Читаем Тропы зверей онлайн бесплатно

Небольшое, но хорошо укреплённое поселение под названием «Спецура» находится в очень необычном месте. Стаб, где располагается поселение, и два соседних, стандартных кластера окружает полоса «мертвых», или «чёрных», кластеров. В самом узком месте ширина антрацитово-чёрной полосы не меньше нескольких километров. Через подобное природное заграждение не лезут заражённые – им очень не нравится чернота. Да и людям долго находиться на ней непросто. Кроме того, чёрные кластеры за минуту угробят любую электронику. И даже тонкой механике в черноте быстро придёт каюк.

Лишь один кластер своим краем образовал проход в кольце черноты, но и с ним дело обстоит непросто. Называется он «Дурдом», и название свое получил не зря! Дело в том, что этот кластер — «зависший», да ещё и загружается с рассинхроном. То есть перезагрузки в нём идут одна за другой, когда раз в два дня, а когда и два раза в день. Можно представить, что при таком раскладе там творится: твари бегают туда-сюда из Дурдома в соседние кластеры и обратно, то спасаясь от перезагрузки, то к свежеприбывшему мясу; не успевшие отойти от прошлой перезагрузки люди попадают под следующую и превращаются в «овощей», а к ним уже прибывают новые, зачастую их полные копии! В общем, форменный дурдом!

Петросян, помню, рассказывал, как два одинаковых мужика гонялись за третьим, абсолютно таким же. Ну этот «крендель», Петросян, в смысле, и соврёт — не дорого возьмёт! Ну чисто шутки ради, само собой!

Несмотря на такое непростое географическое положение, жители Спецуры никаких затруднений с передвижениями не испытывали, а когда нашу компанию сюда привезли, мы не видели, как наша колонна проезжала в стаб — из нутра БТР-а вообще обзор не очень, а я так и просто уснул, вымотанный предыдущими событиями. А на мой вопрос «как вы вообще суда проходите?» мне ответили неопределённо: «Есть способы, и есть люди…».

Дед с Профом свалили отсюда через три дня, как только Проф смог самостоятельно передвигаться. Проблем с тем, чтоб отсюда выбраться, я думаю, у них не возникло: мой креститель тот ещё «динозавр Улья», с него станется и самому через черноту пройти, и Профа на закорках протащить!

А мы с Маньяком сидим тут уже две недели. Маньяк развлекается, как может – этому типу, похоже, и в морге будет весело! А я хандрю и брюзжу за кружкой пива! И хандра на меня навалилась настоящая! Русская! Бессмысленная и беспощадная! Да, в общем–то, и беспричинная. Находимся мы в безопасности, на сколько в Улье вообще можно быть в безопасности. Едим сытно и вкусно. Спим на мягком, ещё и пиво наличествует – грех жаловаться!

Все эти радости, само собой не бесплатные, но цены, здесь вполне «божеские». Всё наше барахло, после разгрома базы муров, вернулось к нам, даже спораны и горох. Тут надо отметить рейдеров из Спецуры жирным плюсом: ни одна горошина, ни один споран, ни к чьим рукам не прилипли! Да и за наше спасение, ничего, кроме хорошего отношения, мы должны не остались. Мол помогать друг другу надо, да и вообще, мы их на базу муров, неподалёку от их территории вывели, за что нам спасибо. В общем к «Спеуровцам» я проникся симпатией и глубоким уважением.

А уважать этих ребят, надо сказать, есть за что! Режим в стабе жёсткий, но разумный. Военная диктатура, но допускаются и некоторые вольности. Например, если «свежака» (человека, попавшего в Улей совсем недавно) находят рейдеры из Спецуры: его накормят, напоят, уму-разуму научат; а потом объяснят здешние порядки и предложат присоединиться к их маленькой армии. Если человек по натуре «вольная птица» или ему религия служить в армии не позволяет – хозяин – барин, вот бог, вот порог, а в Спецуре тебе, мил человек, делать нечего! И это касается всех недовольных здешним режимом.

И действительно: работы для «сторонних» рейдеров здесь нет вообще – её, работу, просто не доверят постороннему человеку. Развлечений тут тоже не много, а попасть суда, из-за вышеизложенных причин, не так просто. В общем, гости здесь – явление не слишком частое.

А если ты решил влиться в доблестные ряды… начинаются боевые будни! Теперь ты в армии, детка! Шагистикой здесь, правда, не занимаются, но все остальные «радости» присутствуют: наряды, субординация, ученья, причём в обстановки приближенной к боевой, дальше некуда и прочее. Хотя учебные стрельбы, из-за особенностей Улья, дело здесь не частое, бывают даже они.

А ещё дисциплина… Например, военнообязанный, а таковыми в Спецуре являлись все её постоянные жители, за неявку на службу, или явку в неподобающем виде, получал предупреждение и кучу штрафов – всякие наряды в не очереди и т.д. За второй «залёт»: выговор с занесением в грудную клетку и ещё больше штрафов – лишение увольнительных на какой–то срок, а другой формы выходных здесь не предусматривалось. А за третий «косяк»? Что выгонят? А вот и нет! Просто расстреляют! И уйти на «вольные хлеба», человек, за которым есть косяки, попросту не может, его никто не отпустит. А если всё же уйдёт – его объявят муром и дезертиром.

А вообще Спецура напоминала не постапокалиптический городок готовящийся к осаде, как большинство стабов в этой части Улья, а скорее военный гарнизон. Все чем–то заняты, все что–то делают – один я болтаюсь, как ху…. Эм… хвост в рукомойнике! Даже Маньяк нашёл себе дело.

Раны зажили на нём… Хотелось бы сказать: «как на собаке», но куда там той собаке! Скорее, как на заражённом. До того, как Маньяк попал в Улей, он всерьёз занимался паркуром и велотреалом. И сейчас проводил, среди местных, занятия по экстремальному передвижению и, так сказать, владению велосипедом.

Армия на велосипедах – это конечно, звучит смешно. Но в условиях Улья, двухколёсный железный конь на мускульной тяге, очень удобное средство передвижения для рейдера одиночно или небольшой группы. Так что Маньяк, тоже был при деле.

Женщин, даже по меркам Улья, в Спецуре было совсем не много. Я собственно регулярно видел лишь одну. Эта монументальная по своим размерам тётка работала, или если брать в расчёт местные порядки, скорее служила, главным поваром в огромной столовой. В этой столовой питался, наверно, весь стаб, и я в том числе. Звали, этого «магистра половника и кастрюли», Баба Валя! И выглядела Баба Валя, несмотря на то, что в Улье старики со временем сильно молодеют, лет на шестьдесят.

Баня в Спецуре была скорее местом гигиены и чистоты, чем средством отдыха и релаксации. Борделей тут не было вообще, и мужики из Спецуры истосковавшиеся по женской ласке. Были вынуждены дожидаться увольнительных и ехать, в поисках плотских утех, в стаб Рок.

Ещё в стабе имелся большой и очень приличный бар. Приличный не из-за своих размеров и обстановки, а потому, что ни каких пьяных дебошей или драк тут отродясь не бывало. Всё в нем было чинно и прилично, даже музыка играла всегда негромко.

В этом баре я, собственно, и придавался унынью и печали за кружкой пива. Уже не помню какой по счёту. Я не то, постоянно маялся от безделья – я лечился, и даже взял пару уроков по стрельбе у местного инструктора. Плата самому инструктору была по большей части символическая и подземное стрельбище большое и удобное, но вот боеприпасы для занятий не дёшевы. Поэтому, уроков была только пара. И про тренировку дара Улья я не забывал, да и тренировки маньяка почти не пропускал. Но вот навалилась, на бодра молодца Скила, грусть–тоска! И сидит он теперь за стойкой бара, с кружкой тёмного, как его настояние, пива, и смотрит телевизор. Запись, конечно – телевиденья в Улье нет, ну хоть чем–то глаза занять.

А по телевизору шла какая–то мылодрамма. На экране ухоженная блондинка в деловом костюме, возрастом слегка за тридцать и с мировой мудростью и иронией в глазах, разговаривала, в залитом летним солнцем парке, с чуть побитым жизнью мужиком в полинялом костюме. Мужику на вид было уже хорошо за тридцать, и выглядел он как–то растерянно.

— Привет, Скил, — на барный стул стоящий рядом со мной, взгромоздился Маньяк. – Ты чего такой хмурый?

— Привет. Да… — я неопределённо покрутил рукой в воздухе. – Не знаю.

— Ууу… Ты хорошо кушал? – нарочито заботливо осведомился Маньяк.

— Хорошо, бабушка, — елейным тоном ответил я. – И писить ходил уже три раза за вечер!

— Хы! Ну так ты бы, внучок, ещё больше на пиво налегал?

— Тебе жалко, что ли?

— Нет, просто я тоже хочу.

— Ну, так вперёд! – одобрил я и вздохнул: — Пить и писать – отличные планы на вечер!

Блондинка на экране спросила «полинялого» мужика полным тревоги голосом:

— Вы пишете только портреты?

— Нет! Я люблю писать природу! – ответил тот. – Природа! Она не врёт!

— Да, — грустно покивала блондинка. – Природа! Она не врет. Солнце – так солнце! Дождь – так дождь! Ветер – так ветер…

— Твою мать! Что за бред она несёт? – скривился я. – Переменная облачность, временами небольшой дождь. Ветер от ноля до двух метров в секунду! Как ей такое откровение?!

Маньяк тоже уставился в экран телевизора, пытаясь вникнуть в суть происходящего. В бар защёл Петросян. Оглядев наши, уставившиеся в экран, физиономии (напряжённую Маньяка и унылую мою), он видимо сделал какие–то выводы и спросил:

— Ребята, вы что, поссорились?

Маньяк лишь махнул на него рукой, не отрывая от экрана напряжённого взгляда. И Петросяну, конечно же тоже, стало интересно: что же это мы смотрим?! Теперь мы уже втроём уставились в экран – в полку зомби у «зомбоящика» прибыло!

Минут через пять Петросян поинтересовался в полголоса:

— Вам, это реально интересно?

— Нет, конечно! – хором воскликнули мы с Маньяком, стряхивая наваждение и «отлипая» от экрана. – Хрень какая–то!

— Я вообще не знаю для кого тут это показывают?! – добавил Маньяк. – Домохозяек тут, вроде, нет!

— Могу бокс поставить, — пискнул из-за стойки бармен.

— Веее! – скорчив рожу, выразил своё «фи» боксу Маньяк. – Мордобой мы тебе и здесь устроить можем. Правда Петросян? – с этими словами он сунул под нос спецуровскому лейтенанту, не маленьких размеров, кулак.

— Но-но-но! – в притворной панике отшатнулся Петросян и погрозил выставленным вверх указательным пальцем. – Я, это… лицо должностное! В него бить не положено!

Что–то мне подсказывает, что эти два клоуна, нашли друг друга!

— Ну, или футбол, – снова подал голос бармен. – есть записи матчей, много.

— Да ну. его нафиг! – тут уже запротестовал я. – Смотреть, как какие–то мужики по полю мяч гоняют, а ещё двое, все это дело, комментируют?! Да я половину не понимаю, чего они там говорят, и главное — зачем они это говорят? И вообще почему этих уродов там всегда двое? Что? чтоб им не скучно было?

— Комментаторы–то тебе чем не угодили? – удивился Петросян.

— Не люблю – отрезал я. – Вот-же ж мерзкие, наверно, люди – ни одного в живую ни разу не видел, а уже! не люблю!

— Понятно! – усмехнулся Петросян. – Слушайте, бокс и футбол, вы не любите, мелодрамы, к счастью, тоже! Так чего ж вам надо?

— Мультики!!! – почти в голос воскликнули мы. – Только старые советские!

— Мультики?!

— Ну да. про Винни Пуха, например, — кивнул я.

— Ага! – заржал Маньяк. – Тот, где у ослика день рождения, был бы сейчас очень в тему! Скил мне, последнее время, как раз, ослика Иа напоминает!

Я только вздохнул, чем вызвал очередной врыв хохота. Ну, что тут скажешь – сходство, определённо, есть…

— И впрямь ослика Иа напоминает! – сказал Петросян. – А на счет футбола и бокса. Вы нифига не правы! Тут ведь разбираться нужно! Бокс — это не драка, это спорт. И там не только сила, реакция и скорость важна. Но и думать надо! И с футболом тоже: вы просто не в теме, поэтому вам и смотреть не интересно и комментаторов слушать…

— Вот! – воздел палец к потолку Маньяк. – А в Винни Пухе – и тем, кто в теме, интересно. И тем, кто не в теме – мудрый и креативный медведь всё быстренько объяснит. Речитативом! – и Маньяк, если так можно выразиться, запел:

— Вот горшок пустой!

Он предмет простой!

Он никуда не денется!

Петросян среагировал мгновенно. Вытянув, зажатую в обеих руках, кружку (и когда только выпить успел), он затопал по бару, подхватив пеленку:

И потому горшок пустой,

И потому горшок пустой,

Гораздо выше ценится!

Сделав небольшой круг по бару, Петросян на последней сточке, протянул пустую кружку бармену:

— Меняю на полную!

— Эээ… — ошарашенно уставился на него парнишка.

— Чего «ээээ», Щегол. Я же только что объяснил, что пустая тара ценится гораздо больше – выгодная, для тебя сделка!

— Эм… Вам туда мёду налить?

— А у тебя есть мёд?! На пчелу, вроде не похож…

— Никак нет!

— Ну так, налей пива! И поставь уже что-нибудь, вместо этого… — Петросян махнул рукой в сторону телевизора. – Клипы, что ли, какие-нибудь включи.

— Есть!

Дождавшись пока парень унесётся выполнять распоряжения, я в полголоса поинтересовался у Петросяна:

— Слушай, а что это у вас бармен… эм… шуганный какой–то?

— Щегол–то? Да он свежий просто. Не давно совсем в Улей угодил. Простой солдат-срочник – ну и не привык ещё к нашим порядкам. У нас ведь тут, почти как в армии, только «уставщицы» всякой, и дедовщины нет. Ничего, привыкнет.

— Слушай, Скил!!! – на лице Маньяка отражалась нешуточная борьба, образ заботливой бабушки, заметившей, что любимый внучек плохо кушает, и цвет лица у него, какой–то бледный, боролся с образом ученого, на которого внезапно снизошло озарение. – А может у тебя трясучка начинается? А твоя хандра, это… ну. симптомы такие, первые!

— Да ну. бред! — засомневался я. – Мы тут не так долго находимся, рано для трясучки.

— Ну, не скажи – покачал головой Петросян. – Это все от человека зависит, у всех по–разному, бывает месяц человек может в стабе просидеть, и ничего, а для кого–то и неделя — это срок. Знал я одного мужика, так ему стоило три дня на одном кластере просидеть, и на четвёртый уже появлялись первые признаки трясучки.

— Короче. Тебе надо прогуляться и развеяться! – подытожил Маньяк. – Хуже точно не станет.

— Да я разве против? – пожал я плечами.

— Во! Есть идея – воскликнул Петросян. – У нас тут… — Петросян оборвал себя на полуслове и стремительно направился к выходу из бара, сказав нам уже на ходу. — Я сейчас, быстро. Ждите здесь!

— Чего это с ним? – Спросил я у Маньяка.

Тот пожал плечами:

— Не знаю. Наверно у них что–то намечается, и он хочет нас к этому привлечь. Но вот посвящать посторонних в планы стаба… хм… выходит за рамки полномочие Петросяна. Вот и пошел с начальствам советоваться. Мы ведь тут на правах, так сказать, друзей стаба. То есть проверку на «вшивость» прошли, и ребята не совсем бесполезные, но всё же не свои, ну, сам понимаешь…

Бар, между тем, постепенно заполнялся народом. Спецуровцы, кто не был занят в караулах и не в рейдах, возвращались со службы и спешили культурно отдохнуть. Отдыхали, надо сказать, и правда культурно: народ играл на биллиарде; две пары рейдеров склонились над шахматными досками; кто–то пил кофе, кто–то пиво. Крепче пива никто ничего не пил и напиваться никто не собирался. Всё очень чинно и благопристойно. На мой вкус даже слишком.