Читаем Треугольник онлайн бесплатно

Только что утвержденный Посол предстал перед представительным собранием Совета Федерации. Предстал один, но членам Совета было известно, что рядом с ним, всегда и везде, незримо присутствует все возглавляемое им «Единство». Это обстоятельство сыграло решающую роль в его назначении:

Федерация до сих пор не имела своего представителя на весьма удаленной и не очень дружелюбной планете Заран, и свежеиспеченный Посол, по сути дела, посылался в неизвестность, где личная инициатива зачастую бывает нужнее самых представительных гарантий.

– Мне требуется «Энтерпрайз», чтобы доставить мое «Единство» на Заран, – нарушил Посол тишину, которой было встречено его появление в зале Совета.

– Но разве вы не знаете, что путь на Заран пролегает через пространство, называемое людьми «Сектором Марии Селесты»? – спросил один из членов Совета, андорианец. – И никто не знает, сколько кораблей, больших и малых, исчезло в этом секторе.

– Именно поэтому мне и нужен самый лучший корабль Федерации, самый прославленный звездолет.

Андорианец молча пожал плечами, и тогда над обширным столом Совета приподнялся землянин – Начальник Штаба Звездного Флота.

– Посол, вам никто не запрещает рисковать головой, но я не хочу рисковать своим лучшим кораблем, он мне нужен для других целей.

Посол иронично усмехнулся.

– Я полагаю, что обсуждаемая экспедиция имеет важное значение не только для меня. А ваше противодействие ей общеизвестно.

Начальник Штаба выпрямился и оказался одного роста с Послом.

– Да, – согласился он. – Я не сторонник вашей экспедиции, хотя признаю ваше право претендовать на некую исключительность «Единства», но всеми силами намерен отстаивать право на существование любых других; не схожих с вашей, форм жизни и мышления. Заран принудительно навязывает свое «Единство» едва ли не всей Галактике, вы же никоим образом не осуждаете этого. И будь моя воля, я бы не послал несмышленого юнца стеречь медведя.

Посол пожал плечами.

– А вы послали бы амебу выяснять отношения с человеком? Только «Единство» способно вступать в контакт с другим «Единством». И нравится вам это или нет, но «Единство» действительно завоевывает Галактику. Я не знаю, как оно добьется окончательной победы, – силой или путем переговоров, но движение «Новых людей» не обошло и вашу планету.

Коллективное сознание распространяется все шире, ему принадлежит завтрашний день.

– Или вчерашний, – отпарировал Начальник Штаба. – Возможно, вы тупиковая ветвь эволюции. Таких тупиков было много. Хотя бы тот же динозавр, который никак не считал себя ошибкой природы и претендовал на завтрашний день. Так и вы считаете мой народ, моих собратьев пережитками прошлого. Но именно эти «пережитки» вывели нас к звездам. А благодаря «пережитку» старомодной любви, существующей между свободными «одиночествами», мои корабли продолжают путешествовать в космическом пространстве.

И, тем не менее, я дам вам «Энтерпрайз», экипаж которого укомплектован выходцами из вчерашнего дня, приверженцами старомодных отношений, чтобы вы узнали, как они ведут себя в самых необычных, самых удивительных обстоятельствах. А потом вы скажете мне, любовь или «Единство» посылает нас к звездам.

Посол загадочно улыбнулся.

– А что вы скажете о моем рабе Иове?

Среди членов Совета послышался ропот возмущения.

– Автомат-переводчик исказил фразу, – выкрикнул андорианец.

– Неважно. Я поясню, – снисходительно сказал Посол и торжественным речитативом продекламировал: «Был человек на земле Уц по имени Иов; и был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен, и удалялся от зла».

Такими словами начинается самая странная поэма Ветхого Завета – поэма о страданиях Иова, которого Бог отдал в руки Дьявола.

Посол поклонился Начальнику Штаба.

– Я принимаю ваш подарок на тех же самых условиях.

– Какие еще условия? – удивился член Совета – теллаританец.

– Условия дьявола: я сберегу его душу.

Взгляд Начальника Штаба стал колючим.

– Посол Гейлбрейс, – жестко сказал он, – я отдал бы правую руку за возможность командовать этим кораблем и принять ваш вызов. Но к моему глубокому сожалению, я лишен такого права. Зато знаю человека, способного постоять за себя и спасти свою душу от дьявола.

Посол чуть наклонил голову.

– Я тоже знаю этого человека. Вы говорите о капитане Джеймсе Кирке. К его несчастью, он попадет в руки иного дьявола…

Перед ними простиралась неизвестная планетная система – вожделенная мечта каждого исследователя. Но чем она обернется для них – прекрасным, укутанным в сплошную тайну подарком Вселенной, только и ждущим, чтобы его развернули и ахнули от удивления, или настороженным, поджидающим очередную жертву капканом?

– Система Цефалус, – объявил старший помощник капитана Спок, в чьем ведении была научная станция «Энтерпрайза». – По расчетам – это центр сектора Марии Селесты. Есть мнение, что именно она является ловушкой космических кораблей.

– Принято, мистер Спок, – отозвался капитан. – Планеты обитаемые?

Капитан Джеймс Т. Кирк увидел, как темная, с остроконечными ушами голова вулканца склонилась над сканерами и решил воспользоваться моментом, чтобы пройти путь от турболифта до своего командирского кресла как можно скорее, избежав внимательного взгляда старшего помощника.

Вряд ли нашлась бы та мелочь, которую Спок не знал о своем командире, он знал о нем решительно все, но сейчас Кирк не хотел обращать на себя внимание. И, прежде всего потому, что ему самому надо разобраться в чертовщине, которая стала происходить с ним. Поэтому для всех других, в том числе, и для первого помощника, он просто устал.

Такое объяснение выглядело весьма правдоподобно: несколько сломанных ребер, несколько едва заживших ран и тяжелых ушибов, постоянное недосыпание сказались на внешнем виде капитана. И хотя Спока внешним видом не обмануть, Кирк пока не хотел пускать его в свой внутренний мир. Слишком все было сложно и необъяснимо.

Ни с того ни с сего его стали мучить кошмары. Одно и то же видение преследовало его ночь за ночью. И весь ужас заключался в том, что Кирк не мог вспомнить приснившееся – просто страшный сон без какого-то определенного содержания. Потом выпали две-три спокойные ночи, а сегодняшней ночью…

Кирку то ли приснилось, то ли привиделось, что он оказался в каком-то месте, где он был не один и где никогда не сможет быть один. Кто-то находился рядом с ним и этот кто-то знал о нем буквально все: знал, кем Кирк был когда-то, кем стал сейчас и кем хотел, но не смог стать. Этот кто-то составлял с ним единое целое: одна плоть, одно знание – ничего нельзя утаить от другого и нечего ему противопоставить. В том же самом месте присутствовали и другие, много других, и каждый все знал об остальных и был единым целым чего-то Единого, в то же самое время оставаясь самим собой. И Кирк знал, что все вместе они представляют собой новую форму жизни, которая борется за свое существование, – и как всякой другой форме, им надо победить, чтобы жить и процветать, в противном случае все они погибнут.

Усевшись в кресло пульта управления, готовый приступить к командованию кораблем, капитан вдруг почувствовал, что впадает в странное состояние: на него раз за разом наплывала волна страха и такого жуткого одиночества, какого он никогда в своей жизни не испытывал, а сейчас, находясь на привычном рабочем месте, окруженный своими друзьями и помощниками, и не мог испытывать. Тем не менее, чувство одиночества, близкое к ужасу, не покидало его. Оно было слишком реальным и слишком необъяснимым, чтобы признаться в нем даже самому себе. Да и в чем признаваться – в страхе или в наваждении?

Но едва вулканец повернулся к нему, Кирк понял, что он мог обманывать кого угодно, только не Спока. Спок видел его насквозь и темные глаза старшего офицера красноречиво говорили о том, что капитан преподнес ему столько сюрпризов за последнее время, что не удивит и еще одним.

– Четвертая планета системы, без всякого сомнения, обитаемая. Класса – не ниже «М», но очень опасная. На ее орбите большой искусственный спутник. Виден и очень маленький, напоминающий корабль, пилотируемый одним человеком.

– Здесь, в этой глуши, корабль с одним пилотом? – удивился Кирк. Если это так, то у пилота корабля больше смелости, чем ума.

– Это как раз та самая крайность, которую люди проявляют чаще и охотнее всего, – со значением произнес Спок.

– Тогда вулканцы расшибают свои упрямые лбы, исходя из соображения логики и здравого смысла?

– Вне всякого сомнения, капитан, – охотно согласился вулканец, Кирк подавил усмешку и почувствовал, что добрую половину усталости, а заодно и следов кошмарного наваждения, как рукой сняло, чего, несомненно, и добивался Спок.

– Капитан, – вмешалась в словесную разминку Ухура, оператор пункта связи. Кирк уловил тревожные нотки в ее голосе и немедленно повернулся к ней. Лицо Ухуры, как всегда, было красивым своей классически строгой красотой, но сердитым.

– Посол Гейлбрейс требует для себя канал экстренной связи. Как он объяснил, он хочет связаться с Советом Федерации, чтобы выразить свое недовольство и нашей задержкой в пути, и вашим поведением.

– Доведите до сведения посла, что он сможет воспользоваться каналом связи, как только мы выйдем из сектора, где эта связь невозможна. И заодно напомните ему, что мы находимся в зоне исчезновения космических кораблей, что и препятствует нашему полету, если он этого не знает.

– Да, сэр, – Ухура повернулась было назад, к пульту связи, но передумала и неожиданно спросила:

– Сэр, могу я сделать замечание личного характера?

– Делай.

– Сэр, экипаж не понимает посла Гейлбрейса и его людей. Некоторые из его свиты пытались прямо-таки принудить наших людей присоединиться к их «Единству» и слово «нет» не признают за ответ. Члены экипажа встревожены и задают вопросы, примерно, такого рода: «Неужели это „новые люди“? И нас хотят сделать такими же? И мы должны стать такими?»

Кирк невесело усмехнулся:

– Я и сам не рад видеть посла и его свиту. Но я не знаю, вправду ли они называют себя «новыми людьми», хотя они, как мне кажется, действительно представляют собой все набирающее силу явление, направленное к слиянию сознания отдельных индивидуумов в некое единое и неделимое сознание. И если они – наше будущее, тогда, как я предполагаю, мы прошлое. Но готов биться об заклад, что на самом деле все обстоит наоборот.

– Но, сэр, мы их доставляем на Заран, а они ведут себя так, словно мы находимся у них в гостях, а они – у себя дома. Это и тревожит экипаж.

Дело было нешуточное. Кирк уже пытался разобраться, как случилось, что и он сам, и его друзья – Маккой, Спок и, конечно же, Ухура, как и все члены экипажа «Энтерпрайза», а вместе с ними и Звездный Флот с некоторых пор стали считаться если не людьми второго сорта, то чем-то вроде доисторических созданий, пережитками прошлого, вчерашним днем уходящего в небытие века индивидуализма. Попытался разобраться и чуть было не лишился капитанских звездочек.

«Новые люди» добрались до Звездного Флота и приобрели в нем такое влияние, что командующий Флотом, адмирал Хейхакиро Ногура настоял, чтобы Кирк остался на Земле и как живой герой, и как аргумент в пользу старого Звездного Флота. Ни та, ни другая роль Кирка не прельщала, но адмирал выбрал удачный для себя момент: истечение очередного пятилетнего контракта между командованием Звездного Флота и капитаном Джеймсом Т. Кирком.

Капитан был поставлен перед выбором: или отслужить очередные пять лет в штабе, или уйти в отставку.

Расстаться со Звездным Флотом было немыслимо для Кирка, и он целых три года отирал штаны о штабные кресла и подписывал какие-то бумажки.

Живого героя, живого аргумента из него не получилось – он только стал мишенью для остряков из «новых людей». И неизвестно, чем бы закончилась его штабная карьера, если бы не грянула очередная война.

Шутники из «новых людей» не очень-то препятствовали тому, чтобы мишень их остроумия стала мишенью для врагов Земли, и капитан Кирк без всяких хлопот заполучил под командование свой «Энтерпрайз» и команду. Как он воевал, может рассказать спасенная им от гибели Земля, многочисленные швы на корпусе «Энтерпрайза» и незажившие еще раны на теле самого Кирка.

Доктор Маккой настаивал на длительном лечении, на обязательном отдыхе, но доктор не представлял, как можно отдать «Энтерпрайз» и команду в чужие руки, а сам Кирк надеялся, что в космосе «новые люди» до него не доберутся. Так на тебе – их философия сопровождает его и а космосе, а философия эта далеко не безобидная.

Правда, сам посол и многочисленная его свита выглядят вполне нормальными людьми, разве что отличаются некоторыми особенностями в общении и друг с другом, и с посторонними людьми. Впрочем, это Кирка не беспокоило – в свое время он общался с представителями учения Колинар, едва ли не самого мощного и таинственного во всей Галактике, и ничего, жив-здоров. А один из бывших последователей этого учения планеты Вулкан стал его лучшим другом и первым помощником на корабле.

Так что Кирк, привыкший к самым разнообразным формам жизни и разума, не мог поверить, что его самочувствие каким-то образом связано с тем, что на борту корабля присутствуют чуждые ему по мировоззрению люди. В следующее мгновение он заставил себя вернуться к действительности, ответив Ухуре.

– Нас не касается философия посла и его свиты. Нам приказано доставить их на Заран, что мы и сделаем. И никакой другой философии, кроме философии приказа, для нас нет быть не может.

– В конце-концов, – начала было Ухура, и Кирк заметил, что Павел Чехов, офицер-навигатор, затаив дыхание, ждал, что она скажет. Но Кирк прервал ее:

– Ухура, – спросил он, – нам что, были даны и политические предписания?

– Нет, сэр, – поначалу как-то нерешительно ответила она, а потом твердо повторила:

– Нет, сэр. – Сама не зная почему, она не стала напоминать капитану, что они получили предписание обследовать две неизвестные звездные системы и попутно разгадать давнишнюю загадку о бесследном исчезновении кораблей, осмелившихся заглянуть в этот уголок космоса. И если за всем этим не кроется политика, то Ухура вообще отказывается понимать, что такое политика.

– В таком случае, передай послу, что я лично выслушаю все его претензии, как только найду свободное время.

– Есть, сэр.

Удовлетворенный ее ответом, Кирк вопросительно посмотрел на Спока.

– Корабль-разведчик, – сообщил тот, – заходит на посадку на четвертую планету.

– Ухура! – тут же приказал Кирк, – попытайся связаться с ним.

Предупреди, что на планете его ждут крайние опасности. Кстати, мистер Спок, что представляет собой эта планета?

– Представьте себе Землю, какой она была миллионы лет тому назад. На ней сейчас непостижимые уму крайности: жара и холод, ливни и засуха, травоядные и хищники, джунгли и вулканы. И все это находится в стадии гигантизма, как в свое время на Земле. Из показаний приборов можно сделать вывод, что формы жизни всех видов намного больше тех, к каким мы привыкли.

– Намного больше, – пожал плечами Кирк, – а нельзя ли поконкретнее?