Читаем Тревожная ночь онлайн бесплатно

Павел почувствовал, как сжалось сердце. Не дал лишь ему разойтись, овладел собой, думая: никакой же причины для переживания. Всё вроде бы в порядке. И дома, и на работе. Особенно дома. Чрезвычайно нежное, тёплое письмо прислала Наталья с дороги. Просит, чтобы берёг себя, о ней не беспокоился, потому что группа хорошая, ей по душе. В свою очередь, она тоже понравилась всем - сделали ей туристы хороший подарок. Павлу это будет большой сюрприз, когда она вернётся домой.

Взглянул на календарь - на видном месте держит его, делает там отметки, - те дни, когда нет Натальи, поочерёдно зачеркивает. Так, кажется ему, ждать легче. Две недели прошло, как сопровождает жена экскурсионную группу, и вот должна приехать. Квартиру ещё вчера, заранее, убрал, на комод поставил букет из красных и белых роз, которые больше всего любит Наталья. Не забыл про шампанское...

Не потому ли и защемило сердце, размышлял, что впереди радость встречи с близким человеком, которого очень любит, даже можно сказать - обожает. Хороша же она, лучших нет, кажется, на свете! Потянулся к телефону - может, она уже и дома? Так хотелось услышать её голос, то, как волнующе говорит она в трубку: «Алло-о?..» Передумал: будет иметь мужскую выдержку, подождёт.

Рука с пером, однако, задрожала, и пятно туши расплылась по чертежу. Занервничал: что с ним такое творится? Работа не идёт, и день - как целая вечность, хотя сейчас - суббота, в бюро работают только до четырёх. Пора бы и в отпуск, лето ведь прошло. Но без Натальи - как? А Наталья освободится только посреди осени, когда уже закончится туристический сезон.

Ещё раз взглянул на календарь: всё-таки совсем мало она бывает дома. Даже упрекал её. Не слушает, смеётся - так ли нравится ей ездить с иностранцами? Когда она училась во Львове на факультете иностранных языков, то мечтала сначала о том, чтобы стать переводчицей, потом захотелось ей стать стюардессой на международных трассах, чтобы все страны, весь мир облетать. Вместо мировых путешествий теперь имеет обычный маршрут, приземлённый и однообразный, который ему, Павлу, давно бы надоел. Но Наталья - странно! - из каждой поездки приносит домой новый интересный рассказ - такая уж у неё бурная фантазия, что даже в обычном всегда видит она необычное? Много раз хотел об этом поговорить с женой, но, когда она бывает дома, разве о чём-то серьезном с ней поговоришь? Не раз бывает так, что они не успеют и порадоваться встрече, как Наталья снова спешит в дорогу. Неужели и на этот раз сердце что-то такое предчувствует?

Представил Павел, как бы он обрадовался, если бы теперь Наталья позвонила и вдруг сказала: «Всё, больше не еду... Пора, в конце концов, и для семьи жить.»

Звонка не было. Успокаивал себя: если бы она приехала, первым делом ему бы позвонила. А впрочем, чего думать об этом? Беспокоится и тянется к трубке, будто он не верит, что женщина его любит, хочет проверить её. Разве это любовь? Откинулся на спинку стула. А сердце...

Не выдержал, позвонил домой. Заслышались короткие, отрывистые гудки. Кровь ударила в виски - значит, Наташа уже дома, но звонит не ему, кому-то другому? Или автомат не сработал как следует, - бывает же иногда, что набираешь один номер, отвечает другой. Перезвонил - и снова короткие гудки.

Не понимал: с кем же говорит Наталья? С кем-то из подруг, которых, разумеется, у неё немало - разве ему не звонили, допытывались, когда вернётся Наталья? Не могут теперь наговориться вволю, потому что за две недели у каждой полный рот новостей!

Решил ждать: должна же родная женщина и о нём, своем муже, наконец вспомнить! Но дождаться не мог. Прошло пять, а потом и десять минут - телефон был занят. Не мог усидеть на месте - не отпроситься ли у главного инженера, чтобы отпустил домой? Коли не нужно было бы объяснять, что оно и к чему! Засомневался: как об этом сказать чужому человеку? Ему же нет никакого дела до твоих интимных дел.

Подумал на своего младшего брата - Геннадия, студента. Одно время он жил в их квартире, а потом перебрался в общежитие: Наталья настояла - мол, ей неудобно, что посторонний человек в квартире. Однако Павел оставил Геннадию ключ - если захочет, то пусть приходит к ним, учится - в общежитии не всегда это удобно. Генка и пользуется такой возможностью - особенно, когда Наташа в поездке с туристами. Генка! Да, это Генка повис на телефоне! Павел облегченно вздохнул: вот сорванец! Очень непутёвый его младший брат, многим девушкам дурит головы, а любит ли кого-то по-настоящему? Хотя бы Наталью, двоюродную сестру, за которой тоже ухаживает? Сел себе за телефон и каждой знакомой твердит о любви!

Павел забеспокоился, чтобы случайно брат не нашёл шампанского, ведь как отпразднуют с Натальей встречу? Иногда после брата, да ещё если кого-то приведёт, - не найти ни крошки. Наверное, назло Наталье так делает, потому что не в согласии они, друг друга недолюбливают; как-то почувствовал Геннадий, хотя никто ему о том не говорил, что это она нажала, чтобы у них не жил. Павел набрал снова телефонный номер своей квартиры. Наконец дозвонился - услышал, как там весело запел звонок. Но никто не поднимал трубку. Кто же перед этим звонил из его квартиры - Наталья, Геннадий? Из головы не выходила Наталья. Не одну группу уже встретила и провела она, всё у неё рассчитано почти до минуты, поэтому привыкла возвращаться точно в указанное время.

Может, кого-то встретила? Уже не один ему говорил: очень милая, мол, у вас женщина, каждый вам позавидует.

С удовольствием это всегда слушал, а сам себя спрашивал: за что, за какие способности выбрала его среди всех красавица Наталья? Наверное, видела в нём какое-то преимущество? Сам в себе этого не находил и очень боялся, чтобы Наталья случайно не поняла, не прочитала его мыслей, не почувствовала, что его смущает.

А вдруг так же и она что-то утаивает от него? Привыкла же на той работе чувствовать себя, как на сцене? А в конце концов - сама жизнь - спектакль, только в одном случае - комедия, в другом - трагедия... Или же всё вместе. Тогда Наталья - лучшая артистка на свете, а он... что там он!

Павлу показалось, что кто-то тайно за ним наблюдает. Оглянулся и покраснел: нервы такие возбужденные, что уже и себе самому не верит...

Встряхнулся - необыкновенно громко зазвонил телефон. Поспешно схватил трубку. Наталья! - сразу мелькнуло в голове. Да нет, была это не Наталья, а секретарша директора. Сообщила:

- Вам письмо, Павел Николаевич!

- Письмо?

- Удивляетесь?

- Разве в том, что для меня есть письмо, есть что-то странное?

- Не знаю, - ответила секретарша и добавила после короткой паузы: - На столе у меня. Сами зайдёте, или занести?

Положил трубку и высоко поднял брови: что за письмо? Ведь никто никогда ему на завод писем не присылал. Всю корреспонденцию получает дома. От Натальи у него никаких секретов. Может, кто-то из коллег по конструкторскому бюро, который сейчас в отпуске? Что-то пришло на ум человеку и не терпится, хочет сообщить, посоветоваться. Иначе бы кто писал на работу?

А секретарша, вставая из-за стола, пытливо взглянула на него, будто заподозрила в грешном деле:

- Сокровенное письмо.

- Почему сокровенное?

- Не знаю. Так мне кажется, - улыбнулась.

Павел замешкался: он слышал, что секретарша пренебрежительно относится к мужчинам, мол, все одинаковые, каждый только и думает, как бы в гречку вскочить, чтобы никто того не знал, не ведал. Может, таких она и встречала, но это - не он. И уже хотел её попросить - пусть сама откроет и зачитает, что там ему пишут. Но заколебался: а что, если речь идет об интимном, что только он один должен знать? Снова покрутил в руках письмо, присмотрелся к нему, как будто не верил, что адресовано ему. Не указано лишь, кем написано, отправлено. Как будто нарочно прислали для того, чтобы секретарша могла дать волю бурной фантазии - очень уж любопытна она к чужим делам, всё хочет знать, особенно кто с кем встречается.

Проходили мимо Павла рабочие, здоровались служащие, но он никого из них не замечал, смотрел на письмо. Обычный конверт с четырёхкопеечной маркой на нём. На размазанном штампе не мог различить ни одной буквы. Боязливо оглянувшись, склонился над столом, спрятал письмо в ящик, а уже там медленно разорвал конверт. Вынул небольшой, перегнутый листок. В глаза сразу упало:

«Совсем того не знаете и не подозреваете, дорогой товарищ, что вы рогоносец...»

Павел нахмурился. Не может того быть! Письмо анонимное, никакой подписи - от друга или недруга? И прикипел дальше к бумаге:

«...что рога вам наставила жена, красавица Наталья, которая любит называть себя Афродитой - и этого, вероятно, не знаете? Тогда советуем: пристальнее присмотритесь к этой Афродите, потому что рога, которые носите, похожи на оленьи, широко разветвлённые - каждый охотник позавидовал бы такому трофею. Будьте, правда, осторожны, иначе испугаете предательницу, станет ещё хитрее и на крючок вряд ли попадётся...»

Он не верил и не хотел верить! Кто-то жестоко над ним наглумился. Наталья же всегда добрая, нежная - такая, что нежнее, кажется, и нет. Или только притворяется доброй и нежной? Она играет роль, а он, ослеплённый любовью, ничего не видит! Как и каждый муж, который позже всех узнает об измене жены. Не горит - не дымит!.. А может, какой-то завистник хочет их поссорить? Подбросил письмо, а сам наблюдает - ну, что из этого выйдет? Сквозь замочную скважину заглядывает! Со всей силы Павел толкнул дверь, чтобы тот, кто тайно за ним наблюдает, не успел и опомниться. Но в коридоре пусто...

Остановился возле широкого окна - конструкторское бюро на самом высоком этаже. Напротив нет ни одного высотного дома, а поблизости - только старый одноэтажный - бюро пропусков, зелёный сквер вокруг... И оттуда тоже на него, Павла, никто смотреть не может...

Потёр ладонью лоб: о, если бы это был сон! Но теперь хоть бы и хотел заснуть, то вряд ли смог бы. Анонимное письмо совершенно взволновало его душу, и теперь она волнующаяся, пугливая, беспокойная - и не знает он, что ему делать: или скорее идти домой, или заблудиться где-то далеко, побыть наедине - может, успокоится или что-то разумное придет в голову? Но сразу изменил мысль: надо обо всём спросить Наталью, пусть сама скажет...

Глянул на часы - четыре часа.

Побежал к лифту, на ходу накидывая на себя плащ. Несколько раз нажал на кнопку - кабина не подходила. Полетел по ступенькам Павел и выбежал на улицу. По сторонам поглядывал, нет ли поблизости кого-то из врагов. Но вдруг решил: будет вести себя так, чтобы никто ничего и не заподозрил, даже чтобы автор анонимки стоял с открытым ртом.

В мыслях всё же повторял строки, вычитанные из письма, хоть и отвергал их - ничему не верит! Не может того быть, чтобы Наталья - кто, кто, а Наталья! - изменяла ему, никаких на то доказательств! И лучше будет даже ни о чём не расспрашивать дома, не говорить о письме - зачем им в редкую минуту, когда встречаются, отравлять настроение.

Ругал теперь автора письма: если настоящий друг, то почему прячется, пусть придёт и в живые глаза скажет - так, мол, и так, твоя жена изменница! И докажет, убедит. Чтобы не было никакого сомнения...

Но вот автобус подкатил, двери распахнулись и закрылись, Павел оказался в тесном человеческом окружении.

Сошёл остановкой раньше, потому что нечем было дышать. Да и хотел погасить возбуждение, чтобы Наталья хоть на первое время ничего не заметила. Он должен быть возбуждён от радости, что жена дома! Но тяжело успокоиться, когда в душе покоя нет. Напрасно уговаривал себя, что ничего страшного не произошло и не произойдёт, что будут жить они с Натальей, как жили до сих пор, а врагов их уничтожит собственная злоба.

Время от времени Павел останавливался и поглядывал на прохожих - казалось, что все какие-то равнодушные, никто даже не повернёт головы, не заглянет ему в глаза. Разумеется, у каждого свои заботы, хлопоты, но таких, как эта, у него, нет ни у кого! Или есть? Город большой...

Почувствовал, как неожиданно тяжело ему стало подниматься вверх, завладела им усталость. Недаром говорят врачи, что больше всего уничтожают тревога и беспокойство. Злорадно засмеялся: да нет, он, Павел, ещё не такой старый, чтобы иметь уничтоженные нервы! Мелкие неприятности - разве на них надо так обращать внимание? Войну же не прошёл, как, например, их главный инженер. Весь в рубцах от ран, но его выдержке позавидуешь. При худших обстоятельствах не даёт воли чувствам.

Отдышался немного возле своего дома, потом перед дверью квартиры. Тихо, осторожно вставил ключ в замочную скважину и удивился: дверь была не заперта, подалась сразу вперёд. Павел услышал, как Наталья сказала кому-то: «Хорошо, котик, как хочешь...» - и положила трубку, потому что, наверное, услышала, что кто-то вошёл.

Павел застыл на месте. Наталья выбежала навстречу:

- Ты, Павлик? - и всплеснула руками: - Что с тобой, почему ты бледный? Плохо тебе, нездоровится? Дорогой...

- Голова почему-то... закружилась.

- Иди, я помогу.

Осторожно подвела его к дивану, посадила, сама преклонилась у его ног. Смотрела в глаза, и он смотрел Наталье в глаза, думая: они каждый раз иные, её глаза, - то голубые, то серые, то какого-то странного, неопределённого цвета. Но он счастлив, что теперь эти глаза смотрят на него с нежностью и любовью. Он счастлив... И провёл ладонью по ее волосам:

- Слышишь меня?

- Да, Павлик, слышу. Только ты молчишь. Хочешь мне что-то сказать? Говори...

Павел выждал минутку и выдохнул:

- Я люблю тебя!

- И я тебя люблю, Павлуша...

- Правда?

- Сомневаешься разве? - и снова пристально посмотрела в глаза, переспросила: - Сомневаешься?

- Разве сомневаюсь?

- Тогда почему ты спрашиваешь?

- Спрашиваю... - смутился Павел. - Видел страшный сон: будто бы ты меня разлюбила, хочешь развестись.

Засмеялась, заложив за голову руки:

- Разве лучше тебя я найду? Ведь один ты только такой...

- Какой?

- Такой... - И, насторожившись, будто что-то заподозрив, Наталья вздохнула: - Всё-таки что-то творится с тобой... Может, на работе какие-то неприятности?

- Нет, на работе хорошо.

- Что же тогда?

- Скучал по тебе, испугался...

- Что же могло тебя напугать?

- Говорил, плохой сон...

- Странный, разве ты всё ещё спишь? Разве ты не видишь, где сон, а где реальность? Рядом с тобой я, Павлик. Или тебе кажется, что это не я, а какая-то другая женщина?

- Ты, Наталья. Другой не хочу.

- Я тоже... - Вскочила, подошла к зеркалу и посмотрела на себя.

Павел молча следил за Натальей. Думал: для него прихорашивается, своего мужа. Может, действительно любит?

Вернулась Наталья к Павлу, присела на диван и положила голову ему на плечо:

- Я тоже очень соскучилась...