Читаем Три пятерки онлайн бесплатно

Двадцать пять лет назад в маленьком городке Се-строрецке, невдалеке от Ленинграда, на катке старинного, еще Петром Первым построенного завода можно было увидеть курносого паренька, гонявшего по льду плетеный хоккейный мячик. Мальчик играл в школьной команде, и в дни соревнований на поле можно было встретить и его старшего брата и отца, инженера сеетрорецкого завода. И тот и другой тоже играли в хоккей.

Михаил Андреевич, инженер-инструментальщик, состоял в первой заводской команде, хоккей любил с юности и сыновьям своим с малых лет привил вкус к этой игре. Он научил их искусству обводки, меткого удара, и мальчики с детства слышали разговоры о достоинствах того или другого знаменитого игрока, о тонкостях атаки или обороны. И что было удивительного в том, что маленький курносый мальчик, с девяти лет пристрастившийся к хоккею, в шестнадцать был уже в составе юношеской сборной Ленинграда, славился на весь сестрорецкий завод. Честь своего завода он, слесарь-инструментальщик, воспитанник ФЗУ, защищал так же горячо, как его отец и старший брат. В восемнадцать лет молодой хоккеист играл в сильнейшей команде Ленинграда — «Динамо», а еще через четырнадцать лет вот что говорил о нем Томас Кемпбелл, капитан канадской хоккейной команды:

«Советские спортсмены блестяще провели последнюю игру. Мы просто не представляли себе, что в хок-

кей можно так играть… В решающем состязании мы были разгромлены. Нас, канадских хоккеистов, поразила работоспособность русской команды, умение вести игру в необычайно стремительном темпе. Лучшим игроком во всем первенстве был бесспорно русский нападающий Бобров. Это хоккеист экстра-класса».

Мало кому известны эти подробности из жизни Всеволода Боброва. Говоря о времени его прихода в спорт, обычно называют 1944 год, когда он появился в составе футбольной команды ЦДКА. Успехи Боброва в хоккее многие считали просто чудом. Но это не так. Ведь начинал-то Бобров с хоккея и до восемнадцати лет о футболе только мечтал.

В начале Великой Отечественной войны Всеволод Бобров эвакуировался из Ленинграда с заводом, на котором он работал вместе с отцом, и оказался в Омске, где стал вскоре курсантом военного училища.

В армии он и увлекся футболом, проявил недюжинные способности и удивительно быстро нашел свое место в ряду таких известных нападающих, как Федотов, Николаев, Гринин, Демин. Уже через несколько месяцев мы увидели Боброва на поле в составе сильнейшей в то время команды ЦДКА.

Футбол формировал характер Боброва-хоккеиста. Именно в те годы, когда он играл в прославленном армейском нападении, научился он мобилизовывать свою волю, свою силу в самую нужную, самую ответственную минуту.

Кто из любителей футбола не помнит знаменитого финального матча ЦДКА — московское «Динамо» в первенстве страны 1948 года! Перед последней решающей встречей с ЦДКА динамовцы имели на одно очко больше. Им достаточно было ничьей, чтобы выиграть первенство. Для армейцев ничья была равносильна поражению.

Чтобы стать чемпионом страны, надо во что бы то ни стало выиграть, только выиграть, а счет ничейный — 2:2. Атаки армейцев следуют одна за другой, но счет не меняется. Прозвучал гонг — осталось всего пять минут, поражение нависло над командой. И тогда Бобров, стремительный, собранный, полный решимости побе-

дить, завладел мячом, ударил с ходу, и судейский свисток известил, что третий, решающий, гол забит.

Если юношеское увлечение хоккеем развило у Боброва великолепное умение на огромной скорости видеть поле и помогло ему быстро найти свое место в лучшей футбольной команде страны, то футбол, в свою очередь, укрепил его веру в свои возможности. Бобров понял, что команда может рассчитывать на него.

И могло случиться так, что он навсегда сменил бы ледяное поле на зеленое, если бы как раз в это время в знакомой ему с детства игре не произошли коренные изменения. Дело в том, что наряду с хоккеем, во многом схожим с футболом, — его так и называли «ледяной футбол», — в нашей стране стали играть в хоккей с шайбой. Эта совершенно своеобразная игра, требующая особых навыков, превратила признанных мастеров клюшки в робких и неумелых учеников. Еще бы! Представьте себе, что вместо просторного поля, на котором и двадцати игрокам не тесно, вас впихнули в ледяной закуток, да к тому же огороженный со всех сторон высокими бортами. Здесь и десяти спортсменам негде развернуться. Да еще вместо легкого плетеного мячика под ударами клюшек мечется из стороны в сторону черная литая резиновая шайба; попадет в тебя такая шайба, покажется она не резиновой, а чугунной.

Сначала Боброву показалось, что все надо начинать сначала, что навыки, полученные с детства, здесь непригодны. Какой же он игрок, если шайба не подчиняется ему, летит куда-то в сторону?.. Только потом Бобров понял, что уменье, приобретенное при игре в русский хоккей, свойственная этой игре быстрота обогатили хоккей с шайбой, придали ему, имеющему почти столетнюю историю, необычную новизну.

Некоторая неуверенность и сознание бессилия, столь несвойственные характеру Всеволода Боброва, скоро прошли. Он заставил тугую резиновую шайбу слушаться его. Ну что же, если надо, он будет переучиваться заново! В самом деле, если канадцы восемьдесят лет играют в хоккей с шайбой и находят в этом удовольствие; если шведам нравится эта игра и они

достигли в ней немалых успехов; если чехи разгадали все ее секреты и выиграли в 1947 году мировое первенство, так неужели же эта игра не придется по плечу им, советским хоккеистам?

И с каждым годом хоккей с шайбой становился все большей и большей привязанностью Боброва. Он по-прежнему играл в футбольной команде ЦДКА, но с нетерпением ждал наступления зимы.

Давно остались позади годы ученичества, когда новая игра то и дело ставила в тупик самых опытных хоккеистов. Давно были освоены обводка, искусство ведения шайбы, броски (смешно вспомнить то время, когда хоккеисты не умели оторвать шайбу ото льда). Уже в сезоне 1948 года шайба под ударами советских хоккеистов носилась по воздуху, как маленький снаряд. А еще через два года была в совершенстве отработана тактика игры и хорошо подобраны пятерки — боевые составы защитников и нападающих.

Первая армейская пятерка, полностью укомплектованная к 1952 году, стала сильнейшей в стране. Здесь каждый из пяти человек отлично дополнял своих товарищей. Александр Виноградов, один из старейших хоккеистов, сильный, спокойный и бесстрашный, и его молодой товарищ Павел Жибуртович — в защите, Виктор Шувалов, Евгений Бабич и Всеволод Бобров — в нападении были непобедимы.

Вся игра пятерки строилась на тончайшем взаимодействии. Жибуртович помогал атакующим, центр нападения Шувалов в трудные минуты поддерживал защитников, а Бабич, действуя на краю, был как бы правой рукой Всеволода Боброва.

К тому времени, с которого начинается наш рассказ, армейская команда имела не одну крупную победу и на всесоюзных первенствах и во встречах с сильнейшими командами Европы.

Но в декабрьские дни 1953 года Бобров чувствовал себя так же беспомощно, как в то время, когда знакомился с новой для него игрой — хоккеем с шайбой. Его команда проигрывала на Урале, где начался розыгрыш первенства страны, а Бобров, связанный учебой в Военно-Воздушной академии, остался в Москве.

По газетным отчетам тщетно пытался он представить себе, что же происходит с товарищами.

Сперва пришло сообщение, что хоккеисты ЦДСА (как стала теперь называться команда) проиграли команде Ленинградского дома офицеров, а через несколько дней Бобров прочел в газетах, что его товарищи потерпели второе поражение — на этот раз от московских динамовцев.

Скорей выехать, скорей выехать — одно желание владело Всеволодом Бобровым. И вот, наконец, уложены в чемодан спортивные доспехи, взят билет на самолет. Осталось несколько часов полета.

Когда Бобров с чемоданом в руках вошел в вестибюль свердловской гостиницы «Большой Урал», он увидел, что ему навстречу спускаются с лёстницы товарищи, тоже с чемоданчиками и со связками клюшек. Они спешили на стадион, где должны были встретиться с сильной командой «Крылья Советов».

Как обрадовались они, увидев перед собой рослую фигуру своего капитана, и как смутились, вглядевшись в сумрачное лицо Боброва.

— Ну, поехали, поехали, Всеволод, — сказал ему на ходу Евгений Бабич, а другие только молча пожали ему руку и прошли к автобусу.

Всю дорогу они говорили о пустяках, словно позади не было двух поражений, словно их команда — чемпион страны — не занимает пятого места.

Хоккейный матч продолжается час, не считая перерывов. Один час чистого времени доставил Боброву столько волнений, что их с лихвой хватило бы на целый спортивный сезон. Со скамьи зрителей наблюдал он за ходом игры.

В третьем периоде в ворота армейцев влетела третья шайба. Трудно, почти невозможно отыграться за оставшиеся пятнадцать минут. Но Бобров верит, что его товарищи успеют сравнять счет. И действительно, одна за другой забиты две шайбы, а на последней минуте Виктор Шувалов забросил еще одну, и Бобров, уставший так, словно провел весь этот трудный матч на льду, все шестьдесят минут, без единой замены, пошел навстречу выезжавшим с поля товарищам, что-

бы пожать им руки. Только пожать руки. Говорить сейчас он не мог.

Разговор произошел позже, уже вечером, когда первая пятерка собралась в комнате тренера команды.

Как хорошо было сидеть снова всем вместе, смотреть в знакомые до мельчайших черточек лица друзей и только изредка перебрасываться скупыми фразами: ведь они привыкли понимать друг друга с полуслова.

Разговор шел о Москве, о предстоящих международных встречах, обо всем, только не о самом главном. Но за каждой фразой стоял все тот же невысказанный вопрос: «Что с пятеркой?»

Этот вопрос Бобров читал в глазах Евгения Бабича, как всегда сдержанного и невозмутимого; этот вопрос чувствовался в мрачной сосредоточенности Александра Виноградова, в нетерпеливых движениях Павла Жибуртовича, то и дело вскакивающего с места.

Виктор Шувалов сидел ссутулившись, мрачнее тучи, хотя он был героем только что закончившейся встречи. Именно он-то и начал разговор по существу.

— По-моему, — сказал Шувалов, — все дело в том, что не было тебя, Всеволод! Нас вот пятеркой считают, а мы, по существу, одно целое. Единица! А если из единицы что-нибудь вычесть? Дробь получается, а не целое число!

Столь неожиданное красноречие Шувалова удивило всех, и даже Жибуртович, самый непоседливый член пятерки, перестал шагать по комнате.

— Спасибо, Витя, на добром слове, — сказал Бобров, — я сам не представляю себя без вас. Но, по-моему, дробь получается не потому, что я не играл. Рассыпается пятерка потому, что утеряна взаимосвязь между защитой и нападением. А вы представляете, как это опасно перед Стокгольмом?!

— А разве поедем? — вскочил с места Жибуртович. — Уже решено?

— Кто поедет, а кто нет, — сказал Бобров. — Динамовцы поедут, и пятерка «Крыльев Советов» поедет— играют хорошо. А как будет с нами, покажет будущее.

— Да, дела, — вздохнул Бабич. — Надо же такому случиться!

— Но что же случилось? Объясни, — попросил его Бобров.

— Да вот пишут — я виноват, — сумрачно улыбаясь, ответил Бабич.

Бобров взглянул на его лицо, лицо опытного хоккейного бойца, и подумал: «Это в характере Бабича все брать на себя». Ведь это Бабич смело, самоотверженно пытается прорваться сквозь защиту противников, не думая об опасности. Сколько раз с полного разгона мчался он прямо на бортик, сколько раз от резких толчков падал на лед! Бабич — настоящий хоккейный боец, в игре он не знает страха, и владеет им только одно стремление: помочь товарищу, вывести его на верный удар или самому забить шайбу.

С Женей Бабичем Бобров провел свои первые матчи и до сих пор играет с ним вместе. У них много общего в характере, во вкусах, и биографии их тоже очень схожи. Бабич и Бобров — почти ровесники, почти в одно и то же время взяли они в руки клюшки. И у Бабича старший брат, так же как у Боброва, был отличным хоккеистом; и в армию они пошли в одно время, и майорские погоны надели почти одновременно.

«Самоотверженный Макар» — так называют Женю товарищи. И почему он получил это прозвище? По имени отца или, может быть, по поговорке, что на бедного Макара все шишки валятся? Да, во время игры на Бабича обычно валятся все шишки, и вот теперь многие считают, что в неудаче первой пятерки ЦДСА виноват Бабич.

Нет, Бобров не верит этому.

— В неудачах, постигших команду, не виноват никто из нас в отдельности и вместе с тем виноваты мы все, — говорит Бобров. — Виноваты мы в том, что утеряли дружескую связь, стали играть разрозненно, каждый за себя. Вот и получилась дробь вместо единицы. Надо возвращаться к испытанной тактике. Что приносило нам всегда неизменный успех? Слитность? Надо вернуть ее. И как можно быстрее. Да, вопрос о поездке советской команды в Стокгольм решен положительно. Будем оспаривать первенство мира. Так неужели же наша пятерка не будет первой пятеркой сборной команды страны?..

С этого дня команда ЦДСА не проиграла больше ни одной встречи, но утраченного восполнить не смогла, и уже в Москве, заканчивая борьбу за первенство страны, должна была довольствоваться вторым местом. А когда после ряда международных встреч, проведенных у себя дома и за рубежом, сборная команда СССР, составленная из сильнейших игроков, садилась в самолет, среди них можно было увидеть Всеволода Боброва, Евгения Бабича, Александра Виноградова, Павла Жибуртовича, Виктора Шувалова, их молодых товарищей по команде — защитников Дмитрия Уколова, Генриха Сидоренкова, нападающего Александра Комарова, вратарей Николая Пучкова и Григория Мкртычана. И рядом с ними заняли места в самолете их недавние противники, доставившие армейцам столько неприятных минут, — хоккеисты «Динамо» и «Крыльев Советов», составившие вторую и третью пятерки.

Еще недавно динамовец Кузин забивал в ворота ЦДСА решающую шайбу, сейчас он мирно беседовал с вратарем армейцев Пучковым. Давно ли Бобров с трибуны свердловского стадиона, забыв обо всем, следил за стремительными атаками хоккеистов «Крыльев Советов» — Бычкова, Хлыстова, Гурышева, Кучевского — на ворота его команды, а теперь эти четыре молодых спортсмена ждали совета, поддержки от него, их капитана. Три команды-соперницы стали одной командой, командой СССР.

Много раз приходилось вылетать за рубеж Всеволоду Боброву и его товарищам. Они не раз выступали на ледяных полях Швеции, Чехословакии, Финляндии, но еще никогда не ощущали такой ответственности, как теперь. Ведь то были товарищеские встречи, а сейчас им предстояла борьба с сильнейшими командами за первенство мира. Впервые они должны были встретиться с многократными победителями мирового первенства — канадскими хоккеистами. И сколько бы они ни слышали об этих рослых, сильных, уверенных в себе игроках, они не могли четко представить себе их подлинную силу. Ну что же, теперь оставалось ждать недолго. Уже сегодня, 19 февраля, они встретятся с канадцами.