Читаем Тринадцатая онлайн бесплатно

 Мир Децимотрэс. Кассиан.

Островок в океане на поверку оказался узкой и высокой скалой. Я мог стоять на вершине, сидеть, но не лежать. Волны шумели, в ярости бились об основание этого маленького клочка суши, брызгами доставая до моих ног. Почти у вершины росло маленькое деревце, а чуть вдалеке от него, под частью нависающей скалы, синяя птичка с белым брюшком устроила свое гнездовье. Мысли о будущем, которое никогда не наступит, одолевали меня. Вопреки своим расчетам, смерти я боялся. Нам, всем живым, кажется, что мы храбры настолько, что гордо будем смотреть ей в лицо в последний час. На Земле говорят «не бойся смерти: пока ты жив — её нет, когда она придёт, тебя не будет». Очень логично, но почему тогда так сложно избавиться от эмоций? Эмилия, моя Эмилия. Встретимся ли мы в следующей жизни? Или больше никогда не столкнемся в клубящемся вихре миров?

Внезапно я подумал про ту самую птичку. Она не виновата в раздражении магии, она не должна за это отвечать. Я воспользовался своей силой и внушил ей идею перелететь на новое место, куда после ее взлета перенес гнездо. Вот так. Так намного лучше. Теперь можно завершить ритуал. Я надел кольцо пяти стихий и кольца джиннов. Закрыл глаза и стал ждать конца. Клянусь, я бы помолился, но богов в нашем мире никогда не было. Так что я мысленно говорил с магией, просил у нее прощения и заклинал не злится больше ни на кого, даже после пробуждения.

Из задумчивости меня выдернули лучи окончательно проснувшегося солнца, которые открывали жуткую картину гнева создательницы мира: прямо на водной глади океана четыре смерча и воронка, уходящая в водную бездну, извивались, грозя разлететься от количества магии, которая была в них заложена. Магия на Децимотрэсе перед сном танцевала свой последний танец, и он поражал своей неистовостью и величием… жаль только мне не суждено увидеть его конец.

Смерчи и воронка двинулись в сторону вздымавшейся скалы, в мгновение ока меня оглушило, и я оказался в темноте, где не было ничего. Слабый свет в круге заставил меня подумать о пресловутом выражении «свет в конце тоннеля» и я двинулся на него. Я бежал и полз, толком не разбирая собственных движений. Я точно знал, что этот свет — путь к следующей жизни, плохой или хорошей, но это шанс встретить Эмилию. Желание поглотило мое существо, свет начал приближаться стремительнее. Еще чуть-чуть, секунда, мгновение. И… темнота. Тоннель закрылся, а я не смог проскользнуть в него. И остался в темноте, не ощущая ни своего тела, ни звуков, ни предметов вокруг, здесь не было ничего и никого. Пора признать, Кассиан, это и есть — небытие. Твоя судьба, очевидно, сойти с ума. Тут уже без вариантов. Нет. Так не пойдет. Я же борец, я всегда боролся за свои идеалы. Я не могу сдаться. Ради нее не могу. Эмилия! Магия, помоги же мне, помоги мне провести с ней жизнь, если это еще возможно! Пожалуйста! Я никогда и ничего так не хотел! Ты же слышишь меня, правда? Должна слышать! Пожалуйста… пожалуйста…

Мир Иль. Алиса.

Я из семьи потомственных травниц. Но не думаю, что могу называть их семьей в полном смысле этого слова. Я люблю бабушку Агату Фердинанд, хоть знаю, что она мне не родная. Когда-то давно погибла ее единственная дочь, и она совершенно случайно нашла меня, когда собирала ягоды на лугу у реки. По ее словам, сделала перерыв, села на пригорке, и заметила, как на берег выплыла корзинка. Подошла поближе, а в корзинке — чудная малышка. То есть я. Женщина пожалела меня и растила, храня страшно опасный секрет. Ведь меня не спустили по реке, а оставили на болотах. А болота те, идущие после прилегающего к поселку леса, — последняя граница между запретными землями и государствами мира Иль.

В детстве мне приходилось особенно тяжело в общении с детьми, да и со взрослыми тоже. Я не понимала, почему они обижаются на правду, не понимала, почему тоже обижаются, когда осознают ложь. Не понимала, что они хотят на самом деле: самый красивый платок или чтобы все считали этот платок красивым. Со временем, благодаря объяснениям бабушки, я стала лучше понимать, что отвечать на ту или иную фразу. Я училась отличать добрый юмор от сарказма, дружеские подколки от завистливых высказываний. Хочу также отметить, что с детства страдала патологической невезучестью. Я разбивала посуду, случайно ее выронив, а сколько растений на подоконниках полегло от моих телесных движений! Постоянно рвалась одежда о кусты при играх и выполнении домашних обязанностей. Однажды я задела вожака гусей, и он загнал меня в сарай, где я и просидела целый день, пока бабушка не пришла из леса. Много раз я падала, в том числе и в лужи, до крови разбивала коленки.

Бабушка говорила, что в нашем мире Иль иногда появляются такие как я, нерожденные. Они особенные, их ждет великая миссия, которую они находят лишь во взрослом возрасте. Но тайну эту нужно хранить как зеницу ока, чтобы никто не прервал предназначения нерожденных.

— Бабушка, как же я узнаю свое предназначение? — Спрашивала я, одновременно желая и страшась услышать ответ. Решалась на этот разговор только поздним вечером во время ужина. Говорила тихо, как и бабушка.

— В твоей судьбе произойдут перемены, сама река жизни подхватит лодку твоего существования и закрутит, завертит так, что ты либо выплывешь капитаном большого корабля в глубокое синее море, либо разобьешься о скалы, так гласит легенда о нерожденных.

— Бабушка, а какими способностями обладают нерожденные?

— То мне не ведомо, дитя. Я лишь могу предположить. Никто точно не указывал. Но ты никогда не снимай амулет, что я тебе сделала, он создает иллюзию обычного, рожденного человека. Не снимай даже когда проснется дар, если ты сможешь видеть сквозь чары амулета.

— Но я хочу посмотреть, как я выгляжу. Неужели я такая страшненькая?

— Нет, Алиса, ты по-своему очень красивая, просто не такая как все.

— А другие существа с даром почему не видят мою внешность?

— Не дано им, наверно, видеть секрет нерожденных. Я увидела лишь по воле Магии мира, только для того чтобы сберечь тебя до совершеннолетия.

— Если меня не угробит мое невезение, конечно, — грустно добавила я.

— Не говори так, если есть следствие, должна быть причина, — урезонила бабушка. — Завтра мне будешь помогать изготавливать настойки. После обеда пойдем проведаем наших хворающих.

— Мне обязательно идти?

— Ты же травница будущая! Или лекарь, если закончишь академию.

— Почему ты не закончила сама? Ты владеешь магией. — Бабушка погрустнела, на губах появилась вымученная улыбка. Она вздохнула, сглатывая ком в горле.

— Забеременела я, да только мой нареченный бросил меня, как только узнал. Вот и пришлось осесть в глуши. Я решила оставить малышку, готовясь сделать все, что потребуется, чтобы она стала магичкой с навыками, образованием. Да видно не судьба… Спать пора, Алиса, жизнь продолжается и дела сами собой не сделаются! — Заключила Агата и, взяв лучину, пошла мыть посуду на задний двор. Чуть позже из-за входной двери я услышала тихие всхлипы вперемешку с бряканьем посуды.

Много раз, стоя перед зеркалом, я трогала холодный материал амулета. Оглядывалась на окно, чутко прислушиваясь к голосам, но помнила наказ и не снимала небольшую металлическую подвеску с будто вплавленным золотым глазом. Жутко хотелось узнать, как я выгляжу. Любопытство боролось со страхом, страх — с любопытством, ввергая мой разум в войну, победителем в которой вышло любопытство да только не мое.

Как-то с подружками пошли купаться на реку. В группе двенадцатилетних и четырнадцатилетних девчонок, у двоих уже формировалась грудь и, оставшись в сорочке, младшая девчушка этим хвасталась. Я смеялась, весело подтрунивая, как и остальные. Одна из подружек постарше осадила нас. Тут Дарлин, моя извечная завистница, сказала:

— А внучка травницы украшение носит. У нее эта цепочка всегда висит на шее. Видать денег-то хватает. Наши родители хворь всякую лечат, ей деньги дают, а она на побрякушки для своей ненаглядной тратит. То юбки новые, то кофты, даже драгоценности!

— Нет, Дарлин, ты ошибаешься. Эта цепочка на мне была, когда меня у речки нашла бабушка. Она мне очень дорога! Что касается вещей, мои часто неудачно портятся.

— Ага, так я и поверила. Ты наверняка специально рвешь некоторые, чтобы новые тебе покупали! Так хоть дай висюльку поносить, ты же мне подруга!

— Прости, Дарлин, но я не хочу, — твердо сказала я.

— Жадина! — Завелась она.

— Ну будет вам, девочки, пойдемте купаться, — осадила нас старшая, Лада. — Сегодня очень хороший день! Не нужно его портить своими ссорами! Дарлин, ты должна уважать желания других. — Подружка обиженно фыркнула и зло зыркнув на меня, поплелась к реке.

Я знала, чего она злится. Ее отец пил, а мать болела. В итоге на новые вещи не хватало денег. Вся одежда Дарлин состояла из перешитых матерью собственных вещей. Тут нет ничего страшного, многим девочкам перешивали платья, но сорочки старались шить новые.

Мы резвились в прохладной воде в жаркий солнечный день. Радужные брызги, капельки воды на коже, смех девчонок, игра в «облей меня». Наконец обессилившие от плаванья и игр выбежали на берег. Лада расстелила покрывало. Мы кучкой улеглись на нем. Жара разморила, смех и фразы его вызывающие постепенно затихли. И в тени дерева, мы уснули. Только Дарлин не спала.

— Аааа! — Завизжала она, врываясь истошным криком в наши сладкие детские сны. — Она не человек!

Я открыла глаза и начала обводить всех взглядом. Дарлин держала на вытянутой руке мой амулет. Когда я смотрела на других, они спешно принимали вертикальное положение и отступали, на их лицах читался страх.

— Девчонки, вы чего? Наверно у меня лицо в оспинах? Я страшная, да? — Слезы стояли в глазах. Паника, чужое неприятие ранили мне сердце.

— Не подходи к нам! — Строго сказала Лада. — Иди домой, и скажи, что мы расскажем старосте, о том, кто ты на самом деле! Ты из запретных земель!

Вердикт буквально припечатал меня к земле. Ноги подкосились от страха. Существ из запретных земель казнят. И выбора не предоставляют. А участвующих в их сокрытии ждет тюремное заключение. Так говорили на одном собрании, когда разбирали случаи из ближайшего городка.

— Нет, пожалуйста, я вам ничего не сделаю. Я столько жила среди вас! — Слезы катились по щекам, оставляя ледяные дорожки на пылающих щеках. Руки мелко дрожали. Мысли в голове никак не хотели складываться в убеждающую речь.

— Наверняка из-за тебя корова у мамки-то померла в прошлом году. Только ты ее погладила, так на следующий день она заболела. — Со знанием дела закивала Дарлин, победно взирая на меня из-за спины Лады.

— Верно-верно! И еще она падает все время, неуклюжая, наверняка проклятая. — Послышалось со всех сторон. Девчонки, сбившись в кучу, напротив меня давили численностью. Я показалась самой себе страшной тварью. — Да надо вообще бежать, а то порчу наведет. Скорее!

И девчонки рассыпались по тропинкам, ища помощи, которая не требовалась. А я сиганула домой, надеялась, что бабушка что-то придумает. Сама я не представляла, что делать дальше.

— Как же так, девочка моя, — охала бабушка Агата. — Бежать нам надо. В лес. А потом в болота пойдем. Глядишь Магия нам поможет. — Она спешно собирала мешок. Он оказался наполовину заполненным, только еду нужно упаковать. В мой мешок поменьше положили котелок, огниво, одеяло. И нацепив плащи с сапогами, мы двинулись в дорогу, бросив все хозяйство.

— Держи их! — Крики людей застали нас у ворот огорода. Погоня включала в основном мужчин с топорами, веревками, ножами. — В лесу скроются, тяжелее будет найти! Поднажми, ребята!

Бабушка на бегу доставала из плаща какой-то магический камень с рунами и что-то шептала. Ей пришлось остановиться на время. Вдруг открылся портал.

— Беги, а я за тобой! — Улыбнулась она мне. — И я побежала.

Меня вынесло в лесу. Не представляла, где это, одно утешало — бабушка скоро будет. И она появилась через пять минут, спешно закрывая портал. Я обняла ее. И почувствовала локтем мокрое плечо. Отняв руку, я поняла, что бабушка Агата ранена.

— Тебя задело?

— Да. Один метнул нож, к счастью, только по касательной.

— Как вылечить? Ты взяла настойки?

— Пока никак, Алиса, в спешке я взяла только ранозаживляющие, — сказала она, проверяя мешок, — но противовоспалительных настоек нет.

— А собрать?

— Только на полянках. Они близко к поселку. Мы туда не пойдем. Не паникуй, может где еще найдем. Все будет хорошо! — Подбодрила она.

Шли на юго-восток. Старый компас указывал путь.

— Мы должны найти камень-хамелеон, — объяснила Агата. — Именно из него я сделала амулет. Месторождения — глубоко в болотах. И золотая сережка у меня еще осталась. Можно вплавить золотой глаз. В тот раз я делала дома, поэтому амулет получился почти ювелирным. В этот раз главное глаз любой нарисовать, даже просто овал и зрачок. Должно сработать.

— Заклинание тоже знаешь?

— Да, руническое. Пишется кровью защитника. — Немного задумалась, прикасаясь к перевязанному плечу, — я тебе покажу на всякий случай.

— Но бабушка! — Всхлипнула я, — как же я без тебя?

— Никаких но, я ведь не вечна, мне уже много лет. А тебе может жить дольше человеческого срока. Ты все равно должна заучить.

— Если люди так не любят выходцев с запретных земель, почему заклинание такое существует?