Читаем Третья леди Аргайла онлайн бесплатно

Шотландия, остров Мэлл, замок Дуарт, март 1545

Гиллеспи Рой Арчибальд Кемпбелл, граф Аргайл, по прозвищу «Бурый волк», сдвинув брови, молча смотрел на собеседника. На лице его было выражение между недоумением и неверием, хотя Аргайла, сорокалетнего, сурового, искушенного, смутить чем-либо было трудно, если не невозможно. На лице же вождя клана Маклин, сделавшего Аргайлу предложение короткое, в несколько слов всего, но весьма неожиданное, напротив, мелькала усмешка, но не слишком явная, чтоб не рассердить своей очевидностью гостя, чей нрав трудно назвать покладистым.

— Ты, видно, совсем рехнулся на старости лет, Гектор, — выговорил наконец Бурый волк. — На кой мне твоя девчонка?

— В доме должна быть женщина, Аргайл, так Господь заповедал чадам своим, дабы не жить во грехе.

— Да пусть Он и держит себе женщину в доме своем, там, на небесах, не имею возражений — но пусть Господь не мешается в мои дела. У меня двое сыновей, я дважды был женат и, слава Богу, наконец опять овдовел… обе бабы стервы были несусветные, царствие им Небесное, голубкам. Но чтобы третий раз⁈

— С моей у тебя хлопот не будет, — возразил Гектор Мор Маклин, пройдоха из пройдох, убийца из убийц, мятежник все пятьдесят пять лет своей жизни. — Кэт — славная девчушка, разве только слишком уж воспитанная… коли понимаешь, о чем я.

— Не понимаю и понимать не хочу, Гектор. Цену нашего мира ты знаешь: моя дочь под венец с твоим парнем, на этом всё, ни кроны, ни человека сверху.

— Жаль, Арчибальд, очень жаль. А я-то думал, мы достигли соглашения… что ж, доброго пути, не смею настаивать. Младший Макдональд Даннивег думал свататься за Кэт, да я было подумал — удобней сыграть две свадьбы с тобою, раз ты приехал…

В светлых глазах Аргайла горел белый огонек, очень неприятный, но Гектор Мор продолжал ухмыляться — теперь куда уж отчетливей. Знал, сукец, что нужен сейчас Аргайлу, так нужен, что на любой шантаж может откликнуться. Угроза была понятна. Дочь Маклина — по матери также Макдональд из Даннивега, Маклин предлагал Кемпбеллу замириться с двумя родами сразу, а по отказу угрожал и нарушением мира с теми же двумя родами, а и кроме того, ещё был у Бурого волка в Маклине интерес… двадцать пять лет из своих сорока Аргайл «Бурый волк» провел во вражде, войне, сварах с Макдональдами и Маклинами, вождями Гебридских островов. Признавать не хотелось, что Гектор Мор припер к стене старого врага, но если цена мира две свадьбы вместо одной, то лучше худой брак, чем добрая ссора.

— Не самый-то я годный жених твоей дочери, Гектор. Двадцать лет разницы, если не более. Наши дети больше подходят в пару, чем мы с нею.

— Это самый сок, Арчибальд, верь мне — я на Гленс женился, когда той пятнадцать было, у нас все, что надо, отлично сладилось. Кэт, Уна, Джайлс, Дженет, Гектор — все от нее понародились, покойницы. Так что, согласен?

— А что ты дашь за дочерью, Маклин, кроме мира? — осклабился Кемпбелл. — Стать графиней Аргайл нынче стоит дорого…

— Ни человека, ни фута земли, ни камня.

— Тогда в чем моя корысть, Гектор Мор?

— Так тебе же нужны деньги, Арчибальд, очень нужны. Жизнь при дворе стоит дорого, еще дороже стоит кровная вражда… А деньги у меня есть.

То была правда. Гектор Мор Маклин награбил за всю свою жизнь столько, что мог бы выстроить второй замок Дуарт и купить второй остров Мэлл. Они торговались мелочно и ожесточенно, как могут торговаться только настоящие горцы — за каждое пенни, за лишнюю крону, но соглашение было достигнуто, а мир подписан. Бурый волк обязался отправить дочь в Дуарт не поздней середины апреля, с тем, чтоб она росла в доме жениха до вхождения в зрелость и осуществления брака, но сам жениться на Мэлле теперь же, сей же час, наотрез отказался.

— Присылай невесту и своих к началу мая, — сказал он. Гектор Мор, мы знаем друг друга двадцать пять лет, и сколько тут было свадеб, на которых жених не доживал до рассвета? Нет уж, пусть невеста с любым числом свиты прибывает в Ущелье, напоим всех, не скупясь. А брачный договор я подпишу тебе тут же, чтоб ты не рыдал, старый хрен.

— Ты, главное, заложничков верни, зятек, не забудь.

Аргайл оскалился, что при очень большом желании можно было счесть за усмешку:

— Получишь, получишь, и даже живенькими, не по частям!

Кемпбеллы ожидали вождя на дворе Дуарта. И хотя господин их, верховный судья Шотландии, персоной был не из тех, кого вдруг завалишь — если ты не бессмертный, конечно — поглядывали окрест весьма настороженно. Потому что Маклины, морские разбойники — народец, известно, гадкий. Столь же настороженно на горские черно-зеленые пледы посматривали сами Маклины. Когда бы не приказ Гектора Мора, Аргайлу тут бы многое припомнили, но Мор Маклин в своих играх с изменниками и прихвостнями сассенахов зашел так далеко, что его бы и галерный флот уже не спас… если бы Аргайл не явился взять его за горло и потребовать мира. Но вот только обратным хватом за горло Аргайла взял и сам Маклин. Две свадьбы вместо одной, вот же скотина…

Кривой Алпин дожидался господина внизу лестницы с крыльца и на правах знакомства длиной в жизнь рубанул сразу:

— Ну?

Аргайл не сбился с шага, утекая со двора старинного врага, а нынче предполагаемого тестя и уже точно свата:

— Что «ну», Кривой?

— Чем дело кончилось там, наверху? Отлипнет он от Дональда Ду али нет? У тебя рожа такая, словно Мор Маклин тебе прокисший эль сушеными крысами закусить предлагал.

— Хуже.

— Да что может быть хуже-то, Бурый?

Аргайл поморщился. Его кривило просто от того, что сознавал себя припертым к стенке, а деваться было некуда все равно:

— Мало ему одной свадьбы, сукину сыну, вторую желает.

— Колина или Арчи? — оба сына Аргайла гуляли еще на вольном выпасе, кабанчики.

— Если бы. Меня. А коли нет…

Кривой вытаращился на старого боевого товарища и господина так, что единый глаз едва из глазницы не выпал.

— Тебя⁈ Это он кого за тебя сватает? Вчера в холле за хозяйским столом не было ни одной девицы брачной возраста! Соплюху какую, что ли, с нянькиной куклой за пазухой вместо сисек?

Аргайл скривился:

— Да бес его знает, говорит, есть какая-то… Я б ему брачный договор с любой из дочерей подмахнул, пока они в возраст войдут… А там оспа или потница руки-то развязали б. Мало ли от чего девки дохнут, пока не созреют. Но нет же, он требует и осуществления брака не позже Белтейна.

— Об Майский день мы ж собирались Раналдам жопу драть! Когда жениться-то?

— А как-то промеж Раналдов, Кривой. Надеру и женюсь. А коли нет, не оторвать Гектора Маклина от Макдональдов.

— И ты, ясно дело, оторвал. Ну и женись, черт с ней. В хаггис покрошим его девку, разберем на потроха. В третий раз овдовеешь, и всего делов.

— Не выйдет. Тогда он ответно покрошит в хаггис мою дочь. А этого уж я не допущу, не за тем растил. Мор Маклин думает, что купил меня… что обошел меня. Меня! Так ведь я, хотя жениться и обещал, дать жить его сучке не обещал вовсе. Сам напросился, дурень старый, довольно было б с него и одной свадьбы!

Аргайл осклабился. Кривой понимающе захрюкотал.

— То есть, он меня выгодно продал, — заключила, выслушав новость, Кэтрин Маклин, старшая дочь вождя Гектора Мор Маклина.

Восемнадцать лет, щуплая рыжеватая пигалица, брови вразлет — в мать, глаза серые, умненькие — в отца. Брат, Гектор Ог Маклин, Гектор Малый, морем вез ее из монастыря Айона, где та воспитывалась в ожидании подходящей партии, в родные пенаты. И вот партия нашлась, да еще какая, однако Кэт Маклин вовсе не считала ее удачной.

— Не совсем, — шмыгнув носом, уточнил брат. — Скорей, он подставил самого Аргайла и радуется этому от души. Но также еще и тому, что ты, Кэт, станешь графиней.

Гектор Ог честно считал сестру красавицей — ни у кого другого не видал он таких густых каштановых волос, чистый шелк, таких ясных глаз — в цвет голубого агата, таких изящных рук, которые одинаково ловко управлялись с пером и с иглой.

— Третьей графиней четвертого графа, — уточнила сестра, — если я верно помню числа, относящиеся к нашему старинному врагу. Значит, не хозяйка в доме и не мать наследника… выгодно быть третьей графиней, ты не находишь? А каково было бы тебе жениться на вдове вдвое старше тебя?

— Ну, тут совсем другое дело, Аргайл — мужчина, Кэт, на сей счет можешь не беспокоиться. Станешь его третьей леди. А потом сразу можешь остаться богатой вдовой. Сколько у него там еще простоит? Постоит-постоит да отвалится.

Молодые, особенно очень молодые мужчины, прямо скажем, юнцы, женщины не пробовавшие, предсказуемо считают, что жизнь в сорок лет завершается, а как же еще? Два взаимоисключающих пророчества, уныло думала Кэт, ежась под свежим ветром, налетающим на бирлин с севера: «мужчина» и «отвалится». Ни то, ни другое ее в равной степени не прельщало. Скрипторий в Айоне делался милей с каждой милей преодолеваемого до дома морского пространства.

— Это более чем вероятно, но не самая приятная причина, чтоб первый раз выйти замуж, да еще за мужчину, который тебе в отцы годится, — наконец сказала она. — Ты ведь женишься на его дочери?

Брат кивнул, сестра покривилась:

— Отлично… стало быть, я стану тебе тещей? Вот где разгуляться-то! Гектор, а отказаться мы можем?

Ог Маклин жениться обязался, конечно, но до той женитьбы было ему еще как пешком до Эдинбурга — невесте только восемь лет. Еще за восемь лет кто знает, что в мире переменится… может, и вообще помрет нареченная. Может быть, повезёт! А Кэт придется подкреплять собой мир с Аргайлом теперь же, скорейше. Ог пожал плечами, чуть извиняясь:

— Уже нет, оглашение состоялось, и договор, я слыхал, подписан.

— Отцу скажи, приданое пусть дает книгами.

— Так их для этого потребуется купить! — возмутился брат.

— Вот пусть и позаботится напоследок, раз продал меня за ваш пресловутый мир.

— Кэт… Аргайл по полгода проводит при дворе, в Стерлинге, в Эдинбурге, неужели ты думаешь, у него дома не найдется книги?

Сестрица облила младшего брата взглядом, полным презрения:

— А ты не думал, что мне может их потребоваться больше одной?

На пристани Кэт задержалась, несмотря на пронизывающий ветер. Если верны перемены в ее судьбе, отчалив отсюда, море она увидит нескоро. Ей, выросшей на Мэлле, на Айоне, где море буквально везде, за каждым изгибом берега, предстоит жить долгие годы на суше, в глубине черствой земли, смотреть на горы и лес, и горная речка — все, что станет теперь водой для нее. Если, конечно, муж не позволит ей жить в Инверери, там есть хотя бы Лох-Файн — не море, но частица моря.

Муж. Очень странно было думать про такое. Никогда не было и вот взялось ниоткуда. Конечно, старшая дочь Великого Гектора Маклина и не думала, что судьба ее будет иной, чем выгодный для отца брак, но отец тянул так долго — девятнадцатый год пошел — что Кэт понадеялась: вдруг пронесет, оставят в обители, внесут аббатиссе долей ее приданое. Но нет, не случилось. Господь даровал ей другую стезю, будем же идти по ней смиренно, не теряя присутствие духа. Ибо нет на земле счастья, но только на небесах, а на земле есть у смертной женщины долг.

Мор Маклин — король галерного флота, и Дуарт — величайшая твердыня острова Мэлл. Дуарт закрывает собой узкий пролив Мэлл меж островом и материковой Шотландией, большой землей. С большой земли — слухи, товары и враги. И главный враг все эти годы — ее нареченный супруг, Арчибальд Кемпбелл, граф Аргайл, чьи владения на суше кроют владения Маклинов на острове как бык овцу. А друзей у Мор Маклина и нет, он сам себе друг и надежа, никому не верит, ни с кем не водится. Разве что соблазнил его три года назад бежавший из Эдинбургской темницы Дональд Ду Макдональд, наследный король Островов, быть при беглеце правой рукой, верным помощником. Согласился Гектор Мор, но вот продал же своего господина Аргайлу, продал за две свадьбы, из которых одна — ее собственная. Кэтрин Маклин поворотилась спиной к морю и пошла прочь. Плакать хотелось нестерпимо, но что они изменят, те девичьи слезы? Продал отец, продал в графини и рад. А что она охотней всего осталась бы в обители переписывать старинные рукописи, маргиналии рисовать — кому какое дело? Были и прошли те дни. Теперь настали дни другие. Так, на ходу, и перекрестилась, покорствуя.

Во дворе замка Дуарт смешались в кучу люди, овцы, кони, собаки, дети. Но среди этой бурной, кипящей толпы перед детьми вождя тропа пролагалась сама собой: клансмены расступались, кланялись, старухи благословляли. Много детей у вождя — к крепкому роду, к доброй власти, много детей — к довольству и покою в этих краях. Кэт украдкой высматривала в толпе чужие пледы: если свадьба вскорости, то где клан Кемпбелл, где их цвета, где их вождь? Не усмотрела, выдохнула с облегчением, направилась через двор в башенные покои — бывшие материны, а после смерти госпожи Гленс здесь росли до девичества все дочери Маклина, выросла и сама Кэт. Вошла в старые, памятные стены, огляделась, велела нести чистое белье, горячую воду: к ужину надо выйти так, чтоб все видели достоинство леди, отраженное в ее облике, чтоб все осознали: старшая дочь вождя, просватанная невеста, вернулась домой. Не дешево проданная — выгодно, высоко просватанная. Что за странная прихоть судьбы: ей надо изображать покорство и даже довольство, хотя участи своей она вовсе не рада. Ей надо принимать нынче вечером поздравления от родичей и слуг по поводу посетившей ее высокой фортуны. Как же, подумать только, сам граф Аргайл…

Со стуком в покои вкатили бадью, начали таскать кадушки с кипятком, с ключевой водой, принесли и кувшин молока. Шмыгнули в покои служанки — готовить воду для молодой госпожи, а следом вошла и тетка Сорча. Сорче сравнялось сорок зим, как тому богоданному жениху Кэтрин, но дряхлой она не выглядела, в теле плотная, но со спины, случалось, до сей поры за девицу принимали. Наверное, не всегда дряхлость приходит в сорок. Да и будь Аргайл по возрасту немощен, разве успевал бы он всё и везде — и в Нагорье, и на Островах, и при дворе, и на войне, и в суде. Может, и не придется Кэт вдоветь сразу же после свадьбы, придется жить с ним, рожать детей. Впрочем, Кэт и не знала толком — чего хочет больше, замужества или вдовства. Ни той, ни другой судьбы она, видит Бог, не выбирала.

Сорче Кэтрин обрадовалась, бросилась обнимать. Сорча Макдональд была матери покойной наперсница, подруга, дальняя родня, а самой Кэт — кормилица. Сорча усадила ее близ огня, сняла чепец, начала разбирать запылившиеся в дороге девичьи косы, вычесывать частым гребнем — и вдруг заплакала.

— Что, Сорча, неужель ты не рада за меня, ведь замуж выхожу, хозяйкой в доме стану?

— Рада-то рада… да никто не сказал тебе, девонька…

— Что?

— Да оборотень он, женишок твой, это на большой-то земле все знают.