Читаем Травник 2 онлайн бесплатно

— Это несерьезно, Артур.

— Это серьезно, — сказал я. — Это просто охренеть, как серьезно. И шестерых вас не хватит, чтобы запихнуть меня в тот портал.

— Вообще-то, нас пятеро, — сказал Такеши.

— Ну так вы еще кого-нибудь позовите, — сказал я. — И все равно ни черта у вас не получится. Я расценю это, как угрозу и буду отчаянно сопротивляться.

И я вообще ни разу не шутил.

Я не люблю незнакомых людей, я не люблю незнакомые миры, я не люблю драться с незнакомыми людьми в незнакомых мирах. А Магистра я вообще четыре раза не люблю, он в свое время открыто настаивал на моей ликвидации, утверждая, что я им тут весь баланс могу поломать.

Это на фоне физрука-то, который к тому времени уже отметился разрушением планет, Бордена, быстрее всех ставшего топом номер один общесистемного рейтинга, и Виталика, способного системный код левой рукой на коленке переписывать. А еще у нас тут основатель древнейшей в системе империи с волшебным черным мечом, и хакер, постоянно выискивающий лазейки в правилах и ставший главой самой организованной из местных криминальных структур.

И сам Магистр вообще ни разу не имбалансный, потому что он Архитектор и ему положено таким быть.

— В том мире идет драка без правил, — сказал Виталик. — В прошлой такой драке ты победил с большим отрывом.

— Во-первых, это было так давно, что уже и не считается, — сказал я. — А, во-вторых, в тот раз все произошло в последний момент. Мы прошли по краю, и я не уверен, что у меня получится это повторить. И не надо меня выставлять самым подходящим для этого задания игроком, потому что я вообще не подхожу. Давайте просто сравним, сколько раз убивали каждого из присутствующих в этой комнате. Меня вот десяток раз убивали, а вас? Гарри?

— Ни разу, — сказал Борден. Кто вообще способен убить самого Смерть?

— Федор?

— Однажды я умер в результате неудачного магического эксперимента, — сказал Сумкин. — По счастью, все обошлось. Что же касается насильственных смертей, о которых ты говоришь, то сравнение тут некорректно. У меня совершенно неагрессивный стиль игры.

— Кевин?

Бог-император покачал головой. Кто бы сомневался.

А ведь он ровесник Оберона или что-то около того.

— Такеши?

— Трижды, — сказал он. — Разумеется, я всем отомстил.

— Я умирал не меньше тебя, — сообщил Виталик. — А, скорее всего, больше.

— Это не считается, — сказал я. — Ты начинал мертвым, так что можно сказать, это твое естественное состояние.

— Ты берега-то не путай, — сказал Виталик, переходя на тонкий политический язык.

— Но в чем-то он прав, — заметил Борден. — Навыки выживания у него так себе. Скиллами он может задавить почти любого, но от обычной пули в голову или ножа в печень это его не спасет.

— Вот, — сказал я. — Послушайте британца.

— А социальные навыки у него еще хуже, — сказал Борден. — С его манерой разговаривать его там в первой же деревне линчуют.

— И правильно сделают, — пробормотал Виталик. Недостаточно тихо, чтобы я его не расслышал.

— Его нельзя отправлять одного, — подытожил Борден. — Нужен сопровождающий.

— Я, вообще-то, не командный игрок, — попытался возразить я, но меня, разумеется, снова проигнорировали.

— Исходя из реалий того мира, этот сопровождающий должен обладать боевыми навыками, полученными не от Системы, — заметил Сумкин. — Что сильно ограничивает выбор подходящих кандидатур. У меня, например, таких навыков нет.

— У меня есть, — сказал Борден.

— Но тебя мы отправить не можем, потому что ты — наше единственное связующее звено с Вычислителями, — сказал Сумкин. — Вдобавок, ты наш контакт с Робертой, если до этого дойдет дело. Тобой рисковать нельзя.

— А мной, значит, можно? — мой голос опять остался неуслышанным. Ну, типа.

— Я родился в Системе, — сказал Такеши таким тоном, будто, вытащи его в другую вселенную, он там вообще на атомы распадется.

— Я обладаю всеми нужными навыками, — сказал Виталик. Видимо, у него опять дробовик зачесался.

— И сразу нет, — сказал Сумкин. — На тебе Совет Земли, межмировой барьер и уникальные способности корректировки реальности. Ты слишком ценен, чтобы ставить тебя под удар.

— Такое ощущение, что вы тут не разведчиков, а смертников выбираете, — заметил я. — И я тут, похоже, самый бесполезный, да?

— Что насчет Егора? — спросил Борден. Он в принципе не пользовался отчествами, а слово «дед» от персонажа отвалилось по естественным причинам еще пару веков назад.

А если хронологически подойти к вопросу, то все мы здесь те еще деды. Даже те, кто молод душой. Ну прямо как я.

— Да из него песок сыплется…

— Боюсь, что он все-таки недостаточно хорош, — сказал Виталик. Хоть в чем-то мы с ним оказались согласны. — Он больше тактик и мастер засад, но не оперативный агент.

— Безопасник? Я слышал, он хорош.

— Вот тут точно нет, — сказал я.

— Они не сработаются, — сказал Виталик.

И это истинная правда. Я его еще со времен первого отката не люблю, да и он меня примерно с тех же самых пор терпеть не может. Он мне еще лекции любил читать о том, что без Системы я бы ничего в этой жизни не добился, и все, что мне светило, это однушка в Мытищах в ипотеку. Двушка, если я найде себе кого-нибудь и мы скинемся.

Столько лет прошло с тех пор, а я так и не нашел. Впрочем, двушка в Мытищах мне тоже без надобности.

— Мы не сработаемся, — подтвердил я.

— Так что выбора нет, — сказал Виталик. — Я пойду. Разомну старые кости, окроплю снег красненьким. А то засиделся я уже в этом совете.

— Там конец лета, — сказал Сумкин. — Где ты снег для перекрашивания собираешься найти?

Надо сказать, что по духу сумкины мне ближе, чем бордены и виталики. Но порою бесят они одинаково.

— А барьер?

— Ничего не случится с этим барьером, — сказал Виталик. — Я его плечом подпираю, по-вашему? Все работает, но на всякий случай нужные люди расставлены по нужным местам. Еще возражения будут?

— А если нам понадобится читер…

— То вы знаете, где меня найти, — сказал Виталик. — Ну что, Артур, тряхнем стариной?

— И тут, наконец-то, вы решили узнать и мое мнение.

— На самом деле, нам твое мнение давно известно, — сказал Виталик. — Ты же нормальный человек и сам все прекрасно понимаешь. Повыпендриваешься немного, а потом пойдешь, куда нужно, и сделаешь, что должно.

— Мне нравится, что с годами ты так и не растерял свой оптимизм, — сказал Сумкин.

Вся эта затея по-прежнему не вызывала у меня никакого энтузиазма, но я понимал, что мои возражения пропадут втуне. Профессиональные спасатели всего подряд оседлали своего любимого конька, и глаза их горели жаждой деятельности, бессмысленной и беспощадной. И кто я такой, чтобы становиться на пути их грядущих великих свершений?

— Значит, в принципе порешали, — сказал Виталик. — Теперь обкашляем всякие неинтересные детали.

За свою долгую и полную опасностей жизнь Магистр повидал много совпадений, и не все они были случайными, а некоторые он и вовсе устраивал сам, так что на самом деле он не особенно-то и удивился. Его только немного тревожило то, что он не может уловить закономерности.

Ну, это пока.

— Ты чего завис? — поинтересовалась Шикла.

Магистр левой рукой (в правой у него был Отец Всех Мечей) дотронулся до защитного барьера, отделяющего человека от демона и еще кое-кого похуже.

— Это же любительский уровень, — заметил он. — Крепкий, но любительский. Почему ты уже целых три минуты не можешь пробиться? Ты такое за секунды сносить должна.

— Я бы и снесла такое за секунды, даже не задумываясь, если бы мы были в нашем мире, — сказала Шикла. — Но мы, если ты заметил, не в нем, и половина моих талантов не работает. Да и сил у меня не так много, как должно быть. А ты разве ничего такого не чувствуешь?

— Нет, — соврал Магистр. — Моя сила — это константа.

— Видимо, моя — нет.

— Однако, свой главный талант ты не смогла оставить дома, — ухмыльнулся Магистр, глядя на грудь Шиклы снизу вверх. — Твоя красота все еще при тебе.

Импы уже давно перебили всех людей, до которых могли добраться, покинули подвал и разлетелись по зданию. Пройдет совсем немного времени, и они будут уже в городе. Магистр был способен давить их, как комаров, но для местных они могли представлять серьезную угрозу. Хорошо хоть, что тут казармы недалеко.

Акция по отвлечению внимания от бунта крепостных в не самом близком к столице губернии поместье получалась даже лучше, чем Магистр планировал изначально. Хотя его заслуги в этом и не было.

— Ты своих прихвостней вообще не контролируешь? — поинтересовался Магистр.

— Откровенно говоря, они и не мои, — сказала Шикла. — Какая-то мелкая шушера болталась рядом, вот ее в окно призыва и затянуло.

— Значит, отозвать их ты не можешь?

— Не-а, — ухмыльнулась демонесса.

— Они там все полягут.

— Не моя проблема, — демоны вообще равнодушны к чужим жизням. Даже к жизням других демонов. Впрочем, суккубы и прочие представители демонического народа никогда не считали импов равными.

— Но при этом доставят проблем городу.

— И эта тоже не моя.

Магистр вздохнул.

С одной стороны, его совесть была чиста, и он мог с уверенностью заявить, что он пытался остановить вторжение демонов и сделал для этого, что мог. Не драться же ему с каждым. С другой… Брат Виталий ни за что не поверит, что Магистр не имел к этому вторжению никакого отношения.

Ну и черт бы с ним.

— Ты сегодня какой-то особенно задумчивый.

— Я просто ослеплен твоим присутствием, — пробурчал Магистр.

— Мы спутали какие-то твои планы?

— Не то, чтобы спутали, — сказал Магистр. — Но определенные коррективы внести придется. Ты не можешь перестать надо мной нависать, а? Зрелище прелестное, но оно отвлекает.

— А раньше тебе нравилось, когда я над тобой нависаю, — заметила Шикла.

Магистр окинул взглядом подвал, пол которого был завален мертвыми телами, а стены забрызганы кровью.

— Романтично же, правда? — спросила Шикла. — Что может быть лучше, чем поле битвы с разбросанными мертвыми трупами врагов?

— Строго говоря, никакой битвы здесь не было.

— Ну, бойня. Какая разница-то?

Магистр вздохнул. Демоны капризны, непредсказуемы и кровожадны. Суккубы исключением из этого правила не являлись.

Шикла картинно крутанулась на левой пятке, развернувшись на полные триста шестьдесят градусов со скоростью вихря и выходя из боевой формы. Крылья, рога и хвост исчезли, рост уменьшился до человеческих стандартов, и теперь она выглядела, как обычная женщина. Ну ладно, не как обычная, как очень привлекательная женщина, поправил себя Магистр. Она же суккуб, она по-другому не может.

На ней даже появилась одежда, правда, чисто символическая. Спортивные шортики, топ и белые кроссовки.

— Эпохой ошиблась, — буркнул Магистр.

— Нужно что-то более пуританское?

— По местным стандартам ты все равно что голая.

— Разве это не прелестно? — она придвинулась ближе и обняла Магистра за талию. — Не хочешь вспомнить прошлое и немного пошалить?

— Может, позже, — сказал Магистр. — Кто тебя призвал?

— Он, — ее указательный палец с идеальной формы ногтем, покрытым ярко-красным лаком, ткнул в сторону укрытого защитным барьером человека. — Кстати, мы с ним будем что-нибудь делать?

— Значит, если мы его убьем, ты будешь свободна?

— Я и так свободна. Он не успел приступить к ритуалу связывания. Чертов дилетант.

— Тогда почему ты еще здесь?

— Когда ты пришел, я пыталась добраться до него, чтобы показать, насколько опасной может быть демонология, — сказала Шикла. — Ну, а потом… ты пришел, и мне стало любопытно.

Ощущая себя участником то ли дешевого водевиля, а то ли дурацкого розыгрыша, Магистр повернулся лицом к барьеру и помахал спрятавшемуся за ним человеку рукой.

— Ты меня слышишь? — поинтересовался он. Подобные защитные чары прохождению звуков не препятствовали, но Магистр все равно хотел убедиться, что призыватель не оглох от страха.

Судя по ответному кивку, не оглох.

— Только не говори мне, что ты и есть губернатор.

Повторный кивок.

— Назначенный волей его императорского величества губернатор Веревкин-Задорожный Федор Борисович к вашим услугам, — проговорил он. — А вы, я так понимаю, повелитель ада?

— Нет, я — повелитель хаоса, — сказал Магистр.

Сходство было поразительное. Убери у губернатора бороду, бакенбарды и отпечатавшееся на лице высокое происхождение и тут же получишь одного небезызвестного выскочку-архимага. Как он там просил себя именовать?

— И как же ты докатился до жизни такой, Федор Борисович? — поинтересовался Магистр, протыкая силовой барьер пальцем. Чары лопнули, как мыльный пузырь, только без брызг. Шикла довольно оскалилась и сделала шаг вперед. — Постой. Пусть сначала объяснит, чего ему в губернаторской жизни не хватало, что он оккультизмом принялся баловаться.

— Эк…эксперимент, — объяснил Веревкин-Задорожный. Увидев, что Магистр готов с ним разговаривать, губернатор чуть осмелел. — Правильно ли я понимаю, о повелитель хаоса, что вы явились сюда, чтобы остановить ваших слуг и заключить со мной сделку?

— И чего бы ты хотел, смертный? — поинтересовался Магистр исключительно из академического интереса. — Денег, власти?

— Ее, — выпалил Федор Борисович, указывая на Шиклу. — В вечное пользование. Чтобы беспрекословно мне подчинялась и все мои приказания выполняла.

— И что бы ты ей приказывал?

— Всякое, — сказал губернатор. — Врагов моих истребить, тапочки принести…

— Экий ты затейник, — констатировал Магистр. — А ты мне взамен что?

— Как что? — удивился губернатор. — Душу свою бессмертную, разумеется.

Магистр повернулся к Шикле.

— Как тебе сделка?

— Так себе.

— Она не согласна, — заявил Магистр губернатору.

— Что значит «не согласна»? Разве вы не можете просто ей приказать?

Магистр снова посмотрел на Шиклу.

— Даже не вздумай, — сказала она.

— Это могло бы подарить тебе бесценный жизненный опыт, — заметил он. — Разгневанная фурия на поле боя, разнузданная гетера в спальне, смиренная монашка на людях…

— Это еще спорный вопрос, кто из вас двоих больший затейник, — сказала Шикла.

— Мы достигнем самых вершин, — пообещал ей Федор Борисович. — Невероятных вершин. Вместе.

— Подумай об этом, — сказал Магистр Шикле. — Может быть, вот оно, счастье твое.

— Да хватит уже, Оберон.

— Хватит, так хватит, — согласился Магистр. Он вообще легко соглашался с тем, что не шло вразрез с его планами. — Можешь его убить.

— Ээ… А… — запротестовал было Федор Борисович, но протест его прервался, когда Шикла шагнула к нему и поцеловала в губы.

Губернатор перестал трепыхаться, его руки безвольно повисли, с каждой секундой поцелуя он становился все бледнее и высыхал прямо на глазах. Когда последние жизненные силы покинули его тело, Шикла отстранилась и позволила опустошенной оболочке рухнуть на пол грудой тряпья.

— Был ли покойный нравственным человеком? — вопросил самого себя Магистр. И сам же себе ответил. — Нет, не был.

— Что дальше? — спросила Шикла.

— Ты можешь возвращаться в наш мир. У тебя же есть такая возможность?

— Конечно, — сказала она. — Но мне все еще любопытно. Может быть, мне стоит задержаться? Может быть, мы с тобой все-таки тряхнем стариной и вспомним былые веселые деньки?

— Когда ты говоришь о былых деньках, ты имеешь ввиду…