Читаем Три мушкетера. Том второй онлайн бесплатно

НОВАЯ БИБЛІОТЕКА СУВОРИНА

60 КОПѢЕКЪ КАЖДЫЙ ТОМЪ 60

РОМАНЪ ВЪ ДВУХЪ ТОМАХЪ

АЛЕКСАНДРА ДЮМА

(Les trois mousquetaires)

ИЗДАНІЕ ВТОРОЕ

С.-ПЕТЕРБУРГЪ

ИЗДАНІЕ А. С. СУВОРИНА

1904

ОГЛАВЛЕНІЕ.

 ГЛАВЫ.

 I. Возвращеніе

 II. Охота за экипировкой

 III. Милэди

 IV. Французы и англичане

 V. Прокурорскій обѣдъ

 VI. Субретка и госпожа

 VII. Экипировка Арамиса и Портоса

 VIII. Ночью всѣ кошки сѣры

 IX. Мечты о мщеньи

 X. Тайна милэди

 XI. Атосу безъ всякаго труда удалось экипироваться

 XII. Видѣніе

 XIII. Ужасное видѣніе

 XIV. Осада Лярошели

 XV. Анжуйское вино

 XVI. Трактиръ "Красной Голубятни?

 XVII. На что могутъ пригодиться печныя трубы

 XVIII. Семейная сцена

 XIX. Бастіонъ Сенъ-Жерве

 XX. Совѣщаніе мушкетеровъ

 XXI. Семейное дѣло

 XXII. Судьба

 XXIII. Бесѣда брата съ сестрой

 XXIV. Офицеръ

 XXV. Первый день плѣна

 XXVI. Второй день плѣна

 XXVII. Третій день плѣна

 XXVIII. Четвертый день плѣна

 XXIX. Пятый день плѣна

 XXX. Сцена изъ классической трагедіи

 XXXI. Побѣгъ

 XXXII. Происшествіе въ Портсмутѣ 23 августа 1628 г.

 XXXIII. Во Франціи

 XXXIV. Бетюнскій монастырь кармелитокъ

 XXXV. Два разнообразныхъ типа демоновъ

 XXXVI. Капля воды

 XXXVII. Человѣкъ въ красномъ плащѣ

 XXXVIII. Судъ

 XXXIX. Казнь

 XL. Заключеніе

 XLI. Эпилогъ

 Д'Артаньянъ былъ пораженъ страшной тайной, довѣренной ему Атосомъ. Многое въ этомъ разсказѣ, однако, остаюсь еще для него непонятнымъ. Прежде всего -- это разсказывалъ совершенно пьяный человѣкъ другому полупьяному, и между тѣмъ д'Артаньянъ, несмотря на то, что голова его была отуманена двумя или тремя бутылками бургонскаго, проснувшись на слѣдующій день, живо помнилъ всякое слово, сказанное Атосомъ: такъ это запечатлѣлось у него въ мозгу. Это пробуждало въ немъ еще болѣе сильное желаніе добиться истины, и онъ пошелъ къ своему другу съ твердымъ намѣреніемъ возобновить вчерашній разговоръ; но онъ нашелъ Атоса совсѣмъ другимъ человѣкомъ, т. е. самымъ осторожнымъ и скрытнымъ.

 Впрочемъ, мушкетеръ предупредилъ его желаніе.

 -- Вчера я былъ очень пьянь, любезный д'Артаньянъ, сказалъ онъ, пожимая руку:-- я почувствовалъ это сегодня: у меня нехорошъ языкъ, и пульсъ лихорадочный. Держу пари, что я наговорилъ кучу нелѣпостей.

 Говоря это, онъ такъ пристально глядѣлъ на своего друга, что послѣдній пришелъ въ замѣшательство.

 -- Совсѣмъ нѣтъ, отвѣчалъ д'Артаньянъ:-- сколько мнѣ помнится, вы говорили только о самыхъ обыкновенныхъ вещахъ.

 -- Не можетъ быть! Мнѣ казалось, что я разсказалъ намъ одну изъ самыхъ плаченныхъ исторій.

 И онъ продолжалъ смотрѣть на молодого человѣка, точно желая прочесть у него въ глубинѣ сердца.

 -- Право же, нѣтъ; вѣрно, я былъ еще пьянѣе васъ, потому что ничего не помню.

 Атосъ не удовольствовался этимъ отвѣтомъ.

 -- Вы, вѣроятно, замѣтили, мой другъ, что опьянѣніе дѣйствуетъ на людей различно: у однихъ является веселое настроеніе, у другихъ -- грустное; на меня въ пьяномъ видѣ нападаетъ тоска, такъ что, когда я напиваюсь, у меня является манія разсказывать самыя мрачныя исторіи, какія только втемяшила въ мою голову глупая кормилица. Это мой недостатокъ; недостатокъ важный, я въ этомъ сознаюсь, но все-таки я хорошій гуляка!

 Атосъ говорилъ это такимъ спокойнымъ, естественнымъ тономъ, что д'Артаньянъ началъ колебаться.

 -- Дѣйствительно, возразилъ молодой человѣкъ, стараясь уловить во всемъ этомъ истину:-- теперь я припоминаю, точно во снѣ, что мы говорили о повѣшенныхъ.

 -- Вотъ видите, сказалъ Атосъ, поблѣднѣвъ, но все-таки стараясь улыбаться:-- я былъ въ этомъ увѣренъ: повѣшенные -- это мой кошмаръ!

 -- Да, да, продолжалъ д'Артаньянъ:-- теперь я вспомнилъ... Да, рѣчь шла... постойте... рѣчь шла о женщинѣ...

 -- Видите, отвѣтилъ Атосъ, дѣлаясь отъ блѣдности почти прозрачнымъ:-- это моя главная исторія объ одной бѣлокурой женщинѣ, и когда я о ней разсказываю, это значитъ, что я мертвецки пьянъ.

 -- Да, именно такъ, вы разсказывали исторію бѣлокурой женщины, высокой, красивой, съ голубыми глазами

 -- Да, и повѣшенной.

 -- Своимъ мужемъ, бывшимъ важнымъ сеньоромъ, однимъ изъ вашихъ знакомыхъ, продолжалъ д'Артаньянъ, смотря пристально на Атоса.

 -- Такъ и есть! Видите, какъ легко повредить репутаци человѣка, когда не помнятъ, что говорятъ, сказалъ Атосъ, пожимая плечами, какъ будто сожалѣя самого себя.-- Рѣшительно я не стану больше пить, д'Артаньянъ, это дурная привычка.

 Д'Артаньянъ промолчалъ.

 Атосъ вдругъ перемѣнилъ разговоръ.

 -- Кстати, сказалъ онъ:-- благодарю васъ за лошадь.

 -- Нравится она вамъ? спросилъ д'Артаньянъ.

 -- Да, но это невыносливая лошадь.

 -- Вы ошибаетесь: я сдѣлалъ на ней по меньшей мѣрѣ десять миль въ полтора часа, и она, повидимому, нисколько не устала, точно объѣхала вокругъ площади Св. Сюльпиція.

 -- Если такъ, вы заставляете меня пожалѣть о ней.

 -- Пожалѣть?!

 -- Да, потому что я съ ней разстался.

 -- Какъ такъ?

 -- Вотъ какъ было дѣло: сегодня утромъ я проснулся въ шесть часовъ. Вы еще спали, какъ убитый, и я не зналъ, что дѣлать. Я былъ въ самомъ дурацкомъ состояніи духа отъ вчерашняго кутежа. Я сошелъ въ большую залу и увидѣлъ, что одинъ изъ англичанъ торгуетъ у барышника лошадь, такъ какъ его собственная вчера пала. Я подошелъ къ нему и, видя, что онъ предлагаетъ сто пистолей за рыжевато-бурую лошадь, я сказалъ ему, что у меня тоже есть продажная лошадь.

 "-- И отличная даже, сказалъ онъ:-- я ее видѣлъ вчера когда слуга вашего друга держалъ ее въ поводу.

 "-- Стоитъ ли она по-вашему сто пистолей?

 "-- Да, а вы развѣ отдадите ее за эту цѣну?

 " Нѣтъ, но я проиграю ее вамъ.

 "-- Вы мнѣ ее проиграете?

 "-- Да.

 "-- Въ какую игру?

 "-- Въ кости.

 "Сказано -- сдѣлано, и я проигралъ лошадь, но все-таки я отыгралъ чапракъ".

 Д'Артаньянъ слегка нахмурился.

 -- Это вамъ непріятно? спросилъ Атосъ.

 -- Да, я вамъ въ этомъ признаюсь, сказалъ д'Артаньянъ: -- по этой лошади насъ должны были узнать во время сраженія -- это былъ залогъ, воспоминаніе; вы худо сдѣлали, Атосъ.

 -- Эхъ, мой другъ, поставьте себя на мое мѣсто, возразилъ мушкетеръ:-- мнѣ было страшно скучно, да, сказать по-чести, я не люблю англійскихъ лошадей. Ну, а если рѣчь идетъ о томъ; чтобы быть кѣмъ-нибудь узнаннымъ, то для этого довольно и сѣдла: оно довольно замѣтно. Относительно же лошади мы найдемъ какое-нибудь извиненіе, чтобы объяснить ея исчезновеніе. Чортъ возьми, лошадь, вѣдь, можетъ и околѣть; допустимъ, что моя околѣла отъ сапа или чесотки.

 Морщины на лицѣ д'Артаньяна не сгладились.

 -- Мнѣ очень непріятно, продолжалъ Атосъ:-- что вы, повидимому, очень дорожили этой лошадью, тѣмъ болѣе, что я еще не все вамъ разсказалъ.

 -- Что же вы еще сдѣлали?

 -- Когда я проигралъ свою лошадь,-- девять противъ десяти,-- у меня явилось желаніе проиграть и вашу.

 -- Вы и остались, надѣюсь, только при одномъ желаніи?

 -- Напротивъ, я тотчасъ же привелъ свое намѣреніе въ исполненіе.

 -- Вотъ такъ славно! вскричалъ встревоженный д'Артаньянъ.

 -- Я сталъ играть на нее и проигралъ.

 -- Мою лошадь?

 -- Вашу: семь противъ восьми, не доставало только одного очка... Вамъ извѣстна пословица...

 -- Атосъ, вы просто съ ума сошли, клянусь вамъ!

 -- Мой милый! вамъ слѣдовало бы сказать мнѣ это вчера, когда я разсказывалъ вамъ мои глупыя исторіи, но не теперь. Я проигралъ ее съ сѣдломъ и вообще со всѣмъ ея приборомъ.

 -- Это ужасно!

 -- Постойте, это еще все-таки не все. Изъ меня вышелъ бы превосходный игрокъ, если бы я только не былъ такъ настойчивъ и не увлекался бы, но я увлекаюсь, какъ это бываетъ со мной тогда, когда я пью; итакъ, я увлекся...

 -- На что же вы могли продолжать игру -- у васъ ничего не оставалось?

 -- Напротивъ, напротивъ, мой другъ: у насъ еще оставался брильянтъ, который блеститъ на вашемъ пальцѣ и который я замѣтилъ еще вчера.

 -- Этотъ брильянтъ! вскричалъ д'Артаньянъ, быстро хватаясь за палецъ.

 -- А я въ нихъ большой знатокъ, потому что когда-то самъ имѣлъ ихъ, я и оцѣнилъ его въ тысячу пистолей.

 -- Надѣюсь, сказалъ д'Артаньянъ, полумертвый отъ страха:-- что вы не упомянули ни слова о моемъ брильянтѣ?

 -- Напротивъ, милый другъ; вы понимаете, что этотъ брильянтъ оставался нашимъ единственнымъ источникомъ: съ нимъ я могъ отыграть лошадей и всѣ приборы, и даже больше -- денегъ на дорогу.

 -- Атосъ, вы заставляете меня дрожать! вскричалъ д'Артаньянъ.

 -- Я сказалъ о вашемъ брильянтѣ моему партнеру, который тоже его замѣтилъ. Зачѣмъ же, чортъ возьми, любезный другъ, вы носите на вашемъ пальцѣ цѣлую звѣзду и еще хотите, чтобы на нее по обращали вниманія! Это ни съ чѣмъ несообразно.

 -- Доканчивайте, мой милый, доканчивайте! торопилъ д'Артаньянъ:-- вашимъ хладнокровіемъ, клянусь честью, вы меня просто убиваете.

 -- Мы раздѣлили вашъ брильянтъ на десять частей -- въ сто пистолей каждую.

 -- Вы смѣетесь и испытываете меня! сказалъ д'Артаньянъ, который отъ гнѣва готовъ былъ вцѣпиться себѣ въ волосы.

 -- Нѣтъ, я вовсе не шучу! Я очень бы хотѣлъ видѣть васъ на моемъ мѣстѣ: пятнадцать дней я не видѣлъ человѣческаго лица и просто одурѣлъ въ сообществѣ однѣхъ бутылокъ!

 -- Это вовсе не достаточная причина, чтобы играть на мой брильянтъ! отвѣтилъ д'Артаньянъ, судорожно сжимая руку.

 -- Выслушайте же до конца; десять ставокъ, по сту пистолей каждая, безъ права отыгрываться; въ тринадцать игръ я проигралъ все, въ тринадцать игръ; это число было для меня всегда роковымъ -- тринадцатаго іюля...

 -- Чортъ возьми! вскричалъ д'Артаньянъ, вставая изъ-за стола; слушая эту исторію, онъ забылъ о вчерашней.

 -- Имѣйте терпѣніе. У меня составился планъ. Англичанинъ оригиналъ; я видѣлъ, какъ утромъ онъ разговаривалъ съ Гримо, и Гримо сообщилъ мнѣ, что онъ предлагалъ ему перейти къ нему въ услуженіе. Я поставилъ на ставку Гримо, моего молчаливаго Гримо, раздѣливъ его тоже на десять частей.

 -- Вотъ такъ ставка! сказалъ д'Артаньянъ, невольно разражаясь смѣхомъ.

 -- Самого Гримо, понимаете ли вы это?! Раздѣливъ Гримо на десять частей, который весь не стоитъ и одного червонца, я отыгрываю все. Скажите-ка теперь, что настойчивость -- не добродѣтель?

 -- Честное слово, это очень смѣшно! вскричалъ утѣшенный д'Артаньянъ, хватаясь отъ смѣху за бока.

 -- Вы понимаете, что, почувствовавъ, что мнѣ везетъ, я тотчасъ же принялся играть снова на брильянтъ.

 -- Ахъ, чортъ возьми! сказать д'Артаньянъ, снова хмурясь.

 -- Я отыгралъ вашъ чарпакъ, сѣдло, затѣмъ вашу лошадь, затѣмъ свое сѣдло, свою лошадь, затѣмъ снова проигралъ. Однимъ словомъ, я отыгралъ ваше сѣдло и затѣмъ свое. Вотъ на чемъ мы остановились. Игра была чудная, и я дальше не пошелъ.

 Д'Артаньянъ вздохнулъ свободно, какъ будто у него гора свалилась съ плечъ.

 -- Наконецъ брильянтъ останется при мнѣ? робко спросилъ онъ.

 -- Неприкосновеннымъ, любезный другъ; и еще уцѣлѣли сѣдло вашего буцефала и мое.

 -- Но что же мы будемъ дѣлать съ сѣдлами безъ лошадей?

 -- Я вотъ что придумалъ на этотъ счетъ...

 -- Атосъ, вы приводите меня въ ужасъ.

 -- Слушайте, д'Артаньянъ, вы давно не играли?

 -- Да у меня и нѣтъ охоты играть.

 -- Нечего зарекаться. Вы давно не играли, и потому, я увѣренъ, вамъ непремѣнно повезетъ.

 -- Ну, и что же дальше?

 -- А то, что англичанинъ и его товарищъ еще здѣсь. Я замѣтилъ, что онъ очень жалѣлъ о сѣдлахъ, а вы, кажется, очень жалѣете о своей лошади. На вашемъ мѣстѣ я поставилъ бы сѣдло противъ лошади.

 -- Да онъ не захочетъ играть на одно сѣдло.

 -- Поставьте оба заразъ: я не такой эгоистъ, какъ вы.

 -- Вы бы такъ сдѣлали? сказалъ нерѣшительно д'Артаньянъ: увѣренность Атоса начинала и на него производить свое дѣйствіе.

 -- Честное слово -- въ одинъ мигъ.

 -- Но дѣло въ томъ, что разъ ужъ лошади проиграны, мнѣ очень бы хотѣлось сохранить по крайней мѣрѣ сѣдла.

 -- Играйте тогда на вашъ брильянтъ.

 -- О, что касается этого -- никогда, никогда!

 -- Чортъ возьми! сказалъ Атосъ:-- я предложилъ бы вамъ сыграть на Гримо, но такъ какъ мы на него уже играли, то англичанинъ, можетъ быть, не захочетъ снова играть на него.

 -- Положительно, любезный Атосъ, я предпочитаю больше ничѣмъ не рисковать.

 -- Это жаль, холодно замѣтилъ Атось:-- англичанинъ начиненъ пистолями. Эхъ, Боже мой! попробуйте одинъ разъ, только одинъ разъ на счастье!

 -- А если я проиграю?

 -- Вы выиграете.

 -- Однако, если проиграю?

 -- Ну, что же: мы отдадимъ сѣдла.

 -- Идетъ, согласился д'Артаньянъ.

 Атосъ пошелъ искать англичанина и нашелъ его въ конюшнѣ, гдѣ тотъ разсматривалъ сѣдла завистливыми глазами. Случай былъ самый подходящій. Онъ предложилъ ему слѣдующія условія: 2 сѣдла противъ лошади или сто пистолей -- на выборъ.

 Англичанинъ быстро сообразилъ, что два сѣдла стоили сами по себѣ триста пистолей, и ударилъ по рукамъ.

 Д'Артаньянъ дрожащей рукой бросилъ кости: выпало три очка; его блѣдность испугала Атоса, который, впрочемъ, сказалъ только:

 -- Какое несчастье, товарищъ, ваши лошади будутъ съ сѣдлами.

 Торжествующій англичанинъ не потрудился даже повернуть кости; онъ такъ былъ увѣренъ въ своемъ выигрышѣ, что бросилъ ихъ на столъ, не глядя на нихъ; д'Артаньянъ отвернулся, чтобы скрыть свою досаду.

 -- Вогъ-те на! сказалъ Атосъ спокойнымъ голосомъ:-- вотъ одинъ изъ необыкновенныхъ случаевъ въ игрѣ въ кости, я видѣлъ это только четыре раза въ своей жизни: два очка!

 Англичанинъ взглянулъ и былъ пораженъ удивленіемъ; д'Артаньянъ взглянулъ и былъ радостно пораженъ.

 -- Да, продолжалъ Атосъ,-- четыре всего раза: одинъ разъ у г. де-Креки, другой разъ у меня въ имѣніи, въ моемъ замкѣ... когда у меня былъ еще замокъ, въ третій разъ у де-Тревиля, гдѣ это всѣхъ поразило, и, наконецъ, въ четвертый разъ въ кабакѣ, гдѣ онъ выпалъ на мою долю и гдѣ я проигралъ сто луидоровъ и ужинъ.

 -- Въ такомъ случаѣ вы возьмете вашу лошадь? спросилъ англичанинъ,

 -- Конечно, отвѣчалъ д'Артаньянъ.

 -- И не дадите мнѣ отыграться?

 -- У насъ было условлено -- не отыгрываться, вы помните.

 -- Это правда, лошадь будетъ возвращена вашему слугѣ.

 -- Погодите минуту, сказалъ Атосъ:-- если позволите, я скажу только одно слово моему другу.

 -- Говорите.

 Атосъ отвелъ въ сторону д'Артаньяна.

 -- Ну, сказалъ д'Артаньянъ:-- что вамъ еще отъ меня нужно, искуситель? Вы хотите, чтобы я продолжалъ игру?

 -- Нѣтъ, я хочу, чтобы вы разсудили.

 -- Что?

 -- Вы вернете себѣ лошадь, не правда ли?

 -- Безъ сомнѣнія.

 -- И напрасно, я взялъ бы сто пистолей; вы знаете, что ставкой была лошадь или сто пистолей, на вашъ выборъ.

 -- Да.

 -- Я бы взялъ сто пистолей.

 -- Ну, что жъ, а я возьму лошадь.

 -- И вы прогадаете, повторяю вамъ это; что мы будемъ дѣлать вдвоемъ съ одной лошадью -- не можемъ же мы вдвоемъ сѣсть на одну лошадь? Не захотите также вы унизить меня, поѣхавъ рядомъ со мной на своемъ великолѣпномъ боевомъ конѣ. Я бы, не колеблясь ни минуты, взялъ сто пистолей; намъ нужны деньги, чтобы возвратиться въ Парижъ.

 -- Я очень стою за эту лошадь, Атосъ.

 -- И вы неправы, мой другъ; лошадь можетъ оступиться, споткнуться и попортить себѣ ногу; лошадь, случается, поѣстъ изъ той же колоды въ конюшнѣ, гдѣ раньше ѣла лошадь, зараженная сапомъ: вотъ вамъ тогда и лошадь, и сто пистолей погибли; хозяинъ, къ тому же, обязанъ кормить свою лошадь, тогда какъ сто пистолей, наоборотъ, сами кормятъ хозяина.

 -- Но какъ мы вернемся?