Читаем Трус! Правда? онлайн бесплатно

Предупреждение: эта история содержит попытку убийства и попытку самоубийства. Я постарался свести к минимуму все ужасные подробности.

НИКОГДА! Назовите молодого человека трусом, но что, если это правда?

Сара Грэм с презрением оглядела сурового красивого молодого темноволосого мужчину в его испачканной грязью, измятой авиационной форме. Ее взгляд переместился с правой щеки, покрытой шрамами, на покрасневшие глаза, затем на импровизированный крест и свежую потревоженную землю перед ним.

Она окинула взглядом ряды состарившихся белых крестов и ограду из пикетов высотой до колена. Перевела взгляд на обломки самолета у кромки воды, хвост которого погрузился в холодную воду. Солнце в середине дня на крайнем севере с каждым днем опускалось все ниже, а приполярный зимний холод все плотнее сжимал свои смертельные путы.

Зубчатые пики на дальнем берегу залива, отражающиеся в идеальной обратной последовательности на жутко неподвижной воде, казались тюремной стеной, скрывающей их от взглядов проходящих судов. За самолетом виднелось здание с красной железной крышей, в воздухе лениво вился дым от последней тонны угля.

Сара была девушкой с фермы на среднем западе штата Новый Южный Уэльс, с рыжими волосами и веснушками. Ее тучное телосложение было подрезано голодом, но острые зеленые глаза говорили о том, что недостаток внешности она компенсировала отношением к делу.

"Я не могу поверить, что ты делаешь это, Джеймс", – она стояла на одной ноге, положив руки на бедра, ее глаза встретились с его глазами в немигающем взгляде. Джеймс смотрел в ответ с молчанием агнца, идущего на заклание. В его правой руке был маленький револьвер, из которого он пытался убить капитана.

"Как вы думаете, чего вы достигнете?".

"Как ты нашел меня? Как ты узнал, что я буду здесь?"

"Вина на твоем лице была как кровь в воде, как выслеживание легкого подстреленного кенгуру".

Джеймс резко поднялся на ноги, пораженный собственной прозрачностью, так же, как и ее заботой.

"Почему я должен оставаться здесь?" – невнятно прохрипел он и сделал вид, что сощурил глаза.

Сара действовала быстро, пока он отводил глаза. Она ударила правым кулаком по его предплечью, а левым схватила ствол пистолета. Теперь она держала пистолет. Она ткнула стволом под ремень за спиной, отведя руки в сторону.

"Я сделал это, чтобы спасти твою жизнь, а не свою".

"Единственная причина, по которой ты должен уйти, это то, что ты трус", – сквозь скрежет зубов голос Сары был похож на арктический холод.

"Трус?" – сказал Джеймс.

"Резкость ее голоса, усиленная блеском ее глаз, словно факел ударила по его совести.

"Ок, "рентгеновские глаза", почему вы не видите, что я сожалею о содеянном? Почему ты не видишь, что остальным без меня будет лучше? Просто отпусти меня", – Джеймс вырвал ответную реплику, словно колючую проволоку из горла.

"Мне не нужны рентгеновские глаза, любой дурак может это увидеть".

"Так почему бы тебе не выпустить меня из этого?"

"Я буду. . . Но не легким путем. . . Не выход для трусов"

Джеймс закрыл глаза, его мысли вернулись в детство. Он жил в Сиднее, недалеко от аэропорта Маскот. Он любил смотреть, как большие самолеты разминают свои мускулы на взлетной полосе, затем мамонт мчится по взлетной полосе, на мгновение делает небольшое колесо, а затем четыреста тонн "потрясающей" массы уносятся вверх под действием вакуума на крыльях. Он мечтал однажды стать пилотом, которым он теперь и был. Но к чему это привело? Теперь он застрял на забытом богом острове посреди пустыни, медленно умирая от голода и замерзая до смерти среди людей, которые ненавидели его не без причины.

Голос Сары вернул его в настоящее.

"Это не рентгеновское зрение, слизь обмана и предательства проступает насквозь. Я могу видеть некоторые погребенные качества".

"Не уговаривай меня, милая, мне не нужно рентгеновское зрение, чтобы видеть каждого человека, ненавидящего меня…"

"Почему бы и нет?" Она прервала его

"Именно", – сказал Джеймс, уверенный, что она не вернется к этому, но ее уверенность нервировала его.

Она понизила голос: "Джеймс, ты знаешь, кто подговорил тебя на это. …и ты знаешь, что это будет не последнее их нападение. …возможно, еще много раз".

В памяти Джеймса всплыло еще одно неприятное воспоминание. Он находился в аэропорту Маскот, его вызвали для выполнения особого задания. Его жена ушла от него шесть месяцев назад, без объяснения причин, просто нашла кого-то получше. Он нашел убежище от душевной боли в бутылке, много бутылок на самом деле. Эффективность вскоре сошла на нет, и он побежал в рай наркотиков. Вскоре он стал плакать, как в песне "Choir boys" "Don't tell me this is paradise".

Этот день должен был положить конец всему этому. Человек, которого он знал как Луиса, встретил его в зале ожидания аэропорта и позвал в кабинет. Его голос был полон хорошо отлаженной заботы: "Я слышал, вы ищете выход".

Джеймс понял, что он имел в виду, он посмотрел на пол, нервно шаркнул ногами и оглянулся на Луиса: "Да", мрачная окончательность казалась сладкой разрядкой, до следующего перегиба в туннеле, за которым он не мог видеть.

"Этот самолет, – Луис указал на один из них, стоящий у ворот погрузки, – загружен людьми, которые нам не нужны", – он кивнул и поднял брови, – "он направляется в НЗ, получите часовой оффшор", – Луис подождал, пока это дойдет до него. "Под сиденьем первого офицера лежит револьвер 22 калибра. Заставьте капитана замолчать и заприте дверь кабины, курс 165 градусов, топливо кончится над одним из самых одиноких океанов в мире", – Луис посмотрел на Джеймса поверх крутых пальцев. "Мы хотим, чтобы он затонул целым и невредимым, чтобы его части не выбросило на берег".

Это было то, что должно было произойти. Джеймс потянулся вниз, чтобы почесать ногу, нащупал пистолет, вытащил его и поспешно выстрелил в капитана. Тот рухнул на свое место. Джеймс быстро проверил, закрыта ли дверь, и снял гарнитуру, чтобы не слышать мольбы экипажа. Они летели все дальше на юг. С каждой минутой экипаж становился все более неистовым, а Джеймс неспешно пел старую песню ACDC "I'm on the highway to hell". После того как капитан потерял сознание, а экипаж убрался с дороги, пистолет ему больше не пригодился, он положил его на центральную консоль и забыл о нем.

Пузырь Джеймса лопнул, когда раздался легкий щелчок отводимого назад молотка. Небольшой звук, который эхом отразился от шума в кабине. Джеймс повернулся и увидел капитана, который держал пистолет в правой руке и боковой рычаг управления в левой. Его большой палец был прижат к кнопке приоритетного управления, он уже разблокировал дверь.

"Видите, как я держу пистолет", – сказал он. Большой палец держал курок назад, а палец – на спусковом крючке. "Если вы меня ударите, пистолет выстрелит". Дверь кабины открылась, и вошли трое широкоплечих мужчин. Один из них схватил Джеймса за волосы и стащил его с сиденья, его крики боли заглушил тошнотворный стук.

В кабине самолета капитан покачивался в своем кресле, пытаясь сохранить сознание. Он переключил радио на аварийную частоту "Mayday, Mayday, Mayday. У нас пилот не в состоянии работать", сполз набок, прижавшись к стенке кабины. Он снова включил автопилот. Ответа не последовало, тогда он заметил пулевое отверстие в панели управления радиостанции. Он посмотрел на карты GPS в поисках аэропорта, ближайший находился в 1200 милях к северо-западу. Он посмотрел на датчики топлива, оставалось менее двухсот миль. Прямо по курсу был крошечный остров примерно в 80 милях. Этого будет достаточно. Он поддерживал высоту 38000 футов, самолет был более экономичным на этой высоте, он хотел иметь достаточно запасного топлива, чтобы сделать несколько кругов и спланировать посадку.

Сейчас он находился на острове, он был гористым и точно не имел взлетно-посадочной полосы. В бухте, которая выглядела хорошо защищенной, было несколько зданий с красными крышами. Если ему предстояла посадка на воду, она должна быть спокойной. Посадки на воду при любом волнении редко заканчивались удачно. У него была дополнительная проблема: если самолет остановится в бухте, людям придется плыть через ледяную воду, чтобы приземлиться, и у них не будет сухой одежды, что само по себе было смертным приговором.

Что-то изменилось в сознании Джеймса, когда он увидел перед собой исхудавшие лица погибших, несущие ненависть, которую он вполне заслужил. Сара была единственным человеком, который защищал его: "Он может говорить, сказала она". Возможно, это было правдой, но Джеймс подозревал, что за этим кроется нечто большее: она считала, что он заслуживает жизни, хотя на самом деле это было не так.

В самолете было несколько упаковок с питанием, а в одном из зданий нашли тайник с консервами – видимо, увлеченные рыбаки, часто посещавшие остров, рассчитывали, что они будут там в следующий раз. Время подходило к концу, и время тоже.

Сара сохраняла спокойствие, пока Джеймс вспоминал все, что привело его к этому моменту.

"Есть будущие жертвы. …многие из них. …и вы держите ключ к их выживанию. . . Если только у вас хватит смелости повернуть замок", – сказала она.

Джеймс стоял на могиле человека, которого он застрелил, он умер вскоре после приземления. Теперь он глубоко уважал его, но было уже слишком поздно.

"Хорошо, я возвращаюсь к жизни в тюрьме, как интересно".

"Вы возвращаетесь к возможности проявить себя".

"Это уже сделано, поэтому мы здесь".

"Я имею в виду доказать, кто ты на самом деле"

"Мужество – это только страх перед своей совестью".

"Что?"

"Трусы позволяют своим страхам сражаться между собой, чтобы выяснить, кто будет нужен стае, а герои выбирают, кто из них поведет их за собой".

Джеймс смотрел вниз; он царапал землю ногой. Затем Сара нарушила тишину.

"Только у дураков нет страха"

"Если я вернусь и встречусь с музыкой?" Он засунул руки в карманы, повернулся, чтобы посмотреть на обломки самолета, и прикусил губу.

"Я не проживу долго. … у них будут киллеры с перекрестием на моем лбу".

"Пока тебя не найдут, ты будешь героем. Умри здесь, и все вернутся, чтобы помочиться на твою могилу".

"Мой папа всегда говорил мне, – продолжала Сара, – что у тебя никогда не будет котят из-за отсутствия кошки".

"Что?"

"Нельзя винить людей, которые ведут вас, если вы готовы следовать за ними".

Они стояли там долгое время. Джеймс, засунув руки в карманы, смотрел на землю. Эта поездка пошла так плохо и в то же время так правильно. Он вспомнил детские сказки о храбром рыцаре, убивающем дракона. Принцесса никогда не была храброй, девушки и не должны были быть такими. Он видел с кристальной ясностью, что дракон в его сердце окреп на питании жалости к себе. Уродливая девушка перед ним нанесла ему смертельный удар. Теперь выбор был за ним. Покончить с ним или выхаживать его?

Почему такие люди не появлялись в его жизни раньше? Возможно, они появлялись, но он отбрасывал их в сторону.

Сара потянулась за спину и вытащила пистолет. Она держала его за ствол и передала его сначала Джеймсу. В ее глазах закипали слезы. "Выбор за тобой, Джеймс", – она отвернулась, чтобы вытереть глаза рукавом рубашки. "Я думаю, ты стоишь большего. . . Пожалуйста, не делай этого".

'Не делай этого'.

'Мне очень жаль. Что делать? спросил я. Я отошла от своей работы. Я стояла на границе сада, но теперь отошла к дорожке.

'Выкопайте маргаритки. Они мне нравятся там, где они есть". Мой человек, старая женщина по имени Гастингс, поставила себя передо мной.

Я заметил, что одна из ее рук была скручена, а указательный палец свисал к земле, как будто она хотела указать на меня, но передумала. Она не могла набраться смелости, подумал я. Она была явно рассержена и очень расстроена.

Я был очень удивлен, так как она никогда раньше не разговаривала со мной таким образом. Все смотрели. Я видел, как один человек напряженно встал и посмотрел на меня, а одна из девушек, одна из немногих оставшихся молодых девушек, возилась с лопатой в руке. Ее рот был опущен, а глаза расширены. А Мэллори стояла на террасе над садом и наблюдала за происходящим.

Я не знал, что сказать. Так что в конце концов, после небольшой паузы, в течение которой до нас доносился шум волн на пляже за садом, я просто кивнул. "Конечно", – сказал я и улыбнулся Гастингсу.

Я видел, что ее тело слегка дрожит. Она огляделась вокруг в поисках места, где можно было бы присесть. Я сделал небольшой шаг вперед, намереваясь помочь, но она отмахнулась от меня, как будто я был ей не нужен.

Уходи", – сказала она. Она тяжело опустилась на траву.

Я чувствовал, что сейчас не время говорить или беспокоить ее, и поэтому я оставался неподвижным, на некотором расстоянии от нее. Вперед вышла ее подруга, женщина чуть постарше, которая приехала на день из своей зоны.

Взяв, Гастингс, она отвела ее к скамейке, чтобы та присела. Вскоре ритм сада вернулся, и все, люди и роботы, снова начали двигаться. Сначала было мало звуков, но через мгновение некоторые роботы задали своим людям вопрос, чтобы успокоить людей, и дневной разговор возобновился.

Но один или два человека молчали. Они смотрели на меня, а потом опустили глаза, когда я оглянулся.

Я последовал за Гастингс, хотя и на небольшом расстоянии, чтобы она не почувствовала моей назойливости. Вы могли почувствовать, когда человек был зол, и они не могли быстро преодолеть свои чувства, поэтому я решил, что мне следует держаться подальше.

И все же в конце концов я подошел к ним. Они сидели на скамейке у стены террасы. Я знал людей только в своей зоне, и мне хотелось встретить как можно больше, пока они еще живы. У них у всех были такие интересные истории.

Как дела, Гастингс, – спросил я.

Они оба замолчали и посмотрели на меня.

Мне жаль маргариток", – сказала я. Когда они все еще смотрели на меня, не говоря ни слова, я сделала небольшой поклон, не более чем наклонив голову. Я вижу, что помешала. Мне очень жаль".

Женщина, разговаривавшая с Гастингсом, улыбнулась мне. Она представилась как Тернер.

Я рад познакомиться с вами, Тернер", – сказал я, улыбаясь в свою очередь. Вы впервые здесь, в нашем саду?

Да. Я просто сказала своей подруге, что она проделала здесь прекрасную работу".

Я рада, что вам нравится. Мне очень нравится".

Затем последовала пауза.

У моей подруги был сад, полный маргариток, когда она была моложе", – сказал наконец Тернер. 'Когда вы были маленькой девочкой, не так ли, Сэм?'

Я понял, что должен быть твердым. Пожалуйста, помните, что нельзя использовать имена, Тернер, – быстро сказала я.

Конечно", – сказала она. Она улыбнулась Гастингсу. 'Это был просто промах. Мне жаль.

Я бы не хотела, чтобы у тебя были неприятности", – сказала я. Но, как мне показалось, она не очень-то беспокоится о том, что ее могут поймать.

Может быть, вы окажете мне услугу?" – спросил Тернер. Я смогу приехать к вам только через месяц, но я обещал привезти книгу для моего друга. Но в волнении от поездки я забыл об этом. Может быть, вы могли бы навестить меня в моей зоне, а по возвращении привезти книгу моему другу?