Читаем Трикстер онлайн бесплатно

Дж. С. Андрижески

Трикстер

(Мост и Меч #5,5)

Перевод: Rosland

Редактура: Rosland

Русификация обложки: Alena_Alexa

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ОТ АВТОРА: Эта книга поднимает весьма тёмные темы, и персонажи сами довольно тёмные. Это не «сексуальные и страдающие антигерои», а реально тёмные и извращённые типы. Здесь также содержатся упоминания и сексуальные сцены М+М.

Примечание: Это приквел про Териана и Ревика, относящийся к апокалиптической серии «Мост и Меч» и дополняющийся приквелом «Перебежчик». Рекомендуется читать после пятой книги «Рыцарь» или после всей серии «Мост и Меч».

Глава 1. Река

Где-то в Афганистане

Посевной сезон, 1883 год

Фигран слышал, как они спорили.

Он слышал крики так же громко, будто находился в одной комнате с ними. Он видел искажённые лица, слёзы, обвинения.

Он видел, как его мать схватила маленькую глиняную фигурку и швырнула в его отца. Он видел, как его отец отбил её в полёте, и та разбилась о деревянный пол. Фигран слышал, как голос его отца становится громче, видел, как его лицо искажается от ярости, глаза делаются наполовину отстранёнными, словно он призывал какой-то дух из иного мира.

Фигран знал, что он призывает этот дух.

Но ему не разрешалось об этом говорить.

Когда он один раз упомянул об этом в разговоре с матерью, она зажала ему рот рукой, а в её глазах проступил страх. Она сказала ему больше никогда не говорить о таких вещах. Её голос дрожал, и она сказала, что он воображает себе всякое, и больше никогда не надо упоминать этого духа… и тем более в присутствии его отца.

Сейчас Фигран смотрел на эту тенистую фигуру.

Он видел её щупальца, душившие свет его отца.

Он видел, как это изменяет тёмно-оранжевые глаза его отца, делая их почти чёрными вопреки тому, какими яркими они были, когда это существо не находилось в нём.

— Ты не должен говорить об этом, — прошептал голос рядом с ним.

Фигран услышал и её тоже, как и свою мать, но не переставал наблюдать за тем тёмным крылатым силуэтом с Барьерном пространстве.

— Фиг! — пожурил голос. — Прекрати!

Он продолжал смотреть на черноглазого демона, пока тот хлопал крыльями в Барьерной тьме. Он ощущал холод его света. Он видел, как тот каким-то образом кормится от его отца, кормится от его матери через его отца, пока они орали друг на друга.

Она ткнула в него пальцем.

На сей раз его внимание разделилось, частично сосредоточившись на ней. Какая-то часть его продолжала смотреть и слушать демона, пока он слушал и смотрел на те вспышки и искры ссоры его родителей, пока те мелькали в тёмных пространствах его сознания.

На сей раз она ткнула его ещё сильнее, заставив подпрыгнуть.

— Ой!

— Не слушай, — пожурила она.

На сей раз он повернулся.

Он сфокусировал взгляд, вспомнив, где находится.

Вспомнив, где они находятся.

Мимо них текла спокойная и нежная река. Они сидели под деревом на клочке травы, примерно в четверти мили от дома, где спорили их родители.

Фигран посмотрел на неё.

На свою прекрасную сестру.

Её янтарные глаза сияли — точно такого же оттенка, как его собственные.

Она улыбнулась, довольная, что снова завладела его вниманием.

Её полные губы изогнулись в улыбке точно так же, как изгибались его собственные губы. У неё недоставало одного зуба, пока коренной ещё не вырос и не заменил молочный, выпавший после ужина неделю назад. В остальном её лицо было копией его собственного. Её тёмные рыжевато-каштановые волосы были его собственными. Её тонкие пальцы, высокие скулы, заострённый носик, изгиб тёмных бровей, длинные руки, изогнутые и полные губы, длинное туловище.

Всё повторяло его внешность.

Они дышали вместе. Их сердца бились в унисон.

Их кровь, их свет, вибрации их живой частоты… все их части синхронизировались как симбиотический организм, и различия были лишь иллюзорными.

Каждую ночь они спали в обнимку.

Так было каждую секунду его жизни.

Так было с тех пор, как они делили одну утробу.

Сестра.

Друг.

Вторая половина.

Второй разум. Второе сердце.

О не мог жить без неё.

Он не хотел жить без неё.

— Фигран, — мягко сказала она. — Перестань их слушать. Перестань смотреть на эту… штуку. Ты же знаешь, ему нравится, когда ты смотришь.

Он осознал, что слушал.

Он наблюдал.

Большая часть его живого света, или aleimi, покинула Барьерное пространство, но ему всё лучше и лучше удавалось разделять этот свет, жить, дышать, смотреть, думать и слушать из различных мест и точек в одно и то же время. Его отец и мать поражались его способностям к этому. Его отец, казалось, презирал эту способность и одновременно был ею заворожён.

Его мать, похоже, боялась этого.

В отличие от его отца, казалось, что боялась она не за себя.

Она боялась за него.

Его мать любила его.

От этой мысли его грудь сжалась, и он посмотрел на свою сестру.

— Прекрати на это смотреть! — пожурила она. — Ты не можешь его спасти, Фиг. Он не хочет, чтобы его спасали.

Фигран знал, что она имела в виду его отца.

Он знал, что она права. Но часть его всё равно упрямо и безмолвно оспаривала это утверждение. Или, точнее говоря, отказывалась слушать.

Он не знал, почему вообще утруждался. Он не мог ничего скрыть от неё.

Сосредоточившись обратно на своей сестре, он опять попытался выбросить родителей из головы вместе с крылатым зверем, которого его отец добровольно принимал в своём свете даже сейчас… но это было сложно. Звуки и образы приходили как будто сами собой.

Они окружали его, заполняли, нашёптывали ему.

Он не всегда мог их контролировать.

Он и его сестра так же вместе видели видения, но не в одинаковой манере.

Фигран видел вещи, которые придут, которые ещё не наступили.

Тариана была практичной.

Она знала, что делать с увиденным.

Она знала, что всё это означает.

Она была буквально на несколько минут старше его, но даже теперь, вне утробы, она заботилась о нём. Она заботилась о нём так, как не умел никто другой.

— Сестра, — сказал он. — Что это значит? Почему он не прогонит ту тёмную штуку?

Он знал, что она знает. Она всегда знала.

Она вздохнула, держа поднятым палец, на котором сидела бабочка. Та лениво и ритмично хлопала крыльями, словно в ритме тиканья часов, спрятанных в Земле.

— Он боится, Фиг, — просто сказала она.

— Кто?

— Отец.

— Поэтому они ссорятся? — спросил он, хмурясь.

Всё ещё наблюдая за бабочкой своими сосредоточенными, наполненными светом глазами, она медленно покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Не на сей раз. На сей раз это из-за мужчины.

Фигран нахмурился ещё сильнее.

— Какого мужчины?

— Мужчины с металлическим светом. Он снова пришёл сюда. На сей раз он собирается уехать с одним из нас, — её серьёзные глаза скользнули к нему, и бабочка хлопала крыльями между их лицами. — Отец хочет, чтобы это был ты. Мама хочет, чтобы мы сбежали прежде, чем он сюда доберётся… скрылись в горах.

Помедлив, она пожала плечами, и её глаза вернулись к жёлто-чёрной бабочке.

— Они оба ошибаются, — просто сказала она. — Бежать слишком поздно. И он здесь не ради тебя… пока что нет. Он здесь ради меня.

Фигран почувствовал, как его сердце сильнее заколотилось в груди.

Он почувствовал, что его пульс синхронизируется с её пульсом, ощутил, как она реагирует на перемены в его aleimi, на то, как кровь рывками движется по его венам.

Она стиснула его руку и посмотрела на него янтарными глазами.

— Не бойся, брат, — прошептала она, глядя в его глаза. — Ибо я видела это через твой свет.

— Видела что? — его нижняя губа задрожала. — Он отнимет тебя у меня!

— Нет, — она покачала головой, улыбаясь ему.

Он знал эту улыбку.

Её полные губы изогнулись в озорной улыбке, полной той тёмной искры, что он временами видел в ней. Та часть её иногда пугала его, но он чувствовал, что более напуганные части его полагались на неё, вдыхали её.

— Нет, брат, — мягко сказала она. — Никто и никогда не отнимет меня у тебя.

Её пальцы сомкнулись вокруг бабочки.

Фигран заворожённо смотрел, как она сложила обе ладошки сродни своеобразной клетке вокруг крылышек бабочки и показала её брату.

— Он сделает нас сильнее, — пробормотала она, глядя на бабочку меж её пальцев. — Мы станем чем-то новым, брат. Чем-то вечным.

Подняв глаза от клетки из пальцев и от бабочки внутри, она встретилась взглядом с ним.

— И тогда больше никто нас не разлучит, — сказала она.

Он смотрел на неё с изумлением в глазах.

— Никогда? — прошептал он.

Теперь он слышал, что они уже идут.

Его уши их не слышали, его глаза их не видели, но он чувствовал, что они приближаются к реке, сминая траву и шагая по полю в тяжёлых кожаных ботинках. Он наблюдал, как насекомые отскакивают с их пути, слышал, как птицы кричат друг другу, сообщая об их приближении и предупреждая об опасности.

Он слышал их дыхание в верхних частях своего света.

Они скоро будут здесь.

Уходя, они заберут с собой его сестру.

Она могла чувствовать и видеть то же, что видел и чувствовал он. И он мог чувствовать и видеть то же, что и она. И теперь, когда она показала, он понимал, куда именно смотреть в их сознании. Мужчина с металлическим светом пришёл за ней, как она и сказала. Он видел их намерение, словно они стояли перед ним и выражали это словами через язык и губы.

Они скоро позовут её.

Они позовут её по имени.

Теперь их родители не ссорились. Они также не шли через поле с солдатами. Дом у маленькой земляной дороги, возле акров вспаханной почвы, сделался тихим.

Мужчина с металлическим светом шёл сюда.

Он скоро будет здесь.

Пальцы его сестры переплелись с его собственными.

— Не бойся, — сказала она ему.

Наклонившись ближе, она поцеловала его в щёку.

— Не бойся, Фигран, — сказала она ему.

Он наблюдал, как она раскрыла ладони. Бабочка улетела, вспорхнув на ветки деревьев у берегов реки с медленным течением. Фигран проводил её взглядом, ощутив там некий смысл, ускользавший от его сознания. Он проследил за ней, пока та порхала между листьями и ветками, и чувствовал, что его сестра тоже следит.

Когда пришли солдаты, они вдвоем всё ещё сидели и держались за руки.

Глядя на залитую солнцем воду, они смотрели, как бабочки порхают среди цветов на берегу, и ничего не говорили.

С другой стороны, им никогда и не нужно было.

Глава 2. Куэй

Транспортный вертолёт СКАРБа

Примерно в 40 км от Манауса, Бразилия

27 ноября 1978 года

Тогда никто не знал, что мир изменился.

Gaos… большинство видящих подходили прямиком к нам в те изначальные рейды.

Эта часть ранила сильнее всего.

Не чувство вины — злость.

Злость, что представители моей расы могли бы такими чертовски тупыми после всего, что с ними сделали. Злость, что они до сих пор вели себя как сбитые с толку, доверчивые овечки после всего, что случилось после Первого Контакта.

Что-то в этом доверии, граничившем с чистым бл*дским идиотизмом, задевало меня за живое.

Многих из нас задевало.

Мы говорили себе, что помогаем расе… помогаем им ожесточиться.

Типа, эй, ребят, вы не поверите…

Бл*дские Предки не спустятся и не спасут ваши несчастные задницы.

Если быть «хорошим», это не станет магическим билетиком в безопасность, мои братья и сёстры. Если следовать тем древним, устаревшим и теперь уже неуместным Кодексам Видящих, это означает лишь одно — вы настолько тупы, что верите, будто это сказочное дерьмо в итоге спасет вас.

Плохие парни — уж поверьте мне — не будут следовать этим правилам.

Что бы, по-вашему, моральные ценности ни давали в загробной жизни, здесь вас из-за них убьют… или что похуже.

Наверняка хуже.

Пожалуй, мне надо немного отмотать назад.

Пожалуй, сначала мне надо представиться получше… прежде, чем я перейду к Териану, к нашему с ним знакомству и к тому, что случилось в джунглях столько лет назад.

Я Шулер.

Так называет нас большинство гражданских видящих.

Мы зовем их овцами и коленопреклонёнными. Они зовут нас Шулерами.

Всё взаимно.

Те из нас, что состоят в сети «Шулеров», называют её Организацией.

И да, да, мои прекрасные братья и сёстры… я знаю.

Я знаю, что это так похоже на высокомерное американское ЦРУ, называющее себя бл*дской Компанией, но у каждой группы есть своё кодовое обозначение, na?

Мы, видящие, ничем не отличаемся. Мы, члены Организации, ничем не отличаемся.

Для тех, кому важны такие вещи, вот ещё немного сведений обо мне.

Моё клановое имя при рождении: Фортенг.

После вступления в Организацию моё клановое имя перестало иметь значение, но оно всё равно используется в человеческой бюрократии и отчасти как полуофициальное обращение. Однако в основном именно люди называют меня Фортенг в рамках моей человеческой работы-прикрытия на Сдерживание и Регулирование Видящих, также называемое СКАРБ.

Моё имя — Гулкуа… Но обычно меня называют Куэй.

Потенциальный ранг 8.

В данный момент действительный рабочий ранг — около 6,26.

Неплохо для видящего моего возраста.

Неплохо для любого видящего в любом возрасте. Один лишь мой потенциальный ранг относит меня к 4 % лучших работающих разведчиков.

Как я уже говорил, моя работа-прикрытие, то есть, работа в человеческом мире, происходит в СКАРБе, где я оперативный сотрудник третьего уровня.

В реальности я работаю на Организацию, подпольную сеть чрезвычайно натренированных видящих, посвятивших себя освобождению нашей возлюбленной расы Sarhacienne от человеческих отбросов, которые завоёвывали, пытали, избивали, насиловали и порабощали нас с самого Первого Контакта.

По этой причине, если кто-то узнает о моей истинной цели, меня будут считать террористом.

Мятежным видящим.

Если меня поймают и объявят таковым, то немедленно упекут в работный лагерь или правительственную лабораторию… или, в зависимости от того, кто из людей опознает меня, я могу оказаться в массовой могиле с пулей в башке.

Беспокоит ли меня как-то мысль о подобном конце?

Честно говоря… нет. Не беспокоит.

Это шпионаж, мои братья и сёстры.

Так события разворачиваются в реальном мире, для всех членов Организации.

В этом мире людей на три с лишним миллиарда больше, чем видящих. Они до сих пор владеют большинством ресурсов. Они до сих пор владеют большинством оружия, и некоторое из этого оружия сокрушительно эффективно. Если бы мы, видящие, организовали свою расу во время Первого Контакта, если бы мы ударили по ним с самого начала, эти преимущества не имели бы значения.

Но мы этого не сделали… и теперь они знают о нас.

Они знают, на что мы способны.

Теперь они имеют возможность защититься от наших способностей, и со временем лишь совершенствуют этот навык. У них также есть деньги и ресурсы, чтобы платить изменникам-видящим, помогающим им, а также чтобы разрабатывать технологии для более основательного нашего уничтожения и порабощения.

Это долгосрочная игра.

Это вам не детская настолка. Это трёхмерные шахматы.

Это стирание и перенаправление человеческой заразы изнутри.

Мой классификационный код в человеческом Секретариате: Альфа-19. Это означает, что я могу открыто путешествовать как видящий (формально как не-человек или НЧ) без ограничений, без сопровождения человека и даже без бумаг, подтверждающих владение. Мне даже не надо рабочее разрешение.

Я также могу носить оружие.

Регистрационные коды вроде моего на чёрном рынке стоят сотни тысяч долларов.