Читаем Три этажа сверху онлайн бесплатно

Имена, указанные в Хрониках Насты Дашкевич и в записях Алины Анатольевны Зборовской:

Владислав Карнадут (Боксёр)

Евгений Бизонич (Жека, Бизон)

Владислав Адамчик (Адам)

Денис Понятовский (Лысый, Голова)

Дмитрий Сивицкий (Димон, Брови)

Алексей Ельченя (Лёха)

Владимир Краснокутский (Большой Вован)

Максим Грек (Макс Грека)

Анатолий Тегленков (Толян)

Елисей Прокопенко (Елик)

Павел СтопнОга (Стоп-нога)

Матвей Мурашко (Мелкий)

Александр Реут (Сашка гитарист)

Вячеслав Левант

Алина Анатольевна Зборовская (Алина, Циркулиха, Фараониха, Мухоморка)

Анастасия Дашкевич (Наста)

Татьяна Гонисевская (Большая Польза)

Ксения Конюшенко (Ксюша Мелкая Польза)

Светлана Конторович (Светка Вовановна, Контора, Конторовичиха)

Ангелина Чадович (Анёлка)

Иоанна Метлушко (Иванка, Метлушка)

Лилия Цыбульская (Рыбка Лилёк)

и другие: всего пятьдесят четыре человека.

Никто не вернётся обратно.

Дневник Алины. Потерянные

Радио на стене над учительским столом неожиданно зашуршало, затем голос завуча произнёс: "Внимание! Всем педагогам спуститься в актовый зал на рабочее совещание!"

Время - 13.40, как раз между первой и второй сменами.

На проклятых верхних этажах четырёхэтажной школы осталась я, единственная учительница, дежурные старшеклассницы, убиравшие кабинеты, восьмилетние Ксюша и Матвей, - они раньше времени явились ко мне на кружок, и с полсотни или около того старшеклассников, собравшихся на городские соревнования по футболу. И большую их часть я не знаю, это чужие ученики, - сегодня ребята со всех школ съезжаются к нам.

Конечно, с футболистами прибыли тренеры команд, и мужчины спорткомитета, и судьи, да ещё в спортзале должны были быть мои коллеги физруки. Со школьниками могли остаться полтора десятка спортсменов, педагогов, кое-что смыслящих в стрельбе, в оказании медицинской помощи, отведавших жизни с кострами, палатками и комарами - да, наконец, просто мужиков, способных навести порядок в необузданной ораве подростков. Где был мой ангел-хранитель, когда три этажа сверху отрезало от остального мира? За что оставил меня одну в окружении растерянного, злого, голодного, воинственного молодняка?

...День второго сентября выдался прохладным. Утром ласково светило солнце, но после полудня микрорайон накрыл туман, сырой и промозглый. Возможно, из-за плотного тумана мы не сразу заметили, что всё пошло не так. Вот Вероника подметает класс, держит щётку одной рукой, лениво и медленно перетягивая песок, нашарканный ребятнёй под партами. Второй рукой она пытается реанимировать смартфон, но связи нет. Вероника подходит к окну:

- Не поняла! - удивляется она. - Откуда здесь сосны?

Мы смотрим за оконное стекло. Действительно, вокруг должны быть видны девятиэтажки спального района. Тесную застройку не может скрыть никакой туман, но домов нет. В разрывах серой мглы лишь заболоченная почва, теряющаяся в дымке, высокая жёсткая трава и камыш, застывший в немом оцепенении, да слева - сосны.

Наверное, мы побледнели.

На лестнице западного крыла перекатывались возбуждённые голоса старшеклассников.

По восточной лестнице летели с широко распахнутыми от возбуждения глазами двое третьеклассников - и прямиком в открытую дверь моего класса.

- Там... там... - задыхались от волнения дети, заглядывая мне в лицо снизу вверх, - там ничего нет! Там мокро и трава растёт! И первого этажа нет!

- Как нет первого этажа?

- Мы сбегали вниз, нет ничего!

- Там земля! - выдохнула Ксюша. - Мы шли в буфет, а лестница в землю, а первого этажа нет!

Матвей показал ладони: они перепачканы. Он трогал землю или пытался разгребать её. Дети перепуганы, а утешать их или ворковать с ними некогда; разобраться бы самой, что происходит?

Я сделала невозмутимое лицо и засыпала Ксюшу и Матвея совершенно посторонними вопросами. Дети отвечали и понемногу успокаивались. А сейчас что они согласны делать: идти со мной, или остаться в классе и ждать моего возвращения? Хотите, я достану шашки и домино? Не хотите? (Только бы не расплакались! Эти дети!..) Вы пойдёте со мной? Боитесь? Хотите, я закрою вас в классе и вернусь, как только выясню, что произошло? Нет? Не надо закрывать? (Что ж с вами делать-то?) Я предложила им спрятаться за высокой кафедрой. Вытащила из шкафа пару старых штор, приглашая устроить гнёздышко, и наблюдала, как восьмилетняя Ксюша, получив в руки тряпки, забыла страхи и принялась хозяйничать: ползая на коленках, стелила шторы под просторным столом-кафедрой, выглядящим вполне солидным убежищем. Как ни заглядывай в класс, с порога не видно, что под столом может прятаться кто-то маленький и испуганный.

Я оставила этих воробышков, намереваясь пойти и увидеть всё своими глазами, но дети догнали меня на выходе из класса и крепко вцепились в руки.

Счастье, что за мной таскаются двое мелких ребятишек, а могли бы ходить несколько начальных классов...

Странная аномалия, отрезавшая три верхних этажа школы от всего остального мира, была замечена не только нами. Кто-то из старшеклассников спускался вниз и, увидев, как лестничный проём уходит во влажную почву, покрытую болотным дёрном, вбежал в спортивный зал с воплем. Все ребята, кроме самых увлечённых юниоров, на спор набивавших на коленке мяч в дальнем углу спортзала, носились от одной лестницы к другой, пока не убедились, что из школы с шестью выходами невозможно воспользоваться ни одним: словно исполинский нож аккуратно срезал здание на уровне перекрытий между первым и вторым этажом.

Они веселились. Они были возбуждены и фальцеты одних мешались с молодыми тенорками других. Запах анархии, потных футбольных маек и кроссовок двадцать девятого размера наполнил коридоры.

Быстро сообразили, что теперь можно всё, и ринулись открывать обиженно задребезжавшие старые рассохшиеся оконные рамы бывшего второго, теперь ставшего первым, этажа, в намерении выбираться через подоконники. Бритоголовый парень, лихо спрыгнувший на землю, приземлился на обманчиво-зелёную кочку. Кочка заходила ходуном под тяжестью его тела, дёрн прорвался, и парень ушёл в бурую болотную жижу по пояс. Остальные ржали, перегнувшись через подоконники. Бритоголовый серьёзно завяз в болоте, в метре от кирпичной стены и в двух метрах от ухмыляющихся рож своих ровесников. Наконец, молодняк додумался, что пацан в беде: пытаясь шевелиться, он погружался всё глубже, побледнел, а глаза сделались глазами испуганной жертвы. Он уже не ругался, он просил помощи, и всё было реалити - то есть, всерьёз. Совместными усилиями его вытянули и помогли вскарабкаться на подоконник. После мне доложили, что именно этот парень, страшно ругаясь, истратил весь запас воды в водопроводных стояках рекреаций, пытаясь отмыться от грязи. Когда я опомнилась настолько, чтобы думать о воде, как о жизненно важном ресурсе, было поздно: все краны иссякли.

Связи не было, электричества - тоже.

На меня, единственную учительницу, минут двадцать никто не обращал внимания, и я успела обойти этаж за этажом. Школа - правильный в плане квадрат, - ориентирована углами строго по четырём сторонам света, и я имела возможность оценить обстановку во всех направлениях. С северо-востока в стену упирался сухой пригорок, заросший могучими соснами. Корни сосен находились на уровне подоконников кабинета английского языка и заколодевший лес размытой акварелью терялся в плотной дымке. С остальных сторон нас окружало болото или сырая низина. Ветер на мгновение отнёс клок тумана и удалось разглядеть край озерца в западном направлении: там травы росли из воды, и там, скорее всего, было самое непроходимое место.

Делая обход, я закрывала кабинеты, которые дежурные бросили открытыми, потому что заметила среди футболистов одиннадцатиклассника Вована Краснокутского и его друганов: ребят проблемных и с криминальными замашками. Они ни разу не спортсмены, они рассматривают школу лишь как территорию своего влияния, потому и были здесь - контролировали. Не могли упустить такое событие, как приезд чужих парней.

Я вернулась на четвёртый этаж и заняла позицию на пороге своего класса. К тому времени у меня были ключи от восьми или девяти кабинетов, и я приказала младшим детям припрятать их.

Наконец, галдящая, возбуждённая до крайней степени толпа, перекликаясь по всем коридорам так, что стены сотрясало гулкое эхо, прирастая людьми, стала стягиваться вокруг меня. Большинство - парни, юноши. Девушек мало. Или не все девушки здесь. Впрочем, вряд ли кто-то останется сидеть в стороне, когда творится такое... Просторный коридор заполнился старшеклассниками. Ничего хорошего ожидать не приходилось.

Старшеклассники - мой контингент, и многие из них совсем не рассудительные отроки, вроде тех, которые рулят звездолётом во вселенной. У меня на этот счёт никаких иллюзий. Я или буду нужна им, или меня отшвырнут, как тряпку, переступят и пойдут дальше, делать свои дела, а они, эти дела, у некоторых семнадцатилетних не самые добродетельные. Кроме того, не угадаешь, для каких заскорузлых их комплексов доведётся стать мишенью?

Когда в школе все этажи были ещё на месте, я сурово проходила мимо старшеклассников, и они оборачивались на весомые удары каблуков под пятой моей, и здоровались охотнее, чем с другими учителями, мышью старавшимися прошмыгнуть в свой кабинет. Но сейчас я одна, и кто-то воспользуется ситуацией.

Пожалуй, присутствие третьеклассников оказалось очень кстати.

Бедные! Они увидели, как всё теснее становится толпа вокруг меня, и у обоих глаза наполнились слезами, а губы начали дрожать. Младшие дети не любят старших, опасаются их. Вид у Матвея и Ксюши был жалкий. И я сыграла на этом. Я погладила по головам младших детей и привычно рявкнула в толпу профессионально подсевшим, зато громким голосом:

- Так! Вы, там, потише! Детей не пугаем! - кивнула я на третьеклассников. - Я увожу их в свой класс, и никто туда не войдёт без моего разрешения. Дети должны чувствовать себя в безопасности. Понятно?! - на высоких оборотах выдала я. Втолкнула младших в класс, прикрыла дверь в кабинет и поборола сильное желание прижаться к дверному полотну спиною, а ещё лучше, нырнуть за Матвеем и Ксюшей в класс и закрыться на три оборота замка.

Следом догнало холодное понимание, что соотношение сил неравное настолько, что со мной просто шутя, не по злобе, а исключительно из юношеского гадюшничества, могут сделать, что вздумается, и оставить жить дальше. А я не из тех, кто сносит обиду. Меня нельзя ломать, это категорически. Запертая в угол, я скорее пойду на крайние меры, самые радикальные, но не позволю... Тут я призналась себе, что боюсь только банды Краснокутского. Чего ухмыляешься, Вован?! В прошлом году я возила твой десятый "Г" в санаторий и знаю, что ты вовсю трахаешься с бабами, предпочитая не глупых девчонок, а взрослых молодых женщин. Двадцатитрёхлетняя педагог-организатор из соседней школы пришлась очень кстати, и с радостью, лишь глянув на твои мощные бёдра и всё, что выказывало себя между ними, предложила себя в качестве тренажера, на котором ты, здоровый жеребец, упражнялся ночи напролёт...

Я повернула к нему лицо, бросила веско:

- Что, Краснокутский?

- Делим территорию! Делим женщин! - глумливо рявкнул этот лось и несколько голосов подхватили его призыв. Толпа зашевелилась, загоготала, произошли перемещения - дружки Вована подтягивались к нему а, значит, и ко мне.

Несколько девушек, - аккуратные, ухоженные и брезгливые, - стараясь обойти Краснокутского на расстоянии, просочились вдоль стенки и встали за моей спиной. Они смотрели на меня с доверием. Таким образом полтора метра между мной и дверью оказались заполнены школьными джульетками.

Я покровительственно кивнула девчонкам и впустила на свою территорию, - в кабинет.

Раздел сфер влияния начался. Вряд ли кому-то пришли на ум такие слова, но все мгновенно поняли суть.

Ко мне попыталась пробиться одиннадцатиклассница Света, но Макс из параллельного класса обнял её за плечи, что-то нашёптывал в ушко и принудил остаться с ним.

У меня мелко подрагивали коленки. Нехорошо, если это заметят. Я сосредоточилась на дыхании и стала бесшумно втягивать воздух через нос - медленно, медленно... Не вышло медленно. Вообще ничего не вышло с релаксацией. Я решала, что делать, когда этот пипл почувствует голод, - а время обеденное, ждать осталось недолго. Или они захотят пить. Или, о господи! - придёт желание облегчиться по-большому, а затем и все прочие нужды. Что делать-то?!

И отдала первое приказание:

- Хватит ревели! (на их жаргоне я сказала "хватит громко разговаривать" - они меня поняли). Следите за вещами. Сумки не оставлять, если оставлять, то под присмотром. Я не буду отвечать за ваши рюкзаки.

Подумала, добавила:

- Не стану отвечать за ваше добро, если ваши сумки не у меня в классе. Дежурные, ключи от кабинетов сдайте мне.

Девятиклассник протянул мне ключ. Толя Тегленков, человек из своры Большого Вована, вырвал ключ из его руки.

Я сделала вид, что не заметила этого. Но отметила, что ребята из других школ ведут себя более сдержанно.

Понятно. Моя школа посреди новостроек раза в четыре многолюднее и безумнее тихих старых школок города, и учителя здесь выживают при одном условии: если у них есть данные, позволяющие командовать полками.

Я приказала:

- Не выливайте из вёдер воду, которой мыли пол. Вёдра вынесите в коридор.

- Вёдра ко мне! - сказал Вован, поднимая вверх по-мужски крепкую руку. Тупой и ленивый, он быстро сориентировался в практических вопросах. - Я в них буду ср.ть!

Я протянула Вовану на вытянутом мизинце ключ от кабинета английского, который окном упирается в лесистый холм. Распорядилась, веско впечатывая слова:

- Делать то, что ты сказал, все будут в лесу. Из двести восьмого кабинета выйдете на сухой бугор. И, да: хорошей охоты, сссэры!

Старшеклассники засмеялись.

Я сказала:

- Предупреждаю: нельзя поднимать присмиревшего зайца за уши, у них когти на задних лапах кривые, острые, как ножи, и до десяти сантиметров длиной, а лапы мощные. Случалось не раз, зайцы распарывали живот охотникам.

На мгновение все ошалело затихли, переваривая информацию. До сих пор они знали только набитых поролоном зайцев.

Я поняла, что - или сейчас, или никогда. Пора расставить всё по своим местам.

- Еды у нас нет. Воды надолго не хватит даже для мытья рук. Света нет. Связи нет. Слёз и воплей тоже чтоб я не слышала. Первое, что надо сделать: плотно закройте все окна, иначе станет холодно. Через окна летят комары, а мы от них отвыкли, и могут залезть ужи и всякие болотные твари, видите сами, какая вокруг глушь. Затем...

Договорить я не успела.