Читаем Третья стихия онлайн бесплатно

Было около половины шестого вечера по среднеевропейскому времени, когда Михаил Лeтин ехал вместе с тремя незнакомыми гражданами и одной гражданкой в стареньком разбитом дилижансе, совершающем вечерний пассажирский рейс из пригорода Урюпинска в предгорья Сто Тринадцатого скального массива. Исходя из трехзначного номера массива любой приезжий, будь он даже инопланетным туристом, мог догадаться, что таких массивов было разбросано по донским степям по меньшей мере сотни. А взгромоздились они здесь сравнительно недавно — около столетия назад — как результат модных в прошлом веке экспериментов по преобразованию лика планеты. Опыты по изменению земного ландшафта дали потрясающий результат, но были вскоре заморожены, как искажающие древний облик планеты и портящие ее исторически сложившиеся погодные условия. Но последствия экспериментов — эти самые массивы — так и высились с тех пор скалистыми островами в бескрайнем океане равнин, став их главной и практически единственной достопримечательностью.

Что же касается Михаила Летина, то вернее все-таки будет сказать, что трое граждан и гражданка ехали, а Михаила везли ясным летним вечером из родного Урюпинска посредством старенького дилижанса. Поскольку, как любил говаривать Михайлов американский дед Панас Житомир, тоже любивший иногда у себя в Америке ради разнообразия прокатиться в дилижансе ежели ты едешь в транспорте лицом вперед, то ты таки едешь, а ежели лицом назад — то тогда тебя, стало быть, везут. Так вот: дилижанс вез Михаила, сидящего на первом сиденье именно лицом назад, из Урюпинска в предгорья. И шел дилижанс под Михаилом не тряско, как, по подозрениям все того же Михаила, громыхали когда-то по древним степям Украины дикие дилижансьи предки, а плыл, можно сказать, тихой цивилизованной лодочкой, потому что дорога под его колесами лежала не какая-нибудь грунтово-доисторическая, а вполне прогрессивная — лодбитовая, четырехполосная, упругая и гладенькая, как шелковая лента, но, в отличие от той же ленты, неимоверно устойчивая. За окнами дилижанса по правую руку от Михаила среди бескрайних степных просторов громоздились вдали Сто Восьмой и Сто Девятый скальные массивы. В полуметре за левым окном шел невысокий бордюр в черную и белую полосочки, по ту сторону бордюра пролегала скоростная трасса, предназначенная для более современного наземного транспорта. И совсем уж на горизонте с той же левой Михайловой руки маячили над полями в ряд зубьями гигантской циркулярной пилы четыре гордых пика Сто Пятнадцатого скального массива. Безоблачный небесный океан над дорогой пересекали на разных высотах в разных направлениях и с разными скоростями сразу несколько видов летательных аппаратов: подобно низкому грозовому облаку летела с юга грузовая авиаплатформа, похожая с земли на неприступную летающую крепость; торжественно парили в разных концах неба два дирижабля: черный, элегантный, чем-то смахивающий на пузатый рояль, и легкомысленный зеленый, в веселенький красный горошек; трещал на все небо порхающий в самом зените трехъярусный аэроплан-этажерка, летящий почему-то — наверное, для разнообразия — хвостом вперед; время от времени небосклон прочерчивали стремительными ракетами граждане в индивидуальных силовых креслах, а к западу сносило стайку разноцветных летающих блюдец. Самыми шикарными считались вообще-то в последние времена такие виды воздушного транспорта, как небесные субмарины, а также парусные суда самого разного «воздухоизмещения» и деревянные избы, изготовленные из крупных нетесаных бревен; однако подобная летучая роскошь появлялась над донскими степями нечасто, а начинала пестреть в небесах по мере приближения к столице.

— И он заявляет мне — мне, старейшему члену клуба! — что пять убитых панцирных загрыз — это слишком много на одного охотника! — напористо говорил Михаилу Летину сидящий напротив сухощавый мужчина с маленькими глубоко запавшими глазками и двумя широкими залысинами над выпуклым загорелым лбом. — Он заявляет, что подаст ходатайство о запрещении охоты на Дирлоке с пространственными резаками! Он клянется, что скоро нам, охотникам, не придется брать в руки ничего тяжелее учебного парализатора!

Сосед сжал жилистые кулаки, сопроводив это конвульсивное движение такой нехорошей усмешкой, что Михаил всерьез обеспокоился за судьбу неизвестного защитника панцирных загрыз Дирлока.

— А цветы там есть? — спрашивала между тем хорошенькая пассажирка слева в салатовом платьице-топ у мускулистого блондина в обтягивающей белой тенниске и в цветастых шортах, подсевшего к ней сразу по восшествии в дилижанс. Вопрос соседки, похоже, поверг неотразимого ухажера в некоторое замешательство: перед этим он, кажется, грузил даму своими героическими подвигами в сумасшедшем аду Беблера — одной из самых молодых и нестабильных планет в Галактике.

— Цветы, девушка, на Беблере не растут, — подал голос из хвоста дилижанса четвертый пассажир — моложавый господин средних лет в помятом бежевом костюме. — Если вы хотите цветов, то отправляйтесь в Серединную Империю на планету Айрап — там они произрастают просто повсеместно, и даже в самых не подходящих для этого местах.

Девушка обернулась к господину в беже, восхищенно всплеснув руками. Похоже, что она понятия не имела о существовании во Вселенной таких мест — включая и пресловутый Беблер, — где цветы могли бы быть неуместны.

— Если только его ходатайство пройдет, то он первым об этом горько пожалеет! — встрепенувшись от мрачных раздумий, вновь подступился к Летину попутчик напротив. — Он вынудит нас стать браконьерами! Уж я-то сумею нелегально провезти на Дирлок свой именной РП! — При этих словах говорящий сделал резкое движение руками, будто выкручивал мокрое белье.

«Трепещите, дирлокские панцирные загрызы! Браконьеры Урюпинска уже точат на вас свои именные резаки!» — с таской подумал Михаил, в очередной раз остро сожалея о том, что выбрал сегодня для поездки на ответственное, можно даже сказать конспиративное, свидание такой вид общественного транспорта, как дилижанс. А между тем он специально вышел пораньше из дому, заранее решив не полететь на свидание, а именно поехать и именно в дилижансе, надеясь хорошенько обдумать дорогой в тишине и покос архаичной коробки под стук лошадиных копыт предстоящую встречу. И хотя праздный народ в последние времена вообще отличался чрезмерной общительностью, но завзятому домоседу и виртуальщику Летину почему-то казалось, что дилижансами ездят исключительно мечтательные и молчаливые люди. Это его романтическое заблуждение было бесцеремонно развеяно общительными соседями, обнаружившими свою потрясающую коммуникабельность уже в самом начале пути; и чем дальше, тем больше Михаил в этом своем заблуждении раскаивался. Хотя в обычные дни, уж если ему приходилось куда-то ездить, Михаил предпочитал именно коллективный транспорт и любил, когда в попутчики подбиралась хорошая разговорчивая компания.

Но только не сегодня.

А началось все три дня назад, когда на квартиру Михаила был совершен неофициальный налет боевого наряда урюпинского спецназа. После беглого осмотра неприбранной типовой малометражки, сработанной «под старину» (XX век, «Диссанс»), начальник наряда разочарованно поставил хозяина в известность о том, что его брат дезертировал недавно с определенной ему наказанием службы, умудрившись при этом перепрограммировать и угнать с намеченного курса место своего заключения. Дело в том, что у Михаила Летина имелся старший брат — Петр Летин, в прошлом — штурман межзвездных рейсов, осужденный три года назад за контрабанду земных наркотиков в особо крупных количествах и приговоренный к пожизненной службе в неисследованных пространствах космоса на корабле забарьерной разведки. Видимо, означенный корабль Петр и умудрился перепрограммировать и затем удрать на нем неизвестно куда. Михаилу надлежало немедленно оповестить власти, если Петр Летин каким-либо образом проявится на его горизонте. Начальник наряда дал понять ошарашенному всем происходящим гражданину Летину, что появление беглого преступника ожидается в Урюпинске со дня на день и что его все равно скоро поймают, а Михаилу в случае сокрытия информации о брате тоже неизбежно грозит в ближайшем будущем нелицеприятное свидание с законом. После визита властей Михаил почти перестал выходить из дому, сутками ныкался по виртуальности сам не свой, полный воспоминаниями детства и юности, а также мыслями о том, зачем он может понадобиться Петру в теперешнем его нелегальном состоянии. На самом деле Михаил догадывался — это-то и было самое неприятное, — почему брат может явиться теперь именно к нему и чего у него попросить. Михаил все еще надеялся, что Петр поостережется совать голову в стопроцентную петлю, объявляясь в родном Урюпинске; но утром этого дня, когда Михаил решился наскоро высунуть нос из дому — кушать-то иногда надо, — на выходе из подъезда соседский оголец сунул ему в руку записку. Моментально забывший о муках голода, Михаил все же добрел по инерции до открытого кафе на углу улицы и что-то там сжевал; причем в процессе жевания Михаила не покидало нездоровое ощущение, что предательская записка просвечивает сквозь карман его штанов и привлекает к себе всеобщее внимание. Домой он вернулся уже на полном автомате, зажав записку в кармане в кулак (чтобы не отсвечивала, сволочь), обреченно послонялся по квартире, рухнул в любимое кресло перед монитором, после чего извлек все-таки из запотевшего кармана штанов помятую бумажку и нетвердыми руками развернул ее. В записке было два слова «Донской орел» и время — 18.00.

Горный отель «Донской орел» был Михаилу очень хорошо известен: именно в этом отеле в годы созревания дневал и ночевал — то есть, практически, созревал — его брат Петр Летин, прежде чем окончательно дозрел и принял роковое решение пойти на штурманские курсы, которые его в конце концов и сгубили.

Теперь Михаил ехал на свидание с братом Петром, то и дело по-шпионски тайком поглядывая в окно, чтобы убедиться в отсутствии за собой «хвоста», в то же время пытаясь волевым усилием причесать растрепанные мысли и собрать их в целенаправленный пучок. Но для этого надо было сначала отделить нестройный шорох мыслей от докучливых внешних помех, что было задачей не из легких.

— Этот прыщавый молокосос, эта девица в штанах грозится — ха-ха, он грозится! — лишить меня — меня! — охотничьего билета, если я в течение полугода появлюсь на Дирлоке! — бурлил, закипая все круче, сосед напротив. — Да я сам, лично, вот этими руками спущу в унитаз этот паршивый билет вместе с их ублюдочным табельным парализатором!!!

— Кроме того, должен заметить, что тех же ящериц в нашем городском террариуме больше, чем их наберется на трех материках Беблера, вместе взятых! — окончательно завладел инициативой в параллельной беседе помятый господин в беже. Девушка глядела на него с восхищением, очаровательно приоткрыв рот, молодой человеку цветастых шортах — с угрожающим прищуром. В то же время какие-то невнятные, но отчетливо агрессивные выкрики начали доноситься еще и снаружи. Похоже, поблизости на дороге шла отчаянная перепалка, и дилижанс, судя по нарастанию скандальных звуков за окнами, медленно, но верно к ней приближался.

Михаил с любопытством высунулся в окно — начисто, кстати говоря, лишенное стекол — и повертел головой уже снаружи. Что бы там ни про- исходило, а все лучше, чем мечты соседа об изощренных пытках для охотничьих билетов, табельных парализаторов, а также для панцирных загрыз Дирлока и их отважного защитника. Охотник на время прервал свои излияния и тоже глянул за окно; остальных пассажиров дилижанса посторонние звуки также очень вовремя отвлекли от завязавшейся дискуссии — кажется, над господином в беже уже нависла серьезная опасность в лице блондина в шортах.

Источником скандала оказались две машины, двигавшиеся впереди параллельным курсом: по дороге для архаичного транспорта полз оранжевый «жук» навозоуборщика, а по трассе через бордюрчик, явно примериваясь к черепашьему темпу ассенизатора, шел белый «Шевроле-Корвет», длинный, словно французская сарделька, и набитый народом, как осетровая самка на нересте — икрой. «Навозник» тоже не пустовал: на обширной покатой броне «жука» расположились привольно, словно на пляже, трое голых мужчин и, похоже, перекидывались там в картишки. Из «Шевроле-Корвета» в адрес загорающих щедро сыпались через бордюрчик издевательства и насмешки. Троица с «навозника» вяло отбрехивалась, не отрываясь при этом от игры; вяло, но, видимо, едко, потому что компания в белой «сардельке» свирепела прямо на глазах. Дилижанс быстро нагонял очаг конфликта — очевидно, принципиального, — так что Михаил с компанией смогли вскоре оценить узость площадного лексикона пассажиров «Шевроле» и расчетливую издевку скудных реплик их оппонентов с оранжевой, как апельсин, крыши «навозника».

— Не свалитесь с этой кучи дерьма, трам-тарарам вашего самого близкого предка по женской линии! — орал грубый бас из белого авто. — Полезайте внутрь, там вам, червям навозным, самое место!

— Это что, передвижной гальюн? Кто последний на очереди? — вторил ему оттуда же визгливый тенор.

— Не подмазывайся к чужому сортиру, огрызок, плаваешь в своем — белоснежном, и плавай! — лениво отвечали с «навозника».

«Так их!» — мысленно поддержал оригиналов-картежников Михаил Летин: путешествуй Михаил по ту сторону бордюра, он, вероятно, ощутил бы обиду за шикарный «Шевроле-Корвет»; но сейчас Летин сразу же всей душой встал на сторону экипажа «жука», как и подобало пассажиру экзотического транспорта по эту сторону дороги.

Из оскорбленного «Шевроле» раздался многоголосый рев, в котором различимы были по временам только отдельные нецензурные междометия. Голая троица на «жуке» отстраненно безмолствовала, полностью уйдя в игру. Лишь когда противник выдохся и поток оскорблений с его стороны иссяк, тот из троих, что лежал к ним спиной, громко высказался:

— Вони-то! Никак у нас под боком канализацию прорвало? — И насмешливо добавил через плечо: — Спустить не забудьте! Мы ведь только за лошадьми подбираем.

Дилижанс между тем догнал конфликтующие стороны и начал вклиниваться аккурат между ними по свободной полосе. А в это время из «Шевроле-Корвета» в ответ на оскорбление уже летел в сторону «жука» первый баллистический снаряд, сиречь — пустая бутылка из под пива. На «жуке», судя по всему, только этого и ждали: неприятельская боеголовка еще рассекала воздушное пространство между враждующими державами, а лихая троица ассенизаторов была уже на ногах. Просвистав узким горлышком над лошадиной холкой, бутылка смачно разбилась об оранжевый бок «навозника». Его экипаж тем временем действовал оперативно: распахнув люк на крыше, они все втроем в него всунулись и мигом вынырнули, держа в каждой руке по рассыпчатому благоухающему конюшней «боеприпасу».