Читаем Транссиб онлайн бесплатно

* * *

Как звать эту силу, этот ветер, поднимающий грохот земли, что каждый раз все вокруг дрожит от избытка новизны? Железная дорога!

Тот, кто захотел вдохнуть все холмы, поля и океаны, тот, кто захотел узнать силу снов о себе, тот становится на рельсы железной дороги.

Страна живет только тогда, когда есть в ней железные дороги.

Жизнью жизнь – лязгает взрослый голос железной дороги. Этот надмирный голос давным-давно стал особым пением железных дорог.

Ограниченности нет. Железная дорога – не костыли, а увеличенные ноги – так задумали сначала люди, а затем вдохнули возможности и таланты, и стал путь живым жилищем, где все.

Блеск и сверкание проложенных дорог – единственные свидетели неподдавшейся природы. Уходит человек, смыкается природа, а железная дорога дарует уходящим возврат, и снова я – здравствуйте, товарищи!

По шпалам, не знающим ни силы молчания, ни ветрам не внимающим, едем мы красивые, свободные от себя, обновляясь городами внутри себя, упруго и емко. Спасибо, железная дорога!

Многих и многих уткнувшихся по своим нелепым кочкам, разминающих свои мяса в некрасивой пустоте, гоняющих свои деньки в огорчительных околотских скотствах собрала великая железная дорога и вывела в пространства трудовой свободы настоящего человека.

Как вчерашний раб становится человеком, знает славная, сверкающая железная дорога.

Тот, кто строил железную дорогу, он и впечатал свое имя в историю.

Железная дорога не предлагает, а диктует.

Сегодня сверкают спины под солнцем, сегодня разноцветная масса людская тянет шпалы, и сегодня же, немедленно братские руки вытаскивают для себя дружбу, семью, богатство – вмиг приподнимаются все.

На каждой станции, в каждом полустанке, прорываясь через морозы и жару, слышатся всегда дыхания построивших тебя, моя железная дорога.

В топку солнца кидая силу мускульных новых бригад, рельсы, новые образования, встают в ряд, как новые планеты.

Эти рельсы – голоса миллионов. Из тихого стона зародившись однажды в мощный рев торжествующих бригад, и каски, взлетевшие к солнцу, сверкая, низвергаются назад, в руки настоящих титанов.

Титаны наяву – те, кто кроит и режет новое лицо земли, не зная, как назвать себя среди совсем новых календарей для нового исчисления, называются просто и скромно – железнодорожниками.

Люди-строители, в бессмертье прорвавшись, мелькают, как станции, как огни неспящих городов. Они летят, как невидные глазу знамена уже не существующих бригад – вперед, вперед, только в дорогу.

Железная дорога не знает лишних слов, и на железке нет лишних людей.

Равенство всех людей обеспечивает великая стройка железной дороги.

За мускульную отвагу, за съеденные наспех дни молодости, за безжалостность к друзьям во имя ровных шпал в срок, за всепрощающий вздох природы, вы все, друзья-товарищи, освобожденные при жизни души. Железная дорога освобождает за все при жизни.

Железнодорожник прощает все, кроме неправильно поставленных километров. Километры – это жизнь, заработки, ожидание многих и многих.

Каждой работе, каждой вещи свой срок и движение цветения. Железнодорожник, не замечая времен года, строит только дорогу. Он тот, кто видит край, самое главное, он тот, кто вовлечен во все времена.

Кому-то вставать рано поутру, другой закрывает закат не спеша. Земля спешит под ногами. От звука вздохов, переходящих в вагонные перестуки, только лось таежный не удивляется ни разу.

От простой чугунки до почти крылатых составов выросла железная дорога, не изменяя себе. Девиз железной дороги простой: «Братство».

Эти братья и сестры, не скрывая зазоров и пятен своих, взращивая достоинство себя и пути, очень видно для мира строили и строят великую железную дорогу.

В этом широком и тесном братстве не бывает тайн ни для кого. Собрания явные, труды видные, и результаты – налицо.

Железная дорога не знает, что такое тайное голосование. Голос каждого человека взвешен и оценен. Тот, кто работает круглосуточно, тот освобожден от ложной оценки.

Железная дорога признает лишь единственную власть – ровные шпалы в срок.

В сущности, что такое голос трудового человека? Только результаты здесь и сейчас, и лишь для себя человек оставляет свой мрак и солнце, кости, взывающие о пощаде, и улыбку освобождения, где волшебный ключ удачной работы – удовольствия от своего труда.

Некогда народ с трудом произносил по складам: «Лучшая доля», «Новая жизнь». Вышли на дорогу нескладные люди из народа, построили первую железную дорогу, не зная направления, лишь при себе носили узнаваемые и прочные шпалы – свои кости.

Новое братство восстало под солнцем, новые люди подняли в едином порыве свои голоса и руки, узнали люди себя и собратьев своих, сами обозначили направление своей жизни.

Великая железная дорога ценит свои золотые шпалы – своих людей.

Тогда первые чугунки уравняли дни годам, и даже троны властителей сказочно влетали в топку, вылетали обратно другие, а чугунка летела, обновляясь, светлея и молодея лицом.

Железная дорога помнит все, но она выше всякой правды под солнцем.

Главные артерии стран – кормильцы миллионов. Славные железные дороги под буйные игры сытых солнц наперегонки с самими собой проверяют силу себя.

Время и железная дорога – братья по разуму. Это время, которое чутко стучалось в пространства, сотворило из грез, задумок и ума человека первые полотна, робкие полотна, убежавшие в историю уж.

Первые чугунки, родители которых, болотные люди, промчались в пространства, вместе взявшись за руки и колеса.

Восстают из марева, из топких болот те первые полотна и строители те в жаркой тяге новых дорог – магистралей.

«Поднимите железную дорогу!» – некто с металлическим голосом кричал. И стало так. И подняли люди железную дорогу.

Не бывает опережающих знаний, как не бывает и скоростей не в срок, и неважно, как обозначили первые километры добровольные пассажиры первых вагонов.

Дороге – судьбу, а нам – удачу. Радуются люди в безразмерности движения, в телесном комфорте.

Самые длинные тоннели и мосты высокие, робко и дерзко возмечтав о тепле, все же подарили почти дома отдыха на колесах – линии метрополитенов, неподвластных сну и порче.

Метро и железная дорога – равные страны, в чреве которых помещаются все.

Любая настоящая работа не заканчивается исполнением только одного замысла. Продолжение железной дороги – метро.

Жаркие страны и холодные страны делятся богатством, разнообразием и людьми разных цветов, как в лучшем из снов – мгновенно и дерзко.

И не всегда человек в этих перевозках важных замечает природу, птиц и небеса, но открывается в самой сердцевине человека орган, не подвластный никому. Он говорит: «Защити природу!»

Будь ты трижды рожденным для воли, смеха и труда, помни о легких, своих и чужих – они отмирают, как только перерубаешь природного себя.

Вздыбленные бульдозеры и машины для шпал тихо перекликаются в молчаливом отьединении, в оставленных распадках. Тихий лес – лучший из всех на планете – как бы в полудреме, в живом свечении вслушивается в разные технические звуки.

Тайга все равно смыкается вслед за человеком, и только правильно построенные железные дороги сохраняют свой строгий, ухоженный порядок посреди дружественной вечной тайги.

Некоторые люди рождаются только для того, как бесконечные вагоны с темным напитком – нефтью. Они уже не понимают, где судьба, а где и кровь – так переплетаются и рождаются рабочие династии великих железных дорог.

Когда-то первый зачинатель из топких болот карельских ли, белорусских ли, собирая свои зубы в красном, в первой ягоде и крови, тихонько восклицал, углядев десятника в рассветном, мерцающем и в уже угасшем дне: «Доколе»?

Именно так зародилась беспредельная любовь, которую не потопили ни бесправие, ни смертельный выкуп из рабства, ни голод, ни великие потрясения беспощадной и великой страны.

Железная дорога! Слышишь ли хохот восхищения до неба о тебе?

Потомки восставших и уцелевших до тебя тянут ветку за веткой из рождения в рождение новой страны, новых правителей, ничего не замечая кроме работы, судьбы и предназначения.

Даже БАМ, АЯМ, Томмот и сегодня ждут своих любимых, вне времени и пространства летящих в запредельность строителей.

Железная дорога – это мир в запредельность для всех своих, включая себя.

Только стремление в запредельность обеспечивает бессмертие всех рабочих начинаний и профессий.

Всех обеспечить запредельностью при жизни может железная дорога.

Железная дорога поэтому не завидует, не взыскивает – свободные дороги запредельных пространств вмещают всех.

Освящаться работой, как первым снегом, знают даже женщины в оранжевых жилетах – вся страна строится ими, женщинами.

Все братские кости играют в неведомую игру, понятную только им, людям из запредельности. Для всех остальных – они работяги.

Знание истинных трудов простого человека делает человека обыденного тоже причастным к полету – открывает свежий воздух внутри себя.

Железная дорога реагирует только на события Вселенной. Ее работники не знают предсказуемый и хищный мир карьерных схваток – они выше борьбы за просто желудок, они сами обеспечивают желудками и богатством всех.

Железная дорога одновременно организовывает жизнь в разных направлениях. В минуты войн и прочих опасностей она может резко сжиматься и, распрямляясь, воссиять невыносимым солнцем во всех направлениях света, поднимая новых людей.

Мостовики, вагонники, проводники, путейцы, энергоснабженцы и обходчики, некогда начавшие путь как необходимость, год за годом, километр за километром вытянули себя стройно до волшебников высокого класса в своем деле.

Все одинаково любят три вещи на свете – безопасную дорогу, сон и еду, и железная дорога сегодня подразумевается только под этими категориями.

Железная дорога – живой календарь народной памяти благодарной. О прошлых временах не молчат и составы – стройные ребра жизнеобеспечения страны, скромные поезда с красными звездами на лбу, как отличившиеся собратья от всех остальных.

Гудки и свет приближающегося состава отзывались эхом во всех вселенных, как небесное согласие на спасение, на смерть до времени, на радость, на голод и потери, на короткий и длинные пути – на все то, что преодолевает человек, будь он не таким вечным, как сейчас.

Железная дорога, как родитель, уже без ведома стихий и препон, дышащих отовсюду, с высоты и снизу, прямо и четко двигалась, перестав отличать меридианы и расписания дорог – совсем как сердце, бесперебойно гоняющее жизнь, спасение, радость.

Только смертный идет в бессмертие, и машинисты, и проводники до мирных конечных станций, не смяв карту жизни себя и всех остальных, как спасенные острова выгружали остатки людей – живых людей.

И в наше время есть черные составы. Внезапность войн и стихий природных, изобильных для людей, не остановит и время.

Гибнут люди, растения, целые планеты при цветущих садах жизни для всех остальных.

Матери, встречающие сыновей и дочерей из черных составов, видят не серебро слез вдруг отвернувшейся луны, а сияние солнца, выплывшего, как золотая колыбель для новых детей и внуков одновременно.

Проводник, доверенное лицо молчаливого состава, из стойкого восклицательного знака сразу превращается в точку окончательно.

Встречаются закрытые государства из категории неспящих. На решетках, как в амбразурах, висят живые люди и глядят по ту сторону земли на господство торжествующего закона для них, ставших уже до и после нас. Это – арестанты.

Свежий ветер, как привет из остатков судьбы, просачивается вольно через эти таинственные вагоны, оставляя лишь немое удивление и все же надежду на возрождение слова «домой».

А тот, кто не вернулся, все равно вернется следующим летом. Ведь только природа умеет хоронить без остатка, без фальши для фосфора, для свечения.

А поезда летят, петляют, задумываются в горделивых гудках и блеске славы – как части тела человека, складываются в индивидуальность.

И миллионы индивидуальностей пробуют на себе первые нежные толчки отъезжающего состава, и каждый раз как в первый раз радуются и смакуют будущий путь.

В этих льющихся через край вагонах можно встретить всех братьев и сестер.

Все зовут к себе разные стихии, различия класса вагонов тому не помеха – во всех вагонах всегда есть еда, в этот час сокровенных речей, откровений мимолетных служит даже приправой для будущих отношений.

Хлеб и вода – цари вселенных. Это к ним приникали правые и неправые в окнах этапов в ровном согласии неба и земли, а сегодня чай – спутник неспешных движений, красота и порядок, доступный всем.

Для всех голодных, бывших и будущих, каждый вагон справляет день рождения снова. Воды и прочих жидкостей вдоволь, да и в закусках разных нет равных сегодня.

Везет свои юные яйцеклетки мама будущего гения. Мама едет поступать на учебу. Смесь дешевых тряпок, доверчивой души. С гением человечества пьют чай все совагонники, крыло чуда ощущая как данность от хорошего вечера.

Едут дети на курорт, воспитательница отважная заменяет им мать и отца. В вагонной духоте слышны отзвуки проводивших их станций и городков.

Возвращаются блудные сыновья и дочери, в добрый час перескочившие через личные десятилетия без истерики, и суеты, и сердечных разговорчиков со всеми.

Отважна бабушка, свесившая ноги с верхней полки, где, как в школьном атласе, тщательно и самой природой прорисованы разнообразные и поучительные пятна. Пятна истории человека-страны.

Проводница, женщина средних лет, держит в руках, как котят, разную снедь, краски и вкус которых провожают с благодарностью, с ожиданием, которая сейчас сбудется.

В поперечном сечении шпал, в прямых и плавных изгибах сверкающих дорог нарисованы невидимые ордена мужества разных наград – за путешествия просто так со свободным дыханием, за открытия красоты всех встречающихся стран, за спасение жизней, за доброту народную, да и за все хорошее, как говорят в народе моем.

Обыденную торжественность величия железки каждый человек чувствует, но не в силах выразить словами. Выражают телами, усаживаясь торжественно, согласно купленному проезду.

Встряхивается природа, охорашивается, словно в быстрых зеркалах успевает запечатлеть себя в самой лучшей форме. Названные общим словом «природа», все деревья лохматы, гривасты и игривы, в самый пик счастья любования собой выхватывают глаза тех, кому они предназначены.

Не различить, где сосна, а где просто большой кустарник-паразит, цветы, названия которых знает тонкий специалист и ценитель. Для всех остальных полевые цветы – самая большая радость для глаз всякого путешественника.

Я знаю красоту самой ранней весны, когда в глазах оживает первый одуванчик. Сквозь шевеление ранних утренних ресниц я слышу детский голос новорожденного одуванчика.

Одуванчик, как ожидание скатертей-самобранок всех красавиц полевых, в свой срок появляющихся на телах прошлогодних, он – непрерывность, скромная голова полевого пиршественного стола.