Читаем Тридцать девять и девять (СИ) онлайн бесплатно

Последнее советское поколение… Те самые «иксы», которым досталось наследие победителей в Великой войне, слава первых покорителей космоса, гордость быть гражданами сверхдержавы и ответственность перед всей человеческой цивилизацией!.. Жаль только, обычных, уже давно существующих благ всей этой цивилизации в их лучшие годы им так и не досталось.

Грамотные инфантильные «миллениалы», с рождения оцифрованные, рассудительные «зумеры» — речь идет о поколении ваших родителей. Это те самые люди, в детстве и молодости которых еще не было мобильных телефонов, да что там мобильных… иногда вообще никаких не было! Они безбожно курили, пели песни под гитару, к первому сексуальному опыту подходили вооруженными информацией из подворотен, а первых своих детей все еще заворачивали в марлевые подгузники. Но Киев и Краснодар, Москва и Рига были городами их единой огромной страны. Страна эта называлась совсем по-другому, их совсем по-другому воспитывали, и так часто обманывали, и так много раз переворачивался их устоявшийся мир…

Только кто же его переворачивал, если не они сами! И все прогрессивные вещи, новые взгляды и современные технологии пришлось отвоевывать и придумывать именно им. Они свободно гуляли по городу с раннего детства, они так рано становились взрослыми, стремясь как можно скорее начать независимую жизнь, ведь реальность уже сильно отличалась от того, что по-прежнему пытались им внушить. Тогда совсем другими были популярные имена, курорты и марки машин. И так много с тех пор изменилось! Серьезно?..

Кто-то там, наверху, сейчас искренне над этим смеется. Ведь сколько бы ни происходило потрясений и перемен, внутри мы точно такие же. Те же чувства, те же эмоции, те же мотивы сумасшедших поступков. И неважно, какой нас окружает мир и где он для нас находится: за большим окном или в маленьком гаджете… Ведь любим мы точно так же!

Что ж, добро пожаловать в то время, родом из которого сам автор. Многие вещи, наверное, удивят современных молодых людей, а кто-то наверняка узнает себя в мыслях и поступках главных героев. Этот текст совсем не автобиографичен, но так много в нем отображенного происходило на самом деле! И, конечно, вовсе не социальная тематика здесь основная и не размышления о недостатках и преимуществах разных исторических периодов. Все, что написано выше — лишь для понимания особенностей времени, в котором происходит развитие сюжета.

Я снова о главном. О том, что не меняется и измениться не может. О том, что находится в наших с вами «заводских настройках» и в итоге движет любым прогрессом. О любви, конечно. О той, которая, скорее, судьба… В общем, переносимся!

Просто замечательная лестница в киевском «Интуристе»! Длинная, широкая и, кажется, бесконечная, с такими удобными полированными перилами, съезжать по которым гораздо интереснее и быстрее, чем с любых горок! И не каждый может так, как Даня, проскользить сразу весь пролет, спрыгнув на повороте, и перескочить через три или четыре ступеньки, сбегая по красной ковровой дорожке с верхних этажей с друзьями наперегонки… Конечно, им опять влетит сегодня за то, что не умеют прилично себя вести, не ценят такого хорошего к ним отношения и вообще позорят юниорскую сборную страны.

Ну и что! Не в первый раз. Можно подумать, кого-то за это выгонят! Даже если и так, то точно не Данила Давыдова! Он почти самый младший, но самый перспективный пловец в их команде, и к тому же папа у Данила — большой начальник как раз в Киевском спортивном комитете.

Он все может, его невероятный папа! Все решить, все достать и все купить. У Данила всегда лучшие вещи, привезенные из-за границы, их холодильник забит продуктами, которых некоторые товарищи Данила и не видели никогда, и машина у них совсем новая. И не какие-нибудь обыкновенные «Жигули», а самая настоящая «Лада»! И Данил даже умеет ее водить, они с папой раньше часто бывали в выходные на автодроме… Жаль, выходных у Данила все меньше, и уже давно по две тренировки в день. Папа очень гордится его спортивными результатами, не может же Данил его подводить. И в школе у Данила все в порядке, он вовсе не «тупой спортсмен», отец даже тетради его уже не проверяет, только оценки в дневнике, ну и порядок в школьных и спортивных вещах, конечно…

А у Данила всегда порядок! И никакой он не нытик и не «маменькин сынок», все это в прошлом, Данил даже вырос за последний год на целых десять сантиметров и совсем уже не самый маленький в классе. Самый маленький — его лучший друг Лешка Лагунов, который недавно появился в их школе и сразу же подрался с самым здоровенным парнем за место за партой. И не просто подрался — Леха безоговорочно его победил, в кровь расквасив нос и позорно уложив в проходе между рядами. Леша ведь занимается боксом, а еще постоянно бегает по подпольным клубам карате. У Данила нет на это времени, но кое-чему из арсенала боевых приемов Лешка его тоже обучил!

Даня знает, что маме не нравится его дружба с этим угрюмым цыганенком, но она просто Леху не знает! И вообще, пускай общается со своими подружками, которых у мамы целая куча, и все такие шумные, такие вечно радостные. Только и ждут момента, чтобы к Дане пристать. «Ну какой же он хорошенький, Люда, какие у него глаза (или ресницы, еще лучше!), прямо как у девочки!» — восторгаются эти мамины приятельницы, и хорошо, если хотя бы их мужей при этом нет! Можно ли придумать что-то более обидное? Раньше Даня еще как-то мог это терпеть, но теперь всеми силами старается избежать с ними встречи. Конечно, все хотят дружить с его мамой: она такая добрая, такая веселая и такая красивая!

Каждая мама — лучшая для своего ребенка, но Даня же не слепой, она самая настоящая красавица! Неудивительно, что папа именно ее выбрал…

Однако кто-то из ребят снова перевернул этот дурацкий вазон между лестничными пролетами, и дежурные по этажу уже сбегаются со своими вечными бешеными воплями. Нужно скорее от них смываться, хотя очередной выволочки сегодня не избежать. И отцу их тренер наверняка снова нажалуется…

А может, и обойдется, ведь сейчас папа в командировке, он и не знает, что Даня с командой в гостинице, а маме можно не докладывать: она привыкла, что Данила никогда нет дома.

Так что пускай приезжие ребята, которые здесь живут, переживают, а Даня просто у них в гостях, он же киевлянин, а скоро вообще улетает с командой в Вильнюс на всесоюзные соревнования…

— Держи! — ударил по спине зазевавшегося на миг Данила его спустившийся с лестницы приятель. Даня погнался за ним и, не вписавшись в поворот, вылетел в коридор через открытые стеклянные двери.

Он хотел тут же развернуться и догнать своих быстро уносящихся дружков, но резко притормозил, заметив, что в конце коридора целуется какая-то парочка. Сердце Данила забилось чаще, и он тихонько приблизился, прижимаясь к стене, чтобы немножко понаблюдать.

У женщины была пышная светлая шевелюра, которая почти полностью закрывала лицо мужчины. Виднелись только его волнистые каштановые волосы. Данилу показалось, что он где-то уже видел эти волосы… Его взгляд скользнул вниз, и вдруг он узнал его. Руки этой женщины с длиннющими красными когтями лежат на талии его отца. Он узнал этот кожаный ремень, который иногда сам вставлял в папины брюки, эту голубую рубашку и черные туфли… Да, это его папа. Его папа целуется с этой уродиной. Боже, какая она гадкая!..

— Данил! — услышал Даня окрик заметившего его отца, уже снова уносясь по лестнице.

Задыхаясь, он влетел в гостиничный номер и стал быстро запихивать вещи в спортивную сумку. Наверное, отец погнался за ним и легко найдет в этой гостинице. Но он больше никогда не увидит своего сына! Данилу нужно срочно домой, в свою комнату, к своей маме! Он прибежит к ней сейчас же и все ей расскажет. И она убьет этого человека, она вышвырнет его из дома и никогда, никогда больше не впустит!

Он выбежал на улицу, не заметив, как пролетел через всю площадь. Словно по заказу, распахнул двери красный киевский троллейбус. Уткнувшись лбом в холодное вибрирующее стекло, Данил не замечал, что плачет. Он громко всхлипывал, привлекая внимание немногочисленных пассажиров. Было видно, что у мальчика серьезное горе. Может быть, у него кто-то умер…

Как же близко это было к тому, что чувствовал Даня! Ему казалось: он навсегда потерял своего отца. Своего доброго и умного, своего честного папу. Отец сказал, что едет в командировку, а сам поселился в гостинице, чтобы целоваться с этой гадкой тварью! Данил никогда не видел, чтобы папа так целовал маму. О, теперь Данил понимает! Его отец не только целуется с этой гадиной. В свои двенадцать лет Даня прекрасно просвещен, чтобы догадаться, чем еще он с ней занимается. Но когда Данил пытался себе это представить, он чувствовал, что может потерять сознание.

Каким же все-таки Даня был дураком! Отец же не любит его маму. Его самую красивую на свете, самую добрую маму! Он любит эту отвратительную тетку с красными когтями. Он променял на нее свою жену и его, своего сына, а Данил еще так беспрекословно его всегда слушался, так старался сделать все, лишь бы папочка был доволен!

Все еще всхлипывая, Данил добежал до подъезда и вскочил в лифт. Сейчас! Сейчас она обо всем узнает.

Людмила открыла дверь. На пороге стоял ее зареванный, опухший Даня.

— Что случилось, сыночек?

— Мамочка! — он бросился к ней на шею.

— Ну, что за горе, расскажи мне!

Мама обнимала его и гладила по спине. Данил крепко прижимался к ней, уткнувшись в плечо. Какая она замечательная, какая родная…

— Мама, меня выгнали со сборов! — соврал он и заревел с новой силой.

— О-ой, ну, это не такая уж трагедия! — улыбнулась Люда.

«Конечно, — думал Даня, — если бы меня выгнали со сборов, если бы я сломал себе шею или попал под машину, все это было бы ерундой по сравнению с тем, что случилось на самом деле…»

***

Войдя в свой интуристовский «люкс», Валерка просто рухнул на кровать, закрыв глаза, пытаясь хоть немного успокоиться и спрогнозировать дальнейшее поведение Данила. Наверняка его впечатлительный нытик прибежит сейчас к Людке и все ей выложит. Глупо было рассчитывать на то, что сын не понял, что к чему.

Валерка много раз представлял себе, что было бы, если б жена о его похождениях узнала. Он ставил себя на ее место — картина получалась невеселая. Но то, что случилось, превзошло все его самые мрачные предположения — об этом узнал Даня. Не просто узнал — он застал его. Как же это низко! Низко и позорно. Что ж, пускай он ей расскажет. Валерка придет утром и все объяснит. Он подождет, пока они немного успокоятся и смогут его выслушать. Он сможет объяснить Данилу. Он выложит всю правду, он расскажет все так, как есть на самом деле, и сын поймет его. И обязательно простит, ведь у него такой смышленый, такой веселый и великодушный мальчик…

Валерка ведь вовсе не был бабником. Он изменял своей жене потому, что так поступали все. Все необходимые ему люди. Он вполне мог бы без этого обойтись, но тогда он существенно проиграл бы в глазах своего окружения.

Ему просто необходимо было пожить в этой гостинице — здесь остановился человек, на чье покровительство Валерка очень рассчитывал. С ним были связаны все Валеркины планы на будущее, и у него все прекрасно получалось! Ведь спортивный комитет — давно уже не его уровень, он переходит на серьезную партийную должность.

Его мало беспокоило то, что рядом с отрывающимся в служебной поездке московским гостем нужно было строить из себя разбитного повесу, услужливого, беззаботного и распутного парня. Игра стоила свеч — так ему казалось. Так ему казалось до сегодняшнего вечера, до того момента, когда он увидел эти испуганные, растерянные серые глаза.

Порог своей квартиры Валерка переступал с чувством человека, бросающегося под поезд. Люда стояла в коридоре и застегивала перед зеркалом свой легкий плащ. Он был просто потрясен, когда жена повернулась и, весело улыбнувшись, сказала:

— Что-то вы все возвращаетесь раньше времени. Тебя тоже выгнали?

— Откуда?..

— Да так… Приготовь себе поесть сам, я опаздываю.

— А что, Даня тоже дома? — спросил растерявшийся Валерка.

— Да. Знаешь, его вчера со сборов отчислили, и он страшно переживает. Сидит в своей комнате и не выходит. Ну пока! — она чмокнула его в губы и вышла за дверь.

Неужели Даня ничего ей не сказал? А может, и правда не понял? Вот это было бы неплохо! Валерке в любом случае нужно с ним поговорить…

Даня подумал, что отец уже зашел на кухню, и, решив быстро выскочить из квартиры, столкнулся с ним в коридоре нос к носу. Специально, что ли, папочка его караулил?!

— Данил, — начал Валерка, но, подняв на сына глаза, забыл все, что приготовился сказать.

Эта гримаса не может принадлежать его мальчику… Эти злые сощуренные глаза и презрительно искривленные губы — не его, не Данила. Валерка никогда не видел такого вызывающего лица. Он поднял руку и хотел взять сына за плечо, но Даня мгновенно отскочил, пробежал вдоль стены, хватая на ходу свои ботинки, и, вылетев из квартиры, громко захлопнул дверь.

Обувался Даня уже в подъезде, стоя перед закрытыми дверями лифта.

***

Данил очень жалел маму. Он постоянно крутился возле нее, подробно рассказывая о своих делах и стараясь во всем ей помогать. Его прилипчивость часто выводила Люду из себя, и она куда-нибудь его отправляла.

«Бедная, — думал Даня, — и не подозревает, с кем находится в одной квартире». Хорошо, отец хотя бы уже не целует ее в щеку при Дане. Но Данил не может видеть, как мама, уходя, чмокает мужа в губы. Он накрывает голову подушкой, чтобы только не слышать, как за ними закрывается дверь спальни. Когда отец выходит из-за стола, Даня сам хватает его тарелку и начинает мыть, чтобы мама только не прикасалась к ней своими руками.

Данил постепенно свыкся с мыслью, что нельзя упускать случая выразить свое презрение отцу. Даня не станет хуже учиться и не бросит плавание: этим он покажет, что переживает из-за всего случившегося. Он просто будет напоминать постоянно папочке о том, что ничего не забыл.

И у Данила отлично получалось. Он доводил Валерку до тихого бешенства своими бесконечными намеками. Если Валерка спрашивал, например, положила ли Люда сахар в его чай, и она отвечала, что нет, Данил непременно говорил: «Мама, ну как ты могла забыть про папу? Он ведь всегда про тебя помнит. Правда, папа?», или: «Не кричи на папу, ему же обидно, ведь он тебя любит. Скажи?»

Людмила видела, что с Данилом нечто происходит, однако находила этому прекрасное объяснение. Ей ведь столько раз говорили знакомые о том, какими несносными бывают подростки, но она почему-то не верила, что с ее Даней тоже такое случится.

Валерка уже был на грани нервного срыва, когда, сидя вдвоем с Данилом на кухне, старался сына отвлечь, поговорить о чем-нибудь постороннем, а Даня с надменным лицом лишь сочувственно вздыхал, не считая нужным на отца даже взглянуть. И тогда Валерка не сдержался: