Читаем Три вороньих королевы (СИ) онлайн бесплатно

Затхлый ручей едва струился из-под камней. Бен Хастингс стряхнул зловонные, грязные капли с пальцев и вздохнул. Вот и волшебный источник. От такой воды скорее протянешь ноги, а не вернешь молодость. Хастингс поднялся на ноги, поправил рюкзак и зашагал по узкой тропе, поднимаясь выше по течению ручья.

Вокруг громоздились скалы. Тяжелые, серые, они давили. Кое-где за камень цеплялись мхи и лишайники, карабкались по склону редкие сосны.

Скалы охотнику на фей не нравились. Не нравилось вообще все это мрачное нагорье, хмурые леса ниже по склонам, слухи о странном народе, населяющем ущелья. Он даже начал сомневаться, что это то самое нагорье и тот самый источник, но врожденное упрямство требовало довести дело до конца. Иначе получится, что он зря тащился сюда, зря блуждал по этим горам, стирал себе плечи лямками рюкзака, пил и ел на Другой стороне и вообще потратил свой отпуск совершенно бездарным образом.

Над серыми скалами висело серое без единого просвета неба. Это значило, его время еще не пришло. Но иногда Бену хотелось, чтобы среди свинцовых туч мелькнул хотя бы один луч солнца. Какими стали бы тогда зеленые холмы и даже эти неприветливые скалы, вот на это ему действительно хотелось посмотреть.

Вместо солнца он увидел ворон, кружащих впереди. Невольно Хастингс положил руку на револьвер в кобуре. Тяжелый, 45-го калибра, он достался ему, можно сказать, по наследству и на Другой стороне имел собственную дурную славу. Бен стрелял редко, но ощущение холодной тяжести в руке само по себе успокаивало.

Склон, по которому тек ручей, становился круче. Последние несколько десятков метров охотнику на фей пришлось карабкаться по камням. Можно поискать обходной путь, но Бен не был уверен, что сумеет не заплутать в этих скалах. Гвиллионы, жители нагорья были скорее злопамятны, чем гостеприимны, и встречаться с ними Хастингсу совсем не хотелось.

Воронье карканье стало громче. Черные птицы кружили над скалами, Бен даже потянул носом воздух, пытаясь уловить запах падали. От ручья пахло сыростью, едва ощутило — хвоей, и все. Хастингс подавил желание выстрелить в воздух, чтобы разогнать птиц. Нечего привлекать к себе внимание.

Карканье затихло, когда Бен выбрался на вершину пригорка. Вороны сделали еще один круг и чинно расселись на камнях. Самая крупная выбрала в качестве насеста валун, из-под которого бил источник. Вода стекала в каменную чашу, из нее брал начало ручей. Сейчас чаша была полупустой и затянутой зеленой ряской.

Как только вороны заткнулись, до ушей Бена долетели другие звуки. Кто-то рыдал и всхлипывал, бормотал что-то неразборчиво. На мгновение охотнику показалось, что это ветер, но потом он разглядел темную фигуру на берегу ручья.

Бен отвел в сторону полу куртки, чтобы рукоять револьвера все время была на виду, и медленно двинулся по берегу к роднику. От темной фигуры его отделяло только наполовину пересохшее русло.

— Эй, — негромко окликнул Хастингс.

Темная фигура шевельнулась, с головы сползло покрывало, открывая взгляду охотника рыжие косы, изрядно тронутые сединой. Теперь он разглядел тонкие руки, цепляющиеся за край каменной чаши. Широкие рукава, украшенные вороньими перьями, упали к локтям, открывая костлявые запястья и морщинистую кожу. Бен поморщился. Ему сложно было иметь дело со старухами.

— Госпожа, — позвал он ее.

Вначале подумал — баньши. Пророчицы с холмов приходят к воде и, рыдая, пытаются смыть кровь с вещей тех, кому суждено умереть. Но тогда вода в чаше была бы красной, а не зеленоватой от ряски.

— Закончилась, — прорыдала женщина. — Она закончилась.

— Что закончилось? — спросил Бен. Рука сама собой нащупала рукоять револьвера, скорее в силу привычки, чем из-за чего-то еще.

— Вода, — женщина даже не обернулась к нему. — Я пила, пила, а потом она закончилась. В ней больше нет силы.

Бен покосился на зеленоватую затхлую воду. Источник пока не иссяк, но волшебства, способного возвращать молодость, в нем действительно не наблюдалось. Хатсингс вздохнул и снова покосился на морщинистые руки. Вот тебе и волшебная вода юности. Только зря ноги трудил.

— Я прихожу сюда, прихожу, пью воду, — женщина уткнулась лицом в сгиб локтя. — Пью чары, забираю силу. И ничего! Ничего!

Она резко выпрямилась, вскочила на ноги почти с юношеской легкостью, и обернулась к Бену, прямая и грозная в развевающихся черных одеждах:

— А ты кто такой?

Хастингс отступил на шаг. Темные глаза старухи обожгли его. Вороны поднялись с камней и закружились над ней. От их пронзительных криков у Бена заболели уши.

— Я пришел за водой, — ответил он, перекрикивая птиц.

— Для кого? — пытливо спросила старуха. — Ведь не для себя же. Ты такой юный, мальчик…

— Для одной леди, — спокойно сказал охотник на фей, хотя сохранять спокойствие под взглядом этой женщины ему давалось с большим трудом. Не человек, решил Бен. Не бывает у людей таких глаз, полных темноты. И не баньши, иначе была бы кровь и скверные пророчества.

Она хрипло рассмеялась:

— Придется твоей леди, мальчик, потерпеть! В этой воде больше нет волшебства. Я забрала его все!

Смех снова перешел в рыдания. Женщина закрыла лицо руками. У нее были длинные ногти, похожие на птичьи когти. Одна из ворон опустилась ей на плечо, что-то курлыкнула, как будто утешая.

— Все, — прорыдала старуха. Вороны кинулись к Бену, он закрыл лицо рукой, инстинктивно защищая глаза, и потянул из кобуры револьвер. Кожу обдало воздухом, крылья почти коснулись волос, вороний грай ударил по ушам, а потом все стихло. Хозяйка ворон ушла.

Бен устало повел рукой по лицу. Спустил рюкзак на камни. После долгой тяжелой дороги ноги гудели. Хастингс покачал головой, разглядывая сбитые носки ботинок. Потом сам сел на камни, достал из кармана куртки помятую плитку шоколада.

Спешить ему было не куда. Охотник на фей Бен Хастингс отлично умел ждать. За эту науку он дорого заплатил в свое время.

От каменной чаши несло болотом. Может быть, после ухода ведьмы источник очиститься. Бен не слишком на это надеялся, но бывают же на свете чудеса. Он задумчиво проследил за черным птичьим силуэтом, кружащим вдалеке.

Женщине с воронами источник не вернул молодость. Кто знает, сможет ли он помощь кому-то еще. Бен задумчиво откусил от шоколадки. Чем дольше он был на Другой стороне, тем более странным ему временами казался вкус привычной человеческой еды. Как еще возвращаться обратно.

Бен пришел за волшебной водой по своей воле. Ничья жизнь не висела на волоске, никто давно не рыдал над утраченной юностью, просто… Просто некоторые вещи должны быть сделаны, и Хастингс давным-давно дал себе зарок отыскать способ вернуть молодость женщине с золотыми волосами, которая до сих пор иногда приходила к нему в снах. Если для этого нужно подождать, значит, он подождет. 

Миссис Марч недрогнувшей рукой накапала себе двойную дозу сердечных капель и выпила залпом.

— Как это — потерялся? — оторопело спросила Джил.

— Это мальчишки, милая. Они с Тимом забрались в ущелье, — миссис Марч откинулась на подушки и принялась обмахиваться вчерашней газетой. — Тим говорит, что потерял Дилана в тумане.

В гостиной миссис Марч пахло подгоревшими кексами, кошками и сердечными каплями. От этих запахов у Джил всегда к горлу подкатывала тошнота. Она обессилено прислонилась к старому серванту.

Дилан пропал. Это не укладывалось в голове. Младшему брату Джил было тринадцать, он рос тихим и замкнутым мальчиком. Просто удивительно, что Тим Марч вообще подбил его на вылазку в ущелье.

— Что я скажу родителям? — усталость навались неподъемной тяжестью, стоило Джил только представить, как она услышит в телефонной трубке пронзительный голос матери.

— Это мальчишки, — повторила Кэтрин Марч, мать четырнадцатилетнего Тима. — Он найдется. Погуляет и вернутся домой.

В ущелье Слай-Дерро и раньше пропадали люди. Дилан мог заблудиться среди скал, мог свалиться в какую-то расщелину, слишком маленькую, чтобы на нее обратили внимание взрослые. Если он ударился головой и потерял сознание, он может не услышать, если его будут искать. У Джил вспотела шея.

— Тебе стоило отправить его к тетке, — припечатала миссис Марч. Газета в ее руке двигалась с завораживающей размеренностью.

— Оттуда далеко до школы, — тихо ответила Джил. В животе у нее появился липкий комок ужаса.

Запах кошек и капель настойчиво забивался в нос, и девушке показалось, что ее сейчас стошнит. Нельзя было разрешать Дилану гулять с четырнадцатилетним сорвиголовой Тимом Марчем. Но мать Тима казалась такой надежной. И она помогала Дилану с уроками, пока Джил была в колледже.

— Он вернется к ужину, — женщина на диване окинула Джил снисходительным взглядом. Голос ее неожиданно смягчился. — Они всегда возвращаются.

У Тима Марча было два старших брата, так что она знала, о чем говорила. Но Дилан отличался от них. Он никогда не уходил без спроса, никогда не задерживался и всегда звонил. Сейчас его телефон был вне зоны досягаемости, но это как раз не удивляло — в ущелье связь сбоила всегда.

— Если он не придет к ужину, я позвоню в полицию, — миссис Марч, наконец, отложила в сторону газету. Выражение ее лица говорило о том, что если Дилан посмеет к ужину не вернуться, мало ему не покажется.

Джил могла бы возразить, что с Диланом не случалось никогда и ничего, что в полицию надо звонить сейчас, но сил у нее хватило только на то, чтобы согласно кивнуть и оставить Кэтрин Марч наедине с ее сердечными каплями и шуршащей газетой.

Она вышла на лестничную клетку. После духоты ее прохладная сырость показалась Джил почти приятной. Она села на ступеньку. В голове было пусто, как в доме, в котором побывали грабители. Джил не имела ни малейшего понятия, что ей делать.

Сквозь кованые прутья перил девушка видела, что-то кто-то сидит на подоконнике двумя пролетами ниже и болтает ногами, обутыми в яркие кроссовки. Она вскочила и сбежала по ступенькам.

Тимоти Марч уныло грыз хот-дог и тыкал пальцем в экран смартфона. Когда его кроссовки ударялись о стену под подоконником, на ней оставались серые полосы.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Джил.

— Мне влетит, — уныло сказал ей подросток.

— Зачем вы вообще туда пошли?

— Дилану захотелось, — Тим пожал плечами. — Я подумал, будет круто. К Вороньей скале никто не ходит, типа там призраки водятся. Думал, сфоткаю одного.

— Ты там оставил Дилана, на Вороньей скале? — Джил с трудом сдерживалась, чтобы не хватить Тима Марча за шиворот и не встряхнуть как следует. И отобрать телефон.

— Не, мы уже ушли оттуда, когда начался туман. Нет там призраков совсем, только вороны здоровенные летают. Я Дилана потом, в тумане потерял. Он просто выпустил мою руку.

Тим наконец оторвался от телефона, и Джил увидела, что глаза у него перепуганные.

— Что теперь будет? — тихо спросил мальчишка.

— Твоя мать позвонит в полицию, если Дилан не вернется к ужину.

— Ага, — Тимми Марч передернул плечами и снова уткнулся в телефон. Джил постояла еще немного возле окна и поднялась к себе.

Сейчас большая квартира показалась ей особенно пустой. Родители уже несколько месяцев жили в Лоуде, но даже после их отъезда Джил не чувствовала себя так одиноко, как сейчас. Как назло, на глаза постоянно попадались вещи Дилана. Его тетради, оставленные на столе. Его зимние ботинки, которые Джил все время забывала убрать в шкаф.

Она попыталась сказать себе, что Дилан вернется домой. От Вороньей скалы не так уж далеко. А если нет — его найдут. Джил даже вспомнила, что троюродный племянник миссис Марч работает в полиции. Она еще раз набрала номер брата и услышала, что абонент по-прежнему недоступен. Попробовала как-то отвлечь себя.

Выдержки у Джил хватило на половину серии нового комедийного сериала. Шутки показались ей вымученными, герои — идиотами, и девушка зло закрыла крышку ноутбука. Сосредоточится на учебе тоже не получилось. Джил поймала себе на том, что ходит по комнате из угла в угол, нервно теребит смартфон и грызет ногти.

Если бы Дилан выбрался из ущелья, он бы сразу позвонил, верно? А если у него сел телефон? Или он его уронил и разбил? Джил попыталась заставить себя успокоиться. Просторная родительская квартира показалась ей тесной, как клетка.

Она открыла окно на кухне, пуская внутрь майский ветер. Заварила себе чай с ромашкой. Включила телевизор, чтобы услышать по местному каналу про туман над Слай-Дерро. Над городом палило весеннее солнце, и все это было странно, очень странно.

На кухонном столе лежал блокнот Дилана. Подражая старшей сестре, он часто делал в нем какие-то зарисовки, подростково-небрежные, местами непонятные даже Джил, которая учила брата рисовать. Бездумно она пролистала несколько страниц и вздрогнула.

В блокноте были вороны. Много ворон. Или воронов, Джил никогда их не различала. Раньше Дилан никогда не интересовался птицами. В ушах девушки снова зазвучал голос Тима Марча: "Нет там призраков совсем, только вороны здоровенные летают".

Джил стало не по себе. Она вспомнила — Дилану начали сниться сны про ворон. Они летали над городом и над ущельем, кого-то искали, и мальчишка, давно избавившийся от детских кошмаров, снова начал проспаться по ночам.

Все это было бредом, нелогичным и иррациональным. Джил решительно закрыла блокнот и заставила себя отпить остывающий чай. Она просто ищет хоть какое-то объяснение тому, что Дилана понесло в ущелье и к Вороньей скале. Раньше его не интересовали не только вороны, но и призраки. А еще — прогулки по ущельям в компании Тима Марча, с которым они предпочитали просиживать часами за игровой приставкой. Родители подарили ее Дилану на Рождество, а потом уехали в Лоуд.

Джил упорно гнала от себя мысли о том, что всего этого бы не случилось, останься они здесь. Или если бы разрешили ей самой поступать в лоудскую Школу искусств в столице, а Дилана оставили бы на попечение тети Сьюзен. Или забрали бы с собой их обоих. Но отец уперся, что Джил нужно закончить колледж дома, а Дилан закатил скандал, потому что не хотел к тетке.

Девушка устало обхватила голову руками. Она понятия не имела, что делать сейчас. Позвонить родителям? Одна эта мысль заставила Джил внутренне похолодеть. Мать сразу же бросится сюда, искать любимого сына, и ее кипучая деятельность пугала почти так же, как неизвестность.

Просторная кухня внезапно стала очень маленькой и душной. Джил решительно встала из-за стола. Ей нужно было хоть что-то делать. Идти по улице лучше, чем ходить из угла в угол.

Она сорвала со спинки стула плотную клетчатую рубашку, сунула ноги в кроссовки, по привычке подхватила рюкзак, с которым ходила в колледж. По лестнице Джил сбежала так быстро, как будто за ней гнались. За дверью парадного начиналась весна и запутанный лабиринт старинных улочек.

Та часть Иннерглена, где жила Джил, казалась ей местом, затерянным во времени и пространстве. Узкие, зажатые между каменными домами переулки почти не подходили для автомобильного транспорта. Между камней брусчатки пробивалась трава. Чтобы добраться до автобусной остановки, Джил каждое утро проходила четыре квартала до моста через Иннер и еще один квартал по набережной.