты семьи, Наташа? - Отец – воевода Чертанского княжества – произнесла Наталья, в голосе звучало напряжение. «А ведь на самом деле, мой отец – Руслан» - А матушка твоя кто? - Анна, дочь боярина Слободана Слободанова. - Ты очень пригожая девушка. Как тебе в нашем тереме? Нравится ли здесь, всем ли довольна? - Всем довольна, сударыня. Красивый терем, теплый и уютный. - Прекрасно. Можешь сесть, Наташа. Наталья уселась рядом с Ариной. От волнения она даже не слышала, о чем говорила Царевна с Авдотьей… Закончился прием. Царевны неспешно поднялись с кресел, и девушки снова склонили головы в поклоне, мимо них по ковровой дорожке прошествовали царственные особы, двери за ними медленно закрылись, и девицы с облегчением вздохнули… В светелке девушки расслабились слегка. - Ох, и переволновалась я… Но она мне улыбнулась – сказала Арина. - Из вежливости – заметила Авдотья – зато Наталью она пригожей назвала. Арина посмотрела на подругу с ревностью. Наталья смутилась. - Ну и что, это тоже из вежливости. - Ты ей понравилась, но на царскую корону рассчитывать не стоит. Происхождение у тебя мутное. - Так я и не претендую – фыркнула Наталья – это ты у нас в царицы метишь. - Конечно, ты ведь не глупая, всё понимаешь. Да и судьба твоя решена уже. - Что значит её судьба решена? – вмешалась в разговор Арина. - Дмитрий Бельский посватает её, как только отбор закончится… - Что?! Как это… Дмитрий Бельский? С чего ты взяла?! – воскликнула Арина, потрясенная новостью. Авдотья с усмешкой посмотрела на княжну. - А ты, что, не знала? - Не знала. Это ты придумала. Врешь? Арина переводила взгляд с Авдотьи на Наталью, которая опустила глаза. «Ну, зачем, зачем она это сказала?» - А зачем мне врать, княжна? А! Я поняла, ты сама влюбилась в боярина Дмитрия и мечтала замуж за него выйти? – рассмеялась звонко Авдотья. Лицо Арины скривилось, как от боли. Авдотья к Наталье обратилась: - А что же ты, Наташа, не просветила подружку? Чтобы она понапрасну не надеялась. - Так ты знала? И молчала? Слушала мои признания, мечтания, а сама… Смеялась над моими чувствами? – спросила Арина, злобно глядя на подругу. - Я не знала – попыталась оправдаться Наталья. - Знала-знала! Ефимия говорила тебе об этом еще в дороге, там, в Кей-городе. Вспомни-ка – подливала масла в огонь, Авдотья. - Мало ли что… она сказала! - Ефимия врать не будет. Этим не шутят. Ты сразу понравилась боярину Дмитрию. Можно подумать, ты этого не заметила? - Так вот ты какая! Подругой прикидывалась! – разозлилась Арина и кинулась на Наталью, схватила её за густые темные косы. - Арина! Ты чего? Отпусти! Мы не должны из-за этого ссориться – попыталась успокоить её Наталья, освобождая растрепанные волосы из цепких рук Арины. Авдотья, тем временем, шустро выскользнула из светелки, и тут же вернулась с монашками. - Смотрите, княжна взбесилась. Дерется, угрожает! - О боже! Какой скандал! Да разве можно такое вытворять! – монашки подхватили Арину под белы рученьки и повели куда-то. - Постойте! Она не виновата! – крикнула им вслед Наталья. - А кто виноват? – поинтересовалась Авдотья с усмешкой – она же тебя за волосы хватала. Вот вырвала бы тебе косу, посмотрела бы я на тебя. Царь придет, а ты без волос и поцарапанная. Непорядок! Считай, я тебя спасла. - Это ты виновата! - Я? Ты не сказала ей про Дмитрия. Она на тебя напала. А я виновата? Смешно – пожала плечом Авдотья и посмотрела на Наталью с чувством полного превосходства… 25. Миф про Велеса В тайной комнате дома боярина Бельского проходило собрание Ордена Всевластия. Темной ночью люди в черных накидках, скрывающие свои лица под капюшонами, приехали на конях и санях к мрачному зданию. Небольшая комната с потайной дверью. Тускло горят свечи на стенах, стол покрыт красной скатертью, на нем череп со скрещенными костями. Магистр Дарк ван Блэйк, он же боярин Дмитрий, начал совещание. - Вознесем хвалу богу нашему Одину, да прославим дела Ордена Всевластия над миром грешных людей, одержимых жаждой власти и злата. Хвала Одину и Слава Ордену! Члены Ордена повторили: - Хвала Одину, слава Ордену! - Начнем обсуждение. Первоочередное дело Ордена Всевластия – «Царевы невесты». Наша задача – внедрить в царские покои нужную нам царицу, а с нею новый клан придворных. Это будете вы – господа – Магистр окинул взором зеленых глаз своих соратников – готовы ли вы, братья и сестры, служить интересам Ордена? - Всегда готовы, Магистр – глухо ответили соратники. - Слово тебе, Эфанда. Что происходит в Тереме царевен? Эфанда, подняла голову и ответила: - Все идет по плану, Магистр. Наша сестра Эвелина находится в Тереме и производит благоприятное впечатление на царских сестер и дочерей. Одновременно с этим устраняет нежелательных соперниц в борьбе за корону. Княжна Арина Чертанская изгнана из Терема за недостойное поведение. - Но мы не можем быть уверены, что именно Эвелина победит в смотре – произнес один из участников собрания, доктор иностранец, Марк – все-таки, последнее слово будет за Царем. - Ты прав, доктор Маркус. Вот и убеди его принять правильное решение – произнес Магистр приказным тоном. - Легко сказать, убедить… Царя – пробормотал доктор. - А кто обещал, что будет просто?! – глаза Магистра сверкнули злобным огнем, пламя свечей отразились в его очах. Доктор опустил голову, произнес: - Сделаю, все, что от меня зависит, Магистр. Но должна быть альтернатива. - Она есть. Вторая кандидатка – Наталья, наш запасной вариант. На случай, если не сработает невеста номер один - Авдотья. *** Смеркалось, четыре всадника двигались по улице, лошадиные копыта глухо стучали по булыжной мостовой. Стольный город жил своей жизнью, пешие и конные сновали туда-сюда. Путешественники с опаской озирались по сторонам, кони фыркали недовольно. - Туда ли едем-то, Силантий? Не заплутаем, мы тут? – спросил Белотур. - Да, кажись, едем правильно… Изменилось тут все с тех пор, как мы с отцом… Харитоном тута были – ответил Силантий. - Посторонись!!! – зычным голосом крикнул кучер, и богатая карета мимо промчалась, водой из лужи обрызгав. - Долго ли мы еще по улицам этим ехать будем? – пробормотал Ярослав – голова уже кругом идет. Силантий недовольно на него глянул. - Надо же, устал уже… Вон она, колокольня, а там забор, а за ним дом с резными ставнями, узорами изукрашенный. Там и живет Пимен Третьяк, у которого мы тодысь останавливались. Сродственник дальний. Если токо живой, старый ужо – произнес Силантий и ударил ногами коня по бокам, заставив ускориться. Так и подъехали они к дому добротному в два этажа, да с башенкой, спешились путники, осторожно в ворота постучали, в ответ пес залаял. Выждали время, с той стороны голос мужской раздался: - Кому там дома не сидится, кто под воротами стучится? - Я Силантий – Харитона Кренделя сын, из Чертани прибыл. Мужик за забором что-то пробурчал, но ворота все-таки распахнул. - Ух-ты, сколь вас, кренделей понаехало! А столица, чай, не резиновая – проворчал он, пригляделся к гостям непрошенным. - Здравия тебе, Богуслав Пименович – поклонился Силантий, остальные последовали его примеру. - Мир дому вашему – произнес Белотур. - Здравия и вам, гости. Вижу, точно, Силантий Крендель – сказал мужик – помню тебя. Ну так проходите, стало быть, коли приехали. Путники с конями во двор вошли, а Богуслав обратно ворота затворил на крепкий засов. - Жив-здоров ли почтенный Пимен? – спросил Силантий. - Живой, батюшка… - ответил Богуслав, провожая гостей в дом через высокое широкое крыльцо, вычурными балясинами украшенное. Вскоре они в горнице сидели у теплой печи, разморило их сразу после улицы. Мать и жена Богуслава на кухне засуетились, чтоб на стол собрать, целых четыре мужика здоровенных прибыли, попробуй накорми. Вышел из своей опочивальни старый Пимен, на трость резную опираясь. - Какой веры будете, гости незваные? – спросил строго, тусклые глаза из-под мохнатых бровей осмотрели приезжих по очереди, и на Белотуре остановились. - Нашей веры, древней, предками нам переданной, от светлых богов полученной – ответил Белотур – Слава богам. - Слава богам – повторили его спутники. Старик кивнул головой. - Кто таков будешь? Чьих кровей? - Белотур, сын Святоруса. - Неужто сам Белый Князь Синегорья к нам пожаловал? - Пимен придирчиво внешность Белотура осмотрел. - Он самый, не сомневайся, почтенный Пимен – ответил тот с присущим ему достоинством. - Ты-то мне и нужен, князь. Идем со мной, поговорим, ты все мне про все расскажешь – пригласил старик Белотура в свою комнату – а ты, Богуслав, скажи бабам, чтобы взвару гостям подали. За Пименом и Белотуром дверь закрылась. Зорян и Ярослав переглянулись. - Как спутников твоих зовут? Не иначе, сродственники? – спросил Богуслав. - Родня. Зорян – зять, муж сестры Устиньи. А это Ярослав – Белотура сын – объяснил Силантий. - Ну, а я Богуслав, Пимена младший сын. Вот и взвар несет… дочь моя София – сказал мужчина, и в горницу словно лебедушка вплыла девица младая в красивом сарафане, русая коса до пояса, глаза долу опущены, а в руках поднос расписной, а на нем кружки со взваром горячим и ароматным. Окунь и Ярослав мельком на нее взглянули, принимая кубки со взваром, не пристало мужчинам на девицу глазеть. А Силантий воскликнул: - Так это та Софа, что отроковицей была тогда?! Выросла-то как? Невеста справная. И жених поди, есть? София зарделась, смущаясь, голову еще ниже опустила, длинные ресницы затрепетали. - Нету покаместь достойного, не сыскался – ответил Богуслав. Силантий кружку со взваром взял, а сам все на девушку поглядывал, пока она из горницы не вышла. А Зорян его под столом ногой пихнул, нахмурившись. Хозяева гостей накормили, баню для них протопили и спать-почивать уложили. - Утро вечера мудренее – изрёк старик Пимен – завтра дела решать будем. И горница в темноту погрузилась, погасли свечи, смолкли звуки. Уснули путники крепким сном. Позади осталась долгая дорога, а дальше нужно было решать, что делать? Как Велооку найти и похитить? Проснулся стольный град рано, и путешественники с лавок поднялись. Хозяйки у печи хлопотали, завтрак готовили. Кашу на стол поставили, калачи с молоком. Молодая Софья украдкой на Силантия посматривала, а он на нее откровенно любовался. Поглянулась. - Ты чего, Сила, на девицу уставился? У тебя дома жена имеется – напомнил ему про Мотю Зорян, когда на двор широкий вышли. Силантий небрежно отмахнулся. - Какая жена? В церкви не венчаны, а по древним законам девять лет истекло, дитя нету – свободен. Можно и новую жену присматривать. - А Мотю куда? Сирота она, идти некуда. - Ну так останется, при нас служанкой, в пекарне дел всем хватает – беспечно ответил Силантий. А после завтрака, мужчины в горнице расположились, по центру старик Пимен. - Так вы говорите, что Велоока ваша – внучка самого Власа, о котором легенды среди наших единоверцев ходят. А ведь был он мудрейший человек. Старейший потомок бога Велеса. Да вот, ушел он в светлый Ирий, теперь, стало быть, я - Пимен Третьяк - самый древний потомок рода Велеса. А знаете ли, кто таков Велес? Старик обвел подслеповатым взором своих слушателей. - Знамо дело, Велес – бог трех миров. Он свободно перемещается меж Правью, Навью и Явью – ответил Ярослав, вспомнив знания, полученные от Власа в отроческие годы. - Верно глаголишь, добрый молодец. Вот поэтому он и был послан к нам, дабы сразиться с Золотым Драконом, что простер крылья свои гигантские над славянским народом. Где пролетал сей Дракон сгорали деревни и села от его огненного дыхания смертоносного. Задумали темные силы с помощью Дракона испепелить изничтожить народ, Светлых богов славящий. Тогда и сказал Верховный бог: «Только ты, Велес, способен победить сиё чудище. Лети на Мидгард (серединную землю), испокон веков на этой планете идет война миров. Темные силы пытаются захватить её, а светлые боги отстаивают. Сражение бесконечно, то утихает, то вновь возгорается с новой силой». На серебреной небесной колеснице прибыл Велес в заповедные леса Синегорья, и вступил в борьбу с Драконом. Дерзкий, хитрый, изворотливый он - Велес оборотной силой владеющий, способный в Змея гигантского превращаться. Но и Дракон силен и коварен. Долго длилась война Серебряного Змея и Золотого Дракона. Одолел-таки доблестный Велес чудище златое. Убил и спрятал тело его в горных пещерах Синегорья. И началась тогда эпоха благоденствия и спокойствия. Велес зорко следил за поползновениями врагов, облетая на своей колеснице границы. Велес – бог, но ничто человеческое ему не чуждо. Встретил он деву прекрасную, Беляну, очи её, как синь морей, уста алые, косы белые чуть не до полу, ноги длинные, стопы узкие, а бедра широки, и груди высоки, словно горы остроконечные, а кожа нежная, словно бархатная… Старик самозабвенно расписывал красоту Беляны. - И пришла к Велесу любовь нежданная незваная, полюбил он земную деву и соединился с нею в любовном порыве чувств и желаний. И сделал он Беляну женой своей. И от любви неземной божественной родились у нее дети: три сына – Первак, Вторник и Третьяк. Старший, первенец основал в дремучих лесах город Чертань, как черта меж старой и новой верой, и жили там все потомки детей Велеса в мире и согласии, до той поры, как пришли туда крестоносцы и погубили прекрасный град – оплот старой веры. - Почему же светлые боги не спасли оплот старой веры? Такая сила у богов, чудище победить могут, а крестоносцы всего лишь люди слабые! – произнес возмущенно Ярослав, но тут же осёкся под взглядом своего отца. - Не суди богов, да не судим ими будешь – проговорил Белотур. - Войны меж смертными неизбежны, и боги в этих боях не сражаются. Бог Велес оставил своим потомкам Ключ, запирающий невидимые врата, а сам был призван Верховным в сферы небесные, окончился срок его службы на Мидгард. Беляна, как полагается, людям простым состарилась, и упокоилась с миром. А Велесовичи сражались за Чертань, не желали отдавать свой оплот старой веры, но победили крестоносцы, и потомки Велеса разделились, Перваки в Трибереги ушли, и там на ключ Велеса заперлись. Влас и был продолжателем рода старшего сына. А, мы, Третьяки, потомки младшего сына, оказались здесь, в столице. Так и живем, тайно веруя в бога нашего – прародителя Велеса. Старик окончил свой рассказ, и старческие очи прикрыл, словно мысленно просматривал события тех стародавних времен. Все сидели молча, и только Ярославу не терпелось действовать, а не древние былины выслушивать. И он нарушил затянувшееся молчание. - Но как же нам отыскать в этом большом городе Велооку? Старик нехотя приоткрыл один глаз, потом второй и спросил: - Велоока? Какая Велоока? Посмотрел на Белотура и вспомнил: - Ах да. Внучка Власа, да светла его память. Этим… займется Богуслав, а мне после завтрака отдохнуть надобно. - Да, батюшка, ступай к себе. Отдохни, притомился, чай – заботливо произнес Богуслав – а мы тут разберемся с гостями. Старик, опершись на резную трость, уплелся в свою опочивальню. Богуслав сказал: - Девятый десяток минул батюшке нашему, что было сто лет тому хорошо помнит, а что вчерась случилось забывает, путает. - Так это понятно, возраст никого не щадит – кивнул головой Белотур – но почтенный Пимен вполне здраво рассуждает. - Да, он очень много знает, мудрейший человек наш отец – с гордостью произнес Богуслав. - Но что ты нам посоветуешь, уважаемый Богуслав? Хорошо у вас в дому, тепло и сытно, да не за тем мы в стольный град приехали – произнес нетерпеливый Ярослав. - Не спеши, добрый молодец, знаю я, у кого про невесту твою поспрашивать. Брат мой старшой при Царе служит… - Так идем к нему, чего тянуть кота за хвост? Действовать надо! Ярослав на ноги вскочил. Белотур дернул сына за полу кафтана, приказал: - Сядь, Ярослав, прыткий ты больно. Сначала выслушай, что Богуслав скажет. Не перебивай старших. - Все мы когда – то ретивые да горячие были – усмехнулся Богуслав – куда ты идти собрался, Ярослав? Думаешь, я могу тебя в кремлевские палаты привести за всяко просто, прямо к Царю. И спросишь ты у Царя нашего: «Привезли к тебе невесту мою Велооку? И зачем она тебе, государь? Верни мне её. Себе другую девицу найдешь, мало их, что ли в государстве-то?» - Так ведь нам не к Царю, а брата твоего повидать – возразил Ярослав. - Так брат подле Царя и находится, за белой стеной кремлевской. А я в другом месте служу – в «Доме печатном»! – с гордостью произнес Богуслав – и мне на службу пора. - Что это за дом такой? – удивился Зорян. - Книги мы печатаем – пояснил Богуслав. - А нам, что делать предлагаешь? – спросил Белотур. - А вы в город сходите, посмотрите. Людей послухайте, осмотритесь. Как говорится, кто в столице не бывал, тот красы не видал. - А еще говорят: «Не хвались в столицу пришедши, а хвались из нее убравшись по здорову» - хмыкнул Силантий. - Да, осторожность не помешает, рот не разевай, деревня. Москва, кому мать, а кому и мачеха. Мой сын Олег – парень шустрый, он вам всё покажет, всё расскажет, на лобное место сводит, там последние вести глашатаи народу сообщают… А я постараюсь с братом моим встретиться, да и разузнать всё по порядку. А дальше думать-кумекать будем. Вот так-то, гости дорогие, пойду я на службу, деньги тут даром никому не выдают – сказал Богуслав. А перед путниками возник вихрастый паренёк с живыми ясными глазами, готовый гулять по столице хоть целый день… 26. Странный звездочет Жизнь в Тереме продолжалась. Старшая Царевна поговорила по душам с каждой из девушек отдельно по поводу ссоры подруг. Наталья, глаза опустив, уверяла, что ничего не было – не ссорились они с Ариной, шутили просто. С чего это Авдотья придумала, что драка была, не понятно. - Простите, государыня, мы слегка расшумелись, больше этого не повторится, – проговорила Наталья. - Конечно, не повторится. Потому что с этого дня Арины в Тереме не будет, она созналась во всем, и Авдотья свидетельствует против неё. Не понимаю, почему ты выгораживаешь княжну Арину. Её поведение не допустимо. Поэтому она выслана из столицы. - Арина – моя подруга. Мы обе виноваты. Тогда и меня прогоните, так будет справедливо. - Благородно, только это не тебе решать, Наталья. Ступай в свою светелку, – небрежно махнула рукой Царевна. Наталья поклонилась и покинула комнату. Обида душила её. «Жалко Арину, хотя зачем она так рассердилась из-за этого Дмитрия? Нашла в кого влюбляться». В светелке сидела Авдотья, любуясь на себя в зеркало, обернулась на вошедшую. - Наташа, а что у тебя с лицом? Не хмурь брови, иначе морщины появятся, а мы должны быть красивыми... Что-то случилось? - А ты не знаешь? Из-за тебя выгнали Арину. Это ты так соперниц устраняешь? - Ой! Соперница? Арина? Не смеши! Она не умеет себя вести, и нечего ей здесь делать, – пожала плечиком Авдотья, – к тому же болтливая она, без неё спокойнее будет. «Как же ты мне надоела, Авдотья – прекрасная!» - подумала Наталья, но скандалить с этой задавакой не стала, села на сундук, занялась вышивкой. Авдотья произнесла: - Сестра сказала, что сегодня прошел очередной набор девушек. Интересно посмотреть на них. - Боишься? А вдруг, новые девицы краше тебя? – ехидно спросила Наталья. - Представляешь, не боюсь. Просто, любопытно… На следующий день в трапезной на ужине девушки познакомились с двумя новенькими. Одна была белолицая, румяная, голубоглазая с пухлыми алыми губами, коса белая длинная. Платье на ней расписное, нарядное, бусы блестящие, серьги золотые. Мавра Колчина её зовут. У другой девицы косы черные и глаза черные, брови вразлет, лицо серьезное. Одежда на ней скромная, но держится девица с достоинством. - Наталья Кириллова. Девушки расселись за столом, Авдотья окинула новеньких взглядом надменным, посчитала их неопасными соперницами, ухмыльнулась. После ужина в светелку заглянула Прасковья Мосина. - Как вам новые девицы? – поинтересовалась она. - Ну, какие они красавицы? Одна белобрысая невзрачная, другая – черна очами и волосами. Ни та, ни другая мне не поглянулась, – произнесла Авдотья, поглаживая свою роскошную косу. - Напрасно, ты их недооцениваешь. Не просто так они здесь, – шепнула Прасковья, оглядываясь по сторонам, глазами синими сверкая. - Что значит, не просто так? Мы все здесь не просто так собрались, – усмехнулась Авдотья. - У этих девиц опекуны – друзья Царя. Прасковья посмотрела торжествующе. - Вот как… Все то ты знаешь, Прасковья, – покачала головой Авдотья, – а я тоже кое-что знаю. Сказывать ли? - Конечно, скажи? – заинтересовалась Прасковья. - Но это секрет. - Я никому не скажу! – заверила Прасковья. - Хорошо. Ночью, в Терем придет Царь. - Зачем? - За тем, чтобы на нас спящих посмотреть. Но я вам ничего не говорила про это, молчите, – Авдотья приложила палец к губам, – поклянитесь. - Клянусь! – поспешно перекрестилась Прасковья и покинула светелку, только косы русые взметнулись. Авдотья усмехнулась. - Побежала, болтушка клятву нарушать. Сейчас всех оповестит. - Так ты обманула? Или, правда? – спросила Наталья. Авдотья загадочно улыбнулась. - А всё может быть… Наталья давно уже не доверяла словам надменной красотки, и не этот раз не поняла, шутит она или правду сказала, но на всякий случай, решила ночью не спать. Но девушка не заметила, как дремота одолела, и погрузилась в глубокий сон, и даже увидела во сне молодого красавца в чудном иностранном одеянии, который пришел к ней светелку. - Ты кто? Как посмел сюда явиться? – удивилась и возмутилась девушка. - Я твой жених – Ярослав. Пришел за тобой, Велоока. Наталья глянула в его бездонные голубые глаза и утонула в них. - Ярик? – прошептала она и проснулась. Солнечные лучи уже проникали в окошко… А через несколько дней в Тереме движение началось, суета. Слуги порядок идеальный наводили, чтобы не пылинки, ни соринки в палатах не было. К Наталье пришли Анна и служанка Ульянка, принесли новое нарядное платье и ларец с драгоценностями. К другим девушкам тоже мамки-няньки набежали. - Сегодня в Терем придет Царь, чтобы посмотреть на невест, – сказала Анна. Белила, румяна наносились на лица красавиц, девушкам заплетали косы, в них вплетали красивые ленты, невест наряжали в богатые наряды. Царь пожаловал в терем царевен на семейный обед. Стол заставлен самыми изысканными яствами. Во главе стола большое кресло с высокой спинкой. Это кресло занял Государь, в золотом венце, в пурпурном платье. С Царем пришел чудного вида звездочет Самсон в темном одеянии и на голове колпак набекрень. Уселся сбоку, наблюдая за всеми. По правую руку от Царя восседала его старшая сестра Ирина, за ней две младшие сестры. А с левой стороны сидели молодые царевны - дочери. В сопровождении княгини Анастасии вошли друг за другом невесты на смотр. Семь прекрасных дев предстали пред царскими очами. Княгиня Анастасия назвала имена всех девушек. Царь с интересом рассматривал невест. Девицы же не имели права поднять на него свои очи, поэтому стояли, смиренно опустив глаза в пол. Наталья почувствовала на себе взгляд чудного звездочета, темные живые глаза внимательно разглядывали её. Наталье было неловко от этих взглядов, она смутилась. - Присаживайтесь, девицы, разделите с нами трапезу, – произнес Царь, у него был приятный голос и добродушное лицо. Девушки неспешно занимали места за столом, села с ними и Княгиня Анастасия. Изысканные кушания на столе, но ели девушки, как птички скромно, по чуть-чуть, боясь поперхнуться, замараться, да мало ли, так и сидели, головушки опустив. А Царь смотрел за каждой и переговаривался с сестрами, обсуждая дела царственной семьи. Слуги в нарядных кафтанах подносили всё новые блюда, источающие вкусные ароматы. Но вот выпили ароматного компота, сладкие булочки попробовали, и наконец, окончился обед. Царь отправился в палаты к царевнам. Невесты вздохнули с облегчением, собрались в маленькой горнице. - И что теперь, княгиня Анастасия? – спросила всезнающая Прасковья. - Теперь решение за Государем, кто здесь останется, а кого домой отправят, – сказала Анастасия, – завтра мы это узнаем. И снова ожидание, неизвестность. На следующий день в Тереме был большой сбор в парадной палате, где на высоком кресле восседала Ирина Михайловна, а рядом молодые царевны, сбоку сидел дьяк, красивым почерком протокол заполнял. А возле него расположился на скамье чудаковатый звездочет Самсон. Семь девушек – красавиц с волнением ожидали высочайшего решения, а за ними их матери и опекунши столпились. Старшая Царевна провозгласила: - Смотр царских невест продолжается, и сегодня мы узнаем, кто покинет наш Терем, а кто останется. Решение Государя нашего Царя и Великого Князя Алексея Михайловича зачитает нам звездочет Самсон Третьяк. Все взоры обратились на звездочета, он с важным видом огладил свою жидкую бородку, поднялся со скамьи, развернул свиток с царской печатью. - Указ от сего дня. Царь и Великий Князь Алексей Михайлович повелевает исключить из списка царевых невест девиц: Прасковью Мосину, Анну Алмазову, Настасью Алмазову и Мавру Колчину. Вышеозначенные девицы награждаются ценными подарками и приданным в златых и серебренных деньгах из царской казны… Наталья с Авдотьей переглянулись, Анна приобняла дочь, гордясь её успехом. В Тереме остаются три девицы, самые лучшие, и Наталья среди них! Тем временем Царевна говорила теплые напутственные слова четырем девушкам, она вручила им подарки от себя – драгоценные ожерелья. Девушки благодарили и кланялись. - Княгиня Анастасия проводит вас к боярыне-казначее. Желаю вам счастия, девы. Четыре девушки и их родные побрели за княгиней Анастасией. Резные расписные двери плавно за ними закрылись. В палате остались Наталья с матерью, Авдотья с сестрой и черноокая брюнетка Наталья Кириллова со своей теткой. Женщина эта была необычная, на ней странный головной убор и платье на европейской манер, худощавое бледное лицо, светло-серые глаза, прямой длинный нос и тонкие губы, называли её княжна Анфиса. - Отныне, три девушки – Авдотья Лепехина, Наталья Михайлова и Наталья Кириллова, переведены в «верхние палаты» Терема – сказала старшая Царевна – одна из вас, возможно, станет новой царицей. Проявите себя с самой лучшей стороны, от вашего поведения зависит, которая из вас достойна принять сиё почетное звание. Обедали три девицы и их родственницы за одним столом с царевнами, вели степенные разговоры, тут же присутствовал и астролог Самсон. Наталья снова почувствовала его пристальный заинтересованный взгляд. «Может, он на всех так смотрит» - подумала Наталья. «Изучает, чтобы Царю доложить. Не нравится мне всё это». И снова волнение охватило её. - Мудрейший Самсон, не позабавишь ли ты нас своими рассказами сегодня? – спросила молодая царевна Евдокия. - Будь добр, расскажи что-нибудь занятное, – поддержала её царевна Марфа. - Чем же позабавить вас, великие княжны? – спросил он царевен и перевел взгляд на царевых невест и их родственниц, – и вас, сударыни и девицы – красавицы? - Что-нибудь о звездах и планидах, – заявила царевна Евдокия. - О! Об этом можно сказывать бесконечно. Боюсь, занять ваше внимание на столь долгое время, никто мне не позволит. - А правда ли, что ты, почтенный астролог, читаешь судьбы по звездам? – спросила тетка второй Натальи - княжна Анфиса, и её низкий голос звучал с акцентом. «Оказывается, эта дама иностранка. Вот почему она так отличается от всех остальных» - промелькнула мысль в голове у Натальи. - Могу и прочесть, – загадочно улыбнулся астролог. - Значит, тебе известно, кто из троих девушек станет царицей? – включилась в разговор Ефимия, очаровательно улыбнувшись Самсону. - Не мне, а звездам это известно. - И что же они говорят? Кто? – настаивала Ефимия. - Вы слишком нетерпеливы, сударыни. Три девы, три судьбы. Все зависит от времени рождения и расположения созвездий в этот момент. Все трое удосужились царственного внимания. Звезды привели их в Терем, а, значит, они благоволят к этим красавицам. Самсон по очереди осмотрел кандидаток в царицы, взгляд снова остановился на Наталье дольше, чем на других. Авдотья держала голову прямо, красивое лицо выглядело беспристрастно-равнодушно, Наталья – вторая слушала рассуждения звездочета очень внимательно, заинтересованно. Её черные живые глаза блестели. - От себя могу сказать. Одна пойдет с Царем под венец, другую ожидает любовь. А жизнь третьей окутана туманом и обманом. - Среди них есть обманщица? – спросила старшая царевна, нахмурившись. - Не совсем так, она не обманывает, ибо сама верит в ложь, её убедили… - Но кто она?! – насторожилась молодая царевна Марфа и неприязненно взглянула на своих потенциальных мачех. Женщины недоуменно переглянулись. «Странные речи ведет этот звездочет». - Всему своё время, – проговорил Самсон, – ведь все тайное становится явным. Вскоре трапеза была окончена, после сытного обеда Самсон развлекал царевен и невест чтением своих стихотворных виршей. Наталья – вторая, оказалось, знакома с его творчеством, и даже несколько четверостиший прочла по памяти, за что получила одобрительный взгляд Пиита. Авдотья при этом, капризно поджала пухлые губки. А Наталья с трудом вникала в смысл виршей, думала о речи Самсона про тайное и явное. Творческий вечер Самсона был окончен, и Царевна Ирина разрешила девушкам отдохнуть в своих новых светелках. - Что это значило, про обман? Кого он назвал обманщицей? Как, ты думаешь? – спросила Наталья у своей матери, когда они остались наедине в небольшой уютной комнате. - Я думаю, это Кириллова, – заявила Анна, помогая дочери освободиться от лишних украшений, – хотя девушка не виновата, скорее всего. Это её тетка – очень подозрительная дама. Иностранка, сбежавшая из Англии, она родственница казненного короля. Её взял замуж посол боярин Медведев, привез в Московию, и она поменяла веру и имя. - Но при чем здесь её племянница – Наталья? Анна вздохнула, оглянулась подозрительно на закрытую дверь, и понизив голос, произнесла: - Ефимия говорит, что Наталья – совсем не племянница, а… незаконнорожденная дочь княжны Анфисы. А её муж, боярин Матвей Медведев пытается через девушку поближе к государю пробраться. Наталья горько усмехнулась. - Доверять Ефимии нельзя. Также как и её сестрице Авдотье, насмотрелась я на них. Зачем они распространяют слухи, что боярин Дмитрий хочет на мне жениться? - Это не слухи, он действительно, мечтает взять тебя в жены, если Царь тебя не выберет. Об этом у них с Алексеем разговор состоялся. - Он страшный человек, этот боярин! Не хочу за него. Авдотья нарочно выдала его планы, чтобы Арину разозлить, и призвала служанок, когда та из себя вышла. Она же знала, что Арина в боярина влюблена и всерьез надеялась на него. Что теперь с Ариной? Не знаешь? Анна опустила глаза, эта тема была для неё неприятна, ведь дружба с княгиней Елизаветой закончилась, обидно, досадно, но ладно. В таких играх каждый за себя. - Чертанские уехали домой. Но Арина сама виновата. Девица должна скрывать свои чувства, даже от подруг. Она же вела себя глупо, за это и поплатилась. Теперь им трудно будет выгодно выдать девушку замуж. Слухи уже просочились из кремля. - Во всем виновата Авдотья, и её сестра Ефимия, они плетут интриги, – возразила дочь. - Хватит спорить, Наталья. Ты изменилась, непокорная стала. Не думай про Авдотью, какая она. Главное, ты себя старайся показать с лучшей стороны. - И что? Царь меня выберет? Не думаю. А этот чудной звездочет, на меня всё время смотрел подозрительно. Это он на меня намекал про обман. - Какой обман? О чем ты? – встрепенулась Анна. - Я не Наталья Алексеевна, не дочь Воеводы. Я – Велоока, дочь Руслана, из рода Велеса. Разве достойна такая царицей стать? - Прекрати! Ты обязана забыть своё прошлое. Душевные и физические страдания, что испытала ты в монастыре, должны были вытеснить те воспоминания с помощью молитв. Зачем ты сейчас говоришь про это? - Затем, что рано или поздно это прошлое всплывет, и мне это припомнят. И вам, с отчимом тоже не поздоровится, – ехидно заметила Велоока, чем вызвала недовольство матери. - Зачем вы все это затеяли? К чему было везти меня сюда? - Это дело… государственной важности, а не твоего ума, – фыркнула Анна. От разговора остался неприятный осадок у обеих. Анна поняла, что завистников найдется много в случае победы, и случиться может всякое, а Наталья подумала: «Ничего хорошего меня не ждет ни в царском тереме, ни тем более, с боярином Дмитрием. Зачем именно я ему понадобилась? Не понятно, и тревожно мне» 27. Возвращение блудного сына Тайная комната в доме боярина Бельского. Тускло мерцают свечи, шелестя черно-красным платьем проникла в комнату красавица Ефимия. Магистр ожидал её. - Что случилось, Эфанда? - Наши планы нарушены, в игру вступила еще одна сторона, – сообщила женщина тихим низким голосом. - Кто? Объясни по порядку. - Сегодня я подслушала разговор Царевны Ирины и великой княжны Евдокии. Обсуждали царских невест. Молодая царевна предпочла бы видеть своей мачехой Наталью Михайлову, она более проста в обращении и не заносчива, как Авдотья. И не такая заумная, как Наталья Кириллова. - Ну, что же, мы предвидели такой расклад, – усмехнулся Дмитрий, – конечно, с Авдотьей все было бы проще… Но почему тебя так взволновало услышанное? Ведь решение будет принимать Царь, а не его дочери и сестры. - В том-то и дело, Царь уже сделал свой выбор. Это Наталья Кириллова. Так сказала старшая Царевна. - Постой, Эфанда, ты все правильно поняла? – нахмурил брови Магистр. - Чего ж тут понимать? Хитро-мудрый боярин Посольского Приказа Матвей Медведев свою воспитанницу Царю показал, когда тот в гости к нему пожаловал. Вышла Натальюшка с подносом в руках, и сказала: «Отведай, Царь-батюшка, нашего медку». Не иначе в медок тот сладкий зелья приворотного добавили, интриганы, – прошипела Ефимия и глаза её злобно сверкнули, – а весь этот отбор для отвода глаз, чтобы все по чину, по старой традиции было, и комиссия, и смотрины. - Вот оно что. Но ничего, на всякого интригана другой интриган найдется. - Правильно, Дарк. Надо действовать. Предлагаю, подмётное письмо Царю подкинуть, в колдовстве род Медведя обвинить. - Неплохая мысль. Можно попробовать. Только пока суть да дело. А решающая встреча Царя с невестами уже скоро, на днях. Быстро надо действовать. И тут будет полезен доктор Маркус, пусть даст он нам лекарство, от которого хворь у Медведевой воспитанницы приключится… Царь рисковать не может, ему здоровая жена нужна. Тогда и посмотрим, кто царицей станет, – произнес Дарк, прищурив зеленые глаза. - Гениальное решение, Магистр, – склонила перед ним красивую голову Ефимия. - Только вам с сестрицей поработать придется. Снадобье то девчонке в питье или еду добавить – ваше дело. Я в женском тереме появляться не уполномочен, – криво улыбнулся Магистр, – готова ли ты, Эфанда, сиё задание выполнить? - Готова, служу Ордену, Магистр. - Да пребудет с нами сила бога Одина. - Хвала Одину, слава Ордену. Мужчина и женщина склонили головы, сложив ладони в молитвенном жесте. Решение было принято, но прежде, чем разойтись, Ефимия поинтересовалась: - А как твой «отец» Бельский? Не пора ли ему на тот свет? - Рано. Пусть поживет еще немного старый хрыч. Решится дело «Царевых невест», а там и убирать можно, вступать в наследство мне, как единственному сыну, – поделился планами Магистр… В далеком прошлом боярин Иван Бельский был собой пригож, силен и умен, да и роду знатного, с отцом нынешнего царя дружен был, и молодым царем уважаем. Трижды вдовец, жены его молодые да красивые, покинули этот мир одна за другой. Однако, трех сынов здоровых на свет произвели, а дочерей пятеро в живых остались. А чего девок считать, пользы от них мало, ладно бы красавицы уродились, так нет, кто фигурой неказиста, кто на лицо не удалась, а некоторые и вообще, как у той дуры, ни лица, ни фигуры. Хорошо, что отец богат, приданое каждой выделил, скрепя сердцем, и раздал их всех по мужьям. Зато сыны все, как на подбор, красавцы. Самый старший, умный и хваткий Александр – наследник - надежа и опора для отца, в нём Бельский видел своё продолжение. Второй - Игорь, на воинском поприще славу сыскал, воевал доблестно. А вот младшенький – Димитрий, хоть и лицом пригож и фигурой тож, да умом не удался, весь в мать пошел – последняя, третья жена, молоденькая, взбалмошная была, вот и сынок неудачный получился, оболтус. Хотел Бельский его в священники определить, да тот учиться не захотел. «Хочу я мир повидать, а не псалмы скучные читать». Отец его знатно наказал, плеткой по спине отходил. А вскоре после этого Димитрий украл у батюшки из казны злата-серебра, да и смотался за границу. Видимо ли дело, чтобы у знатного вельможи, к Царю приближенного, сынок по заграницам болтался? Такой скандал! Но царь в этом Бельского не обвинял, а утешал даже словом добрым. «Ты, Иван, не кручинься, что отпрыск твой младшенький такое учудил. Всяко бывает, и всякий птенец из гнезда улетает. Что поделаешь вдаль несусветную Димитрий твой умчался. Полетает – помыкается по свету, да и вернется к родительскому порогу». Но Иван про себя решил и постановил: «Не сын он мне более, не сын!» Шли годы, героически погиб на поле брани средний сын Игорь, оплакал его боярин. Прошло время, ни с того ни с сего, уснул и не проснулся мужчина в самом рассвете лет старший любимый боярский сын – Александр. Потомства после себя не оставили ни тот, ни другой. Вот тут и закручинился старик Иван Бельский и вспомнил своего младшенького Дмитрия, от которого отрекся, будучи зол на него и обижен. Много лет он не хотел знать ничего о нём, да вот взгрустнулось. А сын уже не за границей, а на Руси живет, в Южгороде поселился, торговыми делами промышляет, в деньгах не нуждается. Узнал про смерть братьев, и примчался к отцу. Возвратился блудный сын к родному порогу и покаялся. И была у них встреча, со слезами и словами прощения, винились оба друг перед другом, и стали жить поживать под одной крышей, в доме просторном боярском. И государь одобрил поведение вельможи, молвил он таковы слова: - Сказано в Писании: «По возвращении домой, блудный сын готов был стать наёмным слугой и хотел уже сказать об этом отцу. Но когда он исповедал свои грехи, отец прервал его речь. Отец никогда не позволил бы сыну сказать: «Сделай меня одним из своих наёмников». Наоборот, отец велел: «Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного телёнка и заколите: станем есть и веселиться, ибо этот сын мой был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся». Весь дом отмечал возвращение блудного сына. Потому как сказал Иисус, что на небесах одному кающемуся грешнику радуются больше, чем девяносто девяти праведникам, не имеющим нужды в покаянии». Так и ты, Иван, поступаешь правильно, простив и приняв сына своего непутевого. Дмитрий согрешил и покаялся, так будем же милостивы к нему, яко Бог наш милосерден к нам грешным. Тут бы и сказочке конец ... Да не все так просто, не разглядел на радостях подмены отец. Ибо приехал в дом его богатый, не сынок его непутевый Дмитрий, а похожий на него шпион Ордена Всевластия Дарк ван Блэйк. Появление в европейской стране юного русского разгильдяя знатного рода не осталось незамеченным. Орден раскинул свои сети во многие государства и княжества, протискивая в высшие слои власти своих людей. Неприступной крепостью была для него варварская Русь, живущая по своим древним законам и правилам. Великий Магистр призвал к себе Дарка. - Твой час настал, брат мой. Появился здесь некто Дмитрий Бельский, сын знатного боярина из Московии. Дорвался молодой парень до развеселой жизни, и сказали наши агенты очень он на тебя, Дарк, смахивает. Иди и подружись с ним, язык ты знаешь, всему обучен, нам такую ценную птицу из рук выпускать нельзя… И началась игра. Молодой Дмитрий, услышав родную речь из уст иностранца, проникся к нему доверием, и стали они неразлучны, что те родные близнецы – братья. Вместе пили и кутили, деньгами сорили, ну и задушевные беседы за кружкой пенистого пива вели. Всё о себе Дмитрий поведал другу закадычному, и про отца, и про братьев, и про обиды свои, про житьё-бытьё в столице белокаменной. Тем временем, пришло сообщение из Руси, что средний сын боярина погиб. - Пора действовать, Дарк. Иди на Русь, и да поможет, тебе бог Один, – сказал Великий Магистр, достал из заветной шкатулки перстень с кроваво-красным камнем и вручил Дарку, – отныне, ты получаешь звание Магистр, а в канцелярии забери документы на имя Дмитрия Бельского. На Руси нам нужен «серый кардинал», близкий к правителю сего обширного государства. Я верю в тебя, Дарк ван Блэйк. - Служу Ордену, – проговорил Дарк, поцеловав полученный перстень, – я оправдаю твоё доверие, Великий Магистр. Так Дарк появился на Руси, а Дмитрий оказался в подземелье мрачного замка, который принадлежал Великому Магистру. Старшего боярского сына пришлось убрать, чтобы Иван Бельский про младшего вспомнил. Со временем, Дарк планировал думным боярином стать, это когда «отец» ему место освободит. А тут вдруг Царь овдовел и отбор невест начался. Кто станет близок к престолу царскому? Чья невеста победит в гонке за звание «Царица всея Руси»? 28. Царица всея Руси Девушки сидят в парадной горнице, все трое в ряд: две Натальи и Авдотья, на столах пред ними рукоделье – вышивают бисером пояса, у кого лучше получится, красивее. Напротив – царевны восседают, в углу Ефимия, княжна Анфиса и Анна. Дородная монахиня – чтица нараспев читает библейские притчи, и так от этого голоса спать хочется, и печь еще жарко натоплена. Разморились все девицы в нарядах своих пышных. - А не выпить ли нам компоту холодненького, – предложила царевна Евдокия, когда чтица окончила очередную притчу бубнить, – а, тетушка Ирина, свет Михайловна? Старшая царевна уже носом клевала, проснулась и охотно согласилась. - Отложим рукоделье, девицы. Да и выпьем компоту брусничного, – Ирина в ладоши хлопнула, служанка побежала исполнять приказание, через несколько минут, расписные кружки с прохладным напитком возникли на столах. Авдотья ловким движением руки, достала из широкого рукава маленький пузырек и вылила из него жидкость в кружку Натальи Кирилловой, пока та отвлеклась на слова Старшей Царевны. - И еще… я хочу вас обрадовать, завтра мы все приглашены в тронный зал к царю нашему милосердному и тишайшему Алексею Михайловичу. - О! Неужели, завтра будет оглашено решение? – спросила княжна Анфиса с легким акцентом. - Вполне возможно, – улыбнулась Царевна, – та девица, что получит от Царя подарок и станет его нареченной невестой. А остальные две будут одарены щедрым приданным. - Почтенная Царевна Ирина, свет Михайловна, и великие княжны Евдокия и Марфа, – разрешите слово молвить? - сказала Анна. - Слушаем тебя, Анна Слободановна, – благосклонно кивнула головой старшая Царевна. - Каково бы ни было решение государя нашего, благодарю вас за внимание и заботу о нас, верно подданных Царю и Отечеству. Никогда не забуду дней, проведенных с вами в этом славном Терему. Столько нового и полезного узнали мы здесь, это самые счастливые дни наши, мои и дочери моей Натальи, – Анна поклонилась царевнам. Ирина и дочери царские мило улыбнулись. Ефимия тоже произнесла благодарственную речь. Невесты переглянулись, Авдотья изобразила на лице приветливую улыбку и, покачав головой, тихо произнесла: - Жаль будет расставаться с вами, девицы, так вы мне полюбились, словно сестры, право слово. «Притворщица» - подумала про неё Наталья. Ирина Михайловна попробовала компот, и сказала: - Вкуснейший напиток, с кислинкой. Все взяли в руки свои кружки, и в это время Наталья потянулась за своим рукодельем, чтобы отодвинуть его, движение было неуклюжим, и она толкнула локтем вторую Наталью так, что кружка с компотом из её руки выпала. Напиток мигом пролился и окрасил платье. - Ой, прости, извини, Наташа! Я такая, неловкая! – произнесла Наталья огорченно. - Ничего, бывает, – проговорила пострадавшая, к ней уже бежала служанка с полотенцем, чтобы вытереть пролитый компот. Прекрасные глаза Авдотьи на один миг наполнились яростью, Ефимия чуть заметно поджала губы, отвела в сторону недовольный взгляд… - Ты испортила Наташино платье, а оно очень дорогое! – произнесла гневно Авдотья, глядя на неуклюжую виновницу с ненавистью. - Мы непременно купим новое платье, – сказала Анна, – какая досада. Но ведь Наташенька не нарочно, она разволновалась, узнав про завтрашнюю встречу, да, дочка? - Да, я прошу прошения, что испортила платье и настроение. Наталья Кирилова ушла со служанкой переодеваться. Княжна Анфиса последовала за ними. - Ничего страшного. Думаю, наши опытные служанки сумеют отчистить пятно, словно ничего и не было, – сказала старшая Царевна, снисходительно улыбнулась и внимательно посмотрела на Наталью, щеки которой порозовели от смущения, потом перевела взгляд на Авдотью, в красивых очах которой читалось плохо скрытое огорчение. *** Тронный зал золотом сиял, за окнами солнце весеннее пригревало. А на троне высоком Царь восседал, горделиво голову в короне держал. Вокруг трона царевны собрались, все нарядные. А три девицы – царевы невесты пред царскими очами предстали. Распрекрасная Авдотья, уверенная в своей победе, и две Натальи, по обе стороны от нее. За их спинами родственники столпились, а на переднем плане боярин Медведев. Все ожидают царственного решения. Несколько месяцев проходил отбор, разные красавицы прошли через выборную комиссию, не все дошли до личного царского взгляда на них. Наступил решающий судьбоносный момент для всей страны – окончательный выбор новой жены для Государя. Царь неспешно спустился по ступенькам, ведущим к престолу. Слуга вынес золотой поднос, на нем шелковый дорогой платок, и кольцо – подарок для невесты. Государь направился к неподвижно застывшим девицам. Наталья слышала стук своего сердца, оно билось так, что казалось выпрыгнет из груди. «Наверное, все видят, как я волнуюсь» - подумала она и встретила взгляд Государя, когда подняла очи. Перед ней стоял Царь и добродушно улыбался. Наталья чуть в обморок не упала, поспешно снова опустила глаза. А Царь перевел взгляд на Авдотью, улыбка с лица его сошла, возникла какая-то озабоченность. И он шагнул к Наталье Кирилловой, подарок с подноса перекочевал в руки Царя. - Отныне моя невеста ты, Наталья, прими в дар кольцо в знак моего к тебе расположения. Колечко украсило её пальчик. - А этот платок в знак заботы о тебе. Ты всегда будешь под моей защитой. Плечи молодой красавицы покрыл изящный тонкий платок с золотыми узорами, он очень подходил к её нарядному платью. Царь вывел свою избранницу на середину зала. - Повелеваю! Присвоить Наталье Кирилловой титул «царевна», ибо она – будущая царица всея Руси! Такова моя царская воля! Будущая царица скромно опустила глаза и щеки её покрыл румянец. - Да здравствует царевна Наталья, свет Кирилловна! – произнес басом боярин Матвей Медведев. И все присутствующие склонились в поклоне перед царем и будущей царицей. Авдотья, склонив голову, нервно покусывала губы… Царь и царская невеста проследовали из тронного зала в большую трапезную палату, где проходил пир в честь будущей царицы, все поздравляли её. Боярин Матвей и его супруга Анфиса сияли, как новые серебряные рубли. Несостоявшиеся царские невесты – Авдотья и Наталья с родственниками тоже на пиру присутствовали. Веселое было пиршество, только Ефимия с Авдотьей переглядывались, не удалось избавиться от соперницы, задание Ордена не выполнено… *** На следующий день Казначей выдал Воеводе Алексею приличную сумму на приданное дочери. Анна и Наталья вернулись в дом князя Милорада. Алексей хотел поскорее вернуться домой в своё воеводство. И так много времени отсутствовал, но князь Милорад, остановил: - Не спеши, Алексей. Отбор закончен, но судьба вашей Натальи еще не устроена. Кажись, Дмитрий Бельский её посватать собирался, давай-ка сватов подождем, помолвку отметим. Тогда и поезжайте домой. Алексей и Анна переглянулись, мысль вполне разумная. Нужно было позаботиться о будущей жизни Натальи. Дмитрий Бельский – выгодный жених. - Не раздумал ли он? – засомневалась Анна. - Боярское слово крепкое, договор был. Значит, и сватовство состоится. Подождем, Бельского, - произнес Милорад. - Что же, подождем – согласился Алексей. - А не Бельские, так другие охотники найдутся. Знатная невеста, кремлевская, - добавил Милорад. Наталья сидела в светелке грустная, Анна вошла. - Надеюсь, теперь я могу вернуться в Чертань? – спросила дочь. - Князь Милорад и Анастасия предлагают тебе погостить у них. - Зачем мне у них гостить? – насторожилась Наталья. - Ты ведь со временем выйдешь за Дмитрия Бельского, останешься в столице, – ответила мать. - А ты? Поедешь домой? - Давно детей не видела. И у Алексея служба. - Бросаешь меня, избавляешься? – усмехнулась Наталья. - Ты не должна так говорить… Всё делается для твоего блага. - Ну, конечно, всё для меня. Привезли меня сюда напоказ. Хотели с царем породниться. Да не вышло. Уж на что Авдотья раскрасавица, а царь не её выбрал. - Очень уж она высокомерная. А ты, возможно, слишком неуклюжая, вот и платье будущей царицы компотом облила, – укорила её мать, – наверняка, она это запомнила. - Подумаешь, платье. Увидела я, как Авдотья что-то в чашку Наталье подлила, должно быть яд. Как тогда, в Слободке твоя мачеха от братьев избавиться хотела. Вот я и толкнула Наталью. Возможно, я спасла её. - Но ты… могла бы сказать об этом… или… - растерялась Анна. - Или сделать вид, что не заметила? Не мне же отраву подлили… Авдотья подлая, её сестра Ефимия – коварная, а этот… мой жених, которому вы хотите меня сбагрить – опасный человек. - Нет, ты не выносима. Ты вбила себе в голову какие-то глупые мысли и повторяешь, – рассердилась Анна, – боярин Дмитрий – знатный и приличный человек. С ним ты будешь жить в богатстве и неге… Её речь была прервана появлением служанки Ульянки. - Простите, барыня, говорят, сваты приехали! – взволнованно произнесла Ульянка. - Помоги нам, боже, – сказала Анна, распрямила гордо плечи, и приказала: – Ульяна, помоги барышне одеться и причесаться. Сама она покинула светелку, чтобы поприветствовать дорогого жениха… 29. План Самсона Третьяка В парадной горнице с важным видом восседал старый князь Милорад, с ним воевода Алексей, слуга отворил дверь перед приехавшими гостями. Все ожидали сватов от Дмитрия Бельского, но в горницу вошли трое, и Дмитрия среди них не было. Первый царский советник Афанасий Лавров, а за ним звездочет Самсон Третьяк. - Мир дому вашему! – громогласно произнес Советник, облаченный в нарядный камзол. - Здравия вам, гости дорогие! – сказал князь Милорад, слегка удивленный. - Прослышали мы, что есть у вас в Тереме девица – краса. И как говорится, у вас товар, у нас купец – добрый молодец. Афанасий указал на Самсона, который вышел вперед и поклонился в пояс, стянув с головы колпак. Глаза Милорада и Алексея округлились. - Наш купец молодец, неженат и богат. Просит он у Воеводы Алексея, руку дочери его Натальи, свет Алексеевны. Алексей был ошеломлен, а Милорад произнес: - Самсон? Купец? Неужто ты, ученый муж жениться надумал? - Надумал, князь, - ответил Самсон, – уж больно девица хороша. - А чем наш жених плох? – спросил насмешливо Афанасий, - всем хорош… умен, пригож. - Что же, гости дорогие, садитесь к столу, – пригласил хозяин, – в ногах правды нет. Гости неспешно к столу прошли, расселись – советник, астролог и брат его младший. Милорад и Алексей не ждали этих людей, и были несколько растеряны. - Что же скажешь нам, Воевода Алексей? – спросил Афанасий. - Али не пригоден жених для дочки твоей – красавицы? - Это честь для нас великая. Только дело-то сурьёзное. С кандачка такое не решается. Да, и мы с другим женихом сговаривались, – произнес Алексей. - Уж не Дмитрия ли Бельского ждали? – усмехнулся главный сват - советник Афанасий. Милорад и Воевода переглянулись, кивнули. Анна неслышно проникла в парадную горницу, встала рядом с Княгиней Анастасией. - А где Дмитрий? – спросила шепотом. - Ничего не понимаю, свататься Самсон приехал, – также тихо ответила ей Анастасия. У Анны глаза её синие распахнулись. «Ничего себе… жених. Звездочет, чудной стихоплет!» - Напрасно ждете Дмитрия. Бельским сейчас не до этого. Обыск, у них в доме, – сообщил Афанасий. - Обыск?! – удивился Милорад, –а что случилось? - Дмитрий в заговоре подозревается. Оказалось, и не Дмитрий он, а самозванец, хитростью в дом Бельского проник, пользуясь похожестью на младшего сына. - Как же так?! – крякнул Милорад, - Дмитрий – не Дмитрий?! А кто? - Иностранный шпион. Дарк ван Блэйк. - Шпиён?! Ах ты сохрани Господь! – Милорад перекрестился - А как же Иван Бельский? Он, про это знал? - Скорее всего, не знал. Ивана Бельского удар хватил, дар речи потерял, молчит, только глазами хлопает и мычит, сердешный. Он ведь так радовался, что вернулся блудный сын из дальних странствий. Принял его, признал своим наследником. И только младшая дочь Доротея усомнилась, счастье отца омрачать не стала, даже радость при встрече с «братом» изобразила. А мужу своему, Севастьяну сказала: «Никакой это не брат, не Митя, а самозванец, чужак». Рассмеялся Севастьян. «Ты, Доротея, подслеповата и глуховата. Брата сколь лет не видала, и не слыхала. Ты его отроком знала, вырос, повзрослел. Вот и изменился». А Доротея, и правда, и зрением слаба, и не совсем в уме. Севастьян на ней из-за приданного женился, да и должность через тестя получил. Ответила Доротея Севастьяну: «Это отец зрение потерял от счастия. Но я-то не глазами, сердцем брата родного вижу. Не он это, чужой человек». Призадумался Севастьян, а вдруг и правда, самозванец хочет наследством боярским завладеть. Доложил о подозрениях своих по начальству, он же в Тайном приказе служит, не сразу, конечно, но началась за Дмитрием слежка. Оказалось, что в доме Бельских тайно собираются заговорщики. Один из них доктор Марк сознался, что по приказу Дарка, изготовил средство, чтобы опоить царскую невесту Наталью Кириллову. Но, слава Богу, напиток тот царская невеста не отведала. - Яд? Её хотели убить?! – воскликнула удивленно княгиня Анастасия. Афанасий обернулся к ней, и ответил: - Нет, княгиня. Убить не хотели, но средство то вызывает временное помутнение рассудка, обмороки. Доктор признал бы её больной. Целью заговорщиков было подставить под удар боярина Медведева, а Наталью из невест исключить. Они намеревались Авдотью Лепехину в царицы вывести. - И что же теперь с лже-Дмитрием? В темнице сидит? Сознался ли, в преступлении? – спрашивал Милорад. - Нет, – вздохнул Советник, – самозванец исчез… таинственным образом. Наверняка, прячется в какой-то тайной комнате боярских палат. Но, ничего, найдут. И все выяснится, куда он настоящего Дмитрия девал… Наверно, убили, бедолагу. Вот оно как, из дому-то сбегать. - А Авдотья с сестрой, они что? - Уехали куда-то поспешно. Не иначе за границу побегут. Но там их остановят. Не уйдут, плутовки. Анна, слушая эти разговоры, обомлела. «Так значит, правда, Наталья спасла царскую невесту. И прекрасный молодой боярин Дмитрий – совсем не тот, за кого себя выдает. А мы чуть было за него дочь не отдали! Ох, уж эти придворные интриги. И что теперь? Отдавать дочь за этого странного звездочета и стихоплета?» *** Несколько дней назад, в доме Пимена. Богуслав вернулся домой, гости с нетерпением ожидали его. Особенно волновался Ярослав. Их длительное проживание в столице подходило к своей заключительной стадии. Они знали, что Велоока находилась в царском тереме, откуда похитить её практически невозможно. - А если Царь выберет Велооку в жены?! Она, же самая красивая, - говорил Ярослав. - Брат утверждает, что не выберет. Не волнуйся. Будем ждать, когда её отчислят. А там и разберемся. - Все ждать и ждать! Сколько можно?! – возмущался парень. - Какой ты нетерпеливый, Ярик. Украсть из царских палат невесту мы не можем. Там такая охрана! - Но, можно ей хотя бы весточку передать? – не унимался Ярослав. - Мы не должны рисковать. Там даже у стен есть уши, узнают про наши планы – всем мало не покажется. Хорошо, если в Сибирь сошлют, а то и казнить могут. Сказано, ждать, - уверенным тоном проговорил Богуслав. - Да, что нам теперь остается, - сказал Белотур. Без дела гости столицы не сидели, на стройке работали, к одному богатому виноторговцу из Южного княжества подрядились лавку кирпичную построить в торговом винном ряду. - Знал бы южный винодел, что на него сам Князь трудится в поте лица, как простой работяга, – посмеивался Богуслав. - Ничего, всякий труд почетен. Тем более, нам Кремль виден, и все вести узнаем среди самых первых… - отвечал Белотур. А Силантий строителем – каменщиком быть не пожелал, в пекарню пристроился тестомесом, чтоб вызнать секреты выпечки столичной. - А мне здесь глянется, я бы лавку хлебную открыл, наши Чертановские крендели ничем не хуже московских, – поделился он с Белотуром, - тут торговля бойкая. Вона сколь народу! - А как же Гликерия и Мотя? - Мать бы с собой перевез, а Мотя? Что Мотя, имею право на развод, она бесплодна. - Похоже, новую жену присмотрел? - Может, и присмотрел. А что? Ты же развелся с первой женой, и ничего. А мне, что нельзя? – спросил Силантий. - Поступай, как знаешь, я тебе не указ. Но кто избранница твоя? София, что ли? - А почему бы и нет? Мне она глянется. И Богуслав не против её отдать за меня. - Даже так? – удивился Белотур, – ты тут времени зря не теряешь. Так и весна наступила, однажды, день был праздничный – Вербное воскресенье. Звонили колокола, и Царь из кремлевских ворот в Собор проследовал, с ним священники, бояре и стрельцы. Народ столпился поглазеть, близко никого не подпустили, конечно, но высокие и здоровенные мужчины, возвышаясь над толпой, разглядели государя в царском облачении, короне золотой, он шествовал по коврам, которые стелили перед ним слуги. - Так вот ты какой… царь, – прошептал Белотур. - Когда он отпустит Велооку из Дворца своего? – пробурчал Ярослав. - Уже скоро. Отбор заканчивается… И действительно, вскоре Богуслав сообщил: - Всё, други мои. Выбор сделан. Царицей будет родственница боярина Медведева. А ваша Велоока, получив богатое приданое, вернется в дом князя Милорада. - Мы должны перехватить её дорогой! – воскликнул Ярослав. - Опять ты за своё. Не спеши. У Самсона есть план. Он посватает её за себя. - Что?!! – возмутился Ярослав, – как это за себя посватает, мою невесту?! - Да не кипятись ты, Ярик. Пусть Богуслав расскажет, в чем план? – прервал его Белотур. - Он посватается. Ему отказать не посмеют. Иначе её отдадут за Дмитрия Бельского. - Этот Бельский… он Черный Человек! - Не волнуйся, его выведут на чистую воду, за ним уже следят. - А дальше? А если брат твой и вправду захочет на ней жениться? – волновался Ярик. - Самсон? Жениться? – рассмеялся Богуслав. - Он женат на Науке и слишком увлечен звездами и своим сочинительством. Я вам подарю его книгу, почитайте на досуге. Мудрено. - И что нам это даёт? – поинтересовался Белотур. - Самсон придумает, как нам её лучше украсть. Он умный, – заверил Богуслав. 30. Дорогая гостья «Час от часу не легче» - размышляла Наталья, узнав про сватовство Самсона. Анна и Анастасия вывели её на несколько минут в парадную горницу, она удивленно воззрилась на странного звездочета, даже забыла правила приличия, одно из которых гласит: глаз на посторонних мужчин не подымать, в очи не глядеть. Растерялась Наталья, ожидала увидеть Дмитрия, которого очень боялась почему-то, хотя если подумать, ничего плохого он ей не сделал, не сказал, всего лишь смотрел как-то хищно, с прищуром зеленых глаз, и этот его перстень кроваво-красный зловеще мерцал, и его дружба с коварной Ефимией смущала Наталью. А так, если эти сомнения и предчувствия отбросить, и молод, и собой хорош, и знатного роду, что еще надо? Княжна Арина счастлива была бы, посватай он её, но почему-то он выбрал Велооку. И надо бы смириться, и принять свою Судьбу, от девушки ничего не зависит, как родители решат, так и будет, а если сопротивляться, дорога одна – в монастырь! Но вот перед ней сидит Самсон – звездочет, мужчина в годах, волосы русые с проседью, борода клинышком, нос прямой, а глаза черные бездонные, очень проницательные. Одет в темный балахон, разглядывает невесту внимательно. С ним два друга – сваты. Один – знатный, богато наряжен. Другой – выглядит просто, смотрит оценивающе. - Хороша девица, слов нет, - проговорил знатный сват, и тот, что попроще, головой согласно кивнул. - Но и наш добрый молодец – не лыком шит. Дюже ученый, вирши сочиняет. - Одними виршами сыт не будешь, – заметил князь Милорад. - Так у нашего молодца не только книги с виршами имеются, а еще и царское благоволение к нему и жалование приличное. Будет ваша Наташа, как сыр в масле кататься. С таким прекрасным мужем не пропадет – заверил богатый сват… Наталью увели из горницы. - Я ничего не понимаю… меня хотят отдать за этого… Звездочета? – пробормотала девушка. - Придворный звездочет Самсон Третьяк – уважаемый человек, приближенный к Царю, – ответила Анастасия. - Я-то ему зачем понадобилась? - Кто же этих мужчин поймет, жил себе до сорока лет одиноким, говорил: наука – моя судьба, романические истории не для меня. А тут вдруг – свататься пришел, я удивлена. Но может, Царь ему посоветовал. Или влюбился. Бывает, такое. В любом случае, мужчины решат этот вопрос. - А я должна просто подчиниться? Моё слово и желание ничего не значат? Сначала Царю показали, потом боярину Дмитрию отдать хотели, а сейчас… вот это… - Оказалось, что Дмитрий в заговоре замешан, его не сегодня-завтра поймают и посадят в тюрьму. - Вот как? Он заговорщик?! – воскликнула Наталья. - Да, они с Ефимией хотели отравить Наталью Кириллову, – шепотом произнесла Анастасия. - Похоже, и правда, Наташа спасла её, когда пролила напиток на платье царской невесты, – сказала Анна. - Да, это так, – кивнула головой княгиня. - Так значит, предчувствие тебя не обмануло, дочка… Через несколько дней Наталья провожала мать и отчима. Они уезжали в Чертан-град. - Мы приедем осенью после Новолетия. Самсон Третьяк за это время приготовит дом для семейной жизни, он ведь бобылем жил, много ли одному мужику надобно, а тут семья. Глядишь, и детки пойдут, – говорила мать. Наталья передернула плечами. «Детки? Это же еще спать с ним придется». - Осенью свадьбу сыграем, приедем с братьями, и дорогими подарками. Глядишь, и сам Царь на свадебный пир придет… Да, странный он твой жених, но уважаемый ученый муж. Не пропадешь с ним. А пока поживешь у княгини Анастасии, денег мы тебе оставим, на ярмарке нарядов накупите, служанка Ульянка с тобой остаётся. - За служанку благодарствую, – произнесла Наталья, криво усмехнувшись. - Что ты Агафье скажешь, куда её дочь Палаша делась? Анна нахмурилась. Неприятная тема. Верная служанка Агафья не перенесет известия об исчезновении дочери. - В Кей-городе, где она пропала, мы узнаем у боярина Мефодия, может, нашлась она, – сказал Воевода, – не волнуйся, а готовься к свадьбе. - Сами уезжаете, а меня здесь, с чужими людьми оставляете, – горько произнесла Наталья, – почему я не могу поехать с вами? По братьям и сестре соскучилась. - Детей осенью привезем. А тебе к столичной жизни привыкать нужно. Теперь у тебя другая жизнь начнется. Прощай, дочь моя, Наташенька, до осени, – сказала Анна, прослезившись. Карета увезла родительницу в Чертань. А Наталья осталась в хоромах князя Милорада. Скупая слеза скатилась по щеке. - Я ей совсем не нужна… Княгиня Анастасия обняла девушку. - Не плачь, Наташа. Все мы, женщины проходим через это. Наши родные семьи отдают нас мужу. Но жизнь на этом не заканчивается, поверь, – грустно произнесла Анастасия, – всё будет хорошо. - Ничего уже хорошего не будет, – Наталья смахнула со щеки слезу, – лучше бы я на монастырь согласилась. - Монастырь?! Что ты такое говоришь! Не кручинься. Завтра у нас будут очень дорогие гости. - Опять звездочет? – усмехнулась Наталья. - Нет, не Самсон. Между прочим, он хороший человек, очень интересный. Но приедет не он. - А кто же? - А вот завтра и увидишь, – загадочно улыбнулась княгиня… Наталья подумала: «Все-равно я никого видеть не желаю, никаких дорогих гостей мне не надо. Тоска навечно поселилась в моем сердце». А назавтра слуга торжественно объявил: - Царевна Наталья Кирилловна и княжна Анфиса Медведева прибыли. Анастасия улыбнулась и сказала: - А это и есть наши дорогие гости, Наташа. К тебе приехала будущая царица. Идем встречать. Княжна Анфиса в платье, по европейской моде шитом, мило улыбнулась, войдя в горницу. - Здравствуйте, дорогая княгиня Анастасия и Наталья. - Добро пожаловать, княжна Анфиса и царевна Наталья! Мы рады приветствовать вас… Они обменялись приветствиями, добрыми улыбками и расположились в уютной светлой горнице. Служанка принесла угощения, на стол поставила. Две женщины и две девушки отведали угощений, завели разговоры. Будущая царица с улыбкой глядела на Наталью своими черными большими очами. - Я привезла тебе подарок, Наташа. Это книга, она написана твоим женихом. Самсон Третьяк - наимудрейший человек. Почитай его вирши, и ты поймешь, какой он талантливый. Книга в красивом кожаном переплете с серебряной застежкой посередине находилась в руках будущей царицы. - Прими в дар, от чистого сердца. - Но, царевна, это очень дорогая вещь! – испуганно распахнула свои очи Наталья. - Что ты?! Не отказывайся! Я так благодарна тебе за спасение. Признаюсь честно, я ведь тогда обиделась за испорченное платье. А ты это нарочно сделала? Да? - Я заметила, как Авдотья что-то влила в твою кружку, и не придумала ничего лучшего толкнуть тебя, - ответила Наталья. - Если бы не ты, не бывать мне царевной. А я так люблю и уважаю Алексея Михайловича, ты не представляешь! – сказала Наталья Кириллова и глаза её радостно сверкнули. Подарок перекочевал из рук в руки. Наталья поклонилась, погладила ладонью тесненную обложку книги. - Благодарю. - Это так романтично! Самсон Третьяк влюбился, я думаю, он посвятит тебе любовные вирши. Так бывает, у пиитов. Так хочется прочесть что-нибудь, этакое увлекательное! – произнесла будущая царица мечтательно. Наталья ни о чем таком не думала, какие такие вирши? Какая от них польза? Но в ответ на восторженные речи улыбнулась. - Я думаю, мы станем подругами с тобой, Наташа. С кем мне дружить? Боярыни скучные, знатные боярышни малоумные, говорят, какие-то нелепости. А ты… необычная, и жизнь твоя не такая, как у теремных девиц. Я знаю, ты много испытаний прошла. И у язычников жила, и в монастыре обучалась. Нам есть, о чем поговорить. Ты согласна быть моей подругой? - Конечно, я согласна. Это большая честь для меня. Взрослые женщины говорили о своем, женском. А молодые девушки увлеченно обсуждали дела девичьи, подготовку к свадебному пиру, обычаи и приметы, и еще царевна рассказала про театр. - Алексей Михайлович обещал, что построит театральную хоромину. - А что это? - Как в заграничных странах. Театр – это когда на сцене играют лицедеи, показывают разные истории. Это очень увлекательно, словно в другую жизнь попадаешь… - восторженно рассказывала царевна, - ты знаешь про Ромео и Джульетту? - Нет. Кто они такие? - «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте». Они были влюблены, юноша и девушка. Но их родные враждовали, и девушку хотели отдать за другого… Это так печально и трогательно. Но я не стану рассказывать тебе, чем закончилась эта повесть. Зато, когда ты приедешь ко мне в гости, поведаю все подробности. Если тебе интересно, конечно. - Мне очень интересно. Ты, так много всего знаешь! – восхищенно произнесла Наталья. Встреча с будущей царицей отвлекла её от грустных мыслей. Может, не так все безнадежно? 31. Две монахини На Красной площади пасхальная ярмарка. Людей много, торговцы зазывают в свои лавки, лоточники снуют между рядами торговыми. Все что душе угодно можно здесь найти. Княгиня Анастасия с Натальей и служанками прохаживались меж прилавками с тканями. Охранники впереди расталкивали зевак, чтобы не мешали движению княгини и её свиты, и замыкали процессию телохранители. Наталья с любопытством по сторонам глядела, столько времени в столице провела, а города так и не увидела, только из окошка каретного и удалось посмотреть. Вдруг увидела она мужчину высокого, лицо знакомое. - Пряники медовые, вкусные, сладкие! – раздавался призывный глас. Сердце у Натальи забилось оглушительно, кровь к голове прилилась. «Что-то произойдет сейчас!» - то ли испугалась, то ли обрадовалась девушка. - Княгиня Анастасия, позволь пряников купить? – проговорила она. - Пряников? - Да, в Чертани я пряники любила, медовые. - Конечно, дорогая… Наталья смело шагнула в сторону Силантия, а он весело улыбался ей. Ульянка с корзинкой за хозяйкой последовала. - Пряники медовые! Бери, барышня, не пожалеешь! – громогласно вещал Крендель, а как только она приблизилась, – отведай сначала! Наталья пряник взяла, а сама на Силантия глядела вопросительно. - Клятву, что Ладе давала, помнишь? – шепнул он. Она кивнула. - Ярослав рядом. Пора… В это время она услышала крик старшей служанки: - Кошель! Кошель! Украли! - Держи вора!!! Охранники ринулись догонять наглого мальчишку, что выхватил у зазевавшейся женщины кошель. А Наталью схватил за руку молодой человек в богатом расписном кафтане, в шапке с меховой опушкой, сам высок, красив, а волос черен. Растерялась Наталья, и пряник выронила. - Бежим, – сказал парень. И дальше, как во сне, люди, топот ног, визгливый крик служанки Ульянки: - Барышню украли!!! Наталья бежит, сама не зная куда, парень влечет её за собой, шапка слетает с его головы, черные кудри развеваются, резкий поворот, распахнутая дверь каменной лавки. После шума и гвалта - тишина неожиданная. Ступеньки, ведущие вниз, темно и холодно. Тайная дверь, и маленькое тесное помещение, куда увлек девушку неизвестный, сердце в пятки ушло от страха. - Кто ты? – вымолвила она, запыхавшись. В темноте не видела лица, только ощущала его близость, слышала частое дыхание. - Ярик. Я твой жених, Ярослав, – прошептал он, прижав её к себе. - Ярослав?! Где ты был всё это время?! Почему не приходил раньше? Меня чуть замуж не выдали! – возмутилась она. Вместо того, чтобы обрадоваться, начала колотить кулачками по его груди, плечам, куда придется. Разве так должна была состояться встреча двух влюбленных? Об этом она не подумала. А Ярослав закрыл её рот ладонью, и еще крепче прижал девушку к себе, жаркое дыхание обдало её лицо. - Тихо, нас могут услышать, – шепотом произнес он. Наталья притихла, обмякла. За стеной послышались голоса, топот ног. Девушка дышать перестала, и сама прижалась к Ярославу. Кажется, время остановилось, застыло в вязкой темени тесной каморки. Опасность, риск, страх и радость от встречи, все смешалось в кучу. Но вот голоса за стеной стихли, и Ярослав убрал свою руку с её губ. - Прости, Велоока, я не мог прийти раньше. Всю дорогу гнались за тобой, и не успели, тебя в Кремль забрали, – прошептал он, – но теперь мы вместе вернемся в Синегорье. Боги помнят наши клятвы, и они помогли нам. Ты ведь выйдешь за меня? - Да, – проговорила она, пытаясь разглядеть его лицо, глаза постепенно привыкали к темноте. Он слегка наклонился и нежно прикоснулся губами к её губам. Мир озарился каким-то неземным сиянием, хотя Велоока закрыла от удовольствия глаза. Каким сладким был этот первый в её жизни поцелуй. Спокойствие и умиротворение накрыло с головой. Все треволнения позади, впереди радостная и счастливая жизнь с любимым в Синегорье. Она мечтала попасть туда девять лет назад. И вот… мечта сбылась. Поцелуй прервался, и Велоока очнулась. Синегорье? Оно далеко, а сейчас они в столице, в каком-то темном подвале, в тесной каморке, а там, снаружи, их ищут: охранники, слуги, стрельцы. Княгиня Анастасия в ужасе, наверное. - Ярик, а что дальше? Мы так и будем, прятаться здесь? – спросила она. - Нет, конечно. Это винный погреб. Мы с отцом строили его, и соорудили тайную кладовку, как знали, что пригодится. - С отцом? Князь Белотур тоже в Москве? - Да, мы приехали вместе, и с нами Окунь. Помнишь его? Рыбак. - Помню. Брат Колояра. - Да, он покаялся, что помогал украсть тебя. И хочет загладить вину. - А что здесь делает булочник Крендель? - Он с нами. Силантий Крендель – мой брат. - Брат? Как это? - Долго рассказывать. Потом всё обговорим. Сейчас уходить нужно. - Но как? Нас ведь ищут. Меня поймают и вернут князю Милораду, а тебя… казнят, Ярик! – испуганно произнесла она. - Боги нам да помогут. Лада и Перун с нами, – заявил Ярослав. – Все ищут знатного боярина и красавицу девицу. А мы выйдем отсюда… вот в этом. В углу стояла бочка, Ярослав обернулся, открыл крышку и извлек черную хламиду. - Это, большое платье моё, а поменьше твоё. Две монахини не привлекут внимание стражников. Их разговор прервался. Условный стук, и потайная дверь отворилась. - Ярослав, можно выходить, – сказал Окунь, вглядываясь внутрь темной каморки… Вдоль по улице с редкими прохожими двигались две монахини в рясах, опустив головы в черных платках. Одна из них – высокая, идет, слегка ссутулившись, черный платок закрывает лоб до бровей, только голубые глаза по сторонам зыркают, ворот монашеской рясы закрывает нижнюю часть лица. Вторая, ростом пониже, семенит за старшей подругой, опустив красивые очи в пол. На пути возникли два стражника, которые подозрительно на ряженых монашек воззрились. Сердце Велооки бешено подпрыгнуло в груди, и замерло. «Сейчас эти воины остановят и схватят нас. И всё пропало!» 32. Потомки Велеса Стражники в зеленых кафтанах с секирами в руках преградили путь «монашкам». Ярослав непроизвольно сжал кулаки в длинных рукавах, и подумал, не пора ли выхватить из-за пояса кинжал. - Эй! Скитницы! Мы ищем молодого боярина в красном кафтане с девицей? Он высокий, волос черный, а девица в синем одеянии богатом. Видели, таких? – строго спросил один из стражников, а сам глазами монашек пожирал. Ярослав отрицательно головой помотал. Стражника такой ответ не устраивал. - Чего молчишь, долговязая? Говорить с нами не желаешь? Язык проглотила? Ярослав нахмурился, глазами сверкнул. А Велоока вперед выступила. - Добрый человек, не гневайся на сестру Анисью. Она приняла обет молчания. А боярина с девицей мы не видели. - И куда идете? - Знамо дело, в монастырь. И задерживаться не должны. Матушка настоятельница ругать будет. Отпустите нас, и мы помолимся за вас, доблестные воины, – Велоока поклонилась. Второй стражник ухмыльнулся. - И правда, Тимоха, не приставай к невестам Христовым… Давай у мужика спросим. Вон идет. Здоровяк такой. - Да поможет вам Господь, – пролепетала Велоока и оглянулась туда, куда направились стражники. Увидела Белотура, облаченного в простую одежду, к нему и обратились воины. - Мужик! Молодой боярин в красном кафтане да с девицей не пробегал ли мимо тебя? - Пробегать не пробегал, а на коне проскакал, как бешенной, чуть не задавил, чертяка. И девица, через седло перекинутая, ногами дрыгала. Совсем эти бояре страх потеряли, девиц среди бела дня крадут… - Куда проскакал?! – крикнул стражник. - Да, туды же, по улице, к мосту! – махнул рукой Белотур. И стражники, подхватив свои секиры, топая сапогами, кинулись в заданном направлении. - Идем быстрее, – сказал Ярослав и потянул Велооку за собой. Они завернули за угол, там стояла неприметная карета. А возле неё Окунь. Дверцу приоткрыл. Беглецы юркнули внутрь, а Окунь на облучок уселся. Белотур прибежал и крикнул: - Гони, Зорян! Он забрался в карету, и началось движение по булыжной мостовой. Карету знатно потряхивало на ухабах. Ярослав и Велоока сидели рядом на скамейке, напротив устроился Белотур. - Ну, здравствуй, Велоока Руслановна, – произнес Белотур, улыбнувшись. - Здравия, князь, - проговорила девушка, голову склонив. - Вот и исполнилась твоя мечта, Ярослав. Ты нашел свою Велооку. А ты, Велоока, желаешь ли покинуть столицу? Здесь ты – подруга будущей царицы, - усмехнулся князь. - Я хочу в Синегорье, с Ярославом! – воскликнула девушка и глянула вопросительно на своего жениха. Тот тут же сжал её руку и глянул на отца сердито. - Всё давно уже решено, мы должны быть вместе. Белотур, глядя на сына, произнес: - Экий ты смешной, Ярик, в этом одеянии. Ярослав стянул с головы монашеский платок, отбросил его небрежно, тряхнув черными кудрями. - Но почему твои волосы так потемнели, Ярик? – удивилась Велоока, присмотревшись к своему жениху. - Так мне их покрасили в черный цвет, чтобы я на боярина Дмитрия походил. - А это зачем? – удивилась похищенная невеста. - Это, чтобы все думали, что Велооку похитил боярин Дмитрий. Шапка, которую «потерял» Ярик, убегая, принадлежала боярину, на ней вензель рода Бельских, - объяснил Белотур. - Но, когда его найдут, он ведь откажется, он же меня не похищал. - Да, кто же ему поверит? Он преступник, заговорщик и шпион. Одним преступлением больше, одним меньше, какая разница. Все-равно казнят. Если поймают, конечно, очень уж он хитер, этот Дарк ван Блэйк. - Я всегда знала, сердцем чуяла, что опасный он человек. - Все позади, Велоока. Вернемся в Синегорье, и будем жить счастливо, – пообещал Ярослав. - Какое оно Синегорье? - Там очень красиво. Синие горы с белыми шапками, высокие сосны стремятся в небо, а озера чистые голубые. А княжеский терем большой и красивый. Мама будет рада. - Здорова ли княгиня Лучезара? - Да, только переживает очень за нас. - А как твои братья? - Все хорошо с ними. Ведагор осенью на воинскую службу ушел, на заставе служит. А мы с Белозаром отслужили пять лет и вернулись домой. Белозар в девушку влюбился. Уже мечтает жениться. Да нельзя вперед старшего брата… Надеюсь, дождется нас, не женится, – сказал Ярослав и на отца посмотрел. - Дождется. Куда он денется, – проговорил Белотур. - А Карна и Селев? Как они? - Селев с Ведагором служит. - Селев уже служит?! Он же мелкий совсем! – удивилась Велоока. - Так подрос за это время. Не захотел от Ведагора отстать, они же друзья. А Карна теперь жрица Мудрости, которые переняла от отца своего Власа… Тебе понравится в Синегорье. Вот увидишь. - Но куда мы сейчас едем? - К нашим друзьям… Карета, громыхая, подъехала к воротам двухэтажного дома с башенками. Слуга отворил ворота, и лошадь привезла карету во двор. Богуслав вышел встречать похитителей. - Как все прошло? - Как следует, – ответил Белотур, выбираясь из кареты. - Слава богам. За ним на свет божий показался Ярослав, подал руку Велооке, помогая ей выйти. Она все так же была в черном монашеском одеянии, а глаза её лучились счастьем. Увидев Богуслава, лицо Велооки изменилась, она удивленно на Ярослава поглядела. - Но это же… родственник Звездочета, – прошептала она. - Это Богуслав – брат Самсона Третьяка, – пояснил Белотур. - Здравия тебе, Велоока! Это Самсон придумал, как тебя украсть. Слава богам, все получилось, – сказал Богуслав. На крыльцо выбежала молодая русоволосая девушка, круглолицая, с открытой улыбкой. - Так вот ты какая, прекрасная Велоока, – произнесла она, – а я – София. Идем со мной. Я так рада, что ты с нами, наконец! София увлекла Велооку за собой в свою светелку, попутно познакомив с бабушкой и мамой. Как быстро всё поменялось в жизни. Царь, царевны, боярин Дмитрий, князь Милорад, княгиня Анастасия, все это позади… и вот она в доме старика Пимена, который отец звездочета Самсона. Вечером все собрались в горнице, в центре комнаты глава семейства Пимен. Богуслав с сыновьями и гости сидели на лавках. Велоока, переодевшись в сарафан Софии, пришла в горницу вместе с новой своей подругой. Небольшое сожаление испытала она, облачившись в чужой наряд, вспомнила, что у князя Милорада осталось много её платьев и украшений, она ведь не бесприданница. Но это у Натальи Алексеевны – злато-серебро из царской казны, меха и драгоценности имеются, и всё это в прошлом. У Велооки Руслановны нет НИЧЕГО. В горнице она скромно поклонилась старейшине рода Третьяков, потом всем остальным. - Здравия тебе, Велоока Руслановна, внучка мудрейшего Власа из рода Велеса, – произнес старик, разглядывая девушку. Ярослав усадил девушку возле себя, они переглянулись. Взгляды его небесно-голубых и её темно- серых очей встретились. Любовь и нежность читалась в их глазах, обращенных друг на друга. София, скромно потупившись, села рядом с Силантием. - Вот и выполнили мы то, за чем приехали сюда. Благодарю вас, почтенный Пимен и Богуслав за помощь и гостеприимство. Хорошо у вас, но мы с сыном и его невестой мечтаем отправиться домой, в Синегорье, - произнес Белотур, а Ярослав, снова переглянулся с Велоокой, и радостно кивнул в знак согласия, им не терпится покинуть столицу, чтобы вернуться домой. - Не получится уехать сейчас, – огорчил их Богуслав, – похищенную девицу и боярина Дмитрия ищут по всему городу. Стражники проверяют всех выезжающих из столицы. - Представляю, как волнуется моя Лучезара. Как далеко занесла нас судьба от дома. - Но нужно подождать, пока все страсти улягутся. Заговор Ордена Всевластия раскрыт, но лже Дмитрий пока не найден. А тут еще и похищение девушки из дома князя Милорада. Поэтому лучше вам затаиться. К тому же скоро у нас свадьба, выдаем Софию за Силантия. Велоока удивленно глянула на Кренделя и Софию, чуть не вырвался возглас: «Разве он не женат?», но вспомнила, как Палашка рассказывала, что Силантий с женой не венчаны, и детей нет. - Значит, правда, Силантий женится? – спросил Зорян. - Да, мы женимся. И София едет со мной в Чертань, – заявил Силантий. Все удивленно на него воззрились, кроме Богуслава. - А как же иначе? Жена, да прилепится к мужу своему, – сказал он, – так что сыграем свадебку. И все вместе поедите до Чертан-града. А пока, я документы проездные вам сделаю, чтоб никто вас не остановил. Ярослав осторожно руку Велооки сжал. - Мы пред тобой в неоплатном долгу, Богуслав. - Светлые боги будут благосклонны к нам. Помочь внучке Власа – дело богоугодное. Нам зачтется, когда предстанем пред ними, – сказал Пимен. - Но любопытно, зачем наша Велоока понадобилась Ордену Всевластия? – спросил Белотур, – ведь если бы заговор не раскрылся, то боярин Дмитрий посватал бы её. - Знают они, что Велоока из рода Велеса, в ней течет самая сильная Велесова кровь. - Так Велесовичей много, почему именно Велоока? - Не так уж и много, кому сила и мудрость Велеса передается. С тайным Ключом, Велес передал сыну своему Перваку часть своей силы. И с тех пор эту силу получает только старший ребенок по линии Первака. Обладал такой силой Влас, его первенец Руслан, а у Руслана единственный ребенок – Велоока. В этом её ценность. - Но во мне нет никакой силы! Я всего, лишь слабая девица, - произнесла Велоока удивленно. - Сила не в богатырских подвигах, сила внутри. Потомок Велеса - сам Ключ, отворяющий тайные врата. Возможно, с помощью Велооки Орден хотел проникнуть в Синегорье. Ведь Синяя гора – место Силы для потомков светлых богов. Наша почетная миссия – сохранить Синегорье. Белотур и Ярослав обратили взоры на Велооку. - Влас был – Мудрец, хранитель древних Знаний, а его сын Руслан – Творец, обладал талантами. Какие, тайные силы сокрыты в Велооке? - произнес Белотур задумчиво. - Возможно, ответ имеется в древних свитках, что остались от Власа. - Нам не дано познать высшую мудрость богов, - произнес старик Пимен, устало откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и ушел в дремотное забытьё… 33. Дорога к счастью Все в горнице притихли, боясь нарушить старческий сон, Пимен мирно посапывал, сидя в своем кресле. Тишину нарушил Богуслав, который тихо произнес: - Белотур, это мы должны благодарить вас, что позволили нам участвовать в ваших делах. Наша скучная обыденная жизнь наполнилась новым смыслом. Работа, бытовые дела, деньги – за всей этой суетой мы забыли самое важное – веру в наших древних богов. Наш дед рассказывал нам с братом легенды про Велеса, про Синие горы, куда прилетают на небесных колесницах боги. И я думал, что всё это сказки, выдумки наших предков для развлечения детей. Но вот приехали вы, и мы узнали, оказывается, Синегорье существует, значит всё правда, и Велес, и Берегиня, и тайные знания. А главное, есть такая любовь, которая ведет человека в далекое путешествие за тридевять земель, чтобы найти свою возлюбленную. Когда я рассказал Самсону про вашу историю, он вдохновился. Сказал, об этом нужно написать сказ-былину. И конечно, помочь влюбленным соединиться. - Значит, звездочет Самсон с самого начала всё про меня знал? – спросила Велоока. - Да, он сказал, что ты необычная. Многих девиц повидал, и многие хотели победить в смотре. А ты – нет, не стремилась к победе. И в глазах твоих прекрасных он грусть-печаль узрел, словно не здесь твоя душа находится. - Как же всё удалось устроить? А если бы мы на ярмарку не пошли? - В каждом богатом доме можно найти слугу, который за деньги расскажет о господских планах. И в доме Милорада такой нашелся, поведал, что княгиня с гостьей на ярмарку пойдут… А дальше ты сама знаешь, – рассказал Богуслав, – с переодеванием в монашки это тоже Самсон придумал. - Я так глупо в этом черном балахоне выглядел, – сказал Ярослав, – что нас даже стражники остановили, пристали с вопросами, я уже приготовился к сражению. - И я тоже подумал, что биться придется, - добавил Белотур, – но, слава богам, обошлось без кровопролития. - Велоока такая смелая, заговорила с ними, да так… убедительно, словно и правда, монашка, - рассмеялся Ярослав. Велоока слегка смутилась, щеки порозовели, и она произнесла: - Мне царевна Наталья рассказывала про театр, там лицедеи переодеваются в чужую одежду и притворяются другими людьми, вот я и представила, что я это монашка, спешащая в монастырь. А монахинь я всяких повидала, знаю, какие они. - Вот видишь, будущая царица у тебя подруга, ты ей помогла. В Москве ты станешь знатной дамой. Может, останешься? – спросил Богуслав, хитро прищурившись. Ярослав возмущенно голубые глаза распахнул, испугавшись, вдруг она передумает. - Нет, я домой хочу. С Ярославом. Парень благодарно посмотрел на свою невесту. - Я так и знал… Ты не ищешь славы и богатства. И это прекрасно. Есть-таки настоящая любовь, - сделал вывод Богуслав. *** Свадьба Силантия и Софии скромная была, только ближние родственники и гости присутствовали. Молодые в церкви повенчались, документ получили, что они муж и жена. А дома у Пимена за столом свадебным все собрались. София смущенно улыбалась, скромно глаза опустив, в нарядной одежде сидел рядом с ней Силантий Крендель. Приехал на праздник Самсон Третьяк, чтобы племянницу поздравить, и похищенную Велооку повидать. Звездочет привез богатые дары молодоженам, выпил хмельного вина и прочел свои новые вирши: «В глубинах космоса, в таинственном чертоге Живут в светлом Ирии совершенные боги. И печально взирают с грустной тревогой На нас таких скудных людишек, убогих. В забвении пребывающих, и в страсти К богатству, золоту и власти. Забывших заветы древнейших богов, Что главнее всего есмь на свете Любовь!» Велоока подле Ярослава сидела и украдкой поглядывала на своего суженного. - А вы очень красивая пара, - заметил звездочет, когда они приблизились к нему, чтобы поблагодарить за помощь. - Вижу, как звезды благоволят вам, Ярослав и Велоока. Пройдет два лета, и боги подарят вам сына, великая светлая сила будет сосредоточена в нем, – предсказал Звездочет. - Это хорошо, - услышал предсказание Белотур. – Вот моя Лучезара обрадуется, она так о внуках мечтает. Велоока смущенно очи опустила, а Ярослав довольно улыбнулся. - Твоя жена, наверно, необыкновенная женщина, Белотур, – произнес Самсон. - Самая лучшая на свете, – похвалился тот, и спросил: - А как же тот злодей - Черный Человек, поймали его? - Нет, не поймали. Как в воду канул. Сдается мне, колдовство тут замешано. И соучастницы его затаились где-то. Пока не нашли их. - Опасный этот Черный человек, – покачал головой Белотур. А Велоока и думать обо всем этом позабыла: про Дмитрия, про Ефимию, Авдотью, насмотреться на Ярослава не могла и наговориться, целую жизнь – за девять лет друг другу рассказать нужно. После свадьбы началась подготовка к отъезду: карету чинили, вещи в дорогу закупали, одежду походную латали, продукты запасали. Богуслав документы проездные для всех выправил. Велоока с Софией подружилась, молодая жена Кренделя волновалась – дорога дальняя до Чертани. - А там как? В Чертани? – спрашивала София, складывая в сундук свои платья и сарафаны. - Да как везде. Не как в Москве. Дома там пониже, а грязь пожиже, и людей поменьше, не так толкаются. А у Кренделей пекарня своя, лавка на торговой площади. И матушка у Силантия – тетка приветливая, – успокоила её Велоока. - Надеюсь, надолго я в Чертани не задержусь, – произнесла София, – Сила обещает, что продаст там пекарню и лавку, и мы вернемся в столицу, будем торговать кренделями здесь. - Да помогут вам боги. - А ты… разве не хотела бы в столице жить? - Нет, не хочу. О Синегорье мечтаю. Наступил день отъезда, вся семья Пимена Третьяка тепло прощалась с гостями, очень они сдружились за это время. София со своей немолодой служанкой загрузились в карету, дорожный сундук сзади приладили. Велоока в скромном дорожном платье присоединилась к женщинам, по документам она была Варвара - служанка Софии. Зорян – кучер, управляющий двойкой серых лошадок. А сопровождают карету три всадника – Белотур, Силантий и Ярослав. Под лучами ласкового весеннего солнца блестели златые купола многочисленных церквей, спешили по делам прохожие стучали лошадиные копыта. Велоока выглядывала из окошка. «Прощай, столица! Позади все треволнения и смятения. Впереди долгая дорога… дорога к счастью» У восточных ворот столпились повозки, стражники тщательно проверяли проездные документы у всех покидающих столицу. Велоока немного заволновалась, но к ним в карету заглянул стражник, окинул внимательным взглядом, пересчитал их. Сверился с бумагой, печатью заверенной. - София Крендель? - Да, это я, – ответила София, – и со мной две служанки – Лидия и Варвара. Стражник кивнул. - Проезжай! – крикнул кучеру, и Зорян дернул вожжи, лошади весело побежали вперед, проехали городские врата. Дорога была ровная, накатанная, оставались позади бедные хибары, теснящиеся за пределами большого города, огороды, сады, начались поля и перелески. От деревни к деревне лежал путь, телеги, кареты и всадники верхами ехали туда и обратно – на тракте от столицы до Великого Стана движение оживленное, кто на ярмарку, кто с ярмарки, а кто и по делам важным, все куда-то едут. Великий Стан, окруженный крепостной стеной, показался впереди. Карета и всадники въехали в город через городские ворота и направились к знакомому дому у реки. Путников приняли с радостью. - Белый Князь вернулся. Помогли вам боги? Нашли, свою невесту? – спросил Фотей. - Боги не оставили нас, почтенный Фотей. Но без помощи семьи Пимена Третьяка нам бы не справиться. Невесту нашли, даже двух, и для Ярослава, и для Силантия, - ответил Белотур. - Богатый улов, - покачал головой Фотей, улыбаясь. - Здесь, в Великом Стане, мы пытались похитить тебя возле Храма, но не смогли, чуть не попали в руки стражников, - сказал Ярослав Велооке. - То-то, паника там случилась, нас поспешно в терем воеводы увели. Ах, если бы я знала, что ты рядом был, – вздохнула Велоока. - Завтра с утра отравимся дальше, к Кей-городу, там не такая хорошая дорога, местность болотистая, - сказал Силантий. - В Кей-городе моя служанка Палаша пропала, - произнесла Велоока грустно. Силантий с Ярославом переглянулись, и глаза потупили, Велоока заметила их переглядывания. - Что? Вы что-то знаете про неё? Силантий кивнул, виновато на девушку посмотрел. - Видели мы её… труп. Нашли твою служанку рыбаки на реке. - Труп? – Велоока прослезилась. – Я так и знала, что её убили. Она что-то узнала про Ефимию, не успела мне рассказать, и исчезла. Они её убили, Дмитрий и Ефимия. Бедная Палаша. - Жаль, но не плачь, Велоока, - попытался успокоить её Ярослав… Небольшой дом Фотея наполнился, путников накормили и спать уложили, мужчины на сеновал ушли, София со служанкой и Велоока в горнице расположились на ночлег. А завтра снова в путь… 34. Тревожная весть Воевода Алексей и Анна вернулись в Чертан-град. После многолюдной и многоголосой столицы город показался маленьким и тихим. Стражники на городских воротах в струнку вытянулись, отдавая честь прибывшему издалека Воеводе. Он тут же был вовлечен в дела своего воинства, заместитель докладывал про обстановку на заставах, командиры прибыли к нему с отчетами. У Анны свои заботы – дом, дети. Слуги высыпали на крыльцо, кланяясь хозяйке и приветствуя её. Выбежали навстречу матери сын Авдей и дочь Лена. - О боже! Дети! Как вы выросли! – воскликнула Анна, - Авдей, совсем взрослый. Она погладила темно-русые волосы старшего сына, ему семь лет, симпатичный мальчик. - А ты, Леночка, какая ты хорошенькая! – кучерявой светловолосой девочке достался материнский поцелуй. - Мама! А, где Наташа? – спросила дочка. - Она осталась в столице… На крыльцо вышла служанка Агафья, на руках у нее сидел младший ребенок Егор, сонно хлопая глазками. - Здравия, госпожа! – радостно произнесла Агафья, – а вот, и Егор Алексеевич! Анна приняла ребенка на руки, вдохнула детский запах. - Как же я соскучилась по вам, дети мои. - Барышня в Москве осталась? - Да, осенью замуж выходит. - Значит, и Палаша при ней? – спросила служанка, и Анна помрачнела, как сказать Агафье, что её дочь… мертва? Убита неизвестными злодеями. «Нет, я не могу сообщить эту новость сейчас, я слишком устала… потом скажу» - подумала она, и молча кивнула. Анна и дети проследовали в дом, Агафья за ними… Через несколько дней Анна обсуждала с мужем, как рассказать Агафье про Палашку. - Алексей, мне не хватило смелости сообщить служанке про её дочь. Слов не нахожу. - Хорошо, Анна, я сам скажу ей, раз ты не можешь… Наверняка, Наташа была права, служанку убил Дмитрий. Хорошо, что его разоблачили раньше, и мы не успели выдать дочь за него замуж. Иначе, это был бы большой позор для нашей семьи. - Это да… Как мы могли не заметить его темную сущность? А Наташа всё про них сразу поняла. И про Дмитрия, и про Ефимию с Авдотьей. - Надеюсь, со звездочетом её жизнь сложится, как надо, правильно, - произнес Алексей. - Не знаю… мне кажется, что я всё делаю не так. Я – плохая мать, - вздохнула Анна. Их разговор прервал слуга, объявивший: - Воевода! Приехал гонец из столицы! Анна испуганно глаза распахнула. - Из столицы? От Натальи весть?! - Пусть проходит! – проговорил Воевода. А в горницу вошел молодой человек, сума через плечо, волосы спутанные, сам запыхался, вспотел на жаре. Поклонился, вынул из торбы запечатанный свиток, протянул Воеводе. - Письмо от князя Милорада. Алексей взял свиток, и велел слуге отвести столичного гонца на кухню. - Что там, Алеша, скажи не томи, – волновалась Анна. Лицо Воеводы омрачилось. - Боярин Дмитрий похитил Наталью, среди бела дня, на ярмарке. - Что?! Как похитил?! - Князь пишет: «Просим у вас прощения, что не уберегли Наталью. Но все стражники столицы ищут этого лиходея Дарка. Мы найдем и спасем вашу дочь…» - О! Боже! Это я во всем виновата! Она же просила не оставлять её там, с чужими людьми! – расплакалась Анна, – и вот, она попала в руки преступника! А если… он её убьет, как Палашу! В это время вошла в горницу Агафья, услышав крики хозяйки, служанка побледнела, ахнула, ноги подкосились. Приземлилась на лавку. - Мою Палашу… убили? Воевода, успокаивая плачущую жену, на Агафью обернулся. - Да, Агафья, твоя дочь мертва, в Кей-городе похоронена. Анна не хотела тебя огорчать. Служанка тихо завыла, и Анна в слезах. - Всё, Агафья, иди к себе! Не до тебя сейчас, - рявкнул Воевода. Агафья, сгорбившись, уныло побрела прочь. - Что теперь делать, Алеша? Нужно поехать в столицу, искать её, - проговорила Анна, размазывая по щекам слезы. - Где мы её найдем? Князь пишет, что как только что-то прояснится, он пришлет нам весть. Нам нет смысла ехать туда. - Но сидеть и ждать вестей – это невыносимо для меня, пойми. Это же моя дочь! - Но помочь мы ничем не можем, - возражал Алексей, - предлагаю, отправить в столицу Георгия, твоего брата, пусть помогает в поисках Натальи. Заговорщика гнусного Дарка все-равно должны поймать… А тебе только остаётся молиться. И ей пришлось согласиться, в столицу вместе с гонцом ускакал брат Георгий… Неожиданно приехал боярин Андрей по делам в Чертан-град, и заявился в гости к сестре. Нашёл Анну в слезах и глубокой печали. - Что случилось, Анна? Пошто грусть – печаль на лике твоём? Анна поведала ему про дочь свою Наталью, сколько всего произошло за это время, что они не виделись. - А где муж твой? - Муж… - вздохнула печально Анна, – как всегда… уехал срочно. Опять дикари - кочевники вернулись, говорят, близко к городу разбойничают. А я сижу тут одна, жду вестей из Москвы. Что там с Натальей, не знаю. Как посмел этот коварный самозванец Дмитрий украсть её? Гнусный преступник. - Не убивайся, сестра. Может, это и не он Наталью похитил, - произнес Андрей задумчиво. Анна встрепенулась, удивленно на брата взглянула. - О чём ты, Андрей? Как это не он? В письме князя Милорада… ясно написано. Самозванец Дмитрий её умыкнул. - Не знаю, сказывать ли тебе… - засомневался Андрей. - Говори! Что ты знаешь?! - Зимой, когда вы повезли Наталью в Москву, в Слободку приехали Белотур и сын его Ярослав, искали Велооку… - Белотур? Ярослав? – удивилась Анна, - и ты их видел? - Да. Я должен был сдать их… но они сказали, что Велооке грозит опасность, рядом с ней Черный человек, и они хотят спасти её. И я не стал им мешать, отпустил. Так может, это они умыкнули Наталью, - поведал Андрей, скрыв при этом таинственное появление Светозары. - Но… как? Разве могли бы они в столице устроить такое… похищение? – проговорила Анна. - А почему нет? Тебя с Машей они сумели украсть, - пожал плечами Андрей, - и я, думаю, это лучше для Натальи, чем попасть в лапы преступника – заговорщика. Анна, опустив голову, горестно молчала, а потом подняла на брата взгляд синих глаз и спросила: - Ты тоже так мыслишь, что зря я увезла дочь из Трибереги? Андрей напряженно сцепил пальцы рук, ответил: - Мы вместе это сделали. И да, я думаю, зря. Мы думали, что поступаем правильно. Но она здесь была несчастна. Я понял, что Ярослав её любит, и полон решимости найти её. - Я думала, что она – мой ребенок, всегда должна быть со мной, и она всё поймет. Но дочь выросла, и я ей не нужна. Она никогда не простит меня… Хоть бы она была жива. Помоги ей боже… Или пусть ей помогут древние боги, - проговорила Анна, - Андрей, мне нужно пойти в Храм, помолиться. Ты сопроводишь меня? - Разумеется, сестра. В Храме Святого Иоана возле образа Богородицы, Анна истово молилась за здравие рабы божьей Натальи, клала земные поклоны. Горели церковные свечи, лики святых скорбно взирали на неё со стен. Андрей тоже поставил свечи за племянницу, и за жену свою, Христину, которая носила под сердцем ребенка – сына, если верить предсказанию прекрасной Светозары. Из Храма Анна вышла, почувствовав некоторое облегчение. Они с Андреем направились к дому. Недалеко от ворот стояла молодая, скромно одетая женщина. Голова платком покрыта, глаза грустные, а в руках узелок держит. Увидела Анну, встрепенулась, кинулась к ней, в ноги упала. - Сударыня Анна Слободановна, позволь слово молвить. Анна растерялась, а Андрей отстранил её и строго вопрошал, обратившись к коленопреклоненной женщине. - Ты, кто такая? Чего надобно? - Не извольте гневаться. Я – Матрена, служанка из дома Кренделей. Весть принесла. Прошу не гоните. Выслушайте меня, - пробормотала женщина. Анна заинтересовалась. - Говори, Матрена, о чем говорить желаешь? - Про дочь твою, Наталью – Велооку, поведать хочу. Анна слегка побледнела, оглянулась на брата. Он оглянулся по сторонам и сказал: - Встань, Матрена, в дом идем, там расскажешь… Ворота отворились, Андрей пропустил вперед Анну и Матрену, вошел во двор. Слуга затворил калитку... 35. Матрена Весело размахивала крыльями мельница, а зеленые ветви яблони заглядывали в раскрытое окно. Весна вступила в свои права, природа оживала, расцветала. Глеб с Белотуром обсуждали последние события в Чертани. - Алмаз отомщен. Гостислав самолично вонзил кинжал в трусливое сердце убийцы, - отчитался Глеб, - лысый басурманин умолял оставить ему жизнь, на Дармидонта вину сваливал. Он приказал убить, с Дармидонта и спрос. - Чем же Алмаз Дармидонту помешал? – спросил Белотур. - Перепутали они. Нужен им был Ярослав, чтобы Велооку не преследовал. Это нам Дармидонт поведал, пришлось, правда, повозиться с ним, упирался, гад. Скользкий, как змий, всё отпирался, но мы надавили, сознался он, что приказ убрать княжича Ярослава получил от некого Дарка, иноземца, что под московского боярина маскируется. - Все ясно с этим Дарком. Он заговорщик. А что с Дармидонтом? - Убрали мы его, и концы в воду. Утопили в болоте… Пришел в горницу Гостислав, принес мешочек с монетами. - Вот, князь, деньги за меха, что ты привез. Я всё продал. - Благодарю, Гостислав. Будем в путь собираться, в Синегорье. Подзадержались мы… Белотур товаров прикупил на рынке, потом к Силантию Кренделю зашел, мешочек со златом-серебром ему вручил. - Подарок тебе от меня, на обустройство в столице. Сын. Обиду на меня не таи. - Нет обид, - сказал Силантий, - за деньги благодарю. - Не раздумал в Москву ехать? - Не раздумал. Поеду. Как только пекарню и лавку тут продам, так и поедем. Эх, развернусь я там. Москва еще узнает Силантия Кренделя! - Ну, помогите боги… Гликерия была довольная, что сын удачно женился – столичная жена приданное хорошее в дом принесла, а еще глядишь, и сына родит, на радость бабушке. А вот у Моти глаза грустные, печаль-тоска в них затаилась. - Что же, Гликерия и Силантий, удачи вам. Не поминайте, лихом. - произнес Белотур, - прощайте. Сына обнял, Гликерии поклонился… *** Велоока вышла погулять в сад, под сень деревьев, после долгой и утомительной дороги хотелось побыть в тишине и покое. Она уселась на скамейку, и вскоре к ней пришел Ярослав. - Вот ты где, Велоока! Завтра, с утра мы едем домой, - сказал парень и присел рядом с ней. - Скорей бы, Ярик! Он взял её ладонь в свои руки и нежно поцеловал. - Ты готова ехать верхом? Не забыла, как ездить на коне? - Надеюсь, нет. В детстве ты сам учил меня кататься. - Ты поедешь в мужской одежде. Как тебе такая задумка? - Я согласна. Тем более, что в платье неудобно, - улыбнулась Велоока. - Вот и хорошо. Как только приедем домой, сразу сыграем свадьбу, - говорил Ярослав и глаза его радостно сияли. - А куда ушел князь? - К Силантию, попрощаться с ним. Велоока задумалась на минуту и произнесла: - А мне жалко Мотю, она ведь женой его была. А он привез Софию, у него другая жена. А как себя Мотя чувствует, никому и дела нет. - Разводы в нашей вере не запрещены. - Выходит, если у меня не будет детей… ты тоже от меня откажешься? Так? Ярослав нахмурился, сжал её ладонь. - Не говори так. У нас обязательно будут дети… И первый сын, так сказал Самсон Третьяк. А он очень мудрый. - Он, конечно, мудрый. Только он такое же и царевне Наталье предсказал. Сын родится через два лета, и станет он самым великим царем всея Руси. - У царей своя жизнь, у нас – своя. А я верю в предсказание. - А вдруг… - Никаких вдруг, - возразил он и привлек девушку к себе, их губы соединились в сладостном поцелуе. Молодые зеленые листья трепетали над их головами… *** Силантий Крендель с воодушевлением рассказывал матери про столицу, и о своих планах. Гликерия только головой качала. - Силушка, так боязно родные места покидать. А вдруг да не получится у тебя дело поднять во столице-то, и останемся ни с чем. - Мама! Все получится. Я верю! И я все просчитал и продумал… За разговорами Гликерия не заметила, что в доме нет Моти. - А где эта бездельница Мотька? Печь не затопила, тесто не замесила, – заворчала Гликерия. Лидия, служанка, что приехала с Софией из столицы, ответила: - Так она узелок собрала, сказала: родичей проведать пошла. - Какие еще родычи?! Нет у нее никого. Сирота, круглая. - Так я почем знаю. Странная она у вас какая-то, - пожала плечами Лидия, - нелюдимая. - Ну, вот вернется, я ей задам! – пригрозила Гликерия. Но наступила ночь, а Мотя не вернулась. В доме Воеводы, Мотя, волнуясь и теряясь, поведала Анне и Андрею историю про то, как муж её невенчанный в столицу уехал, с Белотуром и Ярославом, дабы похитить Наталью – Велооку. - И долго их не было, а вчерась вот приехали они, и дочку твою, сударыня привезли. Собираются они в Синегорье ехать. - И где она теперь? - У дядьки Глеба. Мельница у него за Северными воротами. Анна и Андрей переглянулись. - Что еще сказать желаешь, Матрена? Какую плату за вести свои, получить хочешь? – спросил Андрей. Мотя испуганно узелок свой к себе прижала. - Что ты, боярин, не надобно мне ничего. Милости прошу, госпожа Анна. Разрешите в вашем дому остаться. Обратно к Кренделям вернуться не могу. Узнают, что я их выдала, плохо мне будет. А идти мне некуда, родичей-то нету никаких, сирота я. - Почему же ты решила сдать Кренделя? – усмехнулся Андрей. - Так муж мой новую жену из столицы привез, а мне сказал: ты Мотя теперь мне не жена, служанкой при нас будешь. Я ведь не холопка, родители мои вольные были. А жить при бывшем муже и его новой жене, мочи нету. Разрешите служанкой здесь быть, я все могу, все умею, и в дому, и в хлеву… - Хорошо, Матрена, ступай к Агафье, старшей служанке. Завтра с тобой разберемся. Матрена, подобострастно кланяясь, покинула горницу. - Андрей, я велю закладывать карету. Мы поедем на мельницу, и заберем у них Наталью! – воскликнула Анна. Андрей же отрицательно головой покачал. - Не пори горячку, сестра. Зачем возвращать её? Она же сама с ними сбежала. Я так и подумал, что получилось у них украсть Наталью. - Но… как же так, они увезут её… - И пусть везут, отпусти. Иначе, что? Повезешь её обратно в столицу? К звездочету? Зачем ему сбежавшая невеста? Там думают, что Наташу похитил самозванец боярин Дмитрий. С него и спрос. А ты, печальный вид сохраняя, будешь знать, что дочь твоя жива и здорова, и живет в Синегорье со своим Ярославом, – предложил Андрей. Анна удивленно воззрилась на него и задумалась… 36. Аурика Велоока, облаченная в мужскую одежду, скакала по лесной дороге на коне. Длинные косы запрятаны под шапку, девушка похожа на стройного юношу, восседающего на молодом жеребце. Ярослав ехал впереди, ловкий, красивый, веселый. Улыбаясь, оглядывается на свою невесту. Дорога хорошая в сторону Трибереги ведет. Гостислав и Белотур едут не так быстро, как молодежь, пятая лошадь идет за ними, навьюченная мешками с товарами. Мелькают деревья, светит солнце, и день отличный. Топот копыт, ветер в ушах шумит, воля вольная душу радует. Вот оно, счастье. - Вело-ока! Догоняй! – звучит голос Ярослава. Девушка пришпорила коня, устремилась вдогонку за парнем. И все прекрасно, и счастье впереди и радость… Стрела просвистела и пронзила сердце Гостислава, охнул он и с коня повалился, Белотур встрепенулся, меч выхватил из ножен, готовый атаку отразить, конь под ним заплясал и несколько стрел мимо пролетели, в цель не попав. - Яр! Поберегись! – крикнул Белотур. Из-за деревьев выскочили вооруженные люди. Начался бой, Белотур ловким движением руки порубил одного из нападавших, оценить сколько всего врагов, он не успел, стрела попала в круп серого коня, который взвился, копытами сбил с ног разбойника, Белотур с трудом удержался в седле. Ярослав, развернув своего жеребца, крикнул: - Велоока, скачи вперед, я задержу их! А сам ринулся на выручку отцу, размахивая саблей. Велоока растерянно глядела на все это, конь гарцевал под ней в нетерпении, не понимая, куда бежать вперед или назад. «Вот и всё! Закончилась дорога к счастью. Если Ярика убьют, то и мне жить не за чем». Она повернула коня назад за Ярославом, в гущу боя, у нее на поясе был клинок, его она и схватила в руку. «Хоть одного, да порежу!» - мелькнула шальную мысль. Но победить даже одного врага не удалось. Хлесткий звук пролетающего аркана, и Велоока оказалась связанной и неловко улетела с коня, который в испуге метался среди дерущихся людей. Велоока валялась на земле, как куль, шапка свалилась с головы, рассыпались роскошные косы. Она слышала надрывный крик Ярослава: - Отец!!! Убью вас, гады! Кровь брызгала с разрубленных тел. Враги улюлюкали, кричали что-то на незнакомом каркающем языке. Грязные руки ухватили Велооку за косы, и раздался победный клич и хохот. - Ярик… - прохрипела девушка, пытаясь разглядеть любимого, но его не видела, только чужие перекошенные то ли от злобы, то ли от радости, лица узкоглазых, лохматых врагов. - Девка! Это девка! – радостно орал бородатый мужик, дергая Велооку за косы, как куклу, а его друзья ржали, как лошади. Крепко связанная по рукам, она вынуждена была шагать за бородачом, пытаясь озираться по сторонам, чтобы увидеть Ярослава и Белотура. Но заметила только лежащего на земле Гостислава, один из нападавших деловито собирал его оружие, другие - ловили коней. Велооку волокли в лесную чащу, смеялись переговариваясь. Смех, треск веток под ногами. Голос Ярослава откуда-то разносится эхом: - Вело-ока! «Слава богам! Он жив!» - пронеслось в мозгу, и она что есть мочи заорала: - Яро-слааав!!! И тут большая липкая лапища ударила её по лицу, так что звезды перед глазами засверкали, Велоока, кажется, оглохла, мир погрузился в тишину, ноги подкосились, она должна была упасть, но бородач с легкостью закинул свою добычу на плечо, и бодро зашагал вперед по зарослям кустарника через чащобу на поляну, освещенную заходящим солнцем. На этой поляне восседал на толстом стволе поваленного дерева, словно король на троне, смуглый черноволосый мужчина в блестящем халате, красных сапогах, на голове его шапка узорчатая, руки в перстнях опираются на рукоять меча. Взгляд черных раскосых глаз пронзительный. Он наблюдает, как его воины приближаются с добычей, ведут коней, а впереди шагает бородатый здоровяк и несет на плечах пленницу. - Хан Амон! Я добыл для тебя вот это! – с гордостью произносит здоровяк и швыряет под ноги главарю извивающуюся Велооку. Вождь довольно щурится, кивает головой, цокает языком. - Хвалю тебя, Темир, хороша добыча. Велоока, валяясь на траве, у ног вождя, смотрит на него с ненавистью. А другие воины приводят ему напоказ коней, бросают мешки с товаром, оружие. И наконец из чащи выходят трое воинов, ведут упирающегося Ярослава, связанного веревками. Парень ранен, рваная рубаха в крови. - На колени перед ханом Амоном! – кричит ему один из воинов, но Ярослав только шире ноги расставил и злобно на вождя уставился. - Какой ты Хан? Вор и гнусный убийца, стервятник! - Неучтивый юноша, - рассмеялся хан, ощерив редкие зубы. Из тени дерева за спиной вождя вышла молодая женщина, в балахоне, увешанная лисьими шкурками и амулетами. - Приветствую тебя, Яро-слав, княжий сын. Вот мы и встретились снова, любимый мой. Я же просила: не уходи, останься с нами. А ты сбежал… разбил моё сердце. Но от Судьбы не убежишь, как ни старайся, и ты вернулся, - улыбаясь, произнесла Аурика, - я рада видеть тебя живым. Ярослав удивленно воззрился на нее. - А, это ты, черная колдовка. - Это я – Аурика, твоя любимая… А это и есть та самая Велоока? – спросила молодая шаманка, брезгливо взглянув на Велооку, которая со связанными руками не могла подняться, сидела на земле, волосы растрепаны, одежда рваная, взгляд больших глаз гневно сверкал. - Нашел все-таки, эту девку. Отец, - она обратилась к Хану, – как ты намерен поступить с этой добычей? - Девка мне глянется. Белая кожа, длинные волосья. Будет моей наложницей, - ответил Хан. Ярослав нервно дернулся, заскрипел зубами. - Гад! Не смей к ней прикасаться, - прошипел он злобно. Хан ехидно усмехнулся, покачал головой. - Я ты мне указывать будешь? Ха-ха-ха! - Да, Ярослав, не нужно грубить Хану Амону, он все-таки дедушка нашего с тобой ребенка, - произнесла Аурика и с нежностью погладила свой выпирающий животик под свободной туникой. Глаза у Ярослава округлились, а Велоока, сидя на земле, недоуменно переводила взгляд с него на Аурику. - Да, милый мой, я ношу от тебя ребенка. - Врешь ты все, змея. - Зачем мне врать? У меня будет сын, богатырь, на тебя похожий. Значит, не зря ты свою жизнь прожил, твоё продолжение осталось во мне, - заявила шаманка, - но по нашим законам, мужчина, подаривший шаманке своё семя, должен отдать племени свою кровь, как дар великому богу Тенгиру. Тебя принесут в жертву, мой любимый Яро-слав, мне жаль. Но ты переживай, смерть не страшна. Бабушка Амма обратится к Эрлику, богу Того Мира, чтобы принял тебя милостиво. - Может, мне еще и поблагодарить эту старую злыдню, что заманила меня своей волшбой в вашу юрту? – грубо рыкнул Ярослав, а воин сзади резко ударил парня по ногам, и тот рухнул на колени. В это время Хан, грозно сведя брови, поднялся на ноги, нависая зловещей тенью над пленниками. Громким голосом скомандовал: - Довольно слов! Уведите жертву, приготовьте к ритуалу! Завтра, как взойдет солнце мы испробуем кровь жертвы, и бог Тенгир доволен будет. Слава Тенгиру! - Слава Тенгиру!!! – прокричали воины, подняв кривые сабли вверх. Дневное светило медленно опускалось за деревья, заканчивался страшный день. Воины подхватили Ярослава под руки, потащили за собой. - Велоока! Я люблю тебя! – крикнул он, пытаясь оглянуться, увидеть её хоть в последний раз, но получил ощутимый удар по затылку и удар хлыста по спине. - А что с девкой, Хан? – спросил здоровяк Темир, облизнувшись. - Девку в шаманский терем, к Амме отнеси. Я же сказал, наложницей своей сделаю. Но это завтра. А сейчас вознесем хвалу богам! И устроим тризну, по погибшим воинам нашим! – сказал Хан. Воины бряцали оружием и кричали: - Слава Хану Амону! Темир схватил Велооку, от его грязных лап ей дурно сделалось. Она попыталась отбиться. - Пусти меня, мерзавец! - Заткни ей рот, чтоб не орала, - приказала Аурика, и пошла вперед по чуть заметной тропинке. Темир, перекинув через плечо Велооку, последовал за ней в женское стойбище. Аурика двигалась плавно, аккуратно поддерживая свой живот. Женское стойбище располагалось в низине. Несколько юрт расположены по кругу, в центре этого круга кострище. Женщины, что сгрудились возле костра, бросили все свои дела, поспешили навстречу Аурике и Темиру. Увидев принесенную Темиром добычу, они заохали, загалдели. - Вай-вай, ах, ох, кака девица. А волосья-то волосья! А глазищи-то глазищи! Из главной юрты вышла старая шаманка. - Эй! Чего раскудахтались?! Девки не видели? Темир, неси её в юрту и привяжи ко столбу, чтоб не убегла… - От нас не убежит, - усмехнулась Аурика, глаза её сверкнули недобрым огнем. 37. Последняя ночь Солнце упало за лесной массив, высыпали яркие звезды на черное бескрайнее небо. Горел огонь в ночи, раздавались монотонные звуки бубна. А в юрте, привязанная к столбу сидела Велоока. Вошла в юрту беременная Аурика, принесла чашу с напитком. - Выпей, Велоока, подкрепи силы свои, - предложила молодая шаманка, поднесла к губам пленницы чашу. Велоока упрямо мотнула головой и оттолкнула питьё. - Убери свою отраву. Напиток пролился на светлое платье Аурики, на животе расползлось пятно, шаманка оскалилась и с размаху влепила пощечину пленнице. Вкус крови почуяла Велоока на своих губах. - Отрава? Нет. Никто тебя травить не собирается. Ты еще пригодишься племени, и моему отцу, хану Амону, станешь его наложницей и родишь ребенка, - произнесла Аурика, гордо расправив плечи, она смотрела на Велооку презрительным взором. - Не будет этого! – возмутилась пленница. - Отчего же не будет? – услышала она глухой скрипучий голос старой шаманки. Велоока обернулась. Старуха уселась на нары, застеленные шкурами, и поглядела на пленницу. - Твой жених привел тебя к нам. Хотел обмануть судьбу, а она ведь предопределена. Он должен был отдать свою жизнь после того, как сделал ребенка моей внучке. Но он сбежал. Мужчины – они такие, им мало одной женщины, получив удовольствие, спешат на поиски другой самки. Но теперь ты наша. Хан Амон милостив, он ведь мог отдать тебя воинам на потеху, но пожелал сам стать твоим мужчиной. Это честь, смирись, прими это с благодарностью. - Что будет с Ярославом? – спросила Велоока. - То, что и должно быть. Он уйдет к богу Эрлику в подземный мир. Таков закон. - Это жестокий закон! – воскликнула девушка. - За что? Что он вам сделал? - Ничего. Он милый юноша. И мне его жаль. Но такова Судьба. - Кто придумал эту Судьбу? Вы злые люди. Убиваете, грабите, еще и кровавые жертвы приносите. Дикари! Старуха закурила трубку, выпустила струйку дыма, и произнесла заунывно: - Из года в год, из века в век По кругу жизни ходит человек. Все повторяется снова и снова, И в этом есть мира основа. - Так заведено испокон веков… Была когда-то я молода и красива, и пришел в мою юрту молодец удалой. И полюбил он меня страстно. Понесла я тогда от той страсти, и родила сына, назвали его Амон. А парня того удалого в жертву принесли богу Тенгиру. Думаешь, мне не было его жаль? – старуха говорила, наблюдая за кольцами дыма, что выпускала изо рта, - я просила шаманов, уговаривала, оставить его в живых, но те были непреклонны. Его сила перейдет к твоему сыну, сказали мне и убили его, вырезали из груди сердце, и мужчины пили его кровь…. А сын мой вырос сильным и здоровым, стал непобедимым Ханом. Теперь все повторяется. Внучка моя Аурика, носит сына под сердцем, и чтобы сын её стал таким же сильным и ловким, Ярослав должен умереть. Таков закон мироздания, кто-то уходит, кто-то приходит. - Зато я назову сына Ярон, - сообщила Аурика, поглаживая свой круглый животик, - у меня остались такие приятные воспоминания о ночи любви. Какой он горячий и страстный… был. Ярослав такой неутомимый. Ну, ты же меня понимаешь, Велоока? Она заметила смятение на лице пленницы, и расхохоталась. - Неужели ты до сих пор не попробовала любовных утех?! Старая шаманка, улыбнувшись, кивнула головой. - Да, Аурика, Велоока девственна. Тем лучше для хана Амона. Чистая девушка – большая удача. - Смешно! Ярослав тебя нашел, а ты даже не согрела его постель?! Глупая, - смеялась Аурика, - но, если будешь вести себя хорошо, не разгневаешь моего отца, увидишь частичку своего жениха в моем сыночке, будем вместе нянчить его. Велоока хотела бы испепелить её взглядом, но жаль, такими способностями не обладала. «О, бог Велес, где же твоя сила?» - Позвольте мне увидеть его напоследок, проститься, - попросила она. - Не-а, не получится. Ярослав в мужском стойбище. Женщинам там не место. У нас свой стан. И если женщина заявится на мужскую территорию, первый встречный мужик имеет полное право овладеть её телом, не спрашивая согласия, иначе, зачем пришла? А здесь, у нас хозяйка Амма, всё происходит с её разрешения, мужчины приходят с дарами, дабы вступить в связь с женщинами, ведь племени нужны сыновья и дочери, - рассказала про порядки племени Аурика, - так что забудь про Ярослава. Сегодня у мужчин поминальная тризна по убитым воинам, будут пить вино. А завтра поутру Шаман проведет ритуал жертвоприношения, и Ярослав покинет этот мир. Смирись, забудь. Чем быстрее покоришься, тем лучше для тебя. *** В мужском стане били барабаны, горел костер, воины-дикари прощались с погибшими. Три человека погибли в схватке. Шаман провел прощальный ритуал, всех троих поместили в общую могилу. Убитые сидели, в руках оружие – большая честь для воина погибнуть в бою. Положили сверху настил из жердей и соорудили над могилой курган. Шаман ударил в бубен, хан наливал вино, все пили, ели жареное мясо, поминая доблестных воинов. Ярослав сидел привязанный к березе и размышлял о своей незавидной доле. «Я всех погубил. Отец, Гостислав, Алмаз. Все погибли из-за меня. И Велоока в руках этих мерзавцев. Боги наказывают меня. И что теперь будет с нашим племенем? И Князь и наследник погибли…» - Эй, жертва! Выпей-ка, вина, - сказал Темир, бородатый здоровяк, в руках у него пиала с темной жидкостью. - У тебя последняя ночь, в твоей никчемной жизни. - Пей сам своё вонючее пойло, - ответил Ярослав, отвернувшись. - Сердитый какой, - хмыкнул бородач, – но выпить придется. Хан угощает. Охранник, что приставлен к Ярославу, ухватил пленника за волосы, потянул их назад, запрокинул голову. Ярослав непроизвольно приоткрыл рот, а Темир влил в него угощение от Хана. И хотя парень отплевывался, пойло попало в цель, горло обожгло, а вскоре по телу разлилась приятная истома, и Ярослав медленно погрузился в сон. Он слышал плач, а потом увидел Лучезару в траурном белом одеянии, она рыдала, золотые волосы рассыпались по плечам. «Мама уже знает, что отец погиб? Как же она страдает» - пожалел её Ярослав. Он тихо вышел в другую комнату, а там Белозар примеряет княжеский венец, рядом с ним смуглянка Чара в красивом узорчатом платье. - Я говорила, что ты станешь князем. Как хорош ты в этом венце, князь Белозар. Но тут в комнату вошла Всеслава, метнула на парочку гневный взор. - Князем будет Родослав. Он брат Белотура, да будет светла его память. - А Белозар – сын Белотура! – воскликнула Чара. Всеслава смерила Чару презрительным взглядом. - Белотур назначил наследником старшего сына Ярослава. А Белозар не наследник, он молод и неопытен. Только мой муж - Родослав достоин носить этот венец. Ярослав произнес: - Я еще жив! А вы княжеский титул примеряете! Но никто его не слышал и не видел. «Наверно, меня уже убили. Я бесплотный дух. Но как они могут?! Они даже не огорчились, им власть подавай» - подумал Ярослав, находясь в тревожном сновидении под воздействием крепкого напитка, в который дикари что-то подмешали, чтобы пленник, находясь в беспамятстве, не попытался сбежать. Наступило утро, последнее утро его жизни, Ярослав проснулся с тяжелой головой. Звуки барабанной дроби отдавались в мозгу и во всем изможденном теле. Два барабанщика возвещали приход солнца, усиленно колотили в барабаны, шаман, наряженный в лисью шкуру, с амулетами на груди, в руках бубен, обращаясь к восходящему солнцу, что-то протяжно напевал. А бородатый здоровяк Темир деловито точил большой нож. Хан Амон восседал на некоем подобии трона, возвышаясь над своими подданными, все находились в ожидании увлекательного зрелища. Шаман сотрясался в конвульсиях, войдя в транс. Солнце поднималось. Шаман выпрямился, поднял руки, пробубнил: - Великий и могучий бог Тенгир! Услышь меня!!! Здоровяк Темир, опустившись на колени перед шаманом, протянул ему острый нож. Хан поднял правую руку, барабаны смолкли. Зловещая тишина накрыла вдруг Ярослава страшным осознаем конца. Хан указал пальцем в сторону пленника, гаркнул что-то на своем языке, и два воина направились к березе, где был привязан Ярослав. Руки и ноги его затекли за ночь. Один воин обрезал веревки, связывающие его руки и ноги, а второй грубо порвал рубаху на пленнике, обнажив торс. Ярослав ударил одного воина кулаком в лицо, второго – ногой в живот. Четверо воинов подоспело на выручку своим, схватили Ярослава, потащили к шаману, тот ожидал жертву с ножом руках, закатив глаза. Перед ним был деревянный настил. На него уложили сопротивляющегося Ярослава. Четыре человека крепко вцепились в его конечности. - Во имя бога Тенгира во славу его, приносим кровавую дань богу-создателю, нашему покровителю! – возвестил шаман утробным голосом, и занес над телом жертвы наточенный нож, намереваясь вырезать сердце. 38. Белый туман похож на обман Ярослав мысленно прощался с жизнью, и не сразу понял почему на него брызнула кровь… чужая. Шаман безвольно выпустил нож из руки, а сам, покачнувшись, упал навзничь, удивленно открыв рот, глаза расширились, в груди его торчал боевой топорик. Хан вскочил на ноги, выхватил саблю из ножен. - Уррра! – раздался боевой клич русичей со всех сторон. Кочевники оказались в окружении, витязи в кольчугах, метали боевые топоры в кочевников. Быстро окружили своего хана плотным кольцом дикари. Ярослав поднялся на ноги, схватил жертвенный нож, который должен был пронзить его грудь, метнул его в спину одного из кочевников, тот, раскинув руки, упал. Из груди шамана Ярослав вынул окровавленный топорик и принялся отчаянно сражаться с врагами, молодой красивый, с обнаженным торсом, он бился, как лев. Все происходило стремительно. Дикари валялись мертвыми, хан в окружении своей охраны пытался уйти в сторону рощи, где паслись кони, но это ему не удалось. Конный отряд русичей преградил ему путь, и головы охранников полетели с плеч. Хан упал на колени, поднял руки. - Сдаю-ся! Командир в бордовом плаще, восседая на белом коне, брезгливо глянул на хана сверху вниз. - Что прикажешь, Воевода? – спросил воин в кольчуге. - Убить, - приказал тот, и направил коня в сторону Ярослава. Голова Хана покатилась за ним по траве. - Кто таков? – спросил Воевода, разглядывая парня. - Строитель из Кей-города, мы ехали в Трибереги на стройку Храма, на нас напали эти… - Ярослав кивнул на убитых кочевников, - они убили моих спутников, а меня хотели в жертву принести. - Тебе повезло, не иначе, в рубашке родился, - усмехнулся Воевода. - Благодарю вас, храбрые воины, - Ярослав, приложив руку к сердцу, поклонился, - но прошу помочь вызволить из плена мою невесту. Она в женском стойбище находится. - Воевода! Тут один живой остался. Прикончить его? Здоровый бугай, - крикнул один из воинов. Трусливо спрятавшись за огромный корявый пень, здоровяк Темир притворился мертвым, но от испуга знатно испортил воздух, издавая соответствующие звуки, и тут же был обнаружен. Воины вытащили его на свет божий и бросили под ноги белого коня, на котором восседал Воевода. Здоровяк, ползая на четвереньках, принялся кланяться и лопотать что-то на своем языке, потом перешел на русский, коверкая слова. - О! Смелий воин Рус, пощади… сила и доброта твои велики… - Хватит блажить, поганец! - прогремел голос Воеводы. Бородач испуганно втянул голову в плечи, боясь, что сейчас его головушка скатится… «Воевода? Так это же отчим Велооки! Увидев её, он отнимет у меня любимую. Но это неважно, главное, освободить, а потом будь что будет» - подумал Ярослав и сказал: - Не убивайте его, пусть приведет в женский стан. Воевода Алексей кивнул. - Хорошо. Эй, ты, наглая харя, к женщинам веди! Наглая харя Темира исказилась в судорожном испуге. - Не-не, низ-зя туда. Шаманка Амма проклянет и тода… смерть! Воевода грозно нахмурил брови, не спеша вынул из ножен меч. - Сейчас я сам тебя прокляну, и смерть твоя на конце моего меча булатного! Еще больше испугался здоровяк. - Не-не, не убий миня, рус. - Тогда веди!!! – прогремел голос Воеводы. - Да, да… - согласился Темир, подобострастно кланяясь. Солнце медленно поднималось над лесом, в низине стелился густой туман. Женщины разводили на улице костер. В шаманской юрте, на полу, привязанная к столбу, скрючившись, спала тревожным сном Велоока. На постели из звериных шкур лежала беременная Аурика, сладко посапывала. Старуха Амма проснулась внезапно, тревога охватило шаманское существо. Она вышла из юрты, глянула на восходящее солнце и произнесла: - Бог Тенгир не принимает жертву! Он отвернулся от нас!! О Великая Богиня Мать Хумай, сохрани наш род!!! Зазвучал шаманский бубен, оповещая обитателей стойбища об опасности. Из юрты выскочила сонная Аурика. - Что случилось, бабушка? - Тревога! Беда! Тенгир отвернулся от нас. Злобные духи проникли к хану Амону. Коней седлайте, жены! Детей спасайте! Кони паслись неподалеку, несколько женщин кинулись к ним, остальные – в юрты, подхватили детей и узлы с одеждой и утварью. - Ты уверена, что нам грозит… - Аурика не успела договорить, увидела, как в их сторону мчится всадник, размахивая красной тряпкой. - Русичи! Русичи напали! Спасайтесь! – кричал он. - Вот видишь, я уверена. Уходим, – сказала Амма. - Надо убить Велооку, не тащить же её за собой. Бог не взял жертву. Это она виновата! Ненавижу! – злобно крикнула Аурика. - Мы не обагрим свои руки кровью, - произнесла старая шаманка, - а вот огонь… пусть он решит её судьбу. Старуха взяла из костра горящую головешку и забросила её в юрту, где сидела пленная Велоока. Низкорослая лошадка уже стояла рядом с хозяйкой, тревожно прядя ушами и помахивая длинной гривой, старуха взобралась в седло и крикнула внучке: - Будь осторожна, Аурика, ты носишь нового великого Хана! Аурика оседлала своего мохноногого коня, посмотрела на юрту в дыму, проговорила злобно: - Сдохни, тварь! Конь понес её прочь от стойбища, другие женщины последовали за ней, позади всех ехала старая шаманка, оглянулась и прошептала заклятие. - Белый туман клубится, В небо скачет кобылица. Клок тумана, глаз обмана. И узор хамелеона, я сплетаю, я свиваю. Путаю и отражаю. Где сейчас прольется свет, Там меня в помине нет» Туман позади уплотнился, стал насыщенным белым. В этом тумане сверкали блики огня, это горела шаманская юрта… *** Тропа, ведущая к женскому стойбищу, оборвалась. - Там! Живет Амма! – указал рукой Темир на открывшийся вид низины, окутанной туманом. - Но туда, ни-зя, Амма наслала заклятие. - Там что-то горит, - взволнованно произнес Ярослав. - Юрта шаманок, - ответил бородатый здоровяк, приглядываясь. Ярослав ударил пятками по бокам своего жеребца, и пустил его галопом в низину, ужасное предчувствие гнало его туда, к огню. - Надоел ты со своим «низзя», - рыкнул Воевода, - дружина, за мной! Отряд помчался за Воеводой, сквозь туман в сторону пожара. Стойбище было пустым, все обитатели спешно покинули это место, догорала центральная юрта, Ярослав спрыгнул с коня, дико озираясь вокруг. Воины прискакали в стойбище, разбежались по юртам. - Никого нет, - сказал Воевода, остановив коня возле Ярослава, - возможно, они увезли твою невесту с собой. Но ничего, мы их догоним, далеко не ушли. Он приказал отряду: - В погоню! А Ярослав среди шума и топота копыт, вдруг услышал слабый стон. - Велоока? Велоока! Где ты? Воевода, услышав его зов, насторожился. «Велоока? Так вот ты какой строитель из Кей – города» - подумал он и внимательно присмотрелся к юноше, статный, красивый, с обнаженным торсом, запекшаяся кровь на плече, рубцы от ударов на спине, спутанные волосы, дикий взгляд голубых глаз. Стоны раздавались из кустов, Ярослав кинулся туда и обнаружил девушку. Растрепанные волосы, концы их обгорели, лицо и руки закопченные, мужская рубаха в лохмотьях, грязные портки и босые ноги. - Велоока, любимая, слава богам, жива! – бросился к ней Ярослав, упал на колени, приподнял её голову, заглянул в её лицо. Девушка приоткрыла глаза, слабо улыбнулась. - Ярик, милый мой. Это чудо, что ты жив. Воевода спустился на землю с коня, и подошел к Ярославу, обнимающему Велооку. Его тень накрыла их. - Наталья? – спросил Воевода, - так вот ты где… Велоока недоуменно распахнула свои серые очи, уставилась на отчима. 39. Воевода Ярослав обнял Велооку и с надеждой глянул снизу вверх на Алексея. - Воевода, и его дружина спасли меня от смерти, - сказал Ярослав, - но, что теперь? Велоока пролепетала: - Отец… не разлучай меня с Яром… Зачем я вам? Алексей смотрел на эту пару хмуро, думал о чем-то своем, потом ответил: - Я не стану вас разлучать. Наталья, ты выстрадала своё счастье. Анна, твоя мама давно пожалела, что оторвала тебя… от своих. - Ты отпустишь нас в Синегорье? - Да. Поезжайте куда хотите. Пусть все думают, что тебя похитил боярин Дмитрий… И Синегорье я искать не собираюсь. В столице мы отчитались, что язычники из Трибереги сгинули в болотах. Так что вас просто нет. Но я тебя уважаю, Ярослав, ты отважный юноша. Обещай, что позаботишься о Наталье. - Клянусь, - торжественно произнес Ярослав, приложив к сердцу ладонь. - Но давайте уедем отсюда, этот туман, и правда, может быть ядовит. Обсудим, что нам делать дальше. Ярослав подхватил Велооку на руки, усадил измученную девушку на своего коня, сам вскочил в седло. Велоока прижалась к его плечу. - Но ты ранен, Ярик. - Ничего… до свадьбы заживет. А ты, как ты спаслась, любимая, почему горела юрта? - Они хотели, чтобы я сгорела. Но меня спас… Влас, - пробормотала Велоока. - Ты… бредишь? Милая, твой дедушка Влас умер, да будет светлой память о нем. Они ехали обратно в мужской стан, Ярослав бережно поддерживал свою невесту. - Я знаю, Ярик, что его нет в этом мире. Но это же чудо. Я увидела сон, словно наяву Влас вошел в юрту. «Спаси меня, дедушка, развяжи мои руки» - просила я его, а он смотрел на меня печально. «Я не в силах развязать тебя, но помогу. Тебе понадобится нож. Я положу его сюда, под шкуру» - сказал он, в руках его блеснул острый нож. «Но я не могу его достать, не дотянусь!» - крикнула я, потянулась к ножу, но веревки крепко держали меня. Велоока подняла руки и показала свои запястья с красными следами от веревок. - Влас исчез. И я проснулась. Шаманки кричали там, снаружи. Я поняла что-то происходит. «Русичи!» - услышала я, изо всех сил потянулась туда, куда Влас положил нож. С трудом, но дотянулась до шкуры, и там, правда, лежал нож. А в юрту влетела горящая головешка и я услышала слово «Сдохни». Я не хотела подыхать, я резала ножом веревки, задыхаясь от дыма… Не помня себя, я выползла из юрты, и скатилась в ложбину среди кустов, там и провалилась в забытье… *** В большой просторной юрте хана расположились Воевода, Велоока и Ярослав. Бывшие пленники кочевников смыли с себя грязь и копоть, очистили и смазали раны, переоделись в чистое. Воин принес им еду. Отряд, отправленный в погоню за шаманками, все еще не вернулся. Воевода сказал: - Я должен бы отдать тебе твоё приданное от Царя, Наталья. Но как ты понимаешь, я не беру с собой в поход казну. - Я понимаю это, как и то, что не моё это приданное. Для Натальи дадено, а я Велоока. Царское приданное пригодится сестре моей Елене, когда она подрастет, - сказала девушка, - только, прошу, не возите её на смотрины. А пусть она выйдет за того, кто ей по сердцу. Таков мой завет. Воевода кивнул головой. - Нам ничего не нужно, Воевода… Но хорошо бы вернуть наших коней и добро, которое дикари отняли у нас, - произнес Ярослав. - Это, разумеется. Но как вы вдвоем поедете в это ваше Синегорье? Отправить с вами отряд сопровождения? - Благодарю, Воевода. Мы справимся. Да, Велоока? - Да. Но… князь Белотур и Гостислав… они… погибли, - проговорила она, и большие серые глаза наполнились слезами. Ярослав помрачнел. - Я должен найти их тела. Они остались там, на дороге. Мне нужно… провести ритуальный обряд, и проститься с ними. - Странно, мы не видели на дороге убитых, - задумчиво произнес Воевода. - Неужели звери утащили, - огорчился Ярослав. - Твой отец князь, погиб? А ты, его старший сын? – спросил Воевода. - Да, я старший. - Таки, твой чин тепереча князь, Ярослав? – уточнил Алексей. - Наверно… Я как-то еще не думал об этом, - пожал плечами парень. - Ну, значит, я отдаю дочь за молодого князя. Так и скажу Анне. Ты, Наталья, дюже на неё похожа и лицом и характером. И ты мне, как дочь. Будь счастлива. И не поминай лихом. - Благодарю. Ты был мне хорошим отцом, поцелуй за меня братьев и сестру, и передай привет маме, пусть простит свою неразумную дочь, что не оправдала ее надежд, - произнесла Велоока. - Лады. Прощайте. Удачного вам пути, - проговорил Воевода. На том и расстались. *** Оседлав своих коней, Ярослав и Велоока поехали к дороге, на то место, где на них напали дикари. - А если шаманки на нас нападут? Их так, и не поймали, - сказала Велоока. - Им сейчас не до нас, убегают. - Но как… почему у Аурики ребенок от тебя? – спросила Велоока, в голосе прозвучала обида, - ты что, влюбился в неё? - Нет! Конечно, нет! Ничего я не влюблялся. Они одурманили меня своей шаманской магией, - оправдывался Ярослав, - под мороком, я принял её за тебя, обрадовался, что так быстро отыскал свою невесту… - Ну, конечно, Аурика так на меня похожа, - усмехнулась Велоока. - Не похожа. Но она – оборотень. я видел то, что хотел видеть. А утром морок рассеялся, я прозрел, ужаснулся, и сбежал от них. - И теперь… она носит твоего ребенка, - вздохнула девушка. - Мне жаль, что так получилось… Прости. Самое главное, что мы живы. И хорошо, что твой отчим спас и отпустил нас. - Он – хороший человек. Как мне жаль Князя и Гостислава. - Нужно найти их, но… как? Неужели… звери. На дороге останков не было. Ярослав спрыгнул на землю, присмотрелся. - Тут примятая трава, и ветки сломаны, - заметил он, и отравился по следам. Велоока внимательно огляделась по сторонам, прислушалась, обратила внимание на встревоженных птиц, и кони заволновались. Конский топот услышала она. - Ярик, кто-то скачет по дороге, - проговорила Велоока. - Прячься, тут в овражек. А я посмотрю, кто там, - сказал ей Ярослав. Убедившись, что кони и Велоока не видны со стороны дороги, сам притаился за кустами. Кто там? Люди Воеводы? Шаманки? Конский топот приближался, из-за поворота галопом скакал на белом коне Родослав, младший брат Белотура, за ним – отряд пограничников. «Свои!» - обрадовался княжич. Ярослав поднялся во весь рост, свистнул протяжно и звонко. Не сразу остановились разгоряченные кони, заплясали. Первым узрел Ярослава брат Ведагор – юный рыжеволосый отрок. - Ярослав! – воскликнул он радостно. - Ведагор, братец, - проговорил Ярослав и вышел к нему из-за кустов. Ведагор спрыгнул с коня и кинулся в объятия старшего брата. - Почему вы здесь? – спросил Ярослав. - Светозара сказала, вам грозит опасность, велела ехать на выручку, - ответил паренек, - а где отец? Ярослав отстранился, посмотрел на брата серьезно, брови сдвинув. - Опоздали вы. Нашего отца больше нет, Ведагор. Его убили дикари – кочевники. Ведагор отрицательно замотал головой, рыжие пряди волос растрепались. - Нет, нет! Отец не мог… умереть! Меж тем Ярослава окружили дружинники. - Княжич живой! Нашелся! – галдели они. - Ярослав! Слава богам, живой! – приблизился к нему Родослав и крепко обнял племянника. - Здравия тебе, Родослав. Я жив, а вот отец… и Гостислав – нет. Нужно проводить их в последний путь, но их тела исчезли. - Да светла их память, - произнес Родослав, стянул с головы свою шапку. Остальные дружинники тоже обнажили головы, и застыли в немом молчании, прощаясь с душами погибших. - Надобно ехать к священной пещере богини Макош. Светозара, должна быть там, - сказал Родослав. - Светозара? Если она знала про опасность, почему не пришла на выручку? – спросил Ярослав недовольно. - Чтобы сразиться с толпой кочевников? – усмехнулся Родослав, - наша Берегиня не всесильна. По коням! Едем к пещере. - Постойте. Я позову Велооку. - Велоока? Ты все-таки, нашел её? – спросил Ведагор. - Да, нашел. Дикари захватили нас в плен, собирались принести меня в жертву. Чертанский Воевода с отрядом спасли нас, перебили дикарей. - И… вас отпустили? – уточнил Родослав. - Да, он пожалел Велооку, Он ведь отчим её, муж Синеоки. - Что же, зови свою Велооку, и поедем, - распорядился Родослав. Ярослав двинулся в сторону оврага, где притаилась его невеста. - Велоока, выходи, это наши. Родослав с отрядом прискакали на выручку. Жаль, опоздали на день. Велоока кинулась ему на шею. - Я так переволновалась, Ярик. Так долго тебя не было. - Все хорошо… теперь всё будет хорошо, - пообещал Ярослав, крепко прижимая девушку к себе. 40. Берегиня В голубых водах Широки-реки отражались лучи солнца, лес поредел ближе к берегу. - Здесь на берегу есть тайная пещера, - сказал Ярослав своей невесте, - зимой мы останавливались в ней с отцом... Неожиданно перед отрядом возникла Светозара в светло-серебристом платье, серебряное очелье в белых волосах сверкает. - Здравия всем, - произнесла она голосом певучим. - Здрава будь, берегиня. Прости, мы не успели на выручку, - сказал Родослав, виновато потупив взор. - Князь Белотур погиб в бою с кочевниками, и Гостислав тоже, - добавил Ярослав, опустив голову. - Богиня Макош прядет нити судеб. Нить жизни князя Белотура очень прочная, и не под силу дикарю обрубить её, - произнесла Светозара, сверкнув голубыми глазами. - Что ты хочешь сказать… Светозара? – встрепенулся Ярослав, с надеждой глядя на Берегиню, - отец жив? - Да, он ранен, тяжело. Я всю ночь залечивала его раны. Но Мара не заберет его сейчас. - О, боги! Отец жив! – обрадовался юный Ведагор, - а я говорил, он не может умереть! - Слава богам! – сказал Родослав. - Слава богам!! – повторили все остальные. - Но где он, Светозара? – спросил Ярослав, - я хочу видеть отца. - Он спит в пещере… Сон - самый лучший лекарь для заживления ран, - ответила Светозара, - но вот Гостиславу не повезло. Он убит. Его тело я спрятала возле дороги, у раскидистого дуба. Родослав, поезжайте за ним, на дубе том мой оберег увидишь. Устроим кроду здесь на берегу Широки-реки, простимся с Гостиславом, и проводим душу его в Светлый Ирий, согласно нашим обычаям. Родослав и отряд уехали тело Гостислава искать, а сыновья к Белотуру в пещеру прошли. На нарах лежал спящий князь, свет от огня в очаге, освещал его бледное лицо. - Как же хорошо, что отец не покинул нас, - проговорил Ведагор. - Слава богам и Светозаре, она спасла его от смерти, - прошептал Ярослав… Светозара и Велоока сидели на берегу Широки-реки, наблюдая, как течение неспешно несет речные воды куда-то в далёкое море. Девушка с восхищением взирала на Берегиню, неземная красота её поражала. - Выросла ты, Велоока, взрослая стала. Много испытаний прошла, стала сильной. - Да уж, эти испытания… Ты ведь все про все знаешь. Берегиня. Почему не помешала тогда матери сбежать? Ничего бы этого не было, никто бы не погиб из-за меня. Гостислав и Алмаз – их больше нет. Ярослава чуть было не убили злобные кочевники. Хорошо, что дружина Воеводы вовремя подоспели и спасли его. - Это Перун – покровитель Ярослава охраняет его, - пояснила Берегиня. - Бог Перун? – Велоока усмехнулась, - это мой отчим Воевода победил кочевников, и нас отпустил с миром. По доброте своей душевной. - Воевода, сам того не ведая, служит богу войны, и потому прибыл на помощь. Да и неважно в каких богов человек верует, если он душу светлую имеет. - Да, среди христиан много людей хороших, я это знаю, - согласилась Велоока, - а вот дикари -кочевники, они просто нелюди! Хорошо, что отчим их убил. Они хуже зверей. Жаль, что шаманки сбежали… что с ними будет, когда их догонят? Светозара пожала плечами. - А может, и не догонят. - Как это не догонят? Почему? – удивилась Велоока, – отчим сказал, что они не могли далеко уйти. У воинов сильные кони, они пошли по следу, и обязательно настигнут их. - А я думаю, шаманки уйдут в степь, заметая следы с помощью магических заговоров. Женская магия очень сильная. Как бы не боролись, сражаясь за власть и богатство мужчины, именно женщины сохраняют род. Кочевники – мужчины повержены, а женщины отыщут в бескрайних степях родственное племя, и жизнь рода продолжится. - Они дикие. Заманивают мужчин, чтобы… чтобы… - Велоока засмущалась, а Светозара улыбнулась. - Я знаю, зачем они заманивают мужчин. Видишь ли, дети от соплеменников получаются слабые, поэтому им нужно сильное семя. - Но зачем же убивать мужчин? - Отпускать не хотят, ибо они могут привести врагов. Оставить в племени иноверцев опасно, они не примут чужих традиций, поэтому их убивают. А дети, получив от отцов телесную силу, впитывают с молоком матери обычаи племени, - объяснила Светозара, - у разных народов свои обычаи. Хорошие они, или плохие, не нам судить. Так устроен мир. - Несправедливо, - вздохнула Велоока… *** Сухие ветви, аккуратно сложенные под телом Гостислава, покинувшего этот несправедливый мир, быстро разгорелись. Пламя погребального костра отражалось в темных водах широкой реки. Воины, образовав круг, стояли в горестном молчании. Душа погибшего, с дымом улетала в светлый Ирий. Ночь Велоока провела в пещере, она уснула сном младенца, день был долгий и утомительный. Светозара сидела возле Белотура, пребывающего в глубоком сне. А утром проснулась Велоока бодрой и хорошо отдохнувшей, осмотрелась. В глубине пещеры на нарах все также почивал князь, у его изголовья сидел Ярослав, дремал. - Ярик, - прошептала Велоока. Парень встрепенулся, обратил свой взор на невесту. - Ты проснулась, любимая. Отдохнула? - Да. Словно заново родилась. А где Светозара? - Берегиня сказала: опасность миновала. И она… исчезла, - ответил Ярослав. - Исчезла? Почему? А как же… мы? - А мы справимся, и без неё. Соорудим носилки для отца и поедем потихоньку домой. Белотур открыл глаза, блуждающий взгляд остановился на сыне. - Отец! Ты очнулся? – обрадовался Ярослав. - Ярик, мне снился прекрасный сон. Я побывал в Ирии, там светлый радостный мир, и люди, как боги, красивые, благородные. Они сказали: возвращайся, князь, ты нужен своему племени. А еще я видел, нет, просто слышал Светозару… - Да, она была здесь и лечила твои раны. Ты нужен племени, ты нужен нам, и маме. Твои раны скоро заживут, и мы поедем домой, в Синегорье. - А Велоока? – слабым голосом проговорил Белотур. - Я здесь, князь. Боги, не оставили нас, - сказала Велоока, приблизившись к раненому, опустилась на колени. - Слава богам! – прошептал Белотур, - а дикари, что напали на нас, они где? - Их победил Воевода Чертанский, освободил меня и Велооку. Обещал не преследовать нас, - ответил Ярослав. - Да пребудет с ним благодать. - Здесь Ведагор, и Родослав с отрядом. - Ведагор? - Да, они приехали встречать нас. В пещеру заглянул рыжеволосый паренек. - А вот и наш младший, легок на поминках, - усмехнулся Ярослав. - Отец! – расплылся в радостной улыбке младший, – здравия тебе на долгие лета… - Здрав, сынок, - улыбнулся слабо Белотур, - благостно мне, что вы со мной. Славных сыновей подарила мне моя Лучезара. Надеюсь, ты, Велоока, таких же славных внуков подаришь нам. Велоока, раскраснелась от смущения, очи долу опустила. А Белотур опечалился снова, вспомнив погибшего друга. - Гостислава жаль. - Боги приняли его светлую душу. Ночью мы простились с ним по нашим обычаям, - ответил Ярослав. - Да будет светлой память о нем, - проговорил Князь и устало прикрыл веки… 41. Синегор, откройся! Болотистая местность, труднопроходимые леса, отряд медленно двигался, Белотур был еще слишком слаб, его несли на носилках по очереди. Перед отрядом возникла отвесная скала. Ярослав спешился и помог Велооке спуститься с коня. - Идем, - сказал он. - Куда? Похоже, мы в тупик зашли, - произнесла она, оглядываясь по сторонам. Ярослав усмехнулся, сверкнул озорными глазами, и взял девушку за руку. Они вместе подошли к скале. Шершавая горная порода была местами покрыта мхом. - Посмотри внимательно. - Что я должна здесь увидеть? – удивилась она, и заметила, как на поверхности сверкнул синий огонек, - что это? - Это… Глаз Синегора, - ответил Ярослав, - он видит нас. - Синегор, откройся! – произнес княжич, и отступил назад вместе с Велоокой. У девушки серые очи округлились удивленно, потому что скала начала трескаться, часть её растворилась в воздухе, образовав широкий проход. - Врата в Синегорье открыты. Теперь Синегор знает тебя, Велоока. Вперед! – произнес Ярослав. Мрачный болотистый лес остался позади. Зачарованная волшебством, Велоока последовала за своим женихом через каменные врата в таинственное Синегорье. Её встретили высокие голубые ели, легкий ветерок колыхал их развесистые лапы, они словно приветствовали обитателей Синегорья, вернувшихся домой. Отряд проехал сквозь скалу, замыкал шествие Родослав, он сказал: - Синегор, закройся! Скала снова сделалась монолитной. - Так вот почему войска не могли найти Синегорье, - проговорила Велоока, оглянувшись назад. - Боги охраняют заповедное место, - объяснил Ярослав. Они снова оседлали коней, и поскакали по извилистой дороге среди сосен, елей и могучих дубов. Вечерело, красный закат окрасил высокие небеса. - Скоро застава. Там и переночуем! Неожиданно им преградили путь дозорные. - Стой! Кто едет?! Два молодых безусых воина в легких кольчугах вышли на дорогу. - Свои! Слава Перуну! – произнес Ярослав. - Сила Перуна с нами! – ответили дружинники и обрадованно воскликнули, - Княжич Ярослав!!! Вернулся! - Вернулся, други мои, вернулся! - Слава богам! А кто это с тобой? Что за молодец? – дозорные на Велооку, облаченную в мужскую одежду, посмотрели с интересом. - Или… девица? - Это невеста моя. Велоока, - ответил Княжич. - Вот оно что, Велоока! Нашел свою суженную. Лепа! Дюже красива! – восторгались дружинники. А тем временем и остальной отряд прискакал. Пограничники вытянулись по стойке смирно, приветствуя своего командира Родослава, а потом поклонились Князю. *** На заставе большая дружинная изба для воинов, широкий двор, забором огороженный, с конюшней, сараями, баня на берегу живописного озера. - Здесь я провел пять лет, - сказал Велооке Ярослав, - тебе выделят отдельную комнату, отдохнешь. А вот и сродник твой идет – Селев. Юный отрок с черными кучерявыми волосами, у него круглые темные глаза, смуглая кожа, Селев походил на своего отца Колояра. Он приблизился к Ярославу, поклонился. - Здравы будьте. - Здрав, Селев! – произнес Ярослав, - а вот и Велоока, сестрица твоя. Не помнишь её? - Смутно… я малой тода был. Приветствую тебя, Велоока. - Здрав, братец Селев. Как, ты тут? - спросила девушка. - Все хорошо. Служу Синегорью, - ответил он, смутившись. - А помнишь ли отца своего, Колояра? - Нет, не помню, он бросил меня… и маму. Сбежал. - Да, но потом он раскаялся, пытался найти вас, тебя и Карну, чтобы попросить прощения, но дорогой его убили разбойники. Не держи на него зла, Селев. Паренек опустил свои черные глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, произнес: - Я и не держу на него зла… Мне жаль, что он погиб. Найти нас, он все-равно не сумел бы. - Но он попытался хотя бы… В Чертани живет его брат Зорян, по прозвищу Окунь. Он – хороший человек. Если, когда-нибудь попадешь в Чертан-град, повидайся с ним, - посоветовала Велоока. Ведагор прибежал, и прервал разговор. - Ярослав и Велоока, вас призывает к себе Князь. Князь возлежал на широкой лавке в комнате командира, с ним был дружинный лекарь, он поклонился и вышел прочь, когда в дверях появился княжич. - Ты звал нас, отец? – спросил Ярослав. - Да, сын мой. Проходите. Вот мы и вернулись в наше Синегорье. Здесь даже воздух другой, чуешь, Велоока? – спросил Белотур. - Да, - кивнула девушка. - Но как ты себя чувствуешь, отец? Что-то болит? - Неплохо для почти убиенного, но лекарь советует отдохнуть здесь после дальней дороги, раны еще не зажили до конца. А я хочу приехать в селение, как полагается, на коне, не в носилках. Народ не должен видеть Князя слабым. - Значит, мы останемся на заставе на несколько дней? – спросил Ярослав. - Нет, Ярослав, я знаю, что вы с Велоокой мечтаете попасть домой. Поезжайте без меня. - Но как же?! Мы вместе должны вернуться. - А я сказал, поезжайте. Лучезара там волнуется. Пусть увидит тебя и порадуется. А ты успокой её, скажи всё со мной в порядке, скоро и я приеду. - Как прикажешь, отец, - склонил голову княжич. - Завтра с утра, Родослав с дружинниками, отслужившими свой срок, поедет в селение. И вы с ними. В добрый путь, дети мои. *** Лучезара не спала всю ночь, тревога охватила всё её существо, страх за мужа и сына не покидал с тех пор, как они уехали. Но в этот раз волнение было нестерпимым, Светозара исчезла, а Лучезара места себе не находила. Она бродила по терему, как приведение, мучаясь разными темными мыслями. Утром она все-таки прилегла и сон сморил её. Слуги ходили тихо на цыпочках, боясь потревожить Княгиню. Она проспала долго, и когда проснулась не поняла утро или вечер, служанка принесла ей взвару, от еды Лучезара отказалась, умылась холодной водой, быстро привела себя в порядок, и поспешила в башню Света, за окнами красивые облака, подсвеченные солнцем, плыли над верхушками синих гор. В Башне Карна сидела за дубовым столом, записывала что-то гусиным пером. - Карна! Скажи, Светозара не появлялась еще? - Нет, ее нет в башне, - ответила Карна, оторвавшись от своих записей. - Не к добру это. Что-то случилось с Белотуром. Или с Ярославом. Или с обоими, - пробормотала Лучезара, усевшись на резной табурет, уронила голову на руки. - Соберись, Княгиня, не кручинься. Боги да помогут Князю и его наследнику. Идем на верхний ярус, помолимся богам нашим, - предложила Карна. Лучезара кивнула головой. - Да, пойдем в Святилище. Я места себе не нахожу. Вся надежда на богов. Что же остается, когда находишься в полном неведении, что происходит с близкими. В округлой просторной комнате, освещаемой светом заходящего солнца через узкие высокие окна, лики богов со стен взирали на коленопреклоненных женщин. На постаментах в простенках стояли статуэтки Лады и Перуна, изготовленные Русланом, их привезли из Трибереги. Неожиданно за окном сверкнула молния, разрезала потемневшее небо, Лучезара вздрогнула, когда громыхнуло так, что Башня затряслась. Карна же улыбнулась, и сказала: - Видишь, Лучезара, бог Перун откликнулся. Это же он – небесный покровитель Ярослава. - О, да. Перун… он поможет, ты права. Лучезара успокоилась, боги услышали. За окнами громыхало и молнии сверкали, как тогда, когда был зачат первенец, ночью после праздника Перуна к ней в светелку пришел Белотур и любил свою невесту нежно и страстно… 42. Белозар и Чара Утром княгиня проснулась бодрой и отдохнувшей. Опочивальня была окутана голубым светом. Лучезара резко поднялась, огляделась и радостно распахнула свои зеленые глаза: - Светозара! Что?! Белотур, Ярик. Живы ли они? - Да, живы… Белотур в сражении с дикарями был ранен, но Мара не взяла его, - ответила Берегиня. - Слава богам! И где же он, когда приедет? - Они в лесу, меж Чертанью и Триберегами. Белотур пока слаб, но раны заживут, скоро он вернется к тебе. Не кручинься. Жди, недолго осталось. - Но с кем ты оставила его там? – волновалась княгиня. - С ним Родослав с отрядом, Ведагор. И Ярослав с Велоокой. - Он все-таки нашел её? Мой упрямый сынок. - Да. В столице были твои мужчины, чтобы Велооку вызволить. Так что готовься к свадьбе, княгиня, будет у тебя невестка. - Я счастлива, - вздохнула Лучезара облегченно, - скорей бы увидеть их. - Да, боги милостивы… Но не всем повезло. Гостислав и Алмаз погибли, да будет светлой память о них, - грустно произнесла Светозара. - Светлая память. Как же теперь Горислава? Это ужасно, она потеряла и сына, и мужа. И Драгомира осиротела. Мне очень жаль… *** Молодой блондин Белозар пришел на зов княгини в терем, охранницы поклонились княжичу. - Княгиня Лучезара ожидает меня, - сказал он. Пред ним отворили двери. В светлой горнице сидела в кресле Лучезара, на голове простое узорчатое очелье, золотые волосы с проседью под светло-зеленый плат запрятаны, платье бирюзовое, длинное. - Здравия тебе, матушка! – поклонился средний сын. - Здравствуй, сынок. У меня хорошие новости. Отец и твой брат скоро вернутся. Белотур был ранен, но главное, жив. - Слава богам! И что же Ярик нашел свою Велооку? - Да, они нашли её, и приедут вместе. - Значит, женится на ней Ярик? - Да. - Я рад за него. И тоже хочу жениться. Прошу твоего благословения, матушка. - Подожди, Белозар, больно ты прыткий. Сначала старший, потом ты. Но на ком, ты жениться собрался? – спросила мать. - Чара – моя невеста! - Чара? Почему… Чара? Зачем она… тебе? – растерялась Лучезара. - Люблю. И она меня… я ей глянусь. Так она сказала. - Ты в этом уверен? Не торопись, Белозар, подумай хорошо. Я советую тебе к Драгомире присмотреться. Чем не хороша? - Красивая девица. Но нет, не люба. Мама, ты сначала Ярику её сватала, а сейчас мне, - недовольно произнес парень. - Видишь ли, сынок… Гостислав и Алмаз погибли, - грустно произнесла Лучезара. - Что?!! Алмаз погиб?! Как? – округлил светлые глаза Белозар. - Да. В Чертани злые люди покушались на Ярика, но перепутали, и зарезали Алмаза. А на обратном пути на них напали дикари-кочевники. Стрелой сразили Гостислава насмерть. Теперь Драгомира осиротела. И было бы правильно, взять её к себе в семью, - сказала княгиня. Белозар задумался, нахмурился слегка. - Мама, мне очень жаль Драгомиру, она хорошая девушка, сестра нашего друга. Но ты меня не слышишь? Я люблю Ча-ру. - Боюсь, что Всеслава права, и Чара тебя очаровала с помощью волшбы, - проговорила Лучезара печально. - Что ты говоришь, матушка?! Какая волшба? Я влюбился в неё с первого взгляда, как только приехал со службы. Почему Ярику разрешили самому невесту выбрать? Даже отец поехал с ним, рискуя жизнью. Из-за него наш друг погиб! А я?! Чем хуже? Всего лишь хочу в жены девицу, что мне глянется. Я так, много прошу? – произнес он с обидой в голосе. Лучезара смутилась, средний сын всегда находился в тени старшего, и обижался. - Что ты говоришь, сынок! Вы все трое для нас дороги и любимы. Я просто прошу тебя не торопиться. Вот вернутся Белотур и Ярослав, тогда и решим… Выйдя из княжеского терема, Белозар поспешил на свидание с Чарой. Юная смуглянка вызывала в нем чувство любви. Взгляд черных глаз проникал в самую глубину его души. Точеная фигурка, черные роскошные волосы, алые пухлые губы манили. В березовой роще девушка ждала его. - Чара! Любая моя! – глаза Белозара светились радостью при виде любимой девушки. - Белозар, ты поговорил с матерью? – спросила она, отстраняясь от его объятий, - ты же понимаешь, не должны мы тайно встречаться, я не такая. Пусть твоя мама даст своё благословение, признает меня твоей невестой. - Она признает, никуда не денется… Но пока она сомневается, потому что переживает за отца. Но через несколько дней отец и брат возвращаются. И всё решится! - Они… возвращаются? И князь, и Ярослав? – удивилась она, - их так долго не было. И что, Ярослав… нашел эту свою, как её… - Велооку. Да. Нашел. Они приедут, и будут готовиться к свадьбе. Тогда на радостях, и мы благословение получим от обоих родителей, - сообщил Белозар новости, которые совсем не порадовали юную Чару, она натянуто улыбалась. - Хорошо. Вот когда будет благословение князя и княгини, тогда и будем встречаться. А сейчас некогда мне, мама ждет. - Но, Чара, подожди! Дай хоть поцелую тебя в уста твои алые. - Нет-нет, всё потом, - пробормотала девушка и помчалась прочь, только черная длинная коса взметнулась, и красный сарафан мелькал среди белых стволов берез. Белозар недовольно сжал зубы, и в раздражении ударил кулаком по дереву… *** Чара пришла к себе домой, жила она в тереме своего отчима воеводы Воислава. Терем тот на центральной площади располагался, напротив Башни Света. Мать её Мира, по прозвищу басурманка, сидела в беседке среди деревьев, плела узорчатый ковер. Подняла глаза на дочь. - Где была? С Белозаром встречалась? - Да. Встречалась, - ответила Чара, нервно покусывая пухлые губы. - И как? Чем недовольна? Он не хочет на тебе жениться? - Он-то хочет… Только, Князь и Ярослав живы, и скоро вернутся. Так сказал Белозар, он только что говорил со своей матерью. - Что значит живы? Оба живы? – Мира выронила из рук свой коврик, - этого не может быть! Я ведь ворожила, они оба должны умереть, бог Эрлик ждал их. - Ты ошиблась, мама! А ежели так, то не бывать Белозару князем, - разочарованно произнесла Чара. - Да. Не бывать. Значит, нужно заняться Ярославом. Он – наследник. - Но он едет с Велоокой, со своей невестой. Что делать, мама? Они приедут и сразу поженятся. - Мы помешаем этому! – воскликнула Мира. - Но как? - Еще не знаю… - задумалась Мира, сдвинув черные брови, - Ярослав разлюбит свою невесту, да так, что смотреть на неё не захочет. Уж, я постараюсь, - произнесла Мира, коварно сверкнув глазами. - Надеюсь, на этот раз у тебя все получится, - проговорила Чара, - я очень хочу заполучить Ярослава. - Влюбилась? Напрасно. Любовь затмевает разум. Нам, женщинам, нужна ясная голова, чтобы устроиться в этом безжалостном мире, как можно лучше. - Ты неплохо устроилась. Твой муж – Воевода, правая рука Князя. И человек нежадный. - Зато твой отец держал меня в черном теле. Но все сложилось, как надо. Великая богиня Хумай позаботилась обо мне. И тебе поможет. Ты со временем станешь княгиней, выше голову, Чара, - сказала Мира, злорадно улыбнувшись. Басурманка Мира провела своё детство среди степняков – кочевников. Однажды враждебное племя напало на них, уничтожив мужчин, забрали в плен женщин и детей для продажи. Сначала Мира попала к перекупщику в Южном княжестве, который потом перепродал её Казарскому торговцу, тот скупал красивых рабынь, приводил их в привлекательный товарный вид, и продавал на невольничьем рынке задорого. На рыночные подмостки торговец вывел двух разных красавиц: степнячку Миру и славянку Глашу. Два молодых купца обратили на них внимание. Гостислав Глашу выкупил, которую переименовал потом в Гориславу. А его друг Добросвет долго торговался, прежде чем взять Миру. Был он мужчина прижимистый, и жену не одаривал подарками, и был скупым на ласки. Она завидовала Гориславе черной завистью, у той наряды красивые, и драгоценности были, дорогие подарки она получала за рождение детей. А Мира пыталась всячески ублажить Добросвета, да только все было не то, и так. И подумала Мира, не тот у меня муж, я лучшего достойна. Взгляд её на Воислава упал – воевода, княжий друг, богат, знатен, а жена у него Забава, красавица когда-то была, а потом захворала она и покинула этот мир. Вспомнила Мира колдовские ритуалы, которые в детстве у бабушки подсматривала, сделала она приворот на дым, чтобы вдовец её, Миру заметил. А мужа своего нелюбого скупердяя, она отравила, избавилась. Облачившись в белый траурный наряд, Мира проводила Добросвета в последний путь, и стала ждать сватов от Воислава, ждала недолго, он пришел с дорогими дарами, жить без жены не хотел, приворот подействовал. Мира стала женой Воислава, переехала с Торговой улицы на центральную площадь в богатый дом Воеводы, где роскошь в палатах и слуги, о такой жизни она и мечтала. И только она возрадовалась, все хорошо, как из пограничной заставы привезли тело её первенца, сына Святослава. И снова погребальный костер, траурный наряд и теперь уже настоящее горе испытала Мира, рыдала над телом сыночка. Осталась у Миры дочка Чара, на неё вся надежда, она не должна влачить жалкое существование, и место её – в княжеском тереме, к тому же Чара в Ярослава влюбилась с первого взгляда, но взаимности не было. Уехал он в дальнее и долгое путешествие. «Это к лучшему. Может, князь и княжич не вернутся». Совершила тайное гадание – смертельная опасность поджидала обоих. В кипящем котле, над которым колдовала Мира, виделись ей картины сражения, как падает с коня своего серого Князь на землю, кровью залитую. «Значит, лишится племя Вождя, кто станет новым Князем. Старший сын Ярослав? Великая богиня Хуам, покажи мне судьбу княжича Ярослава, украсит ли главу его княжеский венец или придет его конец?», она бросила в котел пучок трав. Забурлила вода в котле, поднялся густой пар над ним, и привиделся ей бог Эрлик, ожидающий жертву. Распластался княжич на жертвенном настиле, и острый нож занесен над ним. «Вот и Ярослав обречен» - злорадно подумала кудесница. С той поры Чара ответила на ухаживания Белозара, второго княжича, который до этого безуспешно добивался её внимания. «Глупый влюбленный мальчишка, будет он князем, а Чара княгиней. А управлять племенем станет самый опытный и уважаемый человек - муж мой Воислав, что и происходит сейчас в отсутствии Князя» - решила Мира. Но почему все пошло не так, как должно? Не понимала этого Мира, весь расчет разрушился… А счастье дочери было так близко. Но Мира не собиралась сдаваться… 43. Синегорье Велоока была восхищена красотой нового селения, расположенного у подножия Синей горы, которую называли священной. Круглая площадь на возвышенности, там стоит величественная Башня Света, княжеские хоромы, дома знатных жителей, а от площади вниз идут кольцевые улицы: торговая, ремесленная, охотничья, земледельческая, рыбацкая. Огорожено селение массивной стеной, узорчатые ворота отворяются, пропуская путников. Улицы чистые, булыжниками мощенные. Народ радостно приветствует молодого княжича с невестой, а на площади у Башни Света поджидают их Лучезара и Белозар. С ними Карна, Всеслава, Воислав с Мирой. Велоока почувствовала на себе тяжелый пристальный взгляд смуглолицей женщины в зеленом наряде, золотые украшения на солнце сверкают. Ярослав помог своей невесте спуститься с коня, и они, взявшись за руки, приблизились к Лучезаре, поклонились в пояс. - Здравия тебе, матушка Княгиня, - произнес Ярослав, – прими в терем мою невесту Велооку Руслановну. - Здравы, дети мои. С возвращением, сын мой. Добро пожаловать, Велоока, станешь дочерью мне, - проговорила Лучезара. Чара стояла позади своей матери, и недовольно поморщилась при этих словах. Ярослав – прекрасный юноша, мужественный и ловкий, Чара хотела его до дрожи в теле. А он называет невестой какую-то пришлую девицу, облаченную в мужскую одежду. «Она нисколько не красива. И напрасно княгиня называет её дочерью. Меня она признать невестой Белозара не захотела, а здесь, смотрите-ка, обнимает и в щеки целует эту деваху. Но ничего, не все еще потеряно. Магия поможет нам избавиться от Велооки. А Ярослав и Белозар еще будут бороться за меня» - думала она, притворно улыбаясь. На площади народ столпился, всем хочется лицезреть старшего княжича с невестой. - Слава княжичу! – раздавались выкрики из толпы. - Это и есть Велоока – внучка мудрого Власа, светлая память о нем в веках будеши, - шептались люди. - Да, это она… - А где же князь, пошто не приехал? Жив ли он, - волновались некоторые. Родослав, не слезая с коня своего, возвестил: - Здравия и процветания, народ Синегорья! Князь Белотур шлет вам свой привет! Задержался он на заставе пограничной по делам воинским. Скоро приедет домой наш светлый Князь. Готовьте встречу, пир на весь мир будет! Народ возрадовался, шапки в воздух полетели. - Слава Князю! Слава Княгине! Слава княжичу Ярославу и невесте Велооке! Лучезара и дети её в терем ушли, Родослав, жену свою, Всеславу обняв, в свой дом отправился. В тереме красиво было, уютно. Горница светлая, ковер на полу, лавки бархатом обиты, скатерть белая на столе. Служанки угощения на стол поставили. - А на самом деле, почему Князь не приехал с вами? Здоров, ли он? – взволнованно спросила Лучезара. - Не переживай, матушка. Приедет отец. Ты ведь знаешь Князя, гордый он, хочет в селение на лихом коне въехать, а раны не дают верхом скакать, и лекарь не велит, вот и подзадержался на заставе. А нам приказал ехать, чтобы успокоить тебя, все хорошо, - сказал Ярослав, - возвернулись мы из странствия дальнего, в самой столице побывали, много чего повидали. - Вы должны мне все подробно рассказать… В разговор вмешалась Карна: - Мало рассказать, нужно всё записать. Ведь что написано пером, не вырубишь топором. Нельзя забывать всё, что вы увидели в «том мире», и людей, что помогали вам всех занести в летопись. Влас всегда так делал. Эти знания потомкам пригодятся, важно, знать прошлое своего рода. После трапезы, Велоока попала в руки молодых служанок, они отвели девушку в мовню, промыли её роскошные волосы щелоком, они стали блестящими, а тело сделалось чистым, от душистых трав ароматным. - Ах, какое блаженство! – проговорила она. Старшая служанка Таруся платье принесла в светелку, куда Велооку поселили. Служанки девушку нарядили, косы заплели. Таруся служанок отправила восвояси, а Велооке сказала: - Тебя к себе Берегиня приглашает. - Светозара? - Да. Идем, я провожу тебя в Башню Света. Из княжеского терема они прошли в застекленный крытый переход, там росли в кадках красивые экзотические растения. В башне Света, по винтовой лестнице поднялись на верхний ярус. Круглая комната, с ликами богов и лампадами. Светозара стояла у окна. Служанка, проводив Велооку, оставила их вдвоем. - Здравия, Берегиня. - Здрава, Велоока. Проходи, посмотри, какой здесь вид, - предложила Светозара. Велоока прошла к окну, встала рядом с Берегиней. Величественная Синяя гора виднелась вдали, вековые сосны тянулись в небо. - Как тут красиво! - восхищенно произнесла девушка. - Да, и теперь, здесь твой дом. Ярослав настаивает на скорой свадьбе, просит не ждать осени. Я думаю, это правильно. Ты же согласна? - Да, конечно, - опустила очи Велоока, скромно улыбнувшись. - Прекрасно. Позволь сделать тебе подарок. На постаменте меж окон стояла статуэтка богини Лады. Берегиня сняла с неё серебряную цепочку, а на цепочке изящная фигурка лебедя сверкает. - Такой же подарок от меня получил твой жених. Два лебедя – символ любви и верности. Храните их, они уберегут вас от злых чар, - сказала Берегиня, одевая цепочку на шею Велооки. - От злых чар? – переспросила Велоока. - Твой Ярослав – завидный жених, многие девы завидуют тебе. А зависть – это и есть чары злобные. - Наверно, есть более достойные невесты, - проговорила девушка. - Возможно. Но он выбрал тебя. Значит, так угодно богам. - Благодарю, Берегиня, - проговорила Велоока, разглядывая подвеску на цепочке… *** В княжеском терему шли приготовления к свадьбе, служанки шили наряды для невесты, и Велоока рукодельничала, сидя рядом с Лучезарой. Она рассказывала о своей жизни в Слободке, Чертани, о путешествии в столицу. Карна записывала, старательно скрипела гусиным пером. Ярослав и Белозар с друзьями на охоту ускакали. Нужно дичи настрелять для предстоящего пира. А в терем к Лучезаре пришли две девицы Василиса и Чара. - Позволь, княгиня, Велооку повидать, с ней по-девичьи поболтать, подружиться, - попросила Василиса, поклонившись. - Что же, проходите, девицы. Велоока приданное шьет. Но делу время и потехе час. Пусть отдохнет, развлечется моя невестка, - сказала княгиня. - Дочка. К тебе пришли девушки. Это Василиса, дочь Виты. Ты помнишь её? Велоока кивнула головой и улыбнулась. - Да, я помню Василису. - А это Чара, дочь Добросвета, да светла его память. - Здравия, девицы, - поклонилась им Велоока. - Здрава будь, Велоока, и с возвращением тебя, - проговорили девушки. - Прими мой подарочек. Кружевной платочек, сама вязала нитями серебристыми, - сказала Василиса, коса у нее русая, сарафан синий, протянула княжеской невесте красивый ажурный платочек. - Благодарю, Вася. Очень красиво. Черноволосая Чара, в красный сарафан облаченная, принесла угощение – сладкие медовые шарики. - Мы с матушкой моей приготовили чак-чак, испробуй, Велоока. - Выглядит и пахнет аппетитно. Благодарствую. Вместе покушаем со взваром брусничным. С осторожностью испробовала угощение Велоока. Василису она помнила, в детстве играли иногда. А вот черноглазая улыбчивая Чара не понравилась, улыбка ласковая, а очи хитрые. Девушки взвару ароматного выпили, и в сад погулять вышли… 44. Кислое и сладкое, каждому своё В доме Воеводы приготовления идут, слуги угощения готовят. Вернулся с охоты Воислав, с ним зять его Родослав, княжичи Ярослав и Белозар, друг их Витас – охотник славный. Охота удачной была. Воислав пригласил всех в гости к себе, посидеть в саду мужской компанией, обсудить дела охотничьи, мясо на вертеле жареного поесть, хмельного выпить. А Мира у котла колдует, варево особое готовит, дабы Ярослава им опоить, и цели своей коварной достичь. Вынесла Мира напиток освежающий, травами душистыми пахнущий в кружках расписных, разноцветных. Кружка с красным узором княжичу Ярославу подана была, а в ней напиток заговоренный. - Испробуйте пития с дороги, гости дорогие. День-то жаркий, освежитесь, - проговорила она голосом елейным. - Дюже вкусный напиток готовит моя жена, - похвалился Воислав, губы омочив, усы разгладил горделиво. Гости сказали: - Благодарствуем, хозяйка. Хлебнул того напитка Белозар, и брата подтолкнул. - Дюже сладок, как ты любишь. - А у меня, с кислинкой… И поменялись княжичи кружками, тот, что кислый в красной кружке Белозар испил, а Ярослав сладкого напитка испробовал. Гостеприимная хозяйка этого обмена не увидела, так как в терем ушла, ибо нечего женщине в мужской компании делать. Вернулась из княжьего терема Чара, и к матери своей с расспросами: - Как прошло? Получилось ли опоить княжича? - Получилось, дочка. Сейчас три дни выждать надобно, чтобы подействовало зелье моё. В это время ты ему на глаза не кажись. Поняла? - Поняла, что здесь непонятного, - кивнула дочь. *** Ликует народ, встречая Князя. В красном плаще, на сером коне Белотур въехал в селение, небольшой отряд сопровождал его. Лучезара и сыновья на широком крыльце ожидают князя. Велоока позади Ярослава стоит. Поодаль Воислав приветствует Белотура, отчитывается, что все в селении спокойно, порядок. После этого Князь Княгиню обнял, потом – сыновей и будущую невестку. В тереме расположилась их семья, Лучезара светилась от счастья лицезреть мужа своего любимого. - Слава богам! Ты вернулся! Обещай, не уезжать больше никуда, - проговорила она. - Боги милостивы, и мы вернулись. Но обещать… как я могу? Князь – это не только власть, но и обязательства пред народом. Сейчас все хорошо, значит, будем жить и радоваться. - Да, сегодня будет пир на весь мир. - Пир – это хорошо. Но сначала я должен навестить вдову Гостислава и его дочь. Как они? - В трауре, обе пребывают в печали и унынии, - Лучезара вздохнула, - как жаль. Да будет светлой память о Гостиславе и Алмазе. - Нужно помочь им… - Разумеется… А еще пора подумать о свадьбе Ярослава и Велооки. Светозара советует, на праздник Купалы обряд провести, - сказала княгиня. Ярослав с Велоокой переглянулись и взялись за руки. - Если Светозара советует, значит, так тому и быть, - согласился Белотур. - Благословляете, отец и мама? – спросил старший княжич. - Благословляем, во имя светлых богов! – торжественно произнес Князь. - Будем к свадьбе готовиться. - А наш Белозар тоже себе невесту нашел и благословения просит, - сообщила Княгиня. - И кто она, Белозар? – спросил Князь у второго сына, - кого присмотрел, пока мы странствовали? Тот ответил уклончиво. - Я подумал, и понял, что мама права, не нужно торопиться. - Вот как? – удивилась Лучезара, - несколько дней назад ты утверждал, что страстно влюблен и хочешь жениться. Что изменилось? - Кое-что… изменилось, - сказал Белозар и глаза в сторону отвел. Ярослав на брата недоуменно взглянул. - Я рада, что ты прислушался к моему мнению, Белозар, - произнесла Княгиня. - Вот и хорошо. Зачем спешить, если сомневаешься. Женитьба - дело серьезное. Идите, дети мои, погуляйте, нам с княгиней поговорить надобно, - сказал Князь. Княжичи и Велоока вышли в сад, где на яблоневых деревьях развевались разноцветные ленты. Пришла Василиса, позвала Велооку в башню Света, там девушки на посиделки собрались. Братья остались одни. - Так я не понял, ты раздумал жениться на Чаре? Что, уже прошла любовь? – спросил старший. Белозар плечами пожал. - Может, не любовь это была, а наваждение. Вчера встретил Чару, и знаешь… такая она нелепая мне показалась, что я поразился вдруг, и что мне в ней так глянулось? Не знаю, сама улыбается, а глаза-то злобные. И ведь понятно же – не люб я ей. Как я раньше этого не замечал? - Так это Морок был… Я с таким, столкнулся однажды, - сказал Ярослав. - На тебя её взгляд упал, как только мы приехали, на меня она и не смотрела совсем. А я возомнил себе: чем я хуже брата? Добьюсь её любви во что бы то ни стало! И она ведь обратила на меня свой взор. А я, глупый обрадовался. Но ты вернулся, и она… снова ко мне охладела. - Но ты же понимаешь, я здесь ни при чем? - Понимаю, брат, - вздохнул Белозар. - Ты принял правильное решение, зачем торопиться? - Может, мне в мир поехать, и там себе суженую найти? – произнес задумчиво средний брат. - Э! Белозар! Я на поиски поехал, потому что знал, кого искать, а тебе зачем, только маму огорчать? Присмотрись к девушкам в Синегорье, - посоветовал Ярослав, - а может, эта твоя Чара, поймет, что ты не станешь за ней бегать, изменится. Полюбит тебя. - Нет, Ярик, даже если изменится, у меня к ней ничего… как отрезало. Вечером на площади праздник был, столы от угощений ломились, Князь и княгиня на почетных местах, Берегиня и Карна рядом, Воислав с басурманкой. Пришли молодцы, а за ними девицы в нарядах разноцветных, Ярослав сразу к своей невесте приблизился, за руку взял, рядом с собой усадил. А Белозар к Чаре не подошел, уселся подле брата. Свободные девушки за одним столом пристроились, на молодцев, что напротив сидели поглядывают, усмехаются, глазками стреляют. Только Чара разочаровано на Ярослава искоса смотрела. «Что не так? Магия не подействовала? Я три дня его не видела, как мама приказала, за это время, его чувства к Велооке остыть должны, и меня он возжелать должен… А он? Сидит, рядом с девкой этой и глаз с неё не сводит, и она, мерзавка, ресницами хлопает, улыбается. Смотреть противно» - размышляла Чара. А меж тем сумерки опустились на селение, и факелы зажглись вдоль стен, зазвучали гусельки, заплясали девицы, развевались пышны юбки. Молодцы тоже в пляс пустились. Закружились в танце влюбленные Ярослав и Велоока, никого вокруг не замечая, друг другом любуясь. А Белозар танцевать не пошел, сидел за столом хмурый и отрешенный. - Послушай, Чара, а что это Белозар печальный? И к тебе, не подходит? – спросила Василиса. Тут только Чара заметила странное поведение среднего княжича, он же все время возле неё крутился, а тут вдруг отгородился, что это с ним? Она пожала плечами. - Не знаю. - Не иначе, прошла любовь, - хихикнула Василиса, и в танце закружилась с одним из парней. «Вот ехидная деваха эта Васька» - недовольно подумала Чара, оставшись одна у стены, никто её на танец не пригласил, обидно стало Чаре, она нервно покусывала губы… 45. Предсказание Ясновиды Летели дни в заботах и подготовке к свадебному пиру, красивый наряд сшит, слуги готовят вкусную еду. А у Велооки на душе тревожно, говорят, что все невесты перед свадьбой очень волнуются. На речном берегу тихо и спокойно, течет река, отражается в ней солнышко. Велоока любовалась красотой природы, восстанавливая душевное равновесие, думала о том, как хороша она будет в свадебном наряде. Но тут набежала темная туча, закрыла солнце и ветер холодный подул. Велоока встрепенулась, зябко передернула плечами, обернулась и увидела, как низкорослая мохноногая лошадка несет на себе всадника, лицо платком замотано. «Кто это?» - подумала Велоока, испугавшись. А всадником оказалась женщина, она ловко спрыгнула с лошадки и открыла лицо. - Аурика? Как ты сюда попала? – пробормотала Велоока, растерянно оглядываясь по сторонам, никого рядом. Как могла кочевница проникнуть в Синегорье? - А ты, что думала, так просто убежать от нас? – усмехнулась шаманка. - Не просто! Ты хотела убить меня, сжечь, что тебе еще надо?! – возмущенно воскликнула Велоока. - Мне нужен Яро-слав. Хочу забрать его. - Убирайся, сейчас сюда придет охрана и тебя схватят. - Ах-ах-ах! Напугала! Где твоя охрана? А? Нет никого, - рассмеялась Аурика, - а Ярослав – он мой! Я жду от него ребенка, у нас будет сын. Шаманка повернулась боком, демонстрируя свой круглый живот. - Он любил и любит меня, никогда не забудет нашу ночь любви. Велоока замолчала, не зная, что на это ответить, испугалась, а если и правда Ярославу понравилось с Аурикой, и он будет вспоминать шаманку в постели. Шаманка повернулась к своей лошадке, потрепала её гриву, и снова посмотрела на Велооку, на этот раз лицо её преобразилось и живот исчез. Перед Велоокой стояла… Чара и нахально улыбалась. - Я все-равно заберу его! Откуда ты свалилась? Ты – чужая здесь, уходи! Отдай мне Ярослава! - Нет!!! Не отдам, он мой! – воскликнула Велоока и проснулась от своего крика. По стенам уютной светелки прыгали солнечные зайчики. - Доброе утро, Велоока! – услышала она голос Карны, - пришла тебя будить, а ты тут кричишь. Кошмар приснился? Велоока приподнялась на постели, удивленно взирая на Карну. - Да… кошмар. Хорошо, что это всего лишь сон, - вздохнула Велоока. - Куда ночь, туда и сон. Утро настало, твой самый важный день впереди. Сегодня я – твоя мать посаженная, отдам тебя в руки княжича. Ваша свадьба с ним самая необычная будет. На берегу Синь-озера. Возле дуба векового соединит Берегиня ваши руки красной лентой. - Почему наша свадьба станет какой-то особенной? – поинтересовалась девушка. - Это знаменательный день для нашего племени. Как хранительница мудрости предков, прошлым летом я прочла древние предсказания берегини Ясновиды. Там написано: «Когда потомки богов Велеса и Святоруса соединятся брачными узами по великой любви, для народа наступит век благоденствия». Приехал со службы Ярослав и заявил: «Поеду за Велоокой, потому что обещал на ней жениться». И тогда Светозара сказала: «Это Судьба. Если они поженятся – сбудется предсказание Ясновиды». Так что это, не только ваш с Яриком праздник, - говорила Карна, помогая невесте одеться в светлое просторное платье. - Значит, все предопределенно? - Все зависело от вас, от Ярослава и тебя. И теперь, мы уверены, все будет хорошо. - Неужели от нас зависит благополучие всего народа? – удивилась Велоока. - Видимо, так. Из потомков Святоруса - сыновья Белотура, а потомки Велеса – Селев и ты. Вот и поехал Князь с Ярославом на поиски, благоденствие народа – главное для него. - Понятно… Скажи, Карна, ты ведь была воительницей. А стала Хранительницей мудрости. Почему? - Почти десять лет назад, уезжая из Трибереги, я не знала, что вижу своего отца в последний раз. Он велел мне беречь древние письмена – мудрость предков. И когда его не стало, я поняла, кто, если не я продолжит дело мудрого Власа? Так и сделалась я Хранительницей. Изучаю пергаменты, нахожу много полезного. *** На берегу священного озера возник яркий шатер, в том шатре девы юные собрались, песни петь свадебные, невесту наряжать, в новую жизнь провожать. Василиса главной подружкой назначена, косу подруженьке заплела туго-натуго, со словами заговорными. Пришли в шатер Светозара и Карна, которой досталась роль матери посаженной. - Вот и настал этот светлый день, предсказанный древней Берегиней Ясновидой. И соединятся потомки двух богов – Велеса и Святоруса, по великой любви, пройдя сквозь время и испытания. И влюбленным этим благоволят Перун и Лада, и будет народу нашему процветание, жизнь мирная и сытая. А теперь по древнему обычаю, невеста дарит свою женскую силу жениху. Готова ли, ты поделиться красотой своей с любимым? – спросила Светозара. - Готова, - кивнула головой невеста и погладила бережно свою роскошную косу. В руке у Светозары нож сверкнул, и половина косы оказалась отрезанной с головы Велооки. Девушки ахнули, запричитали, Василиса песню запела голосом звучным: - Ах ты, косынька – коса, Коса, девичья краса! Волос к волосу, коса До чего ж ты хороша! Уж, как ты краса-коса, Да головушку покинула, Ради добра молодца, Жизнь девичью ты отринула. Темно-русая коса Не на горе рождена; Твоя девичья коса На роду обречена. Уж, ты девичья коса Расплетайся! Уж ты, девица краса, Замуж собирайся! Отрезанную часть косы бережно завернули в белую ажурную ткань, а оставшиеся волосы тут же рассыпались крупными волнами по плечам свободно. Девушки танцевали вокруг невесты и сопровождали Велооку к священному озеру. Вдали виднелись синие горы с белыми шапками на вершинах. Спокойная гладь Озера сверкала на солнце и манила к себе. Прозрачная вода, ровный берег. - Благодатное Синь-озеро, прими княжну Велооку, очисти от скверны прошлых лет, обнови тело и душу освяти! – произнесла Светозара, протянув руки свои к водоему. На поверхности озера пробежала легкая волна, словно приглашая к себе. Берегиня обратилась к девушке: - Ступай, Велоока, окунись трижды в Синь-озеро. Воды его смоют с тебя прошлое, все что было уйдет в небыль. Ты очистишься от всего, новая жизнь начинается, - сказала Светозара. Велоока скинула белую просторную рубаху – платье из тонкой ткани, и осталась обнаженной. Василиса подхватила её платье, восхищенно произнесла: - Ох, и хороша наша новая княжна. Легкой походкой Велоока направилась к воде, озеро своими волнами омывало её совершенное тело, стройные ноги, широкие бедра, плоский живот, и вот уже к упругой груди прикоснулась вода. Как было велено, невеста трижды с головой погрузилась в воду. Казалось, всё плохое печальное ушло прочь, осталась надежда на самое прекрасное. Она вернулась на берег преображенной. Карна встретила её, окутала в белую простынь. Капли воды стекали с волос. - А теперь идем в шатер, пора облачиться в свадебный наряд, - сказала Карна. Велоока в сопровождении Карны и распевающих песни девушек в шатер отправилась, где невесту ожидало красивое свадебное платье… 46. Муж и жена Ярослав нарядный и взволнованный, неспешно шествовал к озеру, светлые волосы трепал ласковый ветерок. Родители и друзья сопровождали жениха. Из красочного шатра вышла прекрасная невеста, голова ее белым ажурным платком покрыта, поверх платка изящное серебряное очелье, светлое платье из тонкого шелка. Глаза стыдливо опущены, длинные черные ресницы трепещут, румянец на щеках. Карна в синем платье с серебряными узорами, держит за руку Велооку, ведет к жениху. Встреча произошла у могучего раскидистого дуба, где уже поджидала их Берегиня Светозара в сияющем голубом наряде, в руках у неё расписное блюдечко, на нем два золотых колечка. - Окольцуй свою голубку, княжич Ярослав, - произнесла Берегиня. Ярослав аккуратно надел на пальчик невесте кольцо. - И ты, Велоока, окольцуй своего жениха. На пальце у Ярослава засверкало обручальное кольцо. - Да будет связь сия крепка. Во имя бога Рода скрепляю ваш союз. С сего дня Ярослав и Велоока – муж и жена пред богами и людьми. Красной лентой связала берегиня руки новобрачных. Лучезара украдкой утирала слезы счастья с лица, вспоминая собственную свадьбу двадцать три лета назад. - Дети мои, совет вам да любовь! – произнес Князь, обнимая молодых… На цветущем лугу, на красивом берегу под ярким навесом накрыты столы свадебные, слуги изысканные блюда подносят. Ярослав и Велоока во главе стола сидят и друг на друга с любовью глядят. Гости пьют горькое вино, а молодожены дарят друг другу сладкие поцелуи, и весь мир вокруг прекрасен, ведь впереди долгая и счастливая жизнь вместе, рука об руку. До купания в озере Велооку сомнения одолевали, из ума не выходила беременная шаманка Аурика. Ярослав был с ней, любил ее, и степнячка ждет от него дитё… А потом окунулась Велоока в прозрачные воды Синь-озера, так и ушли все страхи-переполохи. Вечерело, заканчивался самый длинный день лета, а впереди ночь коротка для влюбленных. Взявшись за руки, спешат они к уединенному шатру, где горит лампада у образа богини Лады. Широкая кровать ждет мужа и жену на первую брачную ночь. - Как ты прекрасна, жена моя Велоока, - проговорил Ярослав, снимая с её головы ажурное покрывало, - я люблю тебя, ты жизнь и душа моя. Расплетены косы, рассыпались волосы по обнаженным девичьим плечам. - Это ты, Ярослав – моя жизнь, моя судьба, - прошептала она. Девушка таяла от его ласковых прикосновений к её бархатной нежной коже. Платье светлой пеной падает к ногам, их тела обнажены, Ярослав и Велоока изучают друг друга, молодые красивые, влюбленные, их поцелуи становились более страстными. Велоока чувствовала желание слиться с мужем своим всем телом и всей душой. Ярослав оставил зацелованные губы в покое и опустился к трепетной девичьей груди, Велоока охнула от удовольствия, желание возрастало с особой силой. Молодой муж подхватил легкое изящное тело своей любимой, и двинулся к кровати. Ложе любви принимает их. Белые простыни, нежно-розовый балдахин. Велоока с нежностью гладила Ярослава по спине. Его руки обхватили её тонкую талию, девушка выгнулась, раздвинула бедра, подалась вперед, навстречу любимому, готовая принять его внутрь своего лона. Вскрикнула от проникновения, преграда пройдена. Они единое целое, семья. - Навеки вечные моя, любимая… - Ты мой! Ярослав. Я счастлива… - выдохнула она. Уставшие от волнений и страстей, уснули молодые под утро, крепко обнявшись. *** А на берегу озера продолжался праздник, танцы хороводы вокруг костров. Чара на этом празднике чувствовала себя лишней. Мучил вопрос: почему? Магия не сработала. Почему Ярослав не разлюбил свою невесту? Мучилась этим вопросом и Мира. Они не знали, что заговоренный напиток для Ярослава предназначенный, выпил Белозар, и взглядом иным взглянул он на девушку, влюбленность исчезла. А Чара, недовольно губы покусывая, желала вернуть любовь среднего княжича, но почему-то охладел к ней красавец блондин, избегал встреч, взгляд голубых глаз отводил в сторону, и уголки красивых губ его нервно подрагивали. - Я верну его любовь. Пойду и спрошу, что происходит, – сказала она матери. - Иди, дитя моё, и да поможет тебе Великая богиня, смотри в глаза прямо и про себя читай заговор. Как я учила. Помнишь? - Да, я помню, - ответила Чара и прошептала: - Белозар, именем богини Хуам, заклинаю, глядя в очи, повелеваю: пусть разгорится сердце твое, и тело твое, и душа твоя страстью ко мне, и к телу, моему, и к лицу моему. И она смело шагнула в сторону среднего княжича… Девушки и юноши веселились, резвились, прыгали через костры. Белозар был печален, праздник не радовал его. Освободившись от любви к Чаре, сердце его опустело, и радость исчезла. Теперь и брат женился, у него жизнь семейная началась, был друг закадычный Алмаз, и нет его. Остался один дружок Витас, и тот с девицей загулял, и жениться собрался. Одиноким чувствовал себя средний княжеский сын. Он хотел было покинуть веселую толпу, но тут взгляд его упал на одинокую фигурку в белом свободном платье. Светлые волосы в косы заплетены, бледное личико, голубые глаза грустны. Драгомира, сестра Алмаза, стояла у дерева и со стороны наблюдала за весельем. Раньше она всегда была в центре праздничных событий, веселая, красивая девушка, а сейчас невесело ей, не радостно. Дома печаль траурная, но молодость своё берет, хоть издали на друзей и подруг посмотреть пришла. - Здрава будь, Драгомира, - услышала она голос. Встрепенулась. Удивленно на парня взглянула. - Здрав, Белозар… - Печальна ты, Драгомира. Велика твоя потеря. Светлые боги приняли Гостислава и Алмаза в Ирий, им там хорошо. А живые должны о живых думать. - Наверно, ты прав. Но трудно смириться, что их больше нет, и никогда не будет рядом, - произнесла она с глубокой печалью в голосе. - И мне не хватает друга верного, Алмаза. Светлая память о нем. Но довольно печали, Драгомира. Давай мы вместе сквозь огонь пройдем, он очистит нас от грусти, - предложил Белозар и протянул девушке свою руку. Драгомира нерешительно вложила свою ладошку в его сильную ладонь. Они направились в сторону костра мимо Чары, которая остановилась, недоуменно уставившись на парочку, и рот от удивления приоткрыла. Белозар и Драгомира даже не заметили её. Молодежь у костра расступились, освобождая дорогу второму княжичу и первой красавице, которые ускорились для разбега перед прыжком, а потом дружно воспарили над очистительным огнем и приземлились на другой стороне, и руки их не разомкнулись… *** Окончилась самая короткая ночь лета, и наступил новый день. Второй день свадебных торжеств. Князь и княгиня ожидали молодоженов в княжеских хоромах, чтобы принять в семью теперь уже законную жену своего старшего сына, одарить её подарками дорогими, и снова продолжится пир веселый. - Свет очей моих, муж любимый, я спокойна за нашего первенца. Верю в любовь их, крепкую, - сказала Лучезара. - И я верю. Их счастливая семейная жизнь предсказана в стародавние времена Берегиней Ясновидой. - Разве берегини не ошибаются в своих предсказаниях? – усмехнулась Лучезара, - помнишь, как берегиня Полада, да светла её память, велела тебе жениться на Синеоке. - Она любила иногда пошутить… Однако, что-то тревожит тебя, душа моя? – спросил Белотур, заметив в глазах супруги грустинку, - все же хорошо в нашем доме и в селении. Сын счастлив, и у тебя дочка появилась, как ты и хотела. - Да, Ярик счастлив, и я довольна. Но тревожит меня Белозар, в последнее время он сам не свой, печальный. Что с ним не говорит. Волнуюсь я за него. Он ведь у нас парень веселый был, беззаботный. А как вернулся со службы, так влюбился в Чару, дочку Миры, даже благословения просил у меня. А я против была. - Почему? - Не глянется мне она, да и молода еще. Пусть, думаю, подрастет. Сказала Белозару, что тебя дождаться надобно, тогда и решим. А он раздумал вдруг, разлюбил. И грустный ходит… Может, напрасно я ему отказала в благословении? – покачала головой княгиня. - Не вини себя, Лучезара, все правильно сделала, как тебе материнское сердце подсказало. А Белозар уже взрослый, разберется, кого он любит или не любит. А как определится, мы его поддержим. Вошла в горницу охранница, поклонилась. - Князь и Княгиня, к вам Всеслава. Пускать ли? - Пущай войдет, - кивнул Белотур. Красавица Всеслава величаво вошла в парадную горницу, поклонилась, приветствуя князя и княгиню. - Что сказать желаешь, Всеслава? - Хорошие новости. Княжич Белозар выбрал Драгомиру! Ночью они вместе прыгали через священный огонь, и их руки не разомкнулись при этом, - радостно возвестила Всеслава. Князь и Княгиня переглянулись. - Что же, Драгомира – хорошая девица, - сказал Белотур, улыбнувшись. - И правда, новость хорошая, - проговорила Лучезара, - неужели он послушал моего совета. - Главное, что Чара не смогла опутать княжича своими чарами, - довольно произнесла Всеслава. Разговор их прервался. Старшая служанка Таруся вошла в залу с пышным караваем в руках. - Князь и княгиня, едут молодые, встречать пора. Лучезара поправила свой княжеский венец на голове, огладила рукой платье роскошное, и опершись на руку Белотура, направилась к выходу из горницы. На высоком крыльце, покрытом красной дорожкой, князь и княгиня, Белозар и нарядная Таруся с караваем, встречали княжича Ярослава и княжну Велооку… 47. И снова ждать Прошло два года, и сбылись предсказания звездочета Самсона: царица Наталья родила сына, которому суждено стать со временем Великим Царем. В это же время в княжеском тереме Синегорья Велоока теплым весенним днем разрешилась от бремени. - Мальчик! – обрадованно сообщила Карна, прибежав с верхних покоев от роженицы, – здоровый, хорошенький! - Слава богам! – произнесла Лучезара, а Ярослав кинулся наверх по лестнице. На кровати лежала его любимая жена и слабо улыбалась, глядя на своего малыша. - Душа моя, Велоока, как ты? – спросил Ярослав озабоченно. - Все хорошо, Ярик. Сын у нас. Повитуха вручила ему ребенка в светлую пеленку завернутого. - Держи, княжич, младенца. Осторожно, как самую хрупкую драгоценность, принял в руки Ярослав своего наследника. - Сынок, - проговорил он, вглядываясь в маленькое личико, - здравия тебе. Я отец твой. Младенец губками причмокнул, сердце у Ярослава счастливо забилось от умиления. Вошла в комнату и княгиня, чтобы на внука самого первого взглянуть. - Какой красавец наш внучок. Уж на что ты и твои братья хорошенькие были, этот лучше всех, - сказала Лучезара, любуясь мальчиком, - Как назовете сына? - Влас. Так мы решили с Велоокой. - Хорошее имя. В честь мудрого Власа. Будет он Влас Ярославович… Дай подержать мне его, сынок, - попросила княгиня. Ярослав неохотно передал матери своё сокровище в пеленке, Лучезара в улыбке расплылась, прижимая к себе маленького. Все-таки исполняются мечты у Лучезары. Сыновья женились, и живут с женами дружно. Есть у княгини две невестки, словно две дочери. Велоока и Драгомира. После свадьбы Ярослава и Велооки, Белозар объявил родителям, что выбрал себе невесту и благословение получил. Поздней осенью сыграли свадебку. Велоока подарила первого внука, а вот Драгомира пока не радует беременностью, переживает за это, у богини Лады просит ребеночка. Всеслава все о своих подозрениях судачит, и Лучезаре сказывает: - Это Чара с Мирой свои козни строят, наслали на Драгомиру бездетность, чтобы Белозару отомстить, за то, что Чару бросил… Но нужно же что-то делать с ними! Мира приворожила моего отца! - А может, воевода Воислав просто любит её, и не было никакого приворота, - возразила княгиня. Всеслава скривилась, как от зубной боли. - Любит?! Он маму любил! А эта… околдовала его. Они опасны. - Не волнуйся, Всеслава. Берегиня лишила Миру чародейских умений, она не причинит никому зла. Так или иначе, а по селению слух прошел о Мире и Чаре, что насылают они на людей хвори и несчастья, и потому женихи стали обходить стороной Чару. Кому нужна такая жена? В середине лета провели обряд имянаречения. Пред богами первый внук Лучезары наречен был Власом. Княжеское семейство отмечало это событие в тереме. Ярослав, гордый своим отцовством, держал на руках первенца, Велоока с любовью смотрела на своего мужчину и сыночка. А Драгомира шепнула свекрови: - Матушка Лучезара, кажется мне, что и у меня ребеночек будет. Так Лучезара первая узнала про беременность второй невестки, и очень обрадовалась. Зимой Драгомира родила девочку, которую Гостиславой назвали в память о дедушке погибшем. *** Мчались годы. Росла княжеская семья, три года исполнилось старшему внуку Власу, а Велоока и второго мальчика родила – Руслана. Наполнен княжеский терем детскими голосами, радуется сердце Лучезары. Вернулся со службы воинской младший сынок Ведагор. Трое сыновей, трое внуков. Все дома, в Синегорье, и спокойна душа княгини. Ярослав помогал Князю в делах, учился управлять народом. Белозар торговыми делами увлекся, от тестя ювелирная лавка и мастерская остались, в синих горах старатели добывали камни драгоценные. Красивые украшения изготовляли мастера – ювелиры. Шесть лет прошло с тех пор, как вернулись Князь с княжичем из столицы. Белозар обратился к отцу с просьбой от купцов селения. - Батюшка, позволь с торговым обозом в Чертань отправиться. Белотур собрал совет, решение было принято. Ярослав, как опытный путешественник, знающий людей в Чертани, возглавил обоз, с ним Белозар и другие купцы, для охраны воины. Напросился в отряд и сын Карны – Селев. Он хотел повидаться с братом отца – Окунем. Началась подготовка к поездке на ярмарку в Чертани. Вот тут пришлось поволноваться Велооке. - Как же так, Ярослав? Это опасно! Не езди туда! - Я не могу отсиживаться, должен показать брату дорогу в мир, и познакомить с нашими людьми. Синегорье может торговать с Чертанью и Казарским ханством. Я помогу нашим торговцам проникнуть на рынки. Не волнуйся, Велоока. Мы скоро, вернемся, - говорил Ярослав, - ты, и соскучиться не успеешь. - Я уже скучаю! Не хочу расставаться, ни на минуту! – говорила она, вытирая слезы платочком. - И мне грустно покидать тебя, любимая, и сынов наших. Но так нужно. Пойми. Велоока прильнула к мужу всем телом. Драгомира расплакалась, узнав о планах своего мужа, Белозара. Прибежала к Лучезаре. - Матушка! Они едут в Чертань! Запрети им, пожалуйста! – просила вторая невестка. Велоока молчала, но с надеждой взирала на княгиню. - Дочери мои. Как я могу запретить что-то взрослым мужчинам? - Но это же опасно, я боюсь. А если Белозар не вернется?! - Боги помогут. Сыновья вернутся. Когда-то и я волновалась за своего мужа, не хотела отпускать никуда от себя, но ни разу он не послушал меня, - вздохнула Лучезара печально, - потому что он Князь и мужчина, глава всего нашего народа. Теперь и сыновья мои выросли, что я могу сделать? Только просить богов помочь им в пути. И вам, дочки, советую поступить так же. Верить своим мужьям. Они сильные и смелые. И знают, что делают. И молодым женам пришлось смириться. Закончились приготовления и сборы. Торговый обоз был готов к отъезду. Велоока обняла своего любимого мужа. - Будь осторожен, Ярослав. Помни о нас. Мы ждем тебя. Я, Влас и Руслан. - Вы всегда в моем сердце, душа моя. Он нежно поцеловал жену, потом погладил черные кудри старшего сына, мальчик Влас походил на Анну, красивый ребенок с большими синими очами. Младший сын на руках у Велооки крутил русоволосой головой, смотрел на отца круглыми серыми глазами, тянул к нему пухлые ручки. Ярослав поцеловал его в щечку с ямочками. Взмахнул рукой старший княжич, взобравшись на своего коня. - Боги с нами! Торговый обоз тронулся. Ярослав впереди, Белозар за ним, оглянулся, весело сверкнул глазами, помахал рукой провожающим. Велоока с сыновьями смотрела вслед, рядом с нею встала заплаканная Драгомира с дочкой. Лучезара обняла невесток и произнесла: - Боги им помогут, а мы будем ждать их возвращения… 48. Князь и княгиня Потянулись дни томительного ожидания, которые складывались в недели, а те в месяцы. И наступил светлый день, когда дозорные сообщили: - Едут! Торговый обоз возвращается! Выбежал народ встречать княжичей, что скакали на своих конях наперегонки, торопясь поскорее своих жен и деток обнять. Князь и Княгиня степенно на крыльцо высокое вышли. Невестки второпях красивые наряды надели и навстречу мужьям выбежали, волнуются в ожидании. Первым на площадь въехал Ярослав на разгоряченном коне, чуть отстал от него Белозар. - Молодцы наши сыновья, такие ловкие да удалые, - шепнула Лучезара своему мужу, князь согласно головой кивнул. Сыновья с коней спрыгнули и отцу с матерью в пол поклонились. - Здравия, батюшка и матушка, - проговорили. - Здравы сыны мои! Как поездка ваша? Удачна ли, была? – спросил князь. - Все хорошо, отец! И дорога удачна, и торговля прибыльна! – похвалились сыновья. Привезли они подарки, товары дорогие диковинные. Ярослав про поездку рассказывал, каждое его слово Карна записывала, а Велоока жадно ловила, как там в Чертан-граде? Что о матушке слышно? Не видел ли Ярослав тещу свою? - Видел Синеоку издали, со служанками в церковь шествовала. Слышал, что все у Воеводы Алексея ладно, дети живы, здоровы. Дом новый каменный себе выстроил тесть. Не волнуйся за них, Велоока, - сообщил он. - Это хорошо. Как бы там не было, а мать она мне, - вздохнула Велоока, - не чужая семья. Пусть боги будут к ним милостивы. - Как мельник Глеб и его семья поживают? – спросил Белотур. - У Глеба дела идут неплохо, мельница работает, дети, внуки подрастают. Шлют тебе поклон. А Селев со своим дядькой Зоряном – Окунем познакомился. А тот нонче извозом занимается. И не так давно ездил он в стольный град. Пимена и семейство его повидал, и у Кренделей погостил. Силантий широко на рынке развернулся, его калачи да крендели шибко народу глянутся, бойкая торговля идет. Князь довольно крякнул, его старший сын деньги не промотал, в дело пустил, и добился своего, недаром обещал: «Москва еще узнает Силантия Кренделя». - А вот от Самсона Третьяка подарок нам привез Окунь, - сообщил Ярослав и достал из сумы бережно завернутую в дорогую ткань книгу в красивом переплете, да с картинками красочными. Вручил ценную вещь Велооке. Она прочла название: - Сказ про Яра, удалого молодца и Велу, девицу-красу. Удивленно глаза распахнула, на мужа глянув. - Это что… про нас книга? - Ну… почти. Сказание про двух влюбленных. Книгу диковинную все рассматривали с интересом, бережно передавая из рук в руки. - Как же книга сия написана, не пером, что ли? – удивилась Карна. - На печатном станке сотворена. Я же сказывал, есть в столице дом такой печатный, там Богуслав Третьяк робит, книги печатает, - объяснил Ярослав, и Белотур подтвердил кивком головы. - Чудеса… - Что же еще там в столице деется? – спросил Князь. - Новый царь на престоле воцарился, совсем юный государь. Старый-то помер зимой. - Какой же он старый? Он меня на дюжину лет моложе был, - проворчал Белотур, - с чего вдруг помер-то? - Так захворал, сказывают. - А как же царица Наталья? – спросила Велоока. - Вдова царская с детьми из столицы уехали, прогнали их родичи первой жены. Сильно горевала царица, да что поделаешь, недолго длилась её счастливая семейная жизнь в кремлевских палатах. - Жалко, - вздохнула Велоока, - хорошая она, Наталья-то. - А что там злодей-убивец Дмитрий или Дарк, изловили его? – спросил Князь. - Нет, исчез, как в воду канул. Говорят, темные силы, нечистые помогли ему скрыться… Так узнала Велоока, что творится в «том мире». Жизнь в Синегорье продолжалась. Подрастали сыновья Влас и Руслан. А у них и сестра появилась, случилось это в пору осени златой. Родилась девочка с изумрудными глазами и золотыми волосами. - Это же вылитая Лучезара! – сказала Карна про малышку. Княгиня прослезилась от умиления, внучка-то на нее похожа. Назвали Златовлаской. А младший сын Ведагор жениться надумал, и выбор его странным оказался. Многие юные красавицы вокруг него хороводы водили. И Чара пыталась очаровать его, да и тут не вышло. Даже не глянул в ее сторону молодец. Не действовали колдовские средства Миры, дочка в девках засиделась, никто к ней не сватался, злость и обида душили Чару, и красота ее девичья быстро увядала. Ведагор неожиданно к Василисе посватался, деве, которая старше его на четыре лета. Хороша была Василиса – дочь Виты, служанки княжеской и Василька – дударя. По любви великой вышла за него Вита. И от любви той, детей у них много получилось, а богатства не прибавилось. Не было у Василисы богатого приданного, только голос звонкий, стала девушка певуньей, на гуляниях песни пела да танцы плясала. А на том много не заработаешь, вот и подруги замуж повыходили, а она незамужняя, смирилась со своей участью. Удивилась Василиса, когда Ведагор в любви признался. - Молод ты, княжич. А я дева простая, небогатая. И лет мне уже много, не по чину тебе на такой жениться, - ответила она ему. - Мне твои богатства не нужны, и лета считать ни к чему, глянешься ты мне, выходи за меня! – пылко произнес юноша. - Ну, коли ты не шутишь, и твой батюшка Князь позволит, то выйду, так и быть, - рассмеялась Василиса, не рассчитывая на серьезность предложения. Но родители не стали препятствовать, пусть женится, да и сыграли свадьбу веселую, еще одна невестка у Лучезары появилась. Росла княжеская семья, старшему внуку Власу десять лет исполнилось, а Ярослав и Велоока снова малыша ждут. Зимним вечером морозным родился мальчик, третий сын - Белотур. Князь доволен, в его честь внук назван. Беленький, голубоглазый, на деда похожий. Тем временем, у Миры горе случилось – внезапно помер воевода Воислав, снова овдовела басурманка. Закончилась жизнь богатая и беззаботная. Наследство Воеводы делилось между дочерью Всеславой и вдовой Мирой. Содержать прислугу и хоромы на центральной площади, Мира не могла, она переехала с Чарой в небольшой домик на ремесленной улице. - Черная вдова, басурманка, - говорили в народе, - двух мужей схоронила. Чародейством занимается. И дочь такая же. Чародействовать Мира разучилась, ничего не получалось, хотела привлечь женихов для Чары, но не срабатывала магия. От злости скукожилась, походила на маленькую злобную собачку, которая лает, а укусить не может. Чара обвиняла в своих неудачах мать. - Это все ты! Ты во всем виновата! Напела мне в уши, что я княгиней сделаюсь, я и поверила! Слушала тебя, надо было за Белозара выходить, пока он влюбленный был, так нет же! А все ты с приворотами – отворотами, и все зря! – кричала дочь. - Ты сама дура! Влюбилась в Ярослава, а я помочь тебе хотела, я же мать! А теперь я виноватой оказалась! Неблагодарная ты! Я все ради тебя делала! – отвечала мать, злобно брызгая слюной. - Ради меня?!! Ха – ха – ха! Для себя ты все делала, власти хотела, богатства! Отца со свету сжила, чтобы за воеводу выйти. Приворожила его, а он и помер, потому что привороженные долго не живут. Ты всех погубила, и мужей, и сына, брата моего Святослава! Мира со всей силы влепила дочери звонкую пощечину. - Не смей такое говорить, мерзавка! Чара пошатнулась, щека горела от удара. Из глаз слезы покатились. - Сама не жила… и мне не дала, - всхлипнула она, - полная безнадега. Мы изгои в селении. Ненавижу тебя за это… Так и жили они, ругаясь и мирясь, ведь деваться им друг от друга некуда. *** Новый воевода Родослав поселился с женой Всеславой в хоромах тестя. А младший княжич Ведагор стал командиром пограничной заставы. Жизнь в селении шла своим чередом, дети росли, а взрослые старели. И однажды князь Белотур обратился к старшему сыну с речью: - Сын мой Ярослав. Исполнилось мне семь десятков лет. И я уже стар для того, чтобы править народом. - Что ты сказываешь, отец?! Ты полон сил, и разум твой ясен. Многие лета ты княжил, и это неизменно, - возразил княжич. - Не перебивай меня. Я знаю, что баю. Ты, Ярослав, должен принять от меня княжеский венец. Ты будешь править честно и справедливо, я всему научил тебя, а теперь буду внуков и отроков юных обучать, наставлять, как делал мудрец Влас, накопивший знания и опыт за жизнь долгую. - Но что скажет Светозара? - Она согласна с моим решением. Народу нужен новый Князь. Жизнь не стоит на месте. И вскоре был великий праздник – в день зимнего солнцестояния произошло венчание на княжение. В богатых парчовых одеждах Ярослав и Велоока поднялись по широкой лестнице в Башню света, где берегиня Светозара приняла из рук Белотура княжеский венец и возложила его на голову нового князя. Венец Лучезары украсил голову Велооки. - Отныне Ярослав, сын Белотура – Князь Синегорья. Обещаешь ли ты народу своему править, по справедливости, блюсти законы и уважать традиции нашего народа? – спросила Берегиня. - Клянусь! Править, по справедливости, блюсти законы и уважать традиции моего народа! – торжественно произнес Ярослав, подняв правую руку. - Да будет так. Боги услышали и приняли твою клятву, князь Ярослав, – сказала Светозара. - Слава князю Ярославу и княгине Велооке!!! – кричали люди на площади. Небеса послали на землю мягкий пушистый снег, когда новый князь и княгиня вышли на балкон, чтобы поприветствовать свой народ. Эпилог За зимой идет весна, а за летом мчится лето. За кругом круг, за веком век, и время свой не остановит бег... В Чертан-граде радостно колокола звонят, в Храме на центральной площади идет венчание – младший сын князя Чертанского женится на дочери Воеводы. Народ столпился, всем любопытно на такое событие взглянуть. Статный жених в нарядном кафтане – княжич Сава Чертанский выходит из массивных ворот под руку с невестой – Еленой Прекрасной. Роскошная карета ожидает молодых. А потом свадебный кортеж несется по улицам Чертан-града. В хоромах княжеских богатый пир свадебный будет. Анна давно уже немолодая женщина, волосы седина посеребрила, синие очи потеряли блеск, но она богато и нарядно одета, осанка гордая, жена Воеводы. - Вот и отдали мы нашу Елену в княжескую семью, - сказал Алексей. И вспомнилось Анне, что когда-то давно старый князь Чертанский сговаривались с боярином Слободаном, чтобы поженить детей. А получилось – поженились внуки. Приехал из столицы младший сын княжий, да и влюбился в красавицу Елену, и он ей приглянулся. Досталось девушке царское приданное, причитающееся Велооке. - И замуж она выходит по любви, как Наталья велела. Так, что выполнил я её завет, - произнес Воевода. - Дай Бог им счастья, - проговорила Анна, смахнув слезу, ведь придется с дочкой расставаться. После свадьбы, медовый месяц молодые провели в княжеской усадьбе, а потом уехали в столицу, там молодой княжич при царском дворе служил. *** В стольном граде многое сменилось, новый царь молодой на троне восседал, а за его спиной царица вдовая стояла, черные траурные одежды не снимала она, многие лета скорбела по своему покойному мужу. «Наталья – царица медведица», звали ее бояре. Отвоевала она право на престол для сына своего единственного. И станет он царем великим, императором. В бескрайних степях прославилось имя Ярон-хан, молодой и бесстрашный сын шаманки Аурики, завоевал титул великого хана Степей, объединив под своим началом многие кочевые племена. Тем временем, за морем Океаном процветает Орден Всевластия, управляет которым Магистр Дарк ван Блэйк, плетет политические интриги, и планирует опутать сетями весь мир... В далеком Синегорье, где сосны рвутся в небо и горы синие покрыты шапками снегов, живет независимое племя, которым правит князь Ярослав. И живет он со своей женой Велоокой в любви и согласии. Два сына старшие со службы возвернулись, а младшенький у Белотура учится. Опыт свой, накопленный за жизнь, передает старый князь молодым отрокам. Лучезара сказки сказывает перед сном любимой внучке Златовласке. В красивой уютной светелке прядет свою пряжу седовласая женщина, словно богиня Макош нити судьбы. Любуется на внучку. Ладная растет девушка и видит Лучезара в ней себя юную. Красавица и рукодельница, нраву кроткого и веселого. - За полями, за лесами, жила девица младая, со златыми волосами, и зелеными глазами. - Прямо, как я! И волосы золотые, и очи зеленые, - девочка кокетливо накрутила локон на палец и сверкнула изумрудными глазками, - а как ее звали? - Маша, такое имя дали ей родители. - Маша?! Что за имечко чудное? – рассмеялась внучка, - вот я – Златовласка, сразу понятно, а Маша, что значит? - Жила эта девица Маша в другом мире, имена там такие, для нас непонятные, - объяснила бабушка. - Ах, вот оно что! Это тот мир, за пограничной заставой, куда дядя Белозар иногда уезжает? И всякие диковинки привозит в подарок. - Да, именно там, и жила Маша. В ясный светлый день, увидела она добра молодца среди множества людей, возвышался он среди толпы, голова его светлая, очи голубые. И смотрел он на нее взглядом пристальным, влюбленным. Поняла она, это Он – ее любовь и судьба. Только был тот молодец облачен рубаху и порты холщевые, а на ногах его лапти плетеные. - Значит, беден был тот молодец? – догадалась девочка. - Верно мыслишь, внученька. «Добрый молодец – бедняк» - подумала про него девица. А Машу прочили за барина - боярина выдать, а то и за самого Царя, ежели она ему поглянется. Увезут ее в стольный град на великие царские смотрины. Только явилась во сне богиня Судьбы и молвила таковы слова: «Слушай сердце свое, Маша, и следуй за ним». И решила тогда девушка: «Не нужны мне князья – бояре, а мил моему сердцу тот молодец - бедняк». - Так она сразу и влюбилась в него? – удивилась Златовласка. - Вот так и влюбилась, даже имени его не зная. Нежданно - негаданно пришел за нею удалец тот лапотный, да и похитил Машу, унес в свой мир для нее непонятный. Испугалась поначалу девушка. «Ты почто меня украл, добрый молодец?» - спросила. «Я по то тебя украл, красна девица, что влюбился я в тебя с взгляда первого. Станешь ты женой моей любимою». И обратился тот бедняк князем славным. Облачился он в одежды парчовые, на главе его золотой венец сиял княжеский. Дюже удивилась Маша такому-то преображению. Полюбила она его бедного, и полюбит его богатого. Возложил тот князь золотой венец на главу ее и нарек Лучезарой. Сыграли они свадьбу веселую, да и стали жить-поживать, и добра наживать. - Лучезара?! Так это ты про себя рассказала, бабушка? – догадалась Златовласка, распахнув свои большие изумрудные очи, - так, то не сказка, а правда была?! - В жизни так не разберешь, где есть правда, а где ложь. Все что было, все проходит. Быль на сказку так походит. Моя жизнь – это сказка, что заканчивается. А твоя сказка только начинается и будет она счастливой, Златовласка моя. Лучезара отложила свою прялку, с улыбкой на девушку посмотрела. - Окончен день, и спать пора. Покойной ночи, сладких снов, внучка. Златовласка кивнула головой и послушно юркнула под одеяло. Лучезара погасила лампаду, светелка погрузилась во тьму. Закатилось солнце за синюю гору, потемнели небеса, пришла темная ночь, но скоро проснется Ярило, и наступит новый день, и начнется новый век, 7201 лето от сотворения мира... ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Конец