Читаем Труп онлайн бесплатно

— Вы можете думать о чем-нибудь еще, кроме секса? — ядовито спросила она.

— Я не знаю, — признался я. — Никогда не пробовал.

— В следующий раз, когда мы будем ехать в машине вместе, Эл Уилер, — приглушенным голосом сказала Аннабел Джексон, одергивая юбку, — я надену на себя доспехи!

Я взглянул на огромные неоновые буквы, которые должны были складываться в слова «Золотая подкова», если бы они, конечно, все горели.

— Это то самое место? — спросил я.

Она решительно взяла меня за руку и повела к двери. Мы спустились по ступенькам в небольшой погребок.

— Это то самое место, — сказала Аннабел. — Вам здесь понравится.

Мы нашли столик у стены и уселись. Этот погребок оказался не таким уж маленьким, но все же в нем явно ощущалось отсутствие свежего воздуха.

Неопрятный официант возник у столика, уставившись на Аннабел:

— Что будем заказывать? — спросил он.

— Виски со льдом, — сказал я. — И окажите нам любезность, вымойте сначала стаканы.

— За отдельную плату, — сказал он и куда-то улетучился.

Я взглянул на Аннабел:

— Я часто гадал, где находится преступный мир Пайн-Сити, теперь я знаю.

— Если внимательно посмотрите вокруг, — сказала она, — то увидите, что у всех преступных элементов высокие лбы и очки в роговой оправе. Это — интеллектуальный притон!

— С какой стати они сюда ходят?

— Джаз — вот и все, — сказала она. — Здесь играет трио, и такое трио стоит послушать. Клэренс Несбитт играет на контрабасе, Куба Картер — на ударных и Уэсли Стюарт — на трубе. Впервые их заметили всего месяца два тому назад, но сейчас все в городе только о них и говорят.

— Все, но не я, — сказал я.

— Есть еще одна причина, по которой это место может вас заинтересовать, — сказала она. — Ее имя — О’Хара. Она начинает петь ровно в полночь. — Аннабел взглянула на часы. — Осталось всего пятнадцать минут.

— В моей квартире, — сказал я, — вас ожидают лучшие пластинки мира. Мой проигрыватель — один из лучших…

— Вы ни о чем не забыли, Эл? — холодно спросила она. — Я обидчива!

Прибыло виски, и официант долго смотрел на Аннабел, прежде чем поставить перед ней стакан.

— О! — сказал он восхищенно. — Вот это женщина!

— Она девушка, — сообщил я ему, — в этом слове тоже семь букв. Но слово из семи букв можно подобрать и к тебе, правда, оно будет произноситься абсолютно иначе. Хочешь, чтобы я выразился яснее?

Он отплыл от стола, с упреком махая в мою сторону своей белой салфеткой.

— Вот сейчас вы их услышите! — сказала Аннабел. — Эти ребята — настоящие новоорлеанцы, может быть с уклоном в чикагский стиль. Ритм их музыки захватит вас, и тогда…

Смилостивившись надо мной, судьба заглушила ее голос этим самым трио, начавшим свое выступление с исполнения «Я нашел себе новую детку». Я осторожно отхлебнул виски, и мои худшие опасения подтвердились.

— Ну и как? — весело спросила Аннабел, когда номер закончился.

— Шумно, — сказал я. — А вот на моем проигрывателе есть ручка громкости, которую ты можешь поворачивать в любую сторону. Могу еще добавить, что виски в моей квартире настоящее шотландское, и я могу показать вам этикетку и фирменную пробку, прежде чем…

Мой голос затерялся в буре аплодисментов, когда кто-то объявил: «Миднайт О’Хара». Я сконцентрировал свое внимание на эстраде, где в подрагивающем островке света появилась Миднайт.

Миднайт О’Хара была женщиной до кончиков ногтей. Это была высокая блондинка с темными как ночь глазами. На ней не было ни бюстгальтера, ни трусиков, что явно подчеркивало ее черное облегающее платье. Она была прекраснее всех красавиц в мире. Так я считал до того момента, как она взяла в руку микрофон и запела.

Когда она пела, она воплощала всех женщин, которых ты когда-либо знал, и в то же время была той единственной, которую ты когда-либо хотел бы узнать.

У нее была своеобразная манера исполнения, пение ее было великолепно. Красота и глубина ее голоса не поддавались описанию.

Она спела «Беспокойный блюз», затем — «Усталые, обеспокоенные и возмущенные». Вершиной была «Девушка-бродяга».

Когда стихли аплодисменты и трио заиграло «Китайского мальчика», Аннабел с ожиданием взглянула на меня:

— Как она вам понравилась?

— Если бы она, пока пела, устроила еще и стриптиз, — сказал я, — я бы дал ей на чай.

К нашему столику подошел какой-то тип, который наклонился и принялся восхищенно разглядывать Аннабел, Ему было около тридцати лет, и у него уже был животик. Спортивная куртка его была достаточно широка, чтобы прятать под ней любое музыкальное трио вместе с инструментами, а не брился он уже несколько дней.

— Мужик! — сказал он восхищенно. — Скажи, где водятся такие сумасшедшие курочки, а?

— Пошел вон! — коротко ответил я.

Он не обратил на меня никакого внимания.

— Почему бы нам с тобой не потанцевать? Это было бы потрясающе!

— Убирайся! — хрипло сказала Аннабел.

Я наблюдал, как он неуверенно пробирается между столиками, направляясь к двери в дальнем конце зала.

— Здесь все так и липнут к вам, будто вы медом обмазаны, — заметил я.

— Стоит потерпеть, — сказала она, немного вздергивая подбородок. — Зато где еще можно услышать такой джаз?

— На этот вопрос я вам уже ответил. В моей…

— Эта музыка волнует меня! — перебила она. — Не могу понять, почему вы равнодушны, Эл? Никогда не думала, что вы такой толстокожий!

Я взглянул на нее.

— Вас я так никогда не назову, детка, — сказал я.

— Я говорила в переносном смысле.

— Я тоже, — согласился я.

— И вы удивляетесь, почему девушка боится пойти в вашу квартиру? — спросила она. — Вы единственный мужчина, чей взгляд я ощущаю изнутри.

— В моей квартире есть прекрасная музыка и хорошее виски, — в отчаянии сказал я.

— И случается та же старая история, происходящая со всеми девушками, о которых читаешь в душеспасительных журналах, — сказала она. — Нет, спасибо, Эл. Я предпочитаю слушать джаз на людях.

Неопрятный официант возник где-то у моего локтя.

— Вы так и собираетесь просидеть всю ночь с одной порцией виски? — спросил он.

— Можете принести нам еще, — сказал я.

Он взял со столика стаканы и скрылся.

— Вы хоть понимаете, что это уже второй доллар, который я потратил на вас за сегодняшний вечер, Аннабел Джексон? — спросил я.

— А вы не забыли плату за такси? — нежно пропела она. — Или, может быть, шофер заплатил вам за то зрелище, которое он мог наблюдать на заднем сиденье?

Я попытался было возразить, но опять загрохотало трио. На сей раз они играли «Парад на Рэмпарт-стрит», что делало беседу абсолютно невозможной.

Я закурил сигарету и стал раздумывать, вдохновит ли Аннабел на что-нибудь песня Джули Лондон «Я сдаюсь», если она окажется в моей квартире.

Мой мир мечтаний внезапно был разрушен визгом, за которым последовал выстрел.

Через несколько секунд тот самый парень, который нашептывал сладкие слова обольщения Аннабел, внезапно появился на эстраде перед трио.

Он ничуть не изменился с тех пор, как я в первый раз его увидел, разве что вся его небесно-голубая рубашка на груди была в крови. Он стоял, покачиваясь, несколько секунд, взгляд его помутнел.

— Сумасшедший! — сказал он, ухмыляясь.

Затем он упал лицом на пол и так остался лежать.

С того места, на котором я сидел, он выглядел совершенно мертвым.

Прежде чем я добрался до трупа, любителей, пришедших послушать трио, стало меньше ровно вдвое. Вторая половина их убегала по ступенькам.

Я опустился перед молодым человеком на колени и убедился, что он навсегда расстался со своей бренной жизнью. Я удивился, как это ему удалось с таким ранением дать нам дослушать финал «Парада на Рэмпарт-стрит».

Трио безучастно смотрело, как я поднялся на ноги и стряхнул пыль с брюк.

Неопрятный официант подошел ко мне.

— Вы врач? — спросил он дрожащим голосом.

— Нет, всего лишь полицейский, — сказал я, показывая ему свой значок.

— Это хорошо, — сказал он. — А то я не знал, кого звать сначала: доктора или полицейского.

— Кто владелец погребка? — спросил я его.

— Я, — ответил хриплый голос позади меня. — Что здесь происходит?

Я повернулся и увидел за спиной Миднайт О’Хара. Я глубоко вздохнул и на секунду закрыл глаза.

— Эти духи, — сказал я хрипло, — они как называются?

— «Миднайт», естественно. Я спросила, что здесь происходит?

— Убийство, — ответил я. — Если только он не застрелился, а пистолет потом проглотил. Это бы меня не удивило.

Она взглянула на мертвого молодого человека с выражением отвращения на лице:

— Кто он?

— Я его не знаю, — ответил я. Затем я с надеждой взглянул на официанта: — Может быть, он ваш брат?

— Я никогда его здесь раньше не видел, — быстро сказал он. — И вообще понятия не имею, кто он такой.

— И теперь вам уже не представится возможности узнать его поближе, — заметил я. — Это уж точно.

— Если вы из полиции, почему вы ничего не предпринимаете? — требовательно спросила О’Хара. — Все это наносит мне ущерб!

Я огляделся вокруг и увидел, что в погребке осталось не более полудюжины людей. Похоже было, что, для того чтобы встать и уйти, им требовалась посторонняя помощь. Было также похоже, что они очень хотят, чтобы эта помощь пришла как можно скорее.

— Где здесь телефон? — спросил я.

— В моем кабинете, — сказала Миднайт. — Я вас провожу.

— Оставайтесь здесь, — приказал я официанту. — И проследите, чтобы тело никто не трогал.

Он задрожал всем телом.

— Кому это придет в голову?

Я прошел за хозяйкой через сцену, на которой, уставившись в пространство, задумчиво сидело трио. Было похоже, им очень хотелось сыграть «О, разве он убит?» эпитафией покойному.

В кабинете Миднайт стоял письменный стол, стул в одном углу и небольшой столик — в другом. На полу лежала большая тигровая шкура. В стеклянных глазах тигра застыло довольное выражение, и я подумал, что это вполне понятно. Большинству тигров никогда не приходилось лежать дни и ночи напролет в кабинете, который служит заодно и туалетной комнатой женщины.

Я поднял трубку стоявшего на столе телефона и набрал номер. Дежурил Хэммонд, и я рассказал ему, что произошло.

— Сейчас пришлю туда сержанта Полника и еще несколько ребят, — кратко сказал Хэммонд. — Сам приеду попозже. Получил новые сведения по убийству Хэрст. Я арестовал супруга, и похоже, что он готов расколоться. Так что я буду занят, побудь там немного, Уилер.

— Лейтенант Хэммонд, — мягко сказал я, — так получилось, что я сейчас не на дежурстве. И в мои намерения не входит оставаться здесь, пока ты будешь издеваться над безобидным супругом, который совершил вполне оправданное убийство.

— Конечно, Уилер, можешь идти домой. Правда, это будет отражено в моем письменном отчете, но…

— Ну ладно, — угрюмо сказал я. — Я останусь, но без восторга.

— Теперь мне гарантирована бессонная ночь! — сказал он. — Постарайся не пройти мимо улик, которых там наверняка уйма, ладно?

— С каких это пор ты знаешь, что такое улика?

Я поднял трубку примерно дюймов на двенадцать над рычагом, затем отпустил ее. Она упала точно на место, так что барабанным перепонкам Хэммонда не поздоровилось.

Миднайт нетерпеливо смотрела на меня:

— Ну, не собираетесь ли вы чем-нибудь заняться?

— Чем?

— Расследованием или чем-нибудь в этом роде. И долго еще этот труп будет здесь находиться, отпугивать посетителей?

— Некоторое время, — сказал я. — Пока доктор его не осмотрит и не будет сделано несколько фотографий. Это обычные формальности, требующиеся от любого работника полицейского управления. Не помню, кто изобрел их. — Я закурил сигарету. — Так как ваш официант занят, могу я налить себе сам?

— Выпивка вон в том баре, — сказала она. — Вы всегда пьете при исполнении служебных обязанностей?

— Только когда мне это удается. — Я открыл бар. — Вам налить чего-нибудь?

— Водку с тоником. Мне хочется что-нибудь покрепче, чтобы успокоиться.

— Да, вашу фигуру ничто не может испортить, — сказал я. — Она великолепна!

— Типично полицейский комплимент, — фыркнула она. — Плоско и глупо.

— Со временем научусь, — пообещал я.

Я наполнил стаканы: для нее — водкой, для себя — виски.

Она рассеянно взглянула на меня, когда протягивала руку за стаканом.

— Вас что-нибудь беспокоит? — спросил я.

— Я просто подумала, — с горечью сказала она, — если вам нужен этот труп, то, может, я его хоть чем-нибудь прикрою.

Через пять минут в комнату вошла небольшая процессия во главе с сержантом Полником, за которым следовал доктор Мэрфи.

Доктор пристально посмотрел на меня:

— Когда-нибудь своим скальпелем обязательно вскрою вашу черепную коробку и посмотрю, что закладывает ваши уши.

— Что вы, док, — сказал я. — У меня стопроцентный слух.

— Не обманывайте меня! — проворчал он. — Если ничто не закладывает ваши уши, то как вам удается сохранить вакуум в голове?

— Это доктор Мэрфи, — представил я доктора Миднайт. — Неофициально известен как глава «Убийство Инкорпорейтед». В его распоряжении уже два кладбища пациентов.

— Она не труп, — сказал Мэрфи, оценивающе окидывая Миднайт взглядом. — Она дышит. — Он глубоко вздохнул. — Но я бы не отказался от такого пациента!

— Какой отталкивающий тип! — Миднайт нахмурилась. — Он почти такой же отвратительный, как вы!

Полник деликатно откашлялся.

— Лейтенант?

— Сержант?

— Мои ребята ждут на улице. Можно нам начинать?

— Да, конечно, — сказал я.

Мы вышли из кабинета и прошли обратно на эстраду. Мэрфи склонился над телом.

— Мне придется его передвигать, — сказал он. — Вам надо сначала все сфотографировать?

— Да, — сказал я. — Прежде всего.

Фотограф сделал несколько снимков, а затем за труп принялся Мэрфи.

Через некоторое время он встал, отряхивая руки.

— Пуля прошла через левое легкое, — сказал он. — Возможно, задела сердце. Смерть, должно быть, наступила мгновенно.

— Сумасшедший! — сказал я.

Мэрфи нахмурился:

— Что вы сказали?

— Это сказал не я, а он. — Я указал на труп. — Он вскрикнул, вышел на эстраду, сказал «сумасшедший» и свалился.

Мэрфи раздраженно что-то прошептал.

— Сколько времени прошло с того момента, как вы услышали крик, до того, как он упал?

— Может быть, секунд пять, — сказал я, — может, меньше.

— А как вы считаете, что такое мгновенная смерть?

— Это вы, док, — вежливо отозвался я.

— Я проведу вскрытие сразу же, как только мне доставят его, — сказал он. — Вам еще что-нибудь нужно?

— То, что лежит у него в карманах. Вы не возражаете?

— Сколько угодно. Мой запрет мало что изменит.

Я вывернул все карманы и попросил Полника отнести содержимое в кабинет Миднайт.

Прибыла труповозка, двое санитаров вынесли труп, и Мэрфи величаво удалился.

Затем вернулся Полник:

— Этой даме не очень нравится, что мы занимаем ее кабинет, лейтенант.

— Мы попросим мэра прислать ей официальное извинение. А пока этой даме придется удовлетвориться моим. Пойду извиняться прямо сейчас.

— Да, лейтенант, — пробормотал Полник.

— Мне надо с ней поговорить, — сказал я. — А когда я закончу, хочу расспросить, вернее, повидать этих троих ребят. — Я кивнул на музыкантов.

— По одному?

— Для начала всех вместе, — сказал я. — А потом официанта.

— Какого официанта?

— Он тут один такой, лохматый, как нечесаная собака.

Я пошел в кабинет Миднайт.

— Вам, наверное, никто не говорил, что вежливые люди обычно стучат перед тем, как войти, — холодно сказала она.