Читаем Три судьбы—2 онлайн бесплатно

Омск, март 2006 г

Алексей Мудров вышел из кабинета председателя Омского областного суда и направился к ожидающей его служебной машине, но вдруг вспомнил, что сегодня в одиннадцать утра должно начаться оглашение приговора по делу братьев Золотовых. Присяжные уже вынесли свой вердикт: виновны. И вскоре станет ясно, на сколько лет лишения свободы будут осуждены заключённые.

Полтора года назад генерал-майор Мудров взял под личный контроль расследование серии убийств омских бизнесменов, и сейчас ответить за несколько из этих преступлений предстоит двум исполнителям. Конечно, его больше заботило то, что заказчику удалось скрыться, но рано или поздно он всё-таки будет пойман.

Пройдя вдоль улицы Тарской, Алексей вошёл в старинный двухэтажный особняк, памятник архитектуры с вековой историей, в котором до революции располагалось акционерное общество сельскохозяйственных машин, а в советское время — властные структуры, партийные и комсомольские комитеты, библиотека, клуб и даже наркологический диспансер. Теперь здесь царствуют «судьи из народа».

Мудров вспомнил свой недавний разговор с председателем областного суда и досадливо поморщился. Только что они обсуждали предстоящий процесс по делу нескольких членов организованной бандитской группировки, сообщниками которых были подкуплены пятеро присяжных. И сейчас надо во что бы то ни стало не допустить того, чтобы свои голоса перед судом продал кто-то ещё из оставшихся семерых.

Народа в зале заседаний оказалось довольно много, что было неудивительно, учитывая количество пострадавших и широкий резонанс, которое получило это уголовное дело благодаря освещению в прессе. Да и сейчас среди присутствующих, наверняка, находятся с десяток журналистов, хотя видеокамер не заметно. Возможно, судья запретил телевизионщикам съёмку. Мудров прикрыл за собой массивную деревянную дверь и пристроился у свободного кресла в последнем ряду позади стоящих людей. Он порадовался тому, что одет не в форму и не привлечёт к себе внимания окружающих, и тому, что судья зачитывал только резолютивную часть приговора, так что долго ждать не придётся.

На какое-то мгновение начальнику областного главка показалось, что облачённый в чёрную мантию жрец Фемиды, как священнослужитель, монотонно бубнит привычную молитву, а его прихожане растерянно ей внимают, не вслушиваясь в смысл слов. Сейчас всех стоящих в этом зале волнуют только финальные цифры заключения для подсудимых. Но кто-то действительно молится. Одни — за то, чтобы виновным дали срок на полную катушку, другие — за то, чтобы его скостили до возможного минимума. Сто пятая статья Уголовного кодекса «убийство» по пунктам «организованной преступной группой по предварительному сговору» и «по найму» может потянуть на максимальные двадцать лет лишения свободы. Хотя по делам об особо жестоких и циничных убийствах порой остаётся только пожалеть, что «вышку» отменили.

Двоюродные братья Павел и Константин Золотовы, помещённые вместо традиционной металлической клетки для подсудимых в современную кабинку из прочного стекла, были признаны виновными в убийствах двух бизнесменов, водителя одного из них и покушением на майора милиции в отставке. По сравнению с этими преступлениями, завладение пятью миллионами, которые бизнесмен Котельников вёз в загородный дом чиновника как взятку за право на получение земельного участка под строительство коттеджного посёлка, было уже мелочью. Хотя и это тоже будет учтено «по совокупности». Подозреваемые со следствием сотрудничали, заказчика убийств назвали, но деньги не вернули, невзирая на обещанное снисхождение при вынесении приговора. Ясное дело, решили хоть как-то обеспечить жён на время своей отсидки.

Ну вот, дошли и до смягчающих обстоятельств.

— Учитывая то, что Павел Золотов являлся воином-интернационалистом…

Между прочим, майор Усолов, которого он собирался отправить на тот свет, подсыпав ему на банкете болеутоляющий препарат в спиртное, тоже служил в Афганистане, припомнил Мудров.

— … а также наличие у него двоих малолетних детей…

«Вот как? Значит, Ольга в свои… Сколько же ей сейчас лет? — попытался подсчитать Алексей и решил: — Немного за сорок. Кажется, сорок четыре. И она всё-таки родила Павлу ребёнка, пока он сидел в СИЗО? То есть, сразу двоих?» Мудров не помнил, чтобы ему кто-то сообщал об этом. Хотя, может, имеются в виду дети от какой-то другой женщины. Сейчас уже ничему удивляться не приходится.

— … пятнадцать лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строго режима.

Царящая в зале напряжённая тишина мгновенно разрядилась нестройными звуками, по рядам пронеслись шёпот, вздохи, всхлипы. Стоявшие до этого момента неподвижно люди сразу зашевелились, стали склоняться друг к другу, обмениваясь тихими фразами. И тут в просвете меж расступившихся фигур Мудров вдруг заметил в первых рядах припавшие друг к другу головы двух блондинок. Он скорее почувствовал, чем понял: это Ольга и её родная сестра Маргарита — его первая любовь. Значит, прилетела из Москвы поддержать сестру.

Константина Золотова приговорили к девяти годам строго режима. Будут теперь братья срок мотать в одной зоне, пока один из них не выйдет, или смерть не разлучит их, мрачно подумал генерал-майор и первым двинулся к выходу. Он надеялся уйти незамеченным, но пока забирал в гардеробе свой пуховик, к нему подбежал хлипкий паренёк в замшевой курточке:

— Алексей Павлович, простите, на минуточку вас задержу. Скажите, пожалуйста, вы считаете приговор справедливым?

— Да, считаю. Дело было громким, общественно значимым, вина подсудимых по трём эпизодам доказана, и они понесут заслуженное наказание, — несколько казённым голосом произнёс Мудров в протянутый ему цифровой диктофон.

Он знал парнишку в лицо, потому как неоднократно видел его в актовом зале УВД области во время брифингов и пресс-конференций, но из какого он издания, вспомнить не смог. Уж слишком много собиралось на встречах представителей прессы — официальной, жёлтой, зелёной…

— А есть какие-нибудь сведения о других исполнителях и о местонахождении заказчика?

— Что касается совершения ряда других убийств из этой серии, то расследование всех дел продолжается. Ничего нового, в интересах следствия, вам сообщить не могу. Заказчик известен, он заочно арестован, находится в федеральном розыске и обязательно будет задержан.

Народ из зала плавно перетекал в холл, собираясь группами у гардероба, Мудров попрощался с журналистом и поспешил к выходу из здания, застёгивая на ходу молнию на пуховике, когда вдруг услышал сзади приглушённое восклицание:

— Алекс!

Так звала его только она, бывшая любимая женщина, с которой они расстались таким же снежным мартом. Тридцать два года назад. И с тех пор ни разу не встречались. Мудров развернулся, взглянул в её покрасневшие от слёз синие глаза и тихо поприветствовал:

— Здравствуй, Рита.

— Мы могли бы с тобой поговорить?

— Да, конечно, у меня машина рядом, могу тебя подвезти, куда тебе надо. Подожду, пока ты возьмёшь свои вещи.

— Я не могу сейчас оставить Ольгу. Сам понимаешь, в каком она состоянии. Может быть, встретимся сегодня вечером?

— Давай вечером, — снова согласился он.

— Запиши мой номер телефона, — попросила Маргарита, продиктовала цифры и жалобно добавила, пока он вносил их в свой сотовый: — Завтра я уже улетаю.

— Я позвоню, — твёрдо пообещал Алексей.

Он ехал в служебной машине в главк, отвечал на пропущенные вызовы, которые за время пребывания в суде скопились в отключенном мобильном телефоне, и не представлял, о чём она хочет с ним поговорить, предавшая его любимая женщина? Впрочем, в свете событий последнего года, тем для общения у них накопилось немало. Например, их общий сын, о существовании которого Мудров узнал лишь полтора года назад.

Он зашёл в свой кабинет, повесил в шкаф пуховик и набрал номер друга:

— Володя, ты на месте? Загляни ко мне.

Леонтьев появился через пару минут и с порога доложил:

— Ну что, осудили сегодня братцев Золотовых! Константину впаяли девять лет, а Павлу — все пятнадцать.

— Знаю. Я там был.

— Надо же! Поехал на приговор?

— Оказался в нужное время в нужном месте, — устало вздохнул Мудров.

— И как они восприняли вердикт?

— Молча. Как стойкие оловянные солдатики. Они были морально готовы к такому повороту дела.

— Ну, ясно, что на условный срок никто не рассчитывал, — философски заметил Владимир, присаживаясь за стол по правую руку от друга детства.

— А что за «малолетние дети» у Павла? От твоей несостоявшейся невесты?

— Ну да. Ольга как раз перед самым его задержанием сделала ЭКО, и в прошлом сентябре родила двойню. Две девчонки. Они семимесячными родились. Им сейчас должно быть где-то полгода.

— А почему ты мне ничего не сказал? — укорил друга Мудров.

— Разве? — удивился Леонтьев и виновато улыбнулся. — Ну, ты же знаешь, у меня пуля в голове…

— А врачи говорили, навылет прошла?

— Сашка как-то сообщил, что у него двоюродные сестрёнки родились. Но он их не видел. Ольга его не простила, жертву из себя изображает.

— Я сегодня встречаюсь с Маргаритой. Подошла после приговора, предложила пообщаться.

— Надо же, — снова удивился Владимир. — Тридцать лет спустя.

— Тридцать два, — уточнил Мудров.

— А со мной Рита после того дня так ни разу и не поговорила. Больше года уже прошло. Я звонил несколько раз — не отвечает. Не знаю даже, какое чувство у неё сильнее: ненависть за то, что я вёл расследование против её мужа, или чувство вины за то, что он чуть меня не убил.

— Сложный вопрос. Должна же она понимать, что за действия Сергея она не в ответе, а ты всего лишь добросовестно выполнял свою работу.

— Ну, ты же знаешь, главное — не понять, а принять. Рита, по-видимому, не приняла.

— Как там мой крестник? — сменил тему Мудров.

— Растёт Алёшка, сидит уже, лопочет. Кстати, пятнадцатого марта будет ему полгода. Вера просила тебе напомнить.

— Хорошо. Приду поздравлять. А как твой крестник?

— Сашка нормально. Как раз сегодня фотки Костика прислал. Я скину на твою электронку.

— Хорошо. Володь, в общем-то, я тебя звал не только о семейных делах поговорить. Я с утра был у председателя суда, и он поделился крайне неприятной информацией. У Владимира Ивановича есть данные о том, что несколько присяжных по делу Джема могут быть подкуплены. Предположительно, пятеро из них уже продали свои голоса.

— Ничего себе, это же вердикт под угрозой, столько работы псу под хвост!

— Вот и займись этим в срочном порядке, — начальник главка вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок и протянул его начальнику отдела особо важных расследований. — Это список двенадцати основных присяжных и двух запасных. Здесь фамилии, адреса, телефоны. Задача такая: уточнить, кто точно проголосует против обвинения. Перед фамилиями подозреваемых в продаже своих голосов стоят крестики. Их ты уже не переубедишь, потому как они, скорее всего, получили то, что им пообещали, и побоятся пойти против банды. Значит, надо остальных присяжных обработать таким образом, чтобы на сто процентов быть уверенным, что они поддержат обвинение.

— Ясно. Сделаем.

— Работаешь в режиме полного благоприятствования. Всё, что надо, вплоть до охраны людей и изоляции их на время процесса, будет организовано.

— Понятно.

У Леонтьева зазвонил сотовый, он взглянул на дисплей, потом на Мудрова и спросил: «Я побежал?» Генерал-майор кивнул, и подполковник торопливо пошёл к выходу.

«Эх, Володька! Могли ли мы себе представить в детстве, гоняясь друг за другом по двору, молотя грушу в секции бокса и читая приключенческие романы, что ты будешь крестить моего сына, а я — тридцать лет спустя — твоего?» — подумал Мудров и, подняв трубку селектора, попросил чашку кофе. В этот момент раздалось осторожное постукивание в дверь, и в проёме показалась голова Артёма Горячева:

— Разрешите, Алексей Павлович?

Мудров кивнул и, досказал в селектор:

— Два кофе.

Своего бывшего зама Игоря Воронова, который предупредил Сергея Скворцова о том, что за ним едут опера, и позволил преступнику не только скрыться, но и выстрелить Володе в голову, Мудров уволил по отрицательным мотивам. А ведь до этого Воронов запрещал Леонтьеву вести расследование по ряду убийств бизнесменов, уверяя, что оперу почудилось, и никакая это не серия, а всего лишь цепь случайных совпадений. И до сих пор Мудров иногда сожалел о том, что сгоряча поспешил и не дал делу хода, не подвёл предателя под статью.

После этого начальник главка долго не мог подобрать себе подходящего заместителя. Ему хотелось, чтобы человек был не местным, не имел связей ни в правоохранительных органах, ни в административной системе, тем более, в мире бизнеса и криминала. Он не должен лоббировать ничьи интересы, а для этого необходимо было подобрать молодого амбициозного парня, готового честно строить карьеру и служить без оглядки на братьев, кумовьёв и друзей, от которых он так или находится в зависимости. Ни во время работы рядовым опером, ни на руководящих должностях, Мудров никогда не чувствовал себя беспомощным, но иногда — незащищённым. Так было и сейчас, когда рядом не хватало человека, которому можно доверять, как самому себе.

Артёма Горячева Мудров заприметил во время своей командировки на Кавказ, когда в очередной раз прилетел проверять, как живут и служат его сотрудники в подразделениях Чечни, Ингушетии и Дагестане. Приехав на совещание в штаб, располагавшийся в Северной Осетии, Алексей застал ожесточённый спор, разгоревшийся между командиром ОМОН и молодым подполковником милиции из Москвы. Последний горячо доказывал:

— Я считаю, надо по-суворовски воевать, создавать численный перевес в нужном месте в нужное время. Хитростью надо брать. В моей группе у каждого патрон постоянно в патроннике. Выезжаем всегда на двух машинах, в каждой не менее трёх человек. Если происходит что-то подозрительное, сразу стреляем. Ваххабитов изымаем, а кого-то, смотря по обстоятельствам, и уничтожаем. Каждый день надо быть готовыми к боестолкновениям, люди должны быть хорошо обучены. Мы должны наносить ущерб, а не нам. Зачем церемониться, если тебя сейчас будут убивать? Всё по законам военного времени. Если в нас во время штурма стреляют, значит, мы тоже должны стрелять и кидать гранаты. Такова тактика. Вот поэтому у меня в группировке за полгода никто не погиб, и только один раненый…