Читаем Царь-Север онлайн бесплатно
Осматривая «Буран», Егор то приседал на корточки, то на коленях ползал, то на брюхо ложился. Сломанной веткой замерил глубину провала. Послушал недовольное шипение снега под раскаленным мотором, зарывшимся в промоину, откуда пахло погребом и чем-то похожим на свежие огурцы. Под ледяною крышкой «погреба» пузырилась вода, переливалась мелодичной свирелью: снегоход провалился в районе ручья, по узкому ущелью змеящегося к озеру. От холодной воды и снега руки Егора вскоре сделались похожими на вареных раков. Красными грязными клешнями «рак» вцепился в затянувшийся узел стропы, кое-как развязал.
– Чего ты ржешь? Вытаскивать придется!
– Вытаскивай. Меньше будешь выпендриваться.
– Тихо! – Егор настороженно глядел в сторону берега.
Недалеко от ручья, впадающего в озеро, на берегу взгромоздился рыжеватый утес, изувеченный временем, под бурями и ливнями потерявший каменную голову – виднелись только плечи богатыря, прикрытые лохмотьями снеговея. Там, на покатом гранитном плече, мерещилась фигура человека. А тут ещё вдобавок какая-то пичуга забухвостила – мелкие и частые звонки посыпались будто патроны. И «фигура» явно шевельнулась…
Зимогор взял карабин и молча, коротко махнул рукою – приказал уйти в укрытие. Но Тиморей нахально стоял и похохатывал: у художника зрение было хорошее, отточил на пленерах; никакой опасности он впереди не видел – на скале темнело одинокое хилое дерево, закрученное северными вьюгами и напоминающее фигуру человека, стоящего с оружием наизготовку.
В середине ноября – в преддверии полярной ночи – солнце в небо выползало ненадолго. На востоке лениво растекался бледный ручеек зари. По распадкам, по камням в наплывах наледи туманы шевелились багровым пухом, скатывались в морозные перины, если ветра не было. Заснеженное дерево кроваво подкрашивалось – издалека смотрелось, как подбитый горностай. Серая птица, сидящая на голой полярной березе, тонким голосом, точно иглой, протыкала мёрзлый покой, вышивала безыскусной песенкой. Тундряная куропатка – от уголочка рта до глаза «подкрасившая» на зиму чёрную полоску – покидала укрытие, вылетала потеребить сережки и почки ольхи. Росомаха, мелькая за стволами, спешила, пока светло, урвать что-нибудь на голодный зубок.
На рассвете всё в округе будто говорило о рождении нового дня, только солнце припаздывало, с натугою вспухало медным боком над перевалом. Негреющим помятым слитком вкатывалось на гору, сыпало окалину по снегам, по облакам, пыжилось выйти в небо, но молодецкой силы и золотого прежнего задора не было. И часа через два, через три сонное светило, смежая розоватые лучи-ресницы, обморочно опадало в тундру, за которой мерещилась бездонная пропасть. По-над землею рассыпались калёные картечины созвездий – морозно мерцали в чистом воздухе. Глухая ночь округу обнимала – косточки трещали.
Морозы уже и днем не уходили, осознавая себя полноправными хозяевами. Песец белым ядром закатывался в жерло снеговой норы; под кустом хоронился или за крепкими надувами снеговья. Песцам тепло – бродяги нагуляли подкожный жир до пальца толщиной, теперь оставалось пушистым хвостом нос прикрыть и спи себе, время от времени вскидывая белую мордаху с тёмно-коричневыми живыми ягодками, проверяя, всё ли в порядке.
Дикий северный олень, покидая тундровое пространство, прошитое ветром, стадами рассыпался по берегам. Опасаясь волка и поминутно замирая, поводя чуткими ноздрями, олени в распадках разбивали копытами цинковую корку снега, добывали пропитание – подснежную стылую зелень с бледноватыми стебельками и червонной подпалиной. Лишайники открывались под снегом, жесткая ветошь. Непривередливый олень, обдувая лунку горячими ноздрями, поднимал добычу и перетирал, скрипя зубами: зимою не до жиру, быть бы живу, все сгодится для прокорма.
Зимогор наблюдал в бинокль за высоким быком, передними костяными «копьями» выбивающим лунку в снегу, – копаницу. Рисовым зернышком на ресницах оленя задрожала крошка снега, выскочившая из-под копыта. Поворачивая рогатую увесистую башку, бык посмотрел – прямо в бинокль, сморгнул снежинку и опять уткнулся в лунку; оттуда повалил дымок горячего дыхания.
– А хорошо бы олешку сейчас завалить.
– Это точно. Рыба скоро в горло не полезет.
– Может, сгоняем? Пальнем? – Охотник подбородком показал на дальний берег.
– Уйдут, пока мы доберемся…
– Смотря как добираться. У оленя плохое зрение, он больше доверяет обонянию. Если подойти к нему с подветренной стороны…
– Лучше не надо! – перебил Дорогин. – Будем отвлекаться – не успеем до Нового года…
– Ладно, стрелять его ять! Но ловушку-то надо проверить? Мы ведь ещё не выехали из моих владений.
– Ну, давай. Только это – последняя. А то провозимся…
– О чём разговор? Конечно, последняя.
