Читаем Три главы (СИ) онлайн бесплатно
Васильев Сергей Васильевич: другие произведения.
Оно, конечно, много найдётся грамотных людей, которые скажут, что "так не говорят". Ну... пусть в деревню какую поедут, да не на денёк-другой... а, чтобы и дрова поколоть, и скотину упра́вить, и спозаранок косой помахать, и грязь помесить, и снег полопатить... Там уши и прочистятся - говорят или не говорят. Глядишь и сами...
Вот...
Потому, в напечатанном для ясности, та буква, на которую подналечь нужно крупно выведена. К примеру: не кОрень, а КорЕнь... ЛевЕйша, ПравЕнтий, ну и ещё там...
Три главы
(два денёчка одного Никифора)
1. От судьбы...
Небушко было ясное-ясное. И вот те! Ветерок взялся облачка пухленькие нагонять. Нагонял-нагонял, да столько нагнал, что Солнышко они напрочь закрыли и дождичком, вроде как, повеяло. Ласточки взялись носиться туда-сюда, словно с ума сошедшие. Шустро так. Вжик-вжик. Потому как не без своего интереса. Они мошек беспечных ловили.
- Хыщники. - Вздохнул ЛевЕйша и цыкнул зубом.
- Ты это про кого? - Откликнулся, зевнув, ПравЕнтий.
- Про ласточек. Шныряют взад-вперёд. Всё никак не наедятся. Облачками любоваться мешают. Глянь, какие всякие.
- А то я облаков не видал. Сырость летучая. Нешто мечтательность тебя одолела?
- Не... Мыслю просто о том, о сём... Вот, что есть возраст? Чего с него больше: проку али мороки? И для кого?
- Эк тебя! С чего вдруг? - Озаботился ПравЕнтий. - Ничего такого вроде не кушали...
Умствования всякие и его самого иной раз посещали, только он про то помалкивал. Оно, когда туману меньше, то и дорогу лучше видно. ЛевЕйша помладше - ему простительно. Но потакать тому не следовало, оттого и вздохнул ПравЕнтий назидательно-укоризненно. Озабоченно так вздохнул, с присвистом.
Тут и КорЕнь ухом повёл. Один глаз приоткрыл, глянул на младшего. Другой глаз приоткрыл, глянул на среднего.
- Чего это вам белым днём не спится? Ночью опять зевать станете и всю добычу распугаете. Гоняйся опосля за ней. - Проворчал он сердито.
- Не бурчи, КорЕньюшка. Глянь, ворон к нам летит, знать поживу чует. - Улыбнулся ему ЛевЕйша.
- Да. Вона чучело старое. Он уж летит, словно ползёт. Новости быстрей него доходят. А потому, понятное дело, зря крыльями махать не станет. - Кивнул ПравЕнтий. - Днём трапезу справим. А я уж подумал, перевелись богатыри с рыцарями.
Теперь он цыкнул зубом да не один раз, а парочку.
- Так нашими стараниями. - Вздохнул ЛевЕйша.
- Ну, балаболы! - Громыхнул на младших старшой. - Не вижу я никого. И не мы их перевели. Сами они измельчали и телом, и духом и ещё там чего у них... Уж зим э... за девять сотен... да и лет примерно столько ж, никого путного не видали.
- Слаб ты, КорЕньюшка, глазами стал. Вон ковыляет родненький. - Ещё разок цыкнул зубом ПравЕнтий. - Мелковатый. Недокормыш какой-то.
- Вижу. Это я не в ту сторону прищурился. - Кивнул КорЕнь. - Пеший. Без коня. Одним человечком сыт не будешь.
Все трое теперь разом вздохнули, сожалеючи о малости добычи. Ну, да раз сам идёт...
Мужичок пробирался по плюгавому редколесью среди больших валунов не торопясь, больше под ноги глядючи нежели на красоты окружающие. Налюбовался он уж теми красивостями. Помимо просто спотыканий, два раза носом в землю тыкался. Но в настроении пребывал бодреньком. Даже песенку мурлыкал.
Разны дали мы видали
И поближе и подале...
Эть, - перепрыгнул он с камушка на камушек. -
И покраше, и поплоше -
Горы, долы, реки, рощи...
А чего тот мужичок сюда забрёл? Кто-ж его знает. Может, искал чего, а может, и не искал, если не потерял. Или по делу какому? Или от делать нечего... Бывает, не сидится человеку на одном месте... ну, это ладно. Хуже, когда и самому не сидится, и другим покоя не даёт.
Вот обогнул путник большой камень и вроде как шепнул ему кто на ушко - не мешало бы и чуть вперёд посмотреть. Поднял он голову, глянул... да обомлел, и одна только мысль мелькнуть успела, что всяко с ним бывало-случалось, а такого ещё... того... ну... этого... лучше б и не было.
Прямо перед ним, привалившись спиной к поросшему мхом да сухостью всякой обломку скалы, сидел трёхголовый ящер, али змей, а может дракон какой. Кто их сразу да с перепугу разберёт? Чуть поменьше той скалы чудище оказалось. Передние лапы скрещены были у него на упитанном брюхе, кончик хвоста шустренько эдак выстукивал что-то навроде плясовой, а три пасти то ли скалились, то ли приветливо улыбались. Чего ж им не веселиться?
Мужичок макушку почесал да присел на камешек супротив страшилища.
- Жилистый. Пока прожуёшь... - Громыхнула средняя голова.
- Зато без кожуры. Из этих кольчуг-доспехов бывало пока выковыришь и кушать расхочется. Тьфу! Чтоб тем кузнецам молотом, да по... макушке. - Сплюнула левая голова.
И костерок небольшой среди камней образовался, почадил малость без дровишек да затух.
- Может, весточку послать кому хочешь? - Участливо так правая голова на бок склонилась. - Дык мы ворона отрядим. Передаст.
Ворон только каркнул, мол, нашли голубя почтового. Да ещё раз каркнул, переступая с ноги на ногу на ветке дерева полузасохшего, вроде как с укоризной, что так и голодным остаться можно, коли слов больше дела.
А из-за обломков дальних скал уж наползали тучи чернее крыла того вОрона. Грозою теперь в воздухе запахло.
- Чего-то с оружием у него скудненько. Али как прошлый проходимец палку-громыхалку припрятал? Хорошо я моргнул тогда, а то бы изверг точно глаз повредил. - Как бы шепнул на всю округу КорЕнь боковым головам, да и про гостя не запамятовал. - Почто молчишь, горемыка? Али нем стал? Али со страху... того?
Тут все три головы загоготали так, что и вОрона с ветки сдуло, и тучи невдалеке застыли в раздумьях - то ли погромыхать, то ли обождать?
До того смешно тому ящеру-дракону-змею трехголовому сделалось, что согнулся он пополам, а опосля на скалу, со всего маху, откинулся. Да видно дюже сильно вышло. Или скала та хлипкой оказалась. Покачнулась она, и посыпались на смешливые головы булыжники всякие... и побольше, и поменьше, да земля с пылью, да ветки сухие, да труха... Откуда только взялось столько на той скале мусору разного.
Может, если что покрупнее-поядрё́ней брякнулось, то и закончилось бы на том всё.
Ан, нет.
Хоть и долго сыпалось.
Досталось всем трём: кому по макушке, кому по загривку. Больше всего ПравЕнтию. Тому и по макушке, и по загривку, и ещё по носу.
Теперь ворон хе-хекал, по-старчески скрипуче.
Дунул в его сторону ПравЕнтий пламенем, да не сильно... чуток. Так, для острастки, тот и притих уважительно. Вот и ладненько. А зачем сильно? Лазутчиков беречь надобно. А что старый да чахлый... ну, какой есть.
Человек сидел, где и раньше. Токмо от поднявшейся пыли отмахивался-морщился.
- Ну, повеселился... воронам на смех. Прямо дитя малое. Сам здоровый, а словно на все три башки разумения как у трехлетнего чада. Годиков тебе поди уж не одна сотня? Скорее уж много сотен-то? - Взялся что-то в уме подсчитывать гость нечаянный.
- Да больше. - ПравЕнтий тёр ушибленный нос когтистой лапой. - Чтоб тебе так да два раза.
- Просто любопытствуешь? Или, может, удумал чего? - Громыхнула средняя голова. - Сколько б ни было, нас не переживёшь... съедим мы тебя сейчас.
- А что за спешка? Давай сначала за жизнь потолкуем. По холоду, смекаю, в пещере какой укрываешься? Чихнёшь разок посильнее или ещё чего... и засыплет тебя бедолагу так, что не выберешься. И не вспомнит никто. Друзей-то поди того?.. Из прихлебателей один ворон?
Тут все три головы не смолчали, почти хором:
- Чтоб у тебя перья на языке выросли! Каркаешь тут.
- Все помрём.
- А не хочется... - ЛевЕйша смахнул невольно навернувшуюся слезу когтем свободной лапы. - К чему клонишь-то? Али ты ведун какой и беды наперёд узреть можешь?
- Кабы мог, обошёл бы ваше логово дальней стороной. Да всё одно - от судьбы далече не спрячешься. Сколько не виляешь, а повстречаешь. Я про другое. Про память, что после нас останется. Вот слопаете вы меня, и наесться не наедитесь, и поведать о вас некому будет. А коли сговоримся, то... - Человек скинул заплечный мешок, развязал и достал мешочек поменьше, с табачком. - ...пойдёт сызнова о вас молва по всему свету. Душой кривить не стану, поминают в сказках Змея-Горыныча всё больше недобрым словом.
Заново все три головы друг друга перебивать взялись:
- Недобрым? Враки всё! Мухоморов им в кашу!
- Кто далече на того напраслину и возводят.
- Дык и взаправду неправды больше!
- На деле оно и не так всё было.
- Да кто нас слушал? Чтоб у них уши вовсе отсохли!
- Дык никто и не спрашивал!
"Ну, как кумушки..." - Подумалось мужичку.
Прибрал он кисет, покивал согласно да руку к небу задрал - его, мол, очередь.
- А хуже того, говорю, что всё реже вспоминают. - Изрёк он, покачивая головой, вроде как сокрушаясь.
- А кого чаще? - Всполошился ЛевЕйша.
- Понятно дело: нечисть заморскую - мелочь бледную. - ПравЕнтий поморщился брезгливо, - да зелень эту осклизлую. Чтоб он как начал себя с хвоста жевать, так до ушей и не останавливался... Я ж говорю. А кто послушает?!
Сиделец на камушке ещё покивал согласно. А меж киванием неспешно закурил, выпустил струйку дыма. И вроде как от того дыма один глаз прищурил, а может, от хитрости какой на ум пришедшей.
- Вот я и выслушаю. Где что недопойму - переспрошу. - Мужичок снова затянулся махонькой чёрной трубочкой.
Три головы посмотрели на новую струю дыма, что пышней первой получилась, переглянулись.
- Ты чей будешь, чадило? - Спросил КорЕнь на правах старшего.
- Да и не знал я того отродясь. Так вырос. Ходючи по свету. Спасибо добрым людям - подкармливали, да и злым спасибо - научили на ногах крепко стоять. Зовуся я Никифором.
- Ты, Никифор, дым откуда пускаешь? - Спросил ПравЕнтий. - Ты не запечный? Может, хату чью спалил ненароком и блукаешь теперь неприкаянный? Угольев тебе в штаны.
- Дыму-то без огня откуда... - Принюхался, вытянув шею ЛевеЕша. - ...взяться. Ыли мы чего мимо пропустили и не ведаем?
Теперь все три шеи вытянулись, носы ноздрями зашевелили и сморщились.
- Может, потому и живёшь долго, что не куришь. Табак это. Сызмальства пристрастился. - Мужичок вытянул в сторону голов руку с дымящейся трубкой в пожелтевших пальцах.
- Ладноть. - Отпрянула первой средняя голова. - Мы тебя покамест есть погодим. Обдумаем всё без спеха. Слетаем ещё кого пожирнее пошукАем. Как вернёмся, тогда и договорим.
- Может, тебе чего прихватить из добычи? Ы? - Поинтересовался сердобольный ЛевЕйша.
- Да не утруждайтесь. У меня с собой всё. - Никифор похлопал по мешку широкой ладонью.
И улетел на охоту трёхголовый змей-ящер-дракон. Расправил крылья огромЕнные, взмахнул и полетел. Никифору даже пригнуться пришлось да придержаться за камушек, на котором сидел, такой ветер от того взмаха образовался.
"Эка заковыка..." - Призадумался Никифор. - "Вот ведь... Идёшь-идёшь, напрочь сапоги сотрёшь, глядь, а уж вспять и не повернёшь..."
Из разных переплётов ему выпутываться-выкручиваться приходилось... Только что может мужичок, хоть и не с ноготок, с одним ножичком за голенищем супротив такой громадины? В карты не обдуешь, не деревенщина на дворе постоялом.
"Ну, да поглядим ещё..."
Выбил Никифор трубочку, продул и другой глаз прищурил. Теперь уж безо всякого дыма. Рано горевать.
Да и нет в печали проку ни с какого боку.
***
2. Правда - такая штука...
Поднялся повыше трёхголовый, сделал круг, пуганул тучки, чтоб в сомнениях не маялись понапрасну, свет Солнышка не застили, и полетел поискать добычу покрупнее человечка-недокормыша. А чего до ночи ждать, коли сейчас хочется? Уж дюже от разговоров этих брюхо подводит. Прям, как и не довелось давеча вовсе ничего откушать. Хоть и была та трапеза обильной. А как иначе? Все три головы попировать вдоволь любили.
- Чего скажете? - Спросила средняя голова соседние.
- Слопать его, чтоб мозги нам не морочил. - Откликнулась правая голова. - Про нас и без него наврали с три короба... может, даже побОле. На наш век хватит, да ещё и останется. Чтоб этим сказочникам их сказки с утра до ночи рассказывали, а опосля ещё и всю ночь.
- А мы? Мы, выходит, молчать будем? И не поведаем никому, как на нас напраслину возвели? - Аж взвизгнула левая голова. - Правда она должна до всех...
- Правда? Правда - такая штука, что... - Средняя голова прищурилась, вглядываясь в даль. - Нынче олениной себя попотчуем.
- Так-то оно и лучше - разговорами сыт не будешь, только язык уморится.
- Это, ПрАвушка, всё так, однако, что ж мы за себя вовсе и словечка замолвить не можем? Али несколько. Как оно... Былину, в общем.
- Былину? Можем, ЛЕвушка, можем. Только наша былина о том, как всё было будет, а другие, как не было, но тоже былинами почитаются, хотя не былины вовсе, а небылицы.
- Да будет вам, - Громыхнул КорЕнь, нацеливаясь на стадо, - после доболтаете.
Оно, конечно, мимо сотни оленей промахнуться трудновато, однако и абы как своё дело трёхголовый не привык делать.
Подлетели вихрем внезапным, шуганули волков стаю, чтоб под ногами не путались, выбрали трёх олешек помоложе, поупитаннее, худые пусть пока бока нагуливают, да оттрапезничали размеренно - стало быть неспешно, с удовольствием. Суета в таком деле завсегда лишняя. Поспешишь и вкусу никакого не почувствуешь. Какой вкус, если наспех? Так, одно глотание.
Вот после трапезы и к рассуждениям неторопливым у всех склонность появляется. Так устроено. Сытый о еде не думает, пока не проголодается, а более обо всём остальном, если не задремлет с устатку.
- Оно, конечно, возраст... - Начал было КорЕнь рассужденье длинное, да не тут-то было.
- Возраст? А что есть возраст? - Встрял ЛевЕйша.
- Есть? - Встрепенулся ПравЕнтий. - Так мы только... это....
- Было дело. - Кивнул ему КорЕнь и продолжил начатое. - Что такое возраст? В прежние времена и задумываться по тому поводу недосуг было. А теперь... Теперь другим боком всё оборачивается. Времени вона сколько. Вот дЕла... напротив. Не тревожит никто, а сами не всякий раз и придумаем хлопот в достатке, чтоб его занять... время это.
- Вот я к тому и клоню, что героев того... Ик. - Икнул ПравЕнтий. - Чтоб тебя...
Прислушался к себе и ещё разок икнул.
- Не... наверно есть ещё, просто про нас подзабыли, оттого на глаза не кажутся. - Младший мечтательно зажмурился. - Вот ежели заново земля слухом про нас наполнится...
- СпАлим пару-тройку деревень - враз вспомнят, да ещё... ик.... - Заново икнул ПравЕнтий. - Ищо в полон можно кого взять. За теми тоже явятся. Ик.
- Кто-то тебя вспоминает. Может, Матрёна какая заскучала? А? - Боднул КорЕнь ПравЕнтия ухом. - Только их, полонённых этих, кормить придётся.
- Чтоб им наши припасы да поперёк горла. И никто меня не вспоминает. - Боднул КорЕня ПравЕнтий в ответ. - Без полона... спалим и всё.
