Читаем Три – вариант нормы (СИ) онлайн бесплатно

========== Глава 1. Постинверсионный мир. ==========

День урожая на Аниме всегда навевал чувство родного и семейного. На рынке пряностей продавались имбирь, корица и гвоздика, в павильонах торговали большими тыквами, а запах меда слышался по всей ярмарке. Аромат детства, когда Офелия и Агата наперегонки бежали на кухню ради маминого пряного пирога.

Ностальгическое чувство от воспоминания преследовало и Офелию, что бродила по ярмарке и разглядывала полированные баночки с жидким медом, тыквы и кабачки. Она уткнулась носом в шарф и спрятала руки в карманы пальто от холода, ведь на улице все же царствовала осень. Листья опали все до единого, а из-за проходящих мимо жителей некоторые подвергались анимизму и разбегались из кучи, как во время ветреной погоды, хоть ветра почти и не было.

Сегодня на празднике Офелия ничего не купила, предаваясь воспоминаниям пятилетней давности. Казалось, сейчас ее позовут крестные и она в каморке побеседует с Арчибальдом насчет поисков Торна, спустя час окажется на Вавилоне, ничего не сказав. А ведь с того момента прошло более четырех лет…

Два года назад они с Торном победили Другого, соединили двадцать один ковчег в единую землю и прекратили инверсию, оставив Изнанку лишь в своей памяти, да и то, с провалами в ней. Два года назад они разгадали тайну Бога, раскрыли личность Евлалии Дийё и разобрались в произошедшем, отчего мир сегодня такой, какой есть. Для многих странный и новый, но наконец-то правильный.

Да, два года назад они победили. И вместе с этим проиграли.

Вначале Офелия была преисполнена уверенностью в успехе своих поисков, знала, что найдет его. Она сбегала из больницы до выписки, проходила через каждое зеркало на территории Вавилона, которое только попадалось на глаза. Однажды в магазине зеркал ей удалось пробыть в неком темном коридоре в зазеркалье чуть дольше минуты, но после она снова вернулась в осязаемый мир. Офелия, сколько бы ни пыталась, не могла его найти, у нее не получилось и на шаг приблизиться к Торну.

Офелия сдалась. Больше не проходила сквозь зеркало в бесконечно безуспешном поиске Торна, которого ждала так долго. Шесть лет назад у дирижабля она впервые его увидела и с тех пор ей нет покоя. Офелия хотела бы продолжить поиски, если бы только знала, откуда начинать. Все попытки были тщетны и безрезультатны, к тому же она не Торн: не могла так просто наплевать на близких ради своей цели. Офелия видела, как тетушке Розелине и крестному тяжело наблюдать за ее стараниями, видела, как Беренильда хотела с ней поговорить насчет странствий по зеркалам, поэтому, спустя год и восемь месяцев, уступила. Прекратила путешествия и вернулась на территорию Анимы.

И вот с тех пор ее всегда преследовало чувство дежавю, ибо пять лет назад, когда уехала с Полюса обратно домой, она больше не жила, а существовала. Последние четыре месяца прошли примерно так же, Офелия не видела своего призвания нигде. Единственным занятием, которое хоть немного пришлось ей по душе, была помощь крестному с его новым делом: небольшим архивом. За время отсутствия Офелии на Аниме он, не сумев вернуть музей, решил хранить часть экспонатов в скромном домике возле рынка. Не найдя занятия получше, она решила помогать ему с нелегким делом – реставрацией сломанных и поврежденных артефактов во время визита шевалье или его свиты, и пусть удовольствия это не приносило, все было лучше общения с матерью и Агатой насчет семейных проблем.

– Подожди! – крикнул кто-то сбоку.

Офелия повернулась на звук и заметила, как милая девушка бежит за высоким пареньком, держась рукой за голову. Выглядела она счастливой, но парень явно что-то украл. Офелия присмотрелась к светловолосому здоровяку и заметила в его руке шапку, за которой, по-видимому, и гналась девушка. Она улыбнулась, ощущая их романтичное настроение почти что на физическом уровне. Девушка догнала парня и прыгнула ему на спину, ибо была ниже головы на две, отбирая у него шапку. Не только высокий, а еще и длиннорукий, он не оставил ей попыток забрать шапку назад, вероятно млея от того, как она мило сцепила на его шее руки и повисла, оторвав ноги от земли.

Несмотря на внешнюю схожесть, это никогда бы не были они с Торном, он бы ни за что не коснулся ее без ее на то разрешения, но Офелия и не жаловалась, зная, как ее бесят подобные выходки.

Хотя, это все равно никогда не будут они с Торном, ибо Торна нет. Офелия сделала глубокий вдох, стараясь отогнать гнетущие мысли до ночи, и возобновила свой шаг туда, куда направлялась.

Ярмарка продолжалась на пару сотен метров вперед. Вывески павильонов переняли анимизм хозяев и двигались то размеренно, словно по часам, ибо хозяин был человек практичный, то хаотично и весело, ибо хозяин был растяпа. Офелия с безразличным выражением лица наблюдала особенности ярмарок Анимы, куда совсем скоро придут туристы с других территорий. Анимизм завлекал жителей бывших ковчегов, все желали воочию посмотреть на подобное волшебство, а за два года Офелии уже порядком надоело видеть шокированные лица с Тотема, Титана, Селены и других территорий после Соединения.

Офелия завернула направо, зная короткую дорогу домой. Сегодня праздник урожая, туристов будет немереное количество, а ее очки, шарф и беспалые руки только привлекут их внимание, что Офелии внушало отвращение. Она ненавидела быть в центре внимания, особенно у подобного контингента людей, ведь это означало ни уважение личных границ и пространства, ни банальных вопросов о разрешении потрогать – показателя вежливости. В ее памяти еще остался человек с Фароса, беспрецедентно схвативший ее за руки ради изучения ладоней без пальцев, думая, что это отличительная черта всех проходящих сквозь зеркала, ведь появилась она на этой ярмарке совершенно случайно, пройдя через зеркало. Одного раза Офелии хватило, больше она в городе не появлялась во время активного притока чужестранцев.

Узкий проход между домиками скрыл весь аромат празднества, вернув Офелию на обыденную улицу Анимы, наполненную одинаковыми домиками, не превышающими двух этажей. Семьи, постоянно суетившиеся по поводу и без, одинокие старики, возвращающиеся с работы домой, ворчащие взрослые, как и Офелия недовольные очередным праздником и волной новых лиц. Она шла по тротуару, иногда замечая машины, большую часть времени пребывая в раздумьях обо всем и одновременно ни о чем.

Офелия заметила среди повторяющихся зданий и свой скромный дом в два этажа, откуда валил дым из каминной трубы. Она поднялась по ступенькам к крыльцу и огляделась по сторонам. Рутина, обыденность, расписание – одним словом, болото. Разочарованно вздохнув, она вошла в дом благодаря помощи шарфа. Стоило ей перешагнуть порог, как очки покрылись пеленой пота, мешая видеть.

Дом Офелии остался таким же, каким она его покинула перед путешествием на Вавилон: скромный, непримечательный, без излишеств, но по-особенному уютный и семейный, непохожий на чужое поместье Беренильды на Полюсе или чудаковатый дом Лазаруса на Вавилоне. С тех пор, правда, многое изменилось и Офелия больше не чувствовала того домашнего тепла, как это было раньше. Отныне лишь чувство пустоты и потерянности, все четыре месяца каждый чертов день. Усугубляла ситуацию и семья, пусть и непроизвольно. Шарль, Агата, их сын – всегда они находились в доме, отчего Офелия, честно сказать, немного завидовала. Не их образу жизни, а самому факту: муж Агаты был рядом с ней, да что уж там, он вообще был. У нее был и ребенок, у Офелии его никогда не будет. Единственным ее спутником до конца жизни остается одиночество, пожирающее и отравляющее с каждым новым днем, медленно убивающее в ней способность чувствовать и проявлять эмоции.

– Привет, – поздоровался отец и улыбнулся, помогая Офелии снять пальто. – Что на этот раз купила?

Офелия вытащила руки из рукавов и поправила платье на плечах.

– Ничего, – откинула она назад кудрявые локоны. – Не нашлось чего-то особенного.

Отец ухмыльнулся, вешая плащ в шкаф с верхней одеждой. С того дня, как Офелия вернулась домой, он стал чаще с ней общаться и охотнее интересовался происходящим в ее жизни, отчего ей становилось легче. Постоянное ворчание матери, если бы не отец, оказалось бы невозможно слушать, за что Офелия была ему благодарна.

– Никто не лез к тебе? – снова спросил отец, беспокойно оглядывая ее снизу вверх.

– Нет, я специально ушла пораньше, – успокаивающе улыбнулась Офелия. – Мама вернулась?

Они прошли в гостиную, где сидел крестный. В стареньких очках, он старался прочитать что-то в письме, белый цвет конверта говорил о его новизне и аккуратности упаковки, это значило, что пришло письмецо лишь с одной территории – с Вавилона.

– Нет, ее не будет до вечера, – ответил отец. – Они с Агатой уехали в центр, в праздник урожая туда прибыли граждане Корполиса, они уж очень хотят посмотреть на превращения.

Офелия безразлично кивнула, от скуки вдоль и поперек изучив граждан всех ковчегов и их свойства. Ее больше интересовало письмо крестного и место жительства адресанта. Разве Офелия не была единственной из семьи, у кого имелись знакомые на территориях помимо Анимы и Полюса?

Отец ушел наверх, напомнив крестному о завтрашней встрече. Офелия, кинув мимолетный взгляд на часы с маятником в виде птички, издававшие больно знакомое тиканье, села на диван и уставилась на конверт, где был адрес:

Наблюдательный центр девиаций, Вавилон.

Ну конечно оно с Вавилона, откуда еще взяться письму с подобным уровнем перфекционизма? Офелия уныло улыбнулась, вспомнив время своего пребывания в центре, отчего внутри вновь екнуло. Впервые она пожалела об отсутствии пальцев, ведь сейчас хотела сжать руки в кулаки.

– Это из того поехавшего центра, – объяснил крестный, исподлобья глянув на Офелию. Его морщина на лбу стала еще выразительнее. – Не доверяю я этим пронырам…

Офелия нахмурилась и вытянула шею, надеясь прочитать письмо, но то находилось далековато от ее глаз.

– Что пишут? – сдалась она. – И разве центр не прекратил свою работу после Соединения?

Крестный мрачно покачал головой, складывая бумагу вдвое, а затем вчетверо. Его угрюмый взгляд перед собой дал Офелии понять, что он в чем-то неуверен, но в чем же? Подобный взгляд она замечала у него частенько, особенно когда он не понимал той или иной вещи в семейных свойствах граждан других территорий, но теперь, когда Офелия все ему объяснила от и до, она не могла узнать природу этого взгляда.

– В один из немногих вечеров, когда мне удавалось тебя поймать в больнице, ты мне рассказала обо всем, помнишь? – крестный кинул письмо на столешницу и уставился на Офелию, по его глазам она поняла, что разговор будет не из легких. – Ты рассказала об этой… ну… – он стал щелкать пальцами, пытаясь вспомнить слово, что явно вертелось на языке. В конечном счете он махнул рукой и развернул письмо снова, бегло читая строчки в поисках нужного слова. – Эта… Инверсия! Что за проклятие!

Офелия усмехнулась знакомому ей тону и невольно коснулась живота. Отныне все ее органы были на своих местах, но бесплодной она от этого не перестала быть. И ученым из якобы закрытого центра нечто от нее понадобилось.

– И что? – спросила она.

Крестный протянул ей письмо. Взяв его, Офелия отметила тот факт, что прописным оно не являлось: набирал текст робот. Качество чернил было превосходным, а классическая особенность вавилонян прослеживалась отчетливо: иностранные слова почти в каждом предложении.

– Они открыли новую программу для таких как… – крестный запнулся. – В общем, для инверсивных. Не знаю, как это теперь касается тебя и что они там могут сделать, но говорят, ты сможешь быть как…

Офелия чувствовала, что крестный пытался обойтись без слова “нормальный”, но не мог. Да и веской причины не наблюдалось, ибо Офелия и была ненормальной, инверсивной. Единственной темноволосой в семье, единственной беспалой, единственной со странностями. Ну и черт с ним.

– Не думаю, что мне это необходимо, – ответила Офелия, с досадой складывая письмо и швыряя рядом с конвертом. – Даже если результат “Обратной инверсии” будет, то мне это все равно ни к чему. Его ведь нет.

Крестный раздосадовано вздохнул, вынужденный согласиться. Офелии программа и вправду была ни к чему, пока Торна не было рядом. Бесполезно потраченное время да и только, к тому же, программа не протестирована. К чему подвергать организм опасности, не будучи уверенной ни в действенности, ни в безопасности, ни в пользе процедур?

– Да, его нет, – подтвердил крестный и с надеждой посмотрел на Офелию, приунывшую от одного упоминания Торна. – Нет здесь. Мы ведь знаем, что он жив, где-то далеко от нашего мира, но жив. Ты не задумывалась над тем, чтобы возобновить поиски?

Офелия глянула на крестного в небольшом недоумении, но его выражение лица внушало лишь серьезность вопроса, а не насмешку. Четыре месяца назад крестный радовался тому, что она прекратила брождение зеркалами, а сейчас по непонятной ей причине сам предложил попробовать снова.

Она скривила губы и прислушалась к механическому тик-таку часов, вспоминая все моменты, когда Торн открывал крышку своих. Как она открывала крышку его часов, пока он отсутствовал. Если бы ей задали вопрос о тотемном животном Торна, Офелия бы без сомнений ответила, что животного у Торна быть не может, он будет предметом, и будет именно своими карманными часами.

Каждый день ее преследовала назойливая мысль снова смыться в зеркало и искать его до посинения, до распада на атомы, до конца собственной жизни – до конца света, пока не найдет. Однако здравый смысл побеждал, Офелия знала, что ее силы иссякаемы и она в конце-концов придет домой на Аниму, еще более расстроенная. Единственное, что она может получить из импульсивной вылазки под воздействием чувств – это нотации матери, а их ей за четыре месяца уже хватает сполна.

– Я думала над тем, чтобы возобновить поиски, – призналась Офелия, глядя на свои ботинки. – И пошла бы, будь у меня какая-нибудь новая зацепка. Это бесполезно, я что-то делаю не так, а пытаться получить иной исход, делая одно и тоже действие – пустая трата времени и сил.

Офелия была права, поэтому крестный молчал. Впервые он не знал, чем может помочь ей, и это незнание злило и бесило, ибо вид грустной крестницы вводил в уныние намного сильнее после того, как он разобрался в его причинах. Причины можно устранить, но для этого требуется быть не человеком, иметь огромные знания, что, к сожалению, ни ему, ни Офелии не были доступны.