Читаем Три чужака онлайн бесплатно

Дождь барабанил по стеклу тысячами невидимых пальцев. Над входом под порывами ветра монотонно поскрипывала выцветшая, поржавевшая вывеска.

Рэд — на это имя отзывался огромный мужчина — потянулся. Майка сомнительно белого цвета чуть не лопнула на его мощной груди. Гигант зевнул так, что во рту запрыгала вставная челюсть, подтянул брюки на необъятном животе, взял кусок мокрой замши и принялся энергично драить длинную стойку бара. Барабанная дробь дождя вдруг усилилась. Рэд поднял голову и прислушался. Легкое постукивание водяных пальцев превратилось в град ударов. Через щель в двери, поблескивая, тихонько сочился ручеек.

— Надо бы починить эту паршивую дверь, — пробормотал Рэд. Он бросил грязную тряпку под стойку и медленно направился к молодому парню, неуклюже пытавшемуся свернуть себе сигарету. Табак сыпался сквозь пальцы.

— Возьми готовую, — посоветовал ему Рэд. — Это и проще, да и табак сэкономишь.

Он вытащил из кармана пачку и легким движением вытряхнул из нее сигарету. Молодой человек улыбнулся, лизнул языком самокрутку и поднес огонек спички к табаку, торчавшему из неумело свернутого бумажного цилиндрика. После второй затяжки от самокрутки осталось меньше половины. Гигант добродушно рассмеялся.

— Рик, старина, в следующий раз, как поеду в город, обязательно куплю тебе машинку для набивки сигарет, — пообещал Рэд.

Рик улыбнулся, последний раз затянулся и погасил влажный окурок в заляпанной пятнами ониксовой пепельнице.

— Ну, такая сигарета тебе горло не раздерет, — дружелюбно заметил Рэд.

Рику было лет двадцать пять. Высокий и стройный. Левая штанина брюк была довольно высоко загнута и пришпилена булавкой на уровне бедра. Лицо Рика казалось худым под густой шапкой рыжих волос, взгляд его голубых, широко расставленных глаз выдавал какую-то внутреннюю боль и страдание. В лице его не было той стереотипной красоты, что отличает красавчиков из Голливуда, но достаточно было лишь раз взглянуть на него, и этот человек становился вам сразу симпатичен.

Рэд широко улыбнулся, клацнув при этом вставной челюстью, и опустил руку на плечо Рика.

— Будем закрываться, — сказал он, почти не шевеля губами. — Больше никого не будет. Раз уж ты закурил, пойду принесу блок «Кэмела». Если хочешь, можем сыграть в карты… но при условии, что ты хотя бы слегка этому научился.

Теперь взгляд молодого человека не был уже таким страдальческим. Сжав пальцы в кулак, он легонько ткнул своего товарища в грудь, вытащил из-за пояса блокнот и быстро написал:

Гигант Рэд прочитал написанное вслух, закинул голову и расхохотался.

— Малыш, это будет очень быстро заработанный доллар!

Фары автомобиля на мгновение осветили стекла окон.

— Рик, клиенты!

Они услышали, как хлопнули дверцы машины, и через секунду в дверях зала появились трое мужчин.

Первый был высоким и крепким. Силач. Голова его едва возвышалась над широкими плечами. Одет он был в совершенно промокшую кожаную куртку. Мужчина снял матерчатую кепку, обнажив череп с короткими, черными, сальными волосами и множеством светлых проплешин. Широкий приплюснутый нос разделял малюсенькие глаза, спрятавшиеся в беловатых валиках жировых складок. Взгляд его не выражал абсолютно ничего. Под толстыми бескровными губами белый глубокий шрам проходил от угла рта до края необычно острого подбородка. Лицо было странным, бледным и неподвижным, без бровей и ресниц, и походило скорее на маску, щедро обсыпанную грязным тальком. Мужчина облизнул серым языком свои толстые губы. Веки глаз заморгали, когда он уставился на двух мужчин за стойкой; впечатление было такое, будто его глаза резко и намного увеличились. Незнакомец хлопнул матерчатой кепкой по бедру, и на полу образовалась блестящая лужица. Взгляд его медленно переместился с Рэда на Рика.

Второй из троицы был маленьким и округлым, с розовыми щеками и добродушным выражением лица. Но его большие голубые глаза, казалось, смотрели в глубь самого себя, словно их обладатель был настолько поглощен своим внутренним миром, что больше ничего не замечал. Голова его была круглой как шар, розовую лысину обрамлял венчик бесцветных волос. Старый плащ был ему явно велик. Мужчина не обращал никакого внимания на дождевые капли, стекавшие по его щекам. Он положил руки на стойку бара — необыкновенно белые руки с длинными ногтями. Неожиданно, запустив руку в карман и пошарив в нем, он вытащил два ореха с гладкой, блестящей скорлупой, отполированной от постоянного трения, и начал вертеть их в пальцах. На тонких розовых губах блуждала неясная улыбка. Он принялся напевать что-то вполголоса, взгляд его ушел в пустоту, как бы пытаясь отыскать что-то спрятанное внутри, в самом себе.

Третий был низкорослым, худым и сгорбленным, на вид лет двадцати пяти. Воротник его пиджака был поднят, на шее красовался небрежно повязанный красный в горошек платок. Лицо казалось грубым, несмотря на довольно правильные черты. Взгляд близко посаженных глаз выдавал слабого человека, испугать которого ничего не стоило. Кожа лица была усыпана угрями, тонкая шея, вся в пунцовых пятнах, походила на географическую карту. Густые черные волосы, постриженные ежиком, обрамляли узкий низкий лоб, правое веко подергивалось в нервном тике. Он, не отрываясь, смотрел на человека в кожаной куртке, как бы ожидая приказа.

Продолжая вертеть орехи, розовощекий человечек забрался на одно из двух стальных хромированных сидений у стойки. Он чуть не свалился на пол, потом, однако, обрел равновесие и, бурча что-то, продолжил свою игру с орехами. Немного погодя, положив их на стойку, достал из кармана металлическую коробочку и высыпал из нее в ладонь немного табака.

— Нет, Док, нет. Не сейчас, — сказал мягко, почти нехотя, человек в кожаной куртке.

Речь его походила на бормотание, казалось, что при разговоре он вообще не прибегает к помощи голосовых связок. Буркнув что-то, второй переложил табак, крошку за крошкой, в металлическую коробочку и снова принялся за орехи. Взгляд его затуманился, большие глаза казались ослепшими.

Здоровяк повернулся к Рэду и хлопнул ладонью по стойке бара.

— Там на улице жуть как льет! А машина на ладан дышит, вот-вот развалится, плюется и кашляет. Этот «Понтиак» не стоит и пятидесяти долларов, и если бы мне сказали, что на ней возили Линкольна во время войны за независимость, я бы не удивился! Слушайте, я зверски голоден. У вас найдется что-нибудь поесть?

— Конечно. Что бы вы хотели?

— Самый большой бифштекс, какой сможешь найти. Разобьешь сверху четыре яйца и приправишь все целой банкой соуса. Док, а ты что будешь?

Округлый человечек посмотрел на него отрешенным взглядом. Тот повторил вопрос мягким и приглушенным голосом. Казалось, что он вытягивает слова из легких, а не из гортани.

— Естественно, то же самое, Милч, — прошептал тот, кого называли Доктором. Похоже было, что он с трудом воспринимает слова своего товарища. После этого короткого ответа глаза его вновь потухли. Он тупо, не видя, посмотрел на орехи, взял их и принялся трясти в ладонях, словно в шейкере.

— А ты, Дэнни?

Дэнни стянул платок с шеи и вытер им лицо.

— Мне все равно, лишь бы погорячее и побыстрее.

Говорил он высоким и плаксивым голосом, тоже почти не шевеля губами.

Рик, наблюдавший все это время за троицей, оперся на тяжелый костыль и быстро направился к двери в конце стойки.

— Что с ним? — безразличным тоном осведомился здоровяк.

— С Риком? Он был летчиком в Корее. Его сбили в последние дни войны. Двое суток со сломанной ногой он провалялся на рисовом поле, пока его нашли. Началась гангрена, и ногу пришлось отнять. Потом отрезали еще выше. Он прошел уже и не знаю сколько госпиталей, но теперь все в порядке. В этот четверг получит протез. И снова сможет, — Рэд улыбнулся, — танцевать кадриль. Мы с ним частенько шутим. Когда его вытащили с рисового поля, он оглох и онемел. И так вот до сих пор.

— Надо же! — воскликнул здоровяк, но в его приглушенном голосе сквозило все то же безразличие.

Он наклонился, взял из руки молодого платок в горошек, вытер им лицо и положил этот кусок шелка на стойку.

Вдруг раздался тихий, свистящий голосок Доктора.

— У него случился истерический паралич слуховых нервов, из-за эмоционального шока. Синдром Мендеса… Случай относительно частый.

— Док — настоящий врач, — заметил Милч, и в его бормотании проскользнуло нечто вроде гордости.

— Рик — парень что надо, — вновь вступил в разговор Рэд. — Очень мужественный, смелый. Я хорошо знал его отца. Мы выросли вместе и вновь встретились на войне. Я вернулся, а он нет. Мать Рика смылась с одним типом… Я взял мальчугана к себе. И ни разу не пожалел об этом. А мужество Рика — это от его отца.

Дэнни сунул сигарету в угол рта и сделал несколько быстрых затяжек. Доктор нагнулся вперед, чтобы уловить дым, и облизнул губы.

— Слушай, Милч, — начал он. — Нельзя ли мне…

— Нет, — ответил тот. — Пока нет. Ты только что покурил. Сам же знаешь, как тебе бывает плохо. Не сейчас, Доктор. Немного можешь ведь потерпеть?

— Если Рик глухой, — сказал Дэнни, — как же он усек, чего мы хотим? — Слова Дэнни как будто выплывали из-под сигареты.

— Он умеет читать по губам, — объяснил Рэд.

Доктор вновь занялся своими орехами. Теперь он их подбрасывал и ловил тыльной стороной ладони, на фаланги пальцев. Когда один орех оказался на стойке бара, Доктор ухмыльнулся. Дэнни щелчком паснул его Доктору.

— Чтение по губам — это очень древнее искусство, — вымолвил Доктор и на миг остановил на Рэде свой взгляд, тут же, однако, провалившийся в пустоту. — Говорят, что турки прокалывали барабанные перепонки плененным крестоносцам. Фицджеральд утверждает, что Клеопатра была совершенно глухой и умела читать по губам. Это подтверждается и некоторыми древними папирусами, хранящимися в Британском музее. Да я недавно читал об этом статью в газете.

Милч приобнял Доктора за плечи.

— Доктор, ты неподражаем, — заявил Милч. — Видел? — добавил он, обращаясь к Рэду. — Он выражается как настоящий медик! Да… В этой маленькой головушке определенно кое-что есть. Это я вам говорю.

Он чмокнул Доктора в лысый череп и хрипло рассмеялся, но в этом смехе не было ни радости, ни веселья. Неожиданно Милч оттолкнул Доктора, взял ломоть хлеба и, чавкая, стал его жевать.

Сладковатый запах жареного мяса распространился по залу.

— Черт! — воскликнул Милч, выставив на обозрение длинные желтые зубы. — Впечатление такое, словно я не жрал дней восемь.

— Будем надеяться, что этот глухарь умеет готовить, — буркнул Дэнни.

Рэд запрокинул голову, будто его ударили прямо в лицо. Он положил свои волосатые руки на стойку.

— Можно бы и повежливее, — сказал он абсолютно спокойно.

— Ладно, ладно, — вежливо промолвил Милч, как бы извиняясь за своего товарища. — Он не со зла, так ведь, Дэнни?

Его пальцы стиснули бицепс Дэнни. Тот слегка скривился, лицо его посерело, приняв цвет старого пергамента.

— Так ведь, Дэнни? — спокойно повторил Милч. — Ты ведь мальчик воспитанный, так что извинись.

— Прошу прощения, — рыкнул Дэнни и сделал шаг назад.

— Отлично! — выдохнул Милч. — Мы никого не собираемся обижать. Я всегда говорю: на кой черт вообще людей обижать?

Он снова захрипел, что должно было изображать смех, и взял еще один ломоть хлеба.

Неожиданно раздался гортанный крик:

— Катись к чертовой матери!

Здоровяк резко обернулся. В конце стойки стояла клетка, в которой сидел большущий попугай и хлопал своими желтыми злыми глазами.

— Вашингтон проснулся, — объяснил Рэд.

— Да чтоб он сдох! — прошипел Милч. — Напугал меня до смерти, погань!

Он подошел к клетке.

— Крутой у тебя видок, парень, — сказал он, обращаясь к попугаю.

Милч просунул кусочек хлеба сквозь прутья решетки и тут же завопил от злости и боли, глядя на свой палец.

— Он меня, тварь, ущипнул!

Рэд улыбался.

— Я должен был вас предупредить. Он не любит незнакомых людей. А хлеб вообще ненавидит.

Здоровяк засунул пораненный палец в рот.

— Пошел вон! — заявил ему попугай.

Пухленький Доктор ухмыльнулся. Он сполз со своего сиденья и подошел поближе к клетке.

— Когда-то и у меня был попугай, — промолвил он тихо. — А этот просто прекрасен.

— Он у меня живет уже двенадцать лет, — в голосе Рэда слышалась гордость. — Я его выиграл в кости на судне.

— Лучше бы ты в тот день проиграл, — пробормотал Милч, посасывая палец.

Доктор снова забрался на сиденье у стойки.

— Знаете, — зашептал он, — укус такой птицы очень опасен. Может развиться парацемия. Часто с летальным исходом.

— Да ты что? — застонал Милч. — Шутка, надеюсь?

— Нет, — ответил тот, уставясь на свои орехи, будто он их видел впервые. — Это не шутка, Милч.

— О чем вы? — вмешался Рэд. — Да он нас щипал раз десять, Рика и меня, и, как видите, мы живы.

— Каждому свое, — произнес шепотом Доктор. — В конце концов, помирают лишь один раз.

— Симпатичная тварь! — Милч снова засунул пораненный палец в рот. Ухмыляясь, Доктор удерживал в равновесии один из орехов на указательном пальце.

Вошел Рик и подал дымящееся блюдо Милчу. Тот схватил вилку и нож.

— Приправу! — Рот его уже был набит. — Есть у вас приправа?

Рэд молча подвинул ему бутылку с соусом, и Милч вывалил больше половины содержимого в тарелку.

Теперь и Доктор принялся за еду. Взгляд его все еще блуждал в пустоте, ел он очень размеренно, отрезая по маленькому кусочку мяса. Дэнни ел шумно, совершенно не обращая внимания на желток, стекавший по его подбородку.

Милч взглянул на опустошенную тарелку, рыгнул, полил соусом кусок хлеба и снова принялся работать челюстями.

— Кофе, — прошипел он.

Доктор вытряхнул остатки соуса в тарелку и подобрал его хлебом. В движениях его было какое-то изящество. Рэд налил кофе.

— Надо признаться, твой парнишка и вправду умеет готовить. — Милч тяжело дышал. — Я таких бифштексов отродясь не ел. А ты что скажешь, Док?

Доктор смотрел на Рика, крутившего себе сигарету.

— Слушай, Милч, — прошептал он. — Можно?..

— Да, Доктор, теперь можно. Ты держался молодцом. Но только одну, слышишь? Одну. — Он взглянул на свой палец. — Болит еще, собака!

Маленький Доктор быстро вытащил из кармана коробочку, высыпал немного табака на бумагу, потом присыпал табак белым порошком из пузырька. Затем он умело свернул сигарету и закурил, глубоко затягиваясь и выпуская дым через ноздри.

— Он без этого не может, — объяснил Милч, и в его словах было сочувствие.

— А что это? — спросил Рэд.

— А ты не знаешь?

Глаза здоровяка спрятались среди белых отекших век.

— Не знаю.