Читаем Три Толстяка 2.0 (СИ) онлайн бесплатно

«Три Толстяка» (Комитет национального спасения, он же — Чрезвычайный Триумвират):

Босс, председатель комитета.

Шеф, руководитель службы информации.

Генерал, главнокомандующий гвардии.

Предводители восстания против «Трех Толстяков»:

Просперо, «оружейник», президент корпорации «Армадапром»,

Тибул, артист, руководитель Национального театра,

Тутти (Теобальд), внук короля, наследник,

Суок, актриса, подруга наследника,

Доктор Гаспар Арнери, выдающийся ученый-энциклопедист,

Капитан Бонавентура, гвардейский офицер для особых поручений,

Тетушка Ганимед, экономка доктора Гаспара Арнери.

Сцена почти целиком погружена в темноту. В луче неяркого прожектора из глубины на авансцену медленно идет стройная изящная девушка в красивом нарядном платье. Она танцующим шагом движется по прямой линии, ступая осторожно, как будто балансирует на канате. У нее в руках маленькая свирель, на которой она насвистывает негромкую, смутно узнаваемую мелодию. Её игра не безупречна, скорее она практикуется, репетирует, повторяя какие-то фрагменты, и в какой-то момент, явно не удовлетворенная результатом, обрывает мелодию. Из тени появляется Тутти. В руках у него книга, а на плече маленький рюкзак, к которому прикреплен плюшевый медвежонок.

Тутти: Пожалуйста, прошу тебя, не останавливайся. Мне нравится эта мелодия. Мне нравится как ты играешь… И мне безумно нравишься ты!

Суок: Глупости. Это место мне почему-то никак не дается, сколько не репетируй… Впрочем, спасибо за комплимент. Хотя ты явно льстишь — здесь слишком темно, чтобы ты мог меня как следует разглядеть. Это что, такой способ знакомиться с девушками?

Тутти: Нет… нет у меня никаких способов… Просто… Понимаешь, я видел тебя на сцене сегодня вечером. И это было… это было…

Суок: А-а-а, поклонник… Это уже интереснее. Я не то чтобы опасаюсь, но недолюбливаю случайных приставал. Тебе понравился наш спектакль?

Тутти: Да. То есть, нет. В смысле — не знаю. Мне было сложно сосредоточиться на сюжете и игре, я просто любовался тобой.

Суок: Не самый приятный отзыв для актрисы, но как женщина, я, наверное, должна быть польщена?

Тутти: Не знаю, мне… я… (потерянно молчит).

Суок (улыбаясь): Теперь моя очередь сказать — не останавливайся. Я… Мне… (почти неуловимо передразнивает его, но завершает вполне серьезно, хоть и кокетливо) Мне нравится тебя слушать.

Тутти: Прости, пожалуйста. Я просто пытаюсь объяснить, что чувствовал, глядя на сцену… Когда я тебя увидел, я замер. Ты заговорила — я умер. Ты запела — я воскрес…

Суок: А сейчас? (берет его за руку) Что ты чувствуешь сейчас? (другой рукой осторожно проводит по его лицу) Ты «замер», «умер» или «воскрес»?

Тутти: По крайней мере, во мне все замерло, и я не могу понять, чувствую ли я что-нибудь. То ли я боюсь по неосторожности все испортить, то ли это — мое железное сердце.

Суок: (резко отдергивая руку) Что за дурацкая шутка! Умер-шмумер… Только я подумала, что в тебе что-то есть, как на тебе — началось…

Тутти: Нет, погоди! У меня действительно железное сердце — это официальный вердикт…

Суок: Не ври! Человек с железным сердцем не может чувствовать то, о чем ты только что говорил. И вообще, не бывает людей с железным сердцем.

Тутти: Как бы я хотел, чтобы это было правдой… На самом деле, это мое детское прозвище…

Суок: Еще лучше! Мог бы придумать что-нибудь повеселее.

Тутти: Да нет, правда! Знаешь, почему меня так прозвали? Я был жутко стеснительный и страшно самолюбивый. А мои приятели обожали жестокие шутки — вроде как поджечь шерсть у собаки или бросить в воду кошку… Мне было страшно, но еще страшнее было это показать, а потому я делал каменное лицо. И на вопросы и подначки отвечал: «Это скучно. Какое мне дело до этих тварей?»… Дурак был. Мне даже нравилась эта кличка — «Железное сердце». Теперь и хотел бы забыть — а не дают. Задокументировано, да… Даже люди, которые меня никогда не видели и ничего обо мне не знают, охотно повторяют «у него железное сердце». И временами я начинаю бояться, что они могут быть правы…

Суок: (отступая от него на шаг): Постой, погоди, я, кажется, знаю кто ты… (Все остальное она говорит, обращаясь не к нему, а как бы складывая в уме целостную картину) Ну, конечно же, это все объясняет — и полный аншлаг в партере и ложах — туда же билеты стоят, как таунхаусы! — и дополнительные патрули гвардейцев на входе… Мы все перед началом спектакля еще гадали, что за шишка почтила нас вниманием, а маэстро был такой таинственный и все время рычал на директора Бризака… И даже то, как они начинали аплодировать — не сразу, а после небольшой паузы, и глядя не на сцену, а куда-то в глубину зала… Да, в глубину, туда, где королевская ложа! И вчерашние газетные заголовки: «Наследник престола возвращается, завершив свое образование за рубежом»… И теперь еще это прозвище, «железное сердце»…

Тутти: Ну вот, теперь и ты это повторила…

Суок: Прости, я не хотела, я вовсе так не думаю… (спохватившись, приседает в глубоком реверансе) Простите, ваше высочество…

Тутти (морщится как от боли, почти умоляюще качает головой): Прошу тебя не надо… так…

Суок (она хорошая актриса, все понимает правильно и снова переходит на «ты»): Прости, я действительно не верю этому глупому прозвищу. Я знаю… Ну, то есть, я чувствую! Ты не такой…

Тутти (теперь он берет ее за руку): Пожалуйста, обещай, что ты никогда не позволишь мне поверить, что у меня может быть железное сердце… Пожалуйста, обещай мне…

Суок: Я обещаю…

Тутти: Ты знаешь, кто я, а я не знаю даже, как тебя зовут…

Суок: Ты не читаешь программку? Меня зовут Суок.

Тутти: Какое нежное имя… Суок!..

Кажется, сцена идет к своему логическому завершению — долгому поцелую, но в этот момент загорается яркий свет — освещена вся сцена. Это одна из комнат дворца Трех Толстяков…

Суок (выходя из образа, смеется): И надо же, как раз в этот момент тебя позвал старший дядюшка.

Тутти: Да, его появление было совсем некстати… но я все равно благодарен ему за тот вечер… Когда мы собирались в театр, он предупредил, что времени в обрез, сразу после спектакля придется поторопиться, он должен успеть на какую-то важную встречу… А потом в его планах что-то поменялось. Он сказал, что встреча состоится прямо в театре и отправил меня во внутренний двор.

Босс: Там вполне безопасно. Весьма милый садик, и ты сможешь помечтать там, никем не потревоженный. Считай это последней поблажкой, завтра начнется твое обучение тому, что не преподают в «лучших зарубежных университетах», где тебе так нравилось отсиживаться от ответственности.

Тутти: И он ушел, а я остался и встретил тебя… Обещанная поблажка обернулась самым прекрасным подарком, который я когда-либо получал…

Суок: Тутти, прошел уже почти год с того вечера. У нас было много вечеров… и ночей тоже. Почему ты так настойчиво возвращаешься к той первой встрече и просишь меня проиграть все заново? Я не против ролевых игр, ты ведь знаешь, но все же…

Тутти: Наверное, я просто не могу до конца поверить, что ты все еще со мной.

Суок: Конечно, я с тобой. Я ведь пообещала постоянно напоминать тебе, какое у тебя настоящее любящее сердце…

Тутти: Только ты и напоминаешь. Прочие по-прежнему говорят «Принц Железное Сердце».

Суок: Ну и что? А меня дворцовые лизоблюды называют «кукла наследника Тутти». Придворные клуши так и шипят «кукла, сучка фарфоровая»…

Тутти: Что???

Суок (насмешливо): Малыш, если бы ты отвлекался от своих книжек не только по ночам, то узнал бы много интересного и заслуживающего куда больше внимания, чем эта болтовня. А это — фи, меня их злоба скорее забавляет. Перестань. Я же с тобой? Я ведь выполнила свое обещание?

Тутти: Да, ты выполнила свое обещание…

На этот раз, каким бы ни виделось развитие сцены, все прерывают звуки беспорядочной стрельбы. В стрельчатых окнах — вспышки и отблески пожара. Звучит бравурная музыка, что-то вроде Ca ira, слышен голос Тибула: «Сограждане! Отчизна поднялась, чтобы сбросить ненавистное иго! Там, спрятавшись за высокой оградой, засели тираны — проклятые Три Толстяка! Так пусть же они узнают, что такое народный гнев!.. Заря свободы восходит над нами!» Голос перекрывают крики: «Долой трех толстяков! Да здравствует маэстро Тибул! Да здравствует оружейник Просперо! Да здравствует народ!..» Их заглушает грохот выстрелов.

Суок: (испуганно прижавшись к Тутти) Что это, Тутти?

Тутти: Похоже, это та самая революция, (чуть заметно усмехнувшись) о возможности которой столько говорили наши толстяки…

Суок: И что будет? Тутти, мне всегда казалось, что я довольно смелая, но сейчас, кажется, мне страшно…

Тутти: Мне тоже страшно. Но, возможно, это означает простое решение всех наших проблем и конец всех прочих страхов. Возможно. Хотя, как оно на самом деле, не скажет ни один мудрец — ни Сократ, ни Вольтер, ни наш легендарный доктор Гаспар.

Свет гаснет, подчеркивая хаотичный свет — вспышки выстрелов и пожары за стрельчатыми окнами дворца.

Доктор Гаспар

Кабинет доктора Гаспара Арнери. Раннее утро. Входит доктор Гаспар, весь в растрепанных чувствах. Он выглядит довольно нелепо — в длинном плаще с чужого плеча, замотан толстым шарфом, на шее болтаются бинокль и очки-«консервы» на шнурке, в руках трость, которая ему явно мешает. За ним семенит экономка — тетушка Ганимед. Она фраппирована странным поведением доктора, ежесекундно всплескивает руками, охает и качает головой:

Тетушка Ганимед: Доктор, где же вы пропадали? Что с вами?

Арнери: Вы разве не знаете? Восстание! Пожар! Город горит… Господин Просперо и маэстро Тибул повели народ, чтобы взять штурмом Дворец Трех Толстяков.

Тетушка Ганимед: А где ваши очки? Они разбились?

Арнери: Очки? Конечно, разбились. Какая досада! Когда я смотрю без очков, я, вероятно, вижу так, как видит не близорукий человек, если надевает очки.

Тетушка Ганимед: Ах, доктор, доктор! Где же ВАШ плащ? Вы его потеряли? Ах, ах!..