Читаем Тридцать шесть валентинок онлайн бесплатно
Тридцать шесть валентинок
От всезнающей леди Уислдаун не укроется ни одна любовная история в высшем свете… Самую прелестную дебютантку «ярмарки невест» бросил кавалер — и женился на другой. Но девушка недолго грустила в одиночестве — старший брат бывшего ухажера вызвался залечить ее сердечные раны. И вот уже жертва скандала готовится к свадьбе с графом. Две повести. Две трогательные романтические истории…
Романы / Исторические любовные романы / Короткие любовные романыВ мае Сюзанна Баллистер встретила мужчину своей мечты…
«О бале в Хэмпстеде, который устроила леди Троубридж, можно рассказывать так долго, что автору вряд ли удастся уложиться в одну колонку. Однако самым удивительным и, как скажут некоторые, самым романтичным эпизодом вечера стал тот момент, когда достопочтенный Клайв Манн-Формсби, брат загадочного графа Ренминстера, пригласил на танец мисс Сюзанну Баллистер. Темноволосая и темноглазая мисс Баллистер признана одной из самых экзотических красавиц бомонда. Но никому не приходило в голову зачислить ее в когорту Несравненных. Все изменилось после того, как мистер Манн-Формсби закружил юную леди в вальсе, а потом не отошел от нее ни на шаг до самого конца вечера.
Мисс Баллистер, разумеется, никогда, не ощущала недостатка в поклонниках, однако ни один из них не был так же красив и достоин ее благосклонности, как мистер Манн-Формсби. За джентльменом неизменно тянется шлейф вздохов, обмороков и разбитых сердец».
В июне жизнь достигла вершины совершенства.
«На прошлой неделе, на балу в доме Шелбурнов, мистер Манн-Формсби и мисс Баллистер продолжили царствование в качестве золотой пары — во всяком случае, насколько могут выглядеть золотыми темные локоны мисс Сюзанны. Впрочем, золотистые кудри мистера Манн-Формсби в полной мере компенсируют легкое несоответствие. Автор не отличается склонностью к сентиментальным рассуждениям и все же считает, что в присутствии элегантной пары мир действительно обретает новые краски. Огни сияют ярче, музыка звучит веселее, а люди кажутся добрее.
На этом автор заканчивает колонку. Излишний романтизм требует охлаждения: пора выйти на улицу и позволить дождю восстановить обычное ворчливое настроение».
В июле Сюзанна уже начала представлять на пальце обручальное кольцо…
«Во вторник мистера Манн-Формсби заметили входящим в самый дорогой ювелирный магазин фешенебельного района Мейфэр. Остается ответить на два вопроса: скоро ли прозвучат свадебные колокола и как зовут предполагаемую невесту? Автор считает, что на каждую из загадок вряд ли удастся найти больше одного ответа».
А потом настал август.
«События и отношения в высшем Свете, как правило, легко предсказуемы. И все же порою случаются неожиданности, способные удивить даже автора.
Мистер Клайв Манн-Формсби действительно предложил руку и сердце.
Но не мисс Сюзанне Баллистер.
После целого сезона демонстративных ухаживаний за мисс Баллистер мистер Манн-Формсби неожиданно сделал предложение мисс Харриет Сноу. Судя по недавнему объявлению в „Лондон таймс“, предложение было принято.
Неизвестно, как прореагировала на событие мисс Баллистер».
На смену августу пришел дождливый грустный сентябрь.
«Автору стало известно, что мисс Сюзанна Баллистер покинула город, решив провести остаток года в семейном поместье в графстве Суссекс.
Автор не считает возможным ее винить».
«Автору стало известно, что достопочтенный Клайв Манн-Формсби и мисс Харриет Сноу сочетались браком в фамильном поместье графа Ренминстера, старшего брата мистера Манн-Формсби. Молодожены вернулись в Лондон, чтобы насладиться радостями холодной снежной зимы. Вернулась в город и мисс Сюзанна Баллистер, за которой, как всем известно, мистер Манн-Формсби неутомимо ухаживал вплоть до того момента, как сделал предложение своей нынешней спутнице жизни.
Автор предполагает, что хозяйкам светских салонов отныне придется тщательно продумывать списки гостей. Некрасиво сводить вместе супругов Манн-Формсби и семейство Баллистеров. Мороз и без того крепок, а встреча Клайва и Харриет с Сюзанной сделает лондонский воздух ледяным».
По словам лорда Миддлторпа, который только что посмотрел на карманные часы, было ровно шесть минут двенадцатого вечера. А дату Сюзанна Баллистер отлично знала сама: двадцать седьмое января тысяча восемьсот четырнадцатого года. В этот самый момент — 27 января 1814 года, вторник, в 23.06 — она загадала три желания, ни одно из которых не исполнилось.
Первое желание было изначально невозможным. Сюзанна загадала, чтобы удалось каким-нибудь удивительным образом исчезнуть из бального зала, в котором она сейчас стояла, и оказаться в уютной постели в доме на Портмен-сквер, к северу от Мейфэра. А еще лучше было бы перенестись в теплую спальню семейного поместья в Суссексе, далеко-далеко от Лондона, а главное, от столичного светского общества.
На всякий случай Сюзанна даже закрыла глаза — вдруг, открыв их, удастся увидеть какую-нибудь другую, более симпатичную картину? Нет, к сожалению, чуда не произошло: она так и осталась в особняке леди Уорт, в дальнем углу зала, с чашкой отвратительного, чуть теплого чая в руке. Таким образом, выяснилось, что самой исчезнуть не удастся ни при помощи чуда, ни естественным путем (Сюзанна не могла покинуть бал без родителей, а те, судя по всему, расположились часа на три, не меньше). Пришлось загадать второе желание: чтобы испарились Клайв Манн-Формсби и его новоиспеченная жена Харриет — оба заняли позицию возле стола с шоколадными пирожными.
В затаенной мечте не было ничего невозможного. Супруги выглядели вполне здоровыми, а потому могли бы удалиться обычным для людей способом — попросту говоря, выйти из зала. В этом случае жизнь стала бы гораздо приятнее; во всяком случае, можно было бы попытаться хорошо провести время, а не созерцать семейное счастье человека, унизившего ее в глазах светского общества. И ничто не мешало бы подойти к столу и взять шоколадное пирожное.
Однако Клайв и Харриет выглядели вполне умиротворенными, как и родители Сюзанны, а это означало, что исчезать они вовсе не собирались.
Мучение. Самое настоящее мучение.
Но ведь, кажется, желаний было три? Сказочные принцессы всегда загадывают трижды. Если уж суждено торчать в темном углу и от нечего делать придумывать глупые желания, то можно хотя бы исчерпать возможности.
— Хочу, — произнесла Сюзанна, стараясь не дрожать, — чтобы не было так зверски холодно.
— Аминь, — торжественно заключил пожилой лорд Миддлторп.
Сюзанна совсем забыла, что он стоял рядом. Она вежливо улыбнулась, однако джентльмен был увлечен каким-то алкогольным напитком, недоступным незамужним дамам, а потому оба продолжили независимое существование.
Сюзанна посмотрела на свой чай. Еще немного, и он превратится в кусок льда. Сославшись на холодную погоду, хозяйка заменила чаем традиционные напитки — лимонад и шампанское, но чай быстро остывал. А если гости прятались в углу, то слуги не спешили забирать ненужные чашки.
Сюзанна вздрогнула. Такой холодной зимы она не помнила. Никто не помнил. Можно сказать, из-за морозов семейство Баллистеров и вернулось в город так рано. Весь бомонд бросился в Лондон в январе, хотя обычно в это время все еще мирно сидели в деревне. В столицу привлекали зимние забавы: коньки, санки, снег, грядущая ярмарка на Темзе.
Сама Сюзанна считала, что нестерпимый холод, ледяной ветер и снежные сугробы вовсе не повод для светской толкотни, однако она ничего не решала в этой жизни, а потому и торчала здесь, среди заинтересованных свидетелей ее летнего позора. Возвращаться в Лондон ужасно не хотелось, однако родители не приняли отговорок и заявили, что ни Сюзанна, ни младшая сестра Летиция не могут позволить себе пропустить неожиданно начавшийся зимний светский сезон.
А она так надеялась, что можно будет ни с кем не встречаться, по крайней мере, до весны! И вот даже не успела научиться гордо, задирать голову и невозмутимо отвечать на бесконечные вопросы и сочувственные замечания: «Да, конечно, мы с мистером Манн-Формсби решили, что не подходим друг другу».
Чтобы успешно справиться с задачей, надо было обладать немалыми актерскими способностями — все прекрасно знали, что Клайв бросил ее, едва почувствовал интерес к своей персоне со стороны богатых родственников мисс Харриет Сноу. И это притом, что в деньгах Клайв вовсе не нуждался. Его старшим братом был не кто иной, как сам граф Ренминстер, известный своим огромным богатством.
Однако Клайв предпочел Харриет, а Сюзанна оказалась униженной на глазах всего светского общества. Даже сейчас, почти полгода спустя, событие все еще горячо обсуждалось, а леди Уислдаун даже упомянула о нем в своих заметках.
Сюзанна вздохнула и прислонилась к стене в надежде, что непозволительной позы никто не заметит. Леди Уислдаун винить не за что. Таинственная светская сплетница всего лишь повторяла то, о чем говорили все вокруг. Только на этой неделе Сюзанне пришлось принять четырнадцать посетителей и посетительниц, и никому из них не удалось удержаться от упоминания имен Клайва и Харриет.
Неужели эти люди считали, что ей действительно хотелось слышать о появлении пары на музыкальном вечере в доме леди Смайт-Смит? Что ее интересует, как оригинально была одета Харриет, и как во время исполнения Клайв что-то нежно шептал жене на ухо?
И все же сплетники оказались не самыми жестокими из мучителей. Почетный титул следовало присудить сочувствующим — тем, кто смотрел с откровенной жалостью. Как правило, ими оказывались дамы, у которых где-нибудь в Шропшире, Сомерсете или другом отдаленном графстве грустил овдовевший родственник, готовый жениться вновь. Милой мисс Баллистер предлагали встретиться с достойным джентльменом, но только не на этой неделе, потому что как раз сейчас отец семейства провожает в Итон шестерых из восьми своих сыновей.
Сюзанна с трудом сдержала слезы. Ей едва исполнился двадцать один год. Возраст вовсе не критический.
А мерзкая жалость не нужна.
Она больше не могла оставаться в зале и беспомощно наблюдать за Клайвом и Харриет. Родители не хотели ехать домой, но ведь можно было найти тихую комнату и уединиться хотя бы на несколько минут. Если уж суждено прятаться, то лучше делать это разумно. Стоять в углу отвратительно; несколько человек уже успели показать на нее пальцем, а потом, прикрывшись ладонью, что-то многозначительно прошептать своим спутникам.
Она никогда не была трусливой, но всегда здраво оценивала любую ситуацию. Только дурочка способна добровольно отдать себя на растерзание.
Сюзанна поставила чашку на подоконник и обратилась к лорду Миддлторпу с извинениями, хотя за сорок пять минут стояния рядом они едва перекинулись десятком слов. Прошла вдоль стены, надеясь увидеть дверь в холл. Ей уже доводилось бывать в этом доме — в то далекое время, когда благодаря ухаживаниям Клайва ее считали самой интересной и успешной молодой леди в городе, — и она запомнила, что в дальнем конце холла располагалась комната отдыха для дам.
